Евгений Резонтов
Расшифрованный Сталин
В коллаже на обложке использованы фотографии: Борис Елин / РИА Новости, Архив РИА Новости
От автора
Эта книга – ни много ни мало – попытка разобрать ключевые моменты ключевой Эпохи в истории нашего государства. Эпохи Сталина.
Как бы ни было удобно оставаться во власти лево– или правопатриотических мифов, а то и либероидного бреда, время взглянуть на не столь еще далекие от нас события с точки зрения объективности пришло. Все больше и больше сегодня выкристаллизовывается истинный образ Эпохи.
Эта книга – фрагменты мозаики, которые дополняют воссоздаваемое сегодня современными историками (Стариковым и Мартиросяном, Прудниковой и Колпакиди, Кунгуровым и Пыхаловым и многими другими) панно. И эти фрагменты где-то дополнят, а где-то и предадут целостность композиции отдельных деталей, что совместно с работой других мастеров еще на шаг приблизит нас к Пониманию Эпохи.
Фрагменты мозаики, которые станут моим вкладом в общую работу, сегодня, когда наша страна стоит перед серьезными испытаниями, как никогда важны.
Искажение, а где и насмешки над принципом стратегии, ставшим в Эпоху Сталина, и прежде всего его усилиями основополагающим – «Бить врага малой кровью и на его территории», привели к тому, что в 90-х годах ХХ века в России пользовались прямо противоположным принципом, что принесло ей много крови и горя.
В последние годы осознание того, что РУССКАЯ КРОВЬ – НЕ ВОДИЦА, похоже, снова входит в умы народа, штабы его армии, кабинеты его власти. Но эта тенденция столь не похожа на мейнстрим, что не лишним будет нам еще раз поучиться у Генералиссимуса. Человека, железная воля и незаурядный ум которого отстояли нашу Родину в самое (пока!) тревожное тридцатилетие ее истории.
Автор не делает оценок личности Иосифа Виссарионовича Сталина (Джугашвили). Эта личность не нуждается в оценках, ведь без него не мыслится История России, которая могла бы оборваться еще в 30 – 40-х годах прошлого века. Безусловно, и самому автору, и абсолютному большинству читателей не хотелось бы жить в ту Эпоху. Как не хотелось бы нашим дедам и прадедам, чтобы мы подверглись тем испытаниям, которым подверглись они. Они жертвовали своими жизнями, чтобы мы были счастливы. Тем внимательнее нужно вглядываться в прошлое, чтобы оправдать надежды наших предков.
Киев, декабрь 2011 года
Глава первая
Коренной перелом малой кровью
Сталин – гигант, а все западные деятели – пигмеи.
Бернард Шоу [1]Для кого-то принцип «малой кровью» применительно к тяжелейшему периоду отечественной истории с конца 20-х до начала 50-х годов прошлого столетия покажется удивительным и вызовет по крайней мере скепсис.
Следует учитывать, что все эти «скептики» – это бывшие советские люди, выросшие уже после Эпохи Сталина (преимущественно в 60 – 80-е годы прошлого века), когда усилиями Сталина и его соратников главная задача нашего государства и извечная мечта народа – БЕЗОПАСНОСТЬ была обеспечена. Мощь супердержавы, построенной в Эпоху Сталина, несмотря на мощнейшие разрушительные атаки извне и изнутри, позволяла еще почти четыре десятилетия отстаивать наши жизненные интересы в русле сталинской стратегии: «малой кровью и на чужой территории» – чувство безопасности для советского человека было естественным, как и чувство гуманизма. А война и связанные с ней ужасы казались достаточно далекой и порой нереальной историей. Достаточно показательный бытовой пример: вспомните, как вы реагировали на довольно распространенную среди старшего поколения фразу: «Лишь бы не было войны!»?
«Поколение 90-х» как «скептики» неинтересны – так как те, кто испытал большую кровь на своей территории (чего в достатке было в 90-е на просторах бывшего СССР), – не скептики. А те, кому пока повезло не испытать этого, но с подачи старших товарищей легко рассуждающие о «кровавом палаче и тиране», – это продукт манипуляции сознанием. Им можно лишь посочувствовать.
Итак, уж чего-чего, а крови в 30 – 50-е годы прошлого века в России-СССР пролилось предостаточно, скажут «скептики» и будут правы.
Но ведь все познается в сравнении, а точнее, в рассмотрении альтернативных сценариев развития событий, которые пережили наша Родина и народ. И при подобном анализе, безусловно, приходишь к выводу, что благодаря ответственному и мудрому руководству, олицетворением которого стала личность Сталина, наша страна смогла пройти через грозные испытания если не максимально, то все же существенно минимизировав принесенные жертвы.
Разберем некоторые ключевые моменты Эпохи Сталина и самые реальные альтернативы тем событиям, которые произошли в реальности. Посмотрим, так сказать, на это огромное мозаичное панно с ракурса, который позволит удостовериться в том, что Сталин действительно минимизировал жертвы относительно возможных.
Разгон прайда
1927 – 1928 годы. В результате внутрипартийной борьбы Сталин и его соратники берут верх над оппозицией, в результате чего глава этой оппозиции «лев революции» Троцкий, на победу которого у «сильных мира сего» были большие и небескорыстные надежды (подробно описывать характер этих теплых взаимоотношений и надежд не буду – любой интересующийся этим вопросом легко найдет об этом массу информации у других авторов), сначала отправляется в Алма-Ату, а затем и за пределы СССР.
Причем, несмотря на то что в партии были запрещены группировки и официально подчеркивалась необходимость «революционного единства» как краеугольного камня советской внутренней политики, троцкистской оппозиции была предоставлена поразительная свобода дискуссий, критики и собраний. В своей публичной пропаганде оппозиция пускала в ход все мыслимые виды политической аргументации против советского строя. Социальная и экономическая политика сталинского руководства подвергалась постоянной критике. И все же не было ни одной попытки запретить агитацию Троцкого, пока она открыто не саморазоблачилась как антисоветская и по своей сути, и по связям своим с другими антисоветскими силами. [2]
С 1924 по 1927 год положение можно охарактеризовать словами Сиднея и Беатрисы Вебб, писавших в своей книге «Советский коммунизм – новая цивилизация?»:
…Это были три года беспрерывных публичных дискуссий, что могло показаться удивительным всем тем, кто считал, что СССР стонет под игом неограниченной диктатуры. Эти дискуссии принимали различные формы. Происходили неоднократные дебаты в главных законодательных органах, таких как ВЦИК и ЦК коммунистической партии. Горячие споры велись в местных Советах так же, как и в местных партийных организациях. В большом количестве выходила литература (оппозиционная) – книги и брошюры, не встречая препятствий со стороны цензуры и к тому же в издании государственных издательств, причем, как указывает хорошо знакомое с этим вопросом лицо, она исчислялась буквально тысячами страниц. [3]
И это при том, что летом 1927 года, когда над Россией нависла угроза войны, Троцкий открыто заявил: «Мы должны восстановить тактику Клемансо, который, как известно, выступил против французского правительства в то время, когда немцы находились в восьмидесяти километрах от Парижа». [2]
Что бросается в глаза? Чрезвычайная мягкость и либеральность отношения (не говоря уже о бескровности сценария, в отличие от тех же внутрипартийных разборок французских буржуа) победителей к побежденным! Из СССР вышвыривается исключительно Троцкий с семейством. Несколько тысяч его соратников, занимающих достаточно высокие руководящие позиции в государстве (в том числе в армии и спецслужбах), после простого покаяния (что-то по типу: «Честное партийное, больше не буду!») передвигаются либо «на периферию», либо вообще «по горизонтали».
То есть при примерно сходных условиях во Франции гильотина стучала, как швейная машинка, а в СССР Сталин решил задачу ВООБЩЕ БЕСКРОВНО!
Что же в случае альтернативного развития событий – победы оппозиции?
Не говоря уже о том, что судьба Сталина и его соратников представляется гораздо более мрачной, для страны это бы закончилось весьма и весьма плачевно: быть «вязанкой хвороста в костре мировой революции» – довольно неприятное и, как мне кажется, очень кровавое дело. «А как же 1937 – 1938 годы, когда многие из соратников Троцкого все же оказались в расстрельных подвалах, а через пару лет сам Троцкий получил ледорубом по голове?» – спросят «скептики».
Так это две большие разницы, как говорят в Одессе. Во-первых, сама деятельность «почетного арийца» Бронштейна в середине 30-х оставляла мало шансов для лояльного отношения к его активным сторонникам, оставшимся в СССР («да ты, холоп, не уймешься?!»). Во-вторых, эти активные сторонники потому и пошли в расстрельные подвалы, что активничали в областях, мало связанных с политической борьбой, став «пятой колонной». Террор, шпионаж, саботаж, заговоры с целью свержения конституционного строя сурово карались во все времена и во всех государствах (и этому масса примеров, вплоть до «дела Брейвика» в сегодняшней Норвегии). То есть не нужно путать политику и уголовщину!
«Скептики» и тогда, и сегодня утверждают, что московские процессы были сфальсифицированы. Конечно, это их личное дело и трагедия.
Мне же достаточно мнения двух очевидцев, подозревать в предвзятости которых у меня, да и любого из адекватных исследователей этого периода, оснований нет.
Лион Фейхтвангер, немецкий писатель:
…Целый ряд людей, принадлежавших ранее к друзьям Советского Союза, стали после этих процессов его противниками. Многих, видевших в общественном строе Союза идеал социалистической гуманности, этот процесс просто поставил в тупик; им казалось, что пули, поразившие Зиновьева и Каменева, убили вместе с ними и новый мир. И мне тоже, до тех пор пока я находился в Европе, обвинения, предъявленные на процессе Зиновьева, казались не заслуживающими доверия. Мне казалось, что истерические признания обвиняемых добываются какими-то таинственными путями. Весь процесс представлялся мне какой-то театральной инсценировкой, поставленной с необычно жутким, предельным искусством. Но когда я присутствовал в Москве на втором процессе, когда я увидел и услышал Пятакова, Радека и их друзей, я почувствовал, что мои сомнения растворились, как соль в воде, под влиянием непосредственных впечатлений от того, что говорили подсудимые и как это они говорили. Если бы все это было вымышлено или подстроено, то я не знаю, что тогда значит правда. [4]
Джозеф Эдвард Дэвис, посол США в СССР в 1936 – 1938 годах (!):
…Совершенно ясно, что все эти процессы, чистки и ликвидации, которые в свое время казались такими суровыми и так шокировали весь мир, были частью решительного и энергичного усилия сталинского правительства предохранить себя не только от переворота изнутри, но и от нападения извне… Чистка навела порядок в стране и освободила ее от измены. [5]
В 1942 году Джозеф Эдвард Дэвис написал книгу «Миссия в Москву», по которой в 1943 году по заказу Государственного департамента США (МИД!) был снят одноименный фильм. Очень рекомендую! Особенно «скептикам»…
Индустриализация и коллективизация. Искусство невозможного
1927 год. В СССР начинается индустриализация. Цель ее очень емко и лаконично объяснил и тогдашним и сегодняшним «скептикам» И.В. Сталин в своем выступлении 4 февраля 1931 года:
Мы отстали от передовых стран на 50 – 100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут. [6]
Быстрый рост индустриальных центров, увеличение численности городского населения вызвали огромный рост потребности в хлебе. Низкая товарность зернового хозяйства и выжидательная позиция поставщиков и продавцов привели к событиям, именуемым «хлебной стачкой». Уже к ноябрю 1927 года встала проблема с обеспечением продовольствием некоторых промышленных центров. Одновременный рост цен в кооперативных и частных лавках на продовольственные товары при снижении плановых поставок привел к росту недовольства в рабочей среде. Достоверна ли исторически известная притча о сибирском мужике, якобы сказавшем Сталину: «Ты мне, рябой, спляши, а тогда я, может быть, тебе и дам хлебушек», – сказать трудно. Может быть, да, а может быть, нет. Но то, что эта притча достоверна историософски, – вряд ли может вызывать какие-либо сомнения. [7]
Еще меньше сомнений в достоверности тяжести стратегического выбора, который встал перед Сталиным и его соратниками в этот период. Это был классический выбор русского витязя на распутье: «Направо пойдешь – коня потеряешь, себя спасешь; налево пойдешь – себя потеряешь, коня спасешь; прямо пойдешь – и себя, и коня потеряешь».
Применительно к тогдашним реалиям альтернативы выглядели так:
1. Вернуться к практике Гражданской войны, продразверстки, т.е., по сути, войны города против деревни. И показательно, что эта практика стихийно уже начала воплощаться в жизнь. Для обеспечения хлебозаготовок власти во многих районах СССР вернулись к заготовкам на принципах продразверстки (неудивительно, ведь только 10 лет прошло со времени продразверстки-1 и тогдашние управленцы – это и есть ее исполнители). Подобные действия были решительно пресечены и осуждены в резолюции пленума ЦК ВКП(б) от 10 июля 1928 года «Политика хлебозаготовок в связи с общим хозяйственным положением». Что также неудивительно, так как новая Гражданская война – это гарантированная гибель государства в краткосрочной перспективе.
2. Отказаться от форсированных темпов коллективизации и индустриализации, встав на позицию группы Бухарина – Томского – Рыкова. То есть, грубо говоря, продолжить экономическую политику в духе НЭПа (с бухаринским лозунгом «Обогащайтесь!»), сохранить на селе кулачество как класс (или если кому-то нравится – «справных хозяев») и по мере роста ВВП (в современных понятиях) решать задачи по индустриализации. Подобная стратегия, хоть, возможно, и решила бы определенные тактические задачи, но итог, как и в первом случае, – гарантированная гибель государства, но только в среднесрочной перспективе. Посудите сами: темпы индустриализации зависели бы от «невидимой руки рынка», а по сути, от повышения товарности зернового хозяйства, темпы которого, при сохранении «доколлективизационного» уклада оставались бы низкими. Да, «справные хозяева» становились бы еще более «справными» на фоне усиления эксплуатации ими бедняков и середняков, что привело бы в конце концов к социальному взрыву на селе. Кроме того, никто не отменял рискованные условия для земледелия на территории России – т.е. из-за климатических условий и низкой агрокультуры неурожаи и голод (для бедняцких и середняцких слоев деревни) повторялись бы регулярно. О каком социализме можно говорить, если с периодичностью в несколько лет в городах появлялась бы масса «христарадничающих» крестьян?! Да и что мог бы им предложить город, если индустриализация страны при таком варианте была бы осуществлена на 10, максимум на 15% от тех объемов, о которых мы сегодня знаем. Даже если бы государство не погибло в результате вышеуказанного неизбежного социального взрыва на селе, то гибель его от внешней агрессии без индустрии и колхозов, которые, к счастью, в реальности были созданы в нашей стране в начале 30-х годов прошлого века, ни у кого из адекватных людей не должна вызывать сомнения. А ведь коллективизация и индустриализация осуществлялись на фоне вооруженного конфликта на КВЖД и разразившегося мирового экономического кризиса. И если сегодня, отбросив марксизм-ленинизм, многие не помнят, что капитализм выходит из кризиса через войну (а из мирового – через мировую войну), то, к счастью, Сталин и его соратники были политически грамотными и адекватными стоявшим перед ними вызовам политиками.
3. И поэтому тогдашним руководством СССР был выбран хоть и жертвенный, но единственно верный в тех условиях путь – форсированная индустриализация и коллективизация. Только в одновременном осуществлении этих глобальных для страны мероприятий наряду с неизбежной и необходимой культурной революцией был адекватный стоящим перед страной вызовам ответ. Да, оптимально коллективизация была бы проведена при наличии сильной научно-технической базы этого проекта, когда создаваемые колхозы сразу же получали бы доступ к тракторам, комбайнам, автотранспорту, минеральным удобрениям, агронауке… Но на дворе был конец 20-х, страна только вылезала из разрухи, достигнув в 1926 году отнюдь не высокотехнологичного уровня производства «счастливого» предвоенного 1913 года. Государство, как могло, постаралось поддержать село – первой техникой, пришедшей на колхозные поля, ведь были импортные «Фордзоны» и лицензионные «Фордзоны-Путиловцы», причем за годы коллективизации количество этих машин измерялось десятками тысяч («скептики» сейчас редко вспоминают об этом расходе очень скудных валютных ресурсов Советского государства). В остальном «сказку делать былью» предстояло самим – только в смычке города и деревни был шанс на успех. Деревня должна была накормить огромными темпами растущий город, а город, построив предприятия металлургии, машиностроения и химической промышленности (а также инфраструктуру, без которой невозможно их функционирование, – дороги, энергетику и пр.), подготовив адекватных задачам специалистов, дать деревне необходимые технику, удобрения и научные кадры. Плюс и о неизбежной грядущей войне, для которой требовались и техника, и грамотные специалисты, не следовало забывать!
Как видно из приведенных выше альтернативных сценариев развития событий – или всем погибнуть!
Через тернии к звездам!
Да, учитывая масштабность задач, были и ошибки, и жертвы, но Сталин и его соратники смогли воспользоваться историческим шансом на спасение страны максимально, сведя до минимума жертвы.
Да, объективный временной зазор между «деревенскими» поставками продовольствия и кадров городам и поставками «городской» продукции и кадров деревне обусловил более тяжелые испытания для жителей сельской местности. Но ведь и «городские» отнюдь не жировали! Перечитайте «Рассказ Хренова о Кузнецкстрое и о людях Кузнецка» Маяковского…
Да, 3% крестьянских семей в ходе уничтожения кулачества как класса были репрессированы (а в масштабах тогдашней крестьянской России-СССР – это пара миллионов человек). Но, во-первых, репрессированы – не значит погибли, а во-вторых, как уже отмечалось выше, при альтернативных сценариях развития событий жертвы были бы тотальными.
Да, неизбежные при глобальных преобразованиях ошибки и перегибы, неблагоприятные природные условия, а также политика по экономическому удушению СССР Западом привели в 1932 – 1933 годах к голоду, в результате которого, по оценкам адекватных исследователей, погибло от 500 тыс. до 1 млн граждан нашей страны, но это был ПОСЛЕДНИЙ голод на территории России-СССР (до этого подобные эксцессы случались от одного до трех раз в десятилетие). «Скептикам», которым «нравятся» более внушительные цифры «жертв голодомора», вплоть до тех, которые озвучивал бывший президент Украины Виктор Ющенко (10 – 15 млн!), необходимо напомнить о следующем факте: в годы правления того же Ющенко на «голодоморный фронт» им были брошены огромные силы, вплоть до сотрудников Службы безопасности Украины. Почти 5 лет «исследований», целью которых было составление «голодоморной» Книги Памяти Украины, дали очень интересный результат, опубликованный в последний год президентства вышеуказанного персонажа: записав в «жертвы голодомора» ВСЕХ умерших на территории Украины в 1932 – 1933 годах (включая смертность от ДТП, несчастных случаев, отравлений суррогатами алкоголя и пр.), «исследователи» в итоге вышли на цифру менее ОДНОГО миллиона. [8] То есть реальные жертвы голода на территории Украины можно оценивать цифрой от 300 до 500 тыс., что, безусловно, не умаляет трагичности события, не обошедшего семьи в том числе моих знакомых и друзей. Однако это и не умаляет подлости и циничности людей, пытающихся сегодня устроить «танцы на костях». «Скептики» также отметят: «Ведь был еще ГОЛОД 1946 – 1947 годов!» Полно вам! Послевоенные трудности с продовольствием можно называть как угодно, но только не голодом. «Любители голодоморной темы» и «ужасов тоталитаризма» почему-то старательно обходят своим вниманием этот период, а это о многом говорит. Голод 1932 – 1933 годов стал хоть и труднейшим, но последним экзаменом на прочность для сталинской политики коллективизации и индустриализации. А так как до этого была проведена поистине титаническая работа, сомнений, что и этот экзамен будет сдан успешно, как и будет успешным осуществление планов первой пятилетки, которые еще четыре года назад казались многим и у нас, и за рубежом фантастическими, уже не было. И поэтому И.В. Сталин уже 7 января 1933 года имел все основания выйти с высоко поднятой головой Победителя на трибуну объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) и сказать следующее:
…Каковы итоги пятилетки в четыре года в области промышленности? Добились ли мы победы в этой области?
Да, добились. И не только добились, а сделали больше, чем мы сами ожидали, чем могли ожидать самые горячие головы в нашей партии. Этого не отрицают теперь даже враги. Тем более не могут этого отрицать наши друзья.
У нас не было черной металлургии, основы индустриализации страны. У нас она есть теперь.
У нас не было тракторной промышленности. У нас она есть теперь.
У нас не было автомобильной промышленности. У нас она есть теперь.
У нас не было станкостроения. У нас оно есть теперь.
У нас не было серьезной и современной химической промышленности. У нас она есть теперь.
У нас не было действительной и серьезной промышленности по производству современных сельскохозяйственных машин. У нас она есть теперь.
У нас не было авиационной промышленности. У нас она есть теперь.
В смысле производства электрической энергии мы стояли на самом последнем месте. Теперь мы выдвинулись на одно из первых мест.
В смысле производства нефтяных продуктов и угля мы стояли на последнем месте. Теперь мы выдвинулись на одно из первых мест.
У нас была лишь одна-единственная угольно-металлургическая база – на Украине, с которой мы с трудом справлялись. Мы добились того, что не только подняли эту базу, но создали еще новую угольно-металлургическую базу – на Востоке, составляющую гордость нашей страны.
Мы имели лишь одну-единственную базу текстильной промышленности – на Севере нашей страны. Мы добились того, что будем иметь в ближайшее время две новых базы текстильной промышленности – в Средней Азии и Западной Сибири.
И мы не только создали эти новые громадные отрасли промышленности, но мы их создали в таком масштабе и в таких размерах, перед которыми бледнеют масштабы и размеры европейской индустрии.
А все это привело к тому, что капиталистические элементы вытеснены из промышленности окончательно и бесповоротно, а социалистическая промышленность стала единственной формой индустрии в СССР.
А все это привело к тому, что страна наша из аграрной стала индустриальной, ибо удельный вес промышленной продукции в отношении сельскохозяйственной поднялся с 48% в начале пятилетки (1928 г.) до 70% к концу четвертого года пятилетки (1932 г.).
А все это привело к тому, что к концу четвертого года пятилетки нам удалось выполнить программу общего промышленного производства, рассчитанную на пять лет, – на 93,7%, подняв объем промышленной продукции более чем втрое в сравнении с довоенным уровнем и более чем вдвое в сравнении с уровнем 1928 года. Что же касается программы производства по тяжелой промышленности, то мы выполнили пятилетний план на 108%…
…В чем состоят основные результаты наших успехов в области промышленности и сельского хозяйства с точки зрения коренного улучшения материального положения трудящихся?
Они состоят, во-первых, в уничтожении безработицы и ликвидации неуверенности в завтрашнем дне среди рабочих.
Они состоят, во-вторых, в охвате колхозным строительством почти всей крестьянской бедноты, в подрыве на этой основе расслоения крестьянства на кулаков и бедняков и в уничтожении в связи с этим обнищания и пауперизма в деревне.
Это – громадное завоевание, товарищи, о котором не может мечтать ни одно буржуазное государство, будь оно самым что ни на есть «демократическим» государством.
У нас, в СССР, рабочие давно уже забыли о безработице. Года три тому назад мы имели около полутора миллионов безработных. Вот уже два года, как уничтожили мы безработицу. И рабочие успели уже забыть за это время о безработице, об ее гнете, об ее ужасах…
…Что дала пятилетка в четыре года беднякам и низшим слоям середняков? Она подорвала и разбила кулачество как класс, освободив бедняков и добрую половину середняков от кулацкой кабалы. Она вовлекла их в колхозы и создала для них прочное положение. Она уничтожила тем самым возможность расслоения крестьянства на эксплуататоров – кулаков и эксплуатируемых – бедняков, уничтожила нищету в деревне. Она подняла бедноту и низшие слои середняков в колхозах на положение людей обеспеченных, уничтожив тем самым процесс разорения и обнищания крестьянства. Теперь уже нет у нас таких случаев, чтобы миллионы крестьян срывались ежегодно со своих мест и уходили на заработки в далекие края. Для того чтобы вытянуть крестьянина на работу куда-нибудь вне его собственного колхоза, теперь надо подписывать договор с колхозом, да еще обеспечить колхознику даровой проезд по железной дороге. Теперь уже нет у нас таких случаев, чтобы сотни тысяч и миллионы крестьян разорялись и обивали пороги фабрик и заводов. Это дело было, но оно давно уж сплыло. Теперь крестьянин – обеспеченный хозяин, член колхоза, имеющего в своем распоряжении тракторы, сельхозмашины, семенные фонды, запасные фонды и т. д. и т. п.
Вот что дала пятилетка бедноте и низшим слоям середняков.
Вот в чем суть основных завоеваний пятилетки в области улучшения материального положения рабочих и крестьян. [9]
«Скептики» скажут, что это пропаганда. Опять – мимо. Можно приводить десятками восторженные отзывы о преобразованиях в России в западной прессе тех лет, которая уж точно не питала нежных чувств к большевикам и Советской России. Мне же наиболее показательным кажется мнение капиталиста из капиталистов, финансового туза, Гиббсона Джарви, председателя банка «Юнайтед доминион» (Англия), высказанное им в 1932 году:
Я хочу разъяснить, что я не коммунист и не большевик, я – капиталист и индивидуалист… Россия движется вперед, в то время как много наших заводов бездействует и примерно 3 млн нашего народа ищут в отчаянии работы. Пятилетку высмеивали и предсказывали ее провал. Но вы можете считать несомненным, что в условиях пятилетнего плана сделано больше, чем намечалось… Во всех промышленных городах, которые я посетил, возникают новые районы, построенные по определенному плану, с широкими улицами, украшенными деревьями и скверами, с домами современного типа, школами, больницами, рабочими клубами и неизбежными детскими яслями и детскими домами, где заботятся о детях работающих матерей… Не пытайтесь недооценивать русских планов и не делайте ошибки, надеясь, что Советское правительство может провалиться… Сегодняшняя Россия – страна с душой и идеалами. Россия – страна изумительной активности. Я верю, что стремления России являются здоровыми… Быть может, самое важное в том, что молодежь и рабочие в России имеют одну вещь, которой, к сожалению, недостает сегодня в капиталистических странах, а именно – надежду. [10]
Глава вторая
Большой террор или Большая уборка?
Если враг не сдается, – его истребляют.
Максим Горький [11]Время, которое последовало за Съездом Победителей (XVII съезд Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) – проходил в Москве с 26 января по 10 февраля 1934 года), констатировавшим победу советского образа жизни в СССР и наметившим для него новые горизонты, чрезвычайно интересно и чрезвычайно искажено. Причем признание успешности коммунистического проекта партией произошло уже после констатации успеха первой пятилетки западной прессой и властями.
Подъем с колен и рывок в мировую элиту
О появлении из руин и пепла Гражданской войны пока еще региональной державы, с которой нужно по крайней мере считаться (при этом, конечно, никак не забывая о системной антагоничности России-СССР Западу), стало понятно уже 16 ноября 1933 года, когда США поспешили признать де-юре Советское государство. 18 сентября 1934 года СССР был принят в тогдашнюю ООН – Лигу Наций. Этому немало поспособствовала Франция, организовавшая приглашение СССР в эту международную организацию от более чем 30 государств мира. [12] Франции, по-видимому, вдруг стало очень неуютно в Европе, глядя на правые загибы вскормленного Капитолийской волчицей фюрера. Только в этот раз Капитолийская волчица сидела на одноименном заокеанском холме: Германия была скуплена на корню США начиная с 1924 года, соответственно в условиях буржуазной демократии контролировалась и вся ее политическая жизнь. Это многое объясняет в бурном росте популярности и материальной базы НСДАП в 1928 – 1933 годах. [13]
А в 1933 году «их сукин сын» и записной антисемит получил из англо-американских банков (в советах директоров которых непропорционально велик процент людей с еврейскими корнями) ТРИ миллиарда долларов плюс фактическое списание всех прошлых долгов Германии. [14] Много это или мало? Ведь доллар 30-х годов прошлого века (особенно до его девальвации в 1934 году) и доллар 10-х годов нашего века – это не одно и то же! Лучше проиллюстрировать это на примере. Путем несложных вычислений получается, что на эти деньги можно было построить 120 000 – 130 000 (сто двадцать – сто тридцать тысяч!) танков Pz.Kpfw III – основной ударной силы вермахта в начале Второй мировой войны. [15, 16]
Но «французская протекция» лишь эпизод, обусловленный эмоциями французов (галльский петух понял, что может попасть во щи), – никакой внешнеполитической «оттепели» не было и в помине. Классовые интересы господствующей на Западе буржуазии, всевластию которой самим фактом своего существования нес угрозу СССР, не могли позволить такой «вольности», как мирное сосуществование, – откорм немецкого пса продолжился, а к решениям XVII съезда ВКП(б) на берегах Темзы и Потомака отнеслись со всей возможной серьезностью.
А они, действительно, этого заслуживали.
На Съезде Победителей был принят второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933 – 1937 годы) и утверждена программа завершения технической реконструкции всего народного хозяйства и роста продукции во втором пятилетии, представленная Госпланом СССР и принятая ЦК ВКП(б) и СНК СССР.
Установлены:
– контрольные цифры по объему продукции;
– направления осуществления технической реконструкции народного хозяйства;
– меры по росту производительности труда и снижению себестоимости;
– рост продукции по всему сельскому хозяйству (в 2 раза);
– меры по полному завершению коллективизации и осуществлению технической реконструкции всего сельского хозяйства;
– рост грузооборота основных видов транспорта;
– направления технической реконструкции транспорта и связи;
– направления (программа) подготовки кадров;
– необходимость широчайшего развертывания работы научно-технических институтов и в особенности заводских лабораторий;
– общий объем капитальных работ по народному хозяйству на второе пятилетие в размере 133,4 млрд руб. (в ценах 1933 года) против 50,5 млрд за первую пятилетку;
– ввод в эксплуатацию новых и реконструированных предприятий за второе пятилетие общей стоимостью в 132 млрд руб. против 38,6 млрд руб. в первой пятилетке;
– важнейшие стройки;
– направления размещения производительных сил (в том числе создание новых опорных баз индустриализации в восточных районах Союза (Урал, Западная и Восточная Сибирь, Башкирия, ДВК, Казахстан и Средняя Азия);
– программа повышения материального и культурного уровня рабочих и крестьян и задачи в области повышения материального и культурного уровня жизни рабочих и трудящихся деревни.
Съезд определил, что второй пятилетний план развития народного хозяйства должен решить 5 задач:
1. Ликвидацию капиталистических элементов и классов вообще, окончательную ликвидацию, на основе полного завершения коллективизации крестьянских хозяйств и кооперирования всех кустарей, частной собственности на средства производства; ликвидацию многоукладности экономики Советского Союза и установление социалистического способа производства как единственного способа производства, с превращением всего трудящегося населения страны в активных и сознательных строителей социалистического общества;
2. Завершение технической реконструкции всего народного хозяйства СССР на базе, созданной в период первой пятилетки и идущей по пути дальнейшего быстрого подъема промышленности, производящей средства производства (тяжелой промышленности);
3. Более быстрый подъем благосостояния рабочих и крестьянских масс и при этом решительное улучшение всего жилищного и коммунального дела в СССР;
4. Укрепление экономических и политических позиций пролетарской диктатуры на основе союза рабочего класса с крестьянством для окончательной ликвидации капиталистических элементов и классов вообще;
5. Дальнейшее укрепление обороноспособности страны. [17]
Большая уборка и системный террор несистемной оппозиции
Реальность выполнения советским народом поставленных партией задач на Западе оценивали очень высоко, и уже начиная с осени 1934 года в СССР и Европе произошла серия террористических актов, почерк и выбор мишеней для которых наводят на мысль о том, что «заказчики» этих событий были одни и те же.
Николай Зенькович в своей книге «Покушения и инсценировки: от Ленина до Ельцина» описывает неизвестный для многих исторический эпизод:
…В сентябре 1934 года председатель СНК СССР (в современной терминологии – премьер-министр. – Е.Р.) Вячеслав Михайлович Молотов предпринял поездку по промышленным и горнорудным районам Сибири. Передвигался из города в город в основном на автомобильном транспорте. 24 сентября 1934 года товарищ Молотов поехал на предоставленной ему радушными хозяевами кузбасского города Прокопьевска машине на встречу с тружениками одной из шахт. Сибирские горняки хорошо приняли столичного гостя – внимательно слушали, расспрашивали о положении в стране и мире. Им импонировало, что к ним, на отдаленную шахту, приехал сам председатель Совета Народных Комиссаров. После окончания встречи шахтеры тепло проводили Молотова к машине. Он тоже уезжал довольный – люди понимали, что от них требуется, и не просили сверх того, чего власть пока им не могла дать. А на обратном пути в Прокопьевск едва не случилось непоправимое. Автомобиль с Молотовым внезапно свернул с дороги и покатился с насыпи. Она была довольно высокая. Автомобиль потерял устойчивость и опрокинулся.
Молотов почувствовал, что их неудержимо тянет вниз. Он обреченно закрыл глаза. Сзади послышались крики и ругань. Это сопровождавшие его лица выражали свое отношение к водителю.
Когда спустя какое-то мгновение Молотов открыл глаза и выглянул из машины сквозь лобовое стекло, он похолодел от ужаса – автомобиль висел над самым краем глубокого придорожного оврага. Опрокинувшуюся машину с помощью шахтеров, разъезжавшихся на грузовиках после встречи по домам, кое-как оттащили от опасного места и вновь поставили на колеса. От сильного удара начальственное транспортное средство имело весьма удручающий вид и не заводилось. Молотова пересадили в фанерную кабину грузовой «полуторки» и доставили в Прокопьевск.
Председатель Совнаркома чудом избежал смерти. Свались машина в пропасть – все, пиши пропало. Глубина оврага такая, что хоть в кино снимай.
Арестованного Валентина Арнольда, управлявшего опрокинувшейся машиной, доставили сначала в Кемерово, затем привезли в Москву. Ему предъявили обвинение в том, что он намеревался физически устранить председателя Совнаркома Молотова путем организации автомобильной аварии.
На допросах он признался, что является членом подпольной троцкистской организации, орудовавшей в Прокопьевске. Организацию возглавляет Шестов, один из руководителей этого шахтерского города. На самом деле Шестов – глубоко законспирированный вредитель, ярый приспешник Троцкого, готовый за него в огонь и в воду. Именно по заданию Шестова и должен был Арнольд совершить террористический акт под видом дорожно-транспортного происшествия.
Перед приездом Молотова они еще раз обсудили и уточнили свой план.
Большая надежда была на то, что в день, когда приедет Молотов, пройдет дождь. Это упростило бы задачу и сняло подозрения – мол, дорога была мокрая, скользкая, машину занесло, шофер не справился с управлением. Дождь и в самом деле прошел. Как по заказу.
Почему же тогда шофер не осуществил свой преступный замысел? Что помешало хладнокровному убийству председателя Совнаркома?
Арнольд показал на следствии, что в последний момент он испугался, потерял самообладание и интуитивно нажал на тормоза. Считаные сантиметры насыпи отделяли Молотова от смерти.
– И вас? – спросил следователь.
– И меня, – опустил глаза Арнольд. – Я ведь тоже должен был погибнуть с Молотовым и всеми, кто находился в машине. Сплоховал. Нервы не выдержали.
– Но вы давали Шестову согласие на самопожертвование?
– Давал. Я не думал, что это будет так трудно. Нога сама, произвольно, нажала на тормоз…
Водителя расстреляли. Шестова и всех членов его троцкистской организации тоже. [18]
Невинные жертвы сталинского произвола? Ой ли?!
Из книги Майкла Сейерса и Альберта Кана «Тайная война против Советской России», вышедшей в Бостоне в 1946 году, мы можем почерпнуть интереснейшие сведения об Алексее Шестове:
…В 1931 г. в Берлине находились два других члена тайной оппозиции, которых Седов (сын и соратник Л.Д. Троцкого) привлек к работе в новом троцкистском аппарате. Это были Алексей Шестов – инженер из торговой миссии Пятакова, и Сергей Бессонов – работник советского торгового представительства в Берлине…
…Алексей Шестов был человек совершенно другого типа, и порученная ему работа вполне соответствовала его темпераменту: ему предназначалась роль одного из главных организаторов немецко-троцкистских шпионских и вредительских ячеек в Сибири, где он был членом правления Восточно-Сибирского угольного треста. Шестову было лет тридцать с небольшим. В 1923 году, еще будучи студентом Московского горного института, Шестов примкнул к троцкистской оппозиции, а в 1927 году возглавлял одну из тайных типографий в Москве. Худощавый, светлоглазый, наделенный бурным, неистовым темпераментом, Шестов следовал за Троцким с фанатической преданностью. Он часто хвастался: «Я несколько раз лично встречался с Троцким». Для Шестова Троцкий был «вождем», и он его иначе и не называл.
При встрече с Шестовым в Берлине Седов сказал ему:
– Нечего сидеть у моря и ждать погоды; нужно всеми силами и средствами приступить к активной политике дискредитации сталинского руководства и сталинской политики. Троцкий считает, что единственно правильный путь, путь трудный, но верный, это – путь насильственного удаления Сталина и руководителей правительства путем террора.
– Мы действительно зашли в тупик, – согласился Шестов. – Нам надо либо разоружиться, либо находить новый путь для борьбы.
Седов спросил Шестова, не знает ли он немецкого промышленника по имени Дейльман. Шестов ответил, что знает его понаслышке. Дейльман был одним из директоров фирмы «Фрейлих – Клюпфель – Дейльман». Многие из инженеров фирмы служили в Кузнецком бассейне, где работал и сам Шестов.
Затем Седов сообщил Шестову, что он должен еще до возвращения в Советскую Россию связаться с Дейльманом. «Фирма Дейльман, – пояснил Седов, – может оказаться весьма полезной троцкистской организации в подрыве советской экономики в Сибири». Господин Дейльман уже помогает переправлять в Советский Союз агентов и материалы для троцкистской пропаганды… В возмещение Шестов должен снабжать господина Дейльмана определенной информацией о новых сибирских шахтах и других промышленных предприятиях, в которых немецкий директор будет заинтересован.
Шестов ответил на это: «Вы мне предлагаете просто-напросто быть шпионом!»
Седов пожал плечами и сказал: «Напрасно вы бросаетесь такими словами. В борьбе ставить вопрос так щепетильно, как вы ставите, неправильно… Если вы согласны на террор, если вы согласны на вредительскую работу в промышленности, то я абсолютно не могу понять, почему это вас останавливает».
Несколько дней спустя Шестов встретился со Смирновым и передал ему слова сына Троцкого:
– Седов велел мне связаться с фирмой «Фрейлих – Клюпфель – Дейльман», ведущей в Кузнецком бассейне шпионскую диверсионную работу.
Смирнов сказал:
– Брось бравировать такими громкими словами, как шпион и диверсант. Время уходит, надо действовать. Почему тебя удивляет, что мы, чтобы свергнуть Сталина, готовы мобилизовать все контрреволюционные силы, действующие в Кузбассе? Что ты находишь страшного, если к этой работе привлечь немецких диверсантов? У нас нет другого пути. Надо соглашаться.
Шестов молчал. Смирнов сказал ему:
– Ну, какие у тебя настроения?
– У меня нет личных настроений, – отвечал Шестов, – а, как учил нас Троцкий, я – руки по швам и жду приказаний.
Перед отъездом из Берлина Шестов встретился с Дейльманом, директором немецкой фирмы, финансировавшей Троцкого. Шестов был завербован германской военной разведкой под кличкой «Алеша». Впоследствии Шестов показал:
– Я имел до отъезда свидание с директором упомянутой фирмы Дейльманом и его помощником Кохом… Сущность этого разговора с руководителями фирмы «Фрейлих – Клюпфель – Дейльман» была такова: во-первых, о доставке шпионских сведений через представителей этой фирмы, работающих в Кузбассе, и об организации совместно с троцкистами вредительской и диверсионной работы. Говорилось и о том, что фирма, в свою очередь, окажет поддержку нам… и что они могут еще подбросить людей по требованию нашей организации… что они окажут всемерную помощь приходу к власти троцкистов.
Вернувшись в Советскую Россию, Шестов привез с собой письмо от Седова, адресованное Пятакову, который в то время уже был в Москве. Шестов спрятал это письмо в подошву своего ботинка. Он передал его Пятакову в Комиссариате тяжелой промышленности. Письмо было от Троцкого с Принцевых островов. Оно намечало «неотложные задачи», стоявшие перед оппозицией в Советской России.
Первая задача – «использовать все возможные средства для свержения Сталина и его сторонников». Это означало террор.
Вторая задача – «объединить все антисталинские силы». Это означало сотрудничество с немецкой военной разведкой и любыми другими антисоветскими силами, готовыми действовать совместно с оппозицией.
Третья задача – «противодействовать всем мероприятиям советского правительства и партии, особенно в экономической области». Это означало вредительство. [2]
Всего через две недели после покушения на Молотова, 9 октября 1934 года, на другом конце Европы, во французском Марселе, македонский националист Величко Георгиев (Владо Черноземский) застрелил югославского короля Александра I и главу МИД Франции Луи Барту, выступавшего за создание системы коллективной безопасности в Европе, в том числе при активном участии СССР. Именно Барту инициировал прием СССР в Лигу Наций и был ключевой фигурой в разработке франко-советского договора о взаимопомощи, который был подписан в 1935 году уже его преемником Пьером Лавалем. [19]
И тогда, и сегодня адекватная трактовка целей этого теракта однозначна: дабы неповадно было искренне желать выстраивания системы коллективной безопасности в Европе с активным участием СССР. Нужно помнить, что в 1933 – 1934 годах страны Европы казались охваченными таинственной болезнью. Одну страну за другой потрясали неожиданные перевороты, военные путчи, акты саботажа, убийства, раскрывались головокружительные интриги и заговоры. Не проходило и месяца без того, чтобы не совершался очередной акт измены или насилия. Французские кагуляры и «Огненные кресты», английский «Союз фашистов», бельгийские рексисты, польская П.О.В., чехословацкие генлейновцы и гвардия Глинки, норвежские квислинговцы, румынская «Железная гвардия», болгарская ИМРО, финские ляпуассцы, литовский «Железный волк», латвийский «Огненный крест» и многие другие вновь создававшиеся нацистами тайные общества или реорганизованные контрреволюционные лиги уже начали свою работу, расчищая путь для побед германской армии и для порабощения континента и готовя нападение на Советский Союз. [2]
«Скептикам», которые возразят, что «ведь Лаваль-то подписал 2 мая 1935 года соглашение о военной помощи между Францией и СССР и не был убит, как его предшественник!», ответ прост: причина смерти Барту – именно искреннее желание выстраивания системы коллективной безопасности в Европе с активным участием СССР. Ну а Лаваль подписал весной 1935 года договор, который никто и никогда выполнять не собирался (чему весь мир и стал свидетелем «мюнхенской» осенью 1938 года). Никто и не питал по этому поводу иллюзий – в дипломатических кругах Европы (в том числе и советских) накануне подписания договора ходила шутка, что Лаваль получил согласие Гитлера на «тур вальса с СССР». [20]
1 декабря 1934 года в Ленинграде бывшим инструктором историко-партийной комиссии Института истории ВКП(б) Леонидом Николаевым был убит член Политбюро ЦК ВКП(б), секретарь ЦК ВКП(б) и член Оргбюро ЦК ВКП(б), первый секретарь Ленинградского обкома и горкома партии Сергей Киров. Удивляет трактовка мотивов этого теракта профессорами исторического факультета МГУ А.С. Барсенковым и А.И. Вдовиным в их учебнике для студентов исторических и политологических факультетов (!) «История России. 1917 – 2009». Авторы, ссылаясь на П.А. Судоплатова, заявляют, что «действительные причины» убийства Кирова заключались в его «интимных связях» с Мильдой Драуле (членом ВКП(б) с 1919 года), женой убийцы. Кроме того, авторы рассказывают о «коварстве» И.В. Сталина:
…Вероятно, Сталину сразу же пришла в голову идея использовать убийство, совершенное из-за банальной ревности, в политических целях как повод для организации расправы над идейными противниками и неугодными кадрами партии и государства. В момент поступления сообщения об убийстве в кремлевский кабинет Сталина там находились Молотов, Ворошилов, Каганович, Орджоникидзе, Жданов. По свидетельству Микояна, Сталин тут же, до какого-либо расследования, сказал, что зиновьевцы, потерпев поражение в открытой борьбе, перешли к террору против партии…
…Судя по всему, Сталин не ждал и не готовил, а просто использовал убийство в своих целях. Следователи сразу же получили установку: «Ищите убийц среди зиновьевцев». [21]
Что ж, давайте попробуем экстраполировать тогдашние события на сегодняшний день.
В область приезжает новый губернатор, который в течение почти девяти лет активно работает там, опираясь на СВОЮ команду, которую расставляет на ключевые должности. Безусловно, это ущемляет интересы команды бывшего губернатора, многие из которых лишаются своих постов. В результате удачного покушения губернатор погибает. И какая же версия причины преступления станет основной у непредвзятого следователя: профессиональная деятельность губернатора или «банальная ревность» убийцы?
Причем версия, в которой пытаются убедить Барсенков и Вдовин будущих историков (а они будут учить наших детей!), ничем, кроме слухов о повышенном интересе 48-летнего Сергея Мироновича к особам противоположного пола и месте работы жены его убийцы в одном здании с ним, не обосновывается. Нет даже сколько-нибудь правдоподобных свидетельств о привычных в таких случаях «разборках» мужа-рогоносца со своей половиной, не говоря уже о выяснении отношений с соперником. Да и ревность во взаимоотношениях членов партии 20-х – начала 30-х годов, среди которых сексуальная революция победила почти на полвека раньше, чем о ней заговорили на Западе, представляется очень и очень слабо. Тем более, как утверждает директор Музея Кирова Татьяна Сухарникова: «Рыжеволосой она, возможно, и была, но вот красавицей… У Мильды была заячья губа». [22]
Если даже Киров и был «грешен» по дамской части, женщин в Ленинграде все-таки хватало. Полно вам, господа профессора! Плохо даже для французского бульварного детектива. Ну а ваш пассаж, как доказательство версии «шерше ля фам»: «Не случайно ее допрос (Мильды Драуле) начался через 15 минут после выстрела» [21], мягко говоря, очень удивителен. Конечно, не случайно! 15 минут, даже в обстановке после только что совершенного теракта, достаточно, чтобы установить, что жена убийцы находится в том же здании, где только что прозвучали выстрелы. Вполне логично, что она и стала первой допрашиваемой.
Барсенков и Вдовин вскользь касаются любимой версии либералов, к чести авторов, не признавая ее правдивой. Коснемся вскользь ее и мы. Версия эта характеризуется следующей псевдонародной частушкой: «Эх, огурчики, помидорчики! Сталин Кирова убил в коридорчике!» Автор этого «народного произведения» – главный редактор газеты «Известия» Николай Иванович Бухарин (в более узких кругах известный как «Коля Балаболкин»). [23] Адепты этой версии утверждают, что часть партии на XVII своем съезде хотела избрать Кирова Генеральным секретарем вместо Сталина, после чего «тиран» убрал своего «конкурента». Версия не выдерживает критики даже не потому, что весь ход дальнейшего следствия ее опроверг и именно XVII съезд ВКП(б) упразднил пост Генерального секретаря, а Киров был избран одним из секретарей ЦК, что с другими его регалиями позволяло говорить о создании мощного тандема Сталин – Киров. На мой взгляд, прежде всего из-за показательного житейского примера: еще в 1924 году Сталин подарил Кирову свою книгу с надписью «Другу моему и брату любимому, от автора». [23]
Просто вспомните, многим ли из своих знакомых Вы подарили что-то с таким посвящением? А если таковой момент в Вашей жизни был, то КАК Вы относитесь к этому человеку?
