Помоги проекту - поделись книгой:
– Какие они все у тебя… послушные.
– А куда им деваться? Вниз, что ли? Кому они там нужны?
– Ну почему же, – возразил Эссекс. – Внизу найдется масса желающих набить им морду. Я слышал, даже гражданским астронавтам иногда достается.
– Скаччи передо мной на коленях ползал, – вздохнул Рашен и припал к стакану.
– Пусть ему теперь жопу порвут, – кровожадно усмехнулся Эссекс и тоже пригубил «отравы».
– Из чего ты это гонишь, Фил? – спросил Рашен, поднимая стакан и разглядывая напиток на просвет.
– Из чего придется, – уклончиво ответил Эссекс. – Водка–то тю–тю…
– И это два адмирала, – заключил Рашен.
– Так что делать будем? – спросил Эссекс деловито, подаваясь вперед и пристально глядя на коллегу. – По–моему, ситуация патовая. Народ против нас, ты это понимаешь? Там внизу бешеная пропаганда за отказ от армии как таковой. У каждого третьего землянина на Марсе и Венере были либо родственники, либо друзья. И каждому землянину без исключения эта война в копеечку влетела. Распустят нас, Алекс.
– А что говорят твои аналитики?
– Вот это самое и говорят. Даже если предположить, что Собрание Акционеров решит пока оставить все как есть. Совет Директоров так вздрючил общественное мнение, что им просто нельзя идти на попятный. Допустим, полицейские силы они пока не тронут. Пираты, контрабандисты… Но группе F точно конец. Готовься к отставке, старик. Вот что советуют мои аналитики.
– Понимаешь, Фил, – сказал Рашен, – я ведь не из принципа упираюсь. Плевал я на эту армию. Я вообще человек не военный. И с моральной точки зрения мы действительно не правы.
– Не скажи. Мы выполняли приказы. И все. А теперь из нас делают козлов отпущения.
– Погоди, Фил. Сколько народу мы укокошили на Марсе?
– Это не мы, Алекс. Не передергивай. Это были крашеры и десант. Группа F прижимала корабли сепаратистов к поверхности. И все. Ну, взорвали мы сколько–то этих посудин – а они что, погулять взлетели? Мы не бомбили. Не жгли. И, кстати, не мы придумали, что Марс и Венера должны отделяться. И не мы придумали, что им этого нельзя. Так что я тебя…
– Да я вообще о другом, Фил. Вот ты мне скажи – какие у тебя аргументы за то, что армию распускать пока еще не стоит?
Эссекс плеснул себе «отравы», поднес стакан к губам и задумался.
– У тебя внизу хоть кто–то есть… – пробормотал он.
– Считай, что нет, – вздохнул Рашен. – Последний мой разговор с сыном продолжался ровно минуту, и говорил в основном Игорь. Так что я внизу тоже никому не нужен. Так что скажешь, Фил? Зачем сейчас Земле военно–космические силы?
– Они ей на хрен не сдались, – сказал Эссекс и залпом выпил.
– Вот именно, – кивнул Рашен. – Группа F нужна только тем, кто в ней служит. Потому что больше им деваться некуда. Так думают все три обитаемые планеты Солнечной. Три суверенных государства. Три могущественные фирмы. И они не только считают так, но еще и говорят об этом. Кричат во весь голос. А что мы?
– А что мы? – тупо повторил Эссекс.
– По–моему, и Земле, и Венере, и Марсу группа F нужна позарез, – скромно заметил Рашен. – Десантный и бомбардировочный флот действительно можно списывать, а вот что касается нас, с нашим опытом боев в открытом пространстве…
– Да? – оживился Эссекс.
– Фил, ты старый дурак. Кто их будет защищать от внешней угрозы, если не мы?
– От внешней угрозы? – переспросил Эссекс.
– Почему молчит станция на Цербере?[3] – спросил Рашен. – Ты выяснил?
– Разбираемся… – виновато ответил Эссекс. – Телеметрия… Все такое… Скоро узнаем.
– Пошли туда скаут, Фил.
– Зачем? – искренне удивился Эссекс.
– Чтобы посмотреть, отчего станция молчит.
– Ну, ты сказал! – рассмеялся Эссекс. – Туда же два месяца ходу! А сигнал может появиться завтра, ну послезавтра. Может, там заело что–то.
– И чему там заедать?
– Не знаю, – признался Эссекс. – Вроде бы нечему. Там все просто, как болт. Сверхнадежно.
– Вот именно, – кивнул Рашен. – Пошли туда скаут, Фил. «Рипли» пошли. Завтра же. И пусть до Цербера ходу будет не два месяца, а три недели максимум.
– Деньги же, Алекс… – До Эссекса постепенно начало доходить, что Рашен не шутит. – Из каких фондов я это оплачу? За три недели до Цербера – ты что?! Сам посчитай – бустер[4] же понадобится от «Гордона», чтобы так разогнать…
– Сколько осталось времени до Собрания Акционеров? Три месяца, Фил. Вот и считай – три недели туда, столько же на разведку. И месяц убеждать идиотов внизу, что станцию уничтожил кто–то чужой. А бустер я оплачу, раз ты такой жадный. Из резервного фонда.
Некоторое время Эссекс выпученными глазами вглядывался в лицо Рашена.
– Алекс, ты с ума сошел? – спросил он с надеждой в голосе.
– Хотелось бы, – ответил Рашен серьезно.
* * *
Скаут «Рипли» был маленькой юркой посудиной, семьдесят процентов которой занимала ходовая часть, а еще двадцать – оптические и радарные сканеры. Экипаж скаута насчитывал пять человек, и в полет они надевали громоздкие противоперегрузочные скафандры, оборудованные системами кормления, водоснабжения и канализации. Скаут ходил с такими ускорениями, при которых у человека в обычном спецкостюме просто вытекли бы глаза. Жить месяцами в скафандрах было нелегко, но зато скаут прошел две войны без единой пробоины. Целиться в него еще получалось, а вот попадать – нет.
Обстановку скаута пронизывал спартанский дух, если не сказать хуже. Самой роскошной деталью внутреннего убранства «Рипли» являлся унитаз для невесомости с привязными ремнями. На клапане унитаза кто–то нацарапал «НЕ СРАТЬ».
– Это зачем? – спросил Рашен, повисая над унитазом головой вниз.
– Шутка, – объяснил коммандер Файн. – Мы им так ни разу и не пользовались. Времени не было. Воевали.
– Ладно, – сказал Рашен. – Будем считать, что порчи казенного оборудования я не заметил. Слушайте, Эйб. Видите, я сам пришел… – Он замолк в легком замешательстве.
– Вижу, – кивнул Файн. – Ну и как вам тут, сэр? Не жмет?
– Зато когда в эту блоху последний раз попали? – хитро прищурился Рашен.
– Стрелять не умеют, – парировал Файн. Он ходил на скаутах пятнадцатый год и каждый сезон подавал кляузные рапорты о том, что Задница не дает ему продвигаться по службе. Рашен пересылал жалобы Эссексу, а тот их с удовольствием читал и спускал в утилизатор. На самом деле Файна «задвигал» Рашен. Эбрахам Файн был прирожденным разведчиком, сам это хорошо понимал, гордился своей квалификацией и жаловался только из личной вредности. Кроме того, когда ты ценный специалист, то чем больше возникаешь, тем скорее тебе затыкают рот внеочередным поощрением.
– Хорошо, – кивнул Рашен. – Будем надеяться, что если кто–то сейчас болтается вокруг Цербера и поджидает вас, Эйб… Будем надеяться, что он тоже плохо стреляет.
– Так, – сказал Файн. – Интересно. Значит, обследование станции – это лажа. Я так и думал.
– Что вы думали, Эйб?
– Виноват, сэр.
– Да нет, продолжайте. Серьезно.
– Ну… Ее ведь кто–то подбил, да? Там полный автомат, ломаться нечему. Значит, кто–то по станции отбомбился. Да, сэр?
– Как вы полагаете, Эйб, кто это мог быть?
– Ну, сэр… Вообще–то это не мое дело. У Задницы… Пардон, у его превосходительства контр–адмирала Эссекса громадный штаб. Сотня бездельников. Вот пусть они и предполагают. А наша задача – смотаться, все обнюхать и доложить.
– Эйб, кончайте вы свои еврейские штучки.
– Сэр, ну вы подумайте – я вам сейчас расскажу, кому, на мой взгляд, станция мешала, а вы меня того… Вниз.
Рашен пнул ногой унитаз, перелетел через рубку и, ухватившись за одно из кресел, завис перед обзорным экраном.
– Чужие? – спросил он.
– Разумеется, – сказал Файн ему в спину. – Подшибли станцию и ждут ремонтников. Хотят взять «языка».
– Очень уж это по–человечески.
– А почему бы нет? – спросил Файн. – В любом случае больше напасть на станцию некому. Вся зона внутри орбиты Сатурна под контролем. Если бы контрабандисты высунулись из Пояса[5] – полиция бы заметила. И потом, они до Цербера все равно не доползут. Да и зачем им?
– Незачем. Они по–прежнему сидят в Поясе и тащат оттуда сырье на Венеру и Марс. И полиция наступает им на пятки. Значит, чужие?
– Точно чужие, сэр.
– Как вы легко об этом говорите, Эйб…
– Я?! – возмутился Файн. – Да я, можно сказать, был первый, кто рот открыл. И первый же, кто за такие разговорчики по ушам огреб. А Задница…
– Так вы поняли задачу, Эйб? – перебил его Рашен.
– Да, сэр, – ответил Файн хмуро.
– Я думаю, там все–таки никого не окажется. Но вы на станцию глядите в последнюю очередь. Только когда убедитесь, что пространство чисто. Тогда оцените характер повреждений, сбросьте мне информацию по дальней связи и тут же назад.
– Нереально засечь чужака нашими средствами, – проворчал Файн. – Если они добрались до Солнечной, я таки представляю себе, на чем они ходят. И если они уконтрапупили станцию, я таки могу вообразить, из чего они стреляют.
– Что, есть идеи? – спросил Рашен, оборачиваясь.
– Идеи пусть Задница генерирует, – ответил Файн. – У него на это специалисты имеются. Заодно пусть выдумает, что нам делать, когда группу F распустят.
– Если вы найдете убедительные следы чужих, группу F не распустят, – заметил Рашен.
– Нет уж, – помотал головой Файн. – Не такой ценой. Я лучше в ассенизаторы устроюсь. Буду говно откачивать, бряцая орденами…
– Вот это верно, – кивнул Рашен. – Это сказал боевой офицер. Вы молодец, Эйб. Так что, пойдете к Церберу? Нет возражений?
– Так точно, пойдем, сэр! – отчеканил Файн.
– В штабе сейчас готовят обобщенную справку по всем необъясненным явлениям, которые наблюдались за последние годы. Успеете ознакомиться до старта. Прикиньте стратегию поиска. Тут я вам не советчик.
– Да я все знаю, сэр, – улыбнулся Файн. – Вы и забыли, наверное, а я вам еще сто лет назад говорил, ну, после истории со «Скайуокером», что в Солнечной от чужих скоро будет не продохнуть… В разведке многие собирают данные о чужих. Неофициально, конечно. Начальство об этом и слышать не хочет.
– А я хочу, – сказал Рашен. – И хочу услышать о чужих именно от вас, Эйб. Вернитесь и расскажите мне, что их не было и нет.
– Они есть, сэр. Просто у них пока что до нас руки не доходили.
– Хорошо бы, чтоб при нашей жизни не дошли.
– Это вы зря, сэр, – не согласился Файн.
– Почему? – поднял брови Рашен.
– Потому что уже через несколько лет в Солнечной не останется боевых кораблей. Что же, эти уроды возьмут нас без единого выстрела?
Рашен с усилием потер глаза.
– Несчастные мы люди… – пробормотал он.
– Это точно, сэр, – кивнул Файн.
* * *
Обычно бустер–разгонник пристегивается к кораблю на специальных захватах. Но в случае с «Рипли» картина выглядела с точностью до наоборот. Крошечное суденышко прилепили к громадной бочке и нажали кнопку. Бустер секунду повисел как бы в раздумье, потом выплеснул из хвостовой части сноп пламени и рванул себя в пространство с такой силой, что у коммандера Файна глаза на лоб полезли. В таком положении им теперь суждено было оставаться до самого Пояса, где бустеру полагалось, исчерпав себя, пинком сбросить «Рипли» и отдаться в стальные лапы буксировщиков.
– Что–то у него выхлоп нестабильный, – заметил Вернер, глядя через плечо Рашена на обзорный экран. – Или мне кажется?
– Нормальный выхлоп, – проворчал Боровский. – Сейчас у всех такой. Поизносились кораблики. У нас в шестом отражателе здоровая дырка, а кто ее теперь залатает? Да никто. У главной пушки три импульса до капремонта осталось, и кто его будет делать? В бассейне здоровенный поц нарисован, тоже мне называется – военное судно…
– Ты хоть узнал, кто автор? – спросил Рашен, глядя вслед уходящему бустеру, превратившемуся уже в крошечную точку.
– Какой–то поц, кто еще…
– Кончай ныть.
– Да, сэр. Разрешите обратиться? Слушайте, драйвер, можно я в этот раз вниз не поеду? Тут поработаю.
– Нельзя.
– Прокладки нужно менять в главном шлюзе. Я бы лично проконтролировал…
– Нельзя, – повторил Рашен устало. – Я тебя понимаю, Жан–Поль. Никто вниз не хочет. Но есть такой порядок. Разумный порядок. От космоса нужно отдыхать. Так что будь другом, не расстраивай меня.
Поделиться книгой: