Глухие хутора…

Несем мы службу там, куда судьба забросит.

Родимые глаза

Мы видим лишь во сне.

«Пишите чаще письма!» —

Невест и жен мы просим.

Дружиннику никто не пишет,

Дружинника никто не ждет.

Дружинник дембельнется скоро

И новую невесту найдет…

А Илья послушает-послушает, пропустит еще ковшик наливочки, запрокинет головушку и тоже давай петь:

Доля. Русская доля.

То сенокос, то война, то дефолт.

Счастья – на крошку, горя – на плошку,

Так, удивляя весь мир, и живем.

Русская доля.

Не сравнятся с тобой

Ни египетский сфинкс,

Вавилонская башня, золотое руно.

Ни умом не понять,

Ни пером описать.

Здравствуй, русская доля,

Ты мой вечный лабиринт…

– Душевно поет, а я засыпаю… Так ни разу до конца и не дослушала, – махнула лапкой Лягушка-путешественница.

За горизонтом грянул гром, на небо тяжело наползали тучи. Гном Валио спрыгнул с ножки гриба, засуетился вокруг своей добычи:

– Интересно тебя слушать, да дождь вот-вот грянет: срубленная поганка от сырости вмиг загниет.

Гном обвязал веревочками шляпку и ножку поганки, махнул Лягушке-путешественнице на прощание и потянул свою добычу к пещере. Хотя гриб был размером больше гнома, зато легкий. К тому же до пещеры – рукой подать, и Валио должен был успеть до дождя попасть домой.

Лягушку приближение дождя не обеспокоило, даже обрадовало. Прыгать под дождем, по лужам куда приятнее, чем в зной, по сухой, твердой земле.

«Разве может не радовать теплый ливень?» – думала Лягушка-путешественница.

Не могла она знать, что эти грозовые тучи принес ветер из-за океана, тот самый ветер, что сдул с ладони железного воина пепел от сожженной колдовской книги.

Ветер, предвещающий приближение беды.

ВОИН ТЬМЫ

Передовые отряды темной ночью овладели портовым городом Карта-Рико.

Почти весь порт замер в тишине, только с испанского торгового судна «Сан-Антонио» доносились звуки разговоров подвыпившей команды, вернее, меньшей ее части. Большинство матросов кутили в одном из городских кабаков, а капитан судна, отобедав в лучшем ресторане города и, прихватив с собой местную красотку, уединился с ней в уютном номере гостиницы «У дядюшки Пиночета».

На корабле остались десять матросов и, за старшего, боцман. Вчерашней ночью гуляли они. Впрочем, и на корабле было неплохо, правда, боцман следил, чтобы матросы не перебрали меру и к утру были как огурчики.

На берегу возле самой воды возвышалась, тускло освещаемая лунным светом, мощная фигура железного воина в черных одеждах. Термидадору был необходим парусник. Конечно, железный воин мог направиться в Европу и пешком по дну океана. Его нержавеющая сталь и водоустойчивая одежда позволяли находиться под водой сколь угодно времени и на какой угодно глубине.

Но Термидадор высчитал, что, преодолевая давление колоссальной толщи воды, вязнув в дне, сражаясь с океанскими чудовищами, он будет добираться до места назначения больше двух лет. И самое главное – воину для подпитки требуется энергия солнечных лучей. А ему пришлось бы многие месяцы находиться в кромешной тьме, куда ни один лучик не проникает. По расчетам Термидадора, без подзарядки он не протянет и два месяца. Правда, можно время от времени подниматься со дна на поверхность и заряжаться. Но при огромном весе железного чудовища больше энергии уйдет на то, чтобы подняться и удерживаться на поверхности воды.

Термидадору нужен был парусник, и он выбрал один из самых крупных кораблей – «Сан-Антонио». По дну портового залива Термидадор направился к кораблю.

* * *

Первым услышал звук грузно, но уверенно поднимающегося по якорной цепи Термидадора матрос Родригес. Но вскоре звук затих, и Родригес не стал утруждать себя дальним походом в пятнадцать пьяных шагов для проверки источника странных звуков. И вскоре поплатился за это.

Железный воин появился перед матросом, словно выпрыгнул из ночного воздуха.

– Ты кто? – мгновенно трезвея, выпалил Родригес с отвисшей челюстью.

– Новый капитан и команда, – ответил незнакомец. – А вы все списаны.

На этом разговор закончился: Термидадор движением руки смахнул беднягу Родригеса за борт.

Со всех сторон к незнакомцу бросились матросы, а один поспешил спуститься в каюту за боцманом.

«Это кто такой? Наверное, местный травки обкурился. Эй ты, медуза тебе в слуховой канал, щас огребешься!» – неслось со всех сторон. Подвыпившие матросы были даже рады возможности помахать кулаками. За такую драку боцман наказывать не станет, потому что и сам-то давно искал повод.

Никто из них не подумал вооружиться, хотя противник, судя по внешнему виду, был очень сильный, но матросы ведь тоже не слабаки, к тому же вдесятером на одного.

Но наглый незнакомец, казалось, их и не замечал. Он осматривал корабль, прикидывая, как ему одному поставить паруса и вывести его в открытый океан. Взбешенный таким пренебрежением, самый высокий и, очевидно, самый сильный матрос подошел к противнику почти вплотную и, целясь в ухо, выбросил камнеподобный кулак. Не долетев до цели всего каких-то пару сантиметров, кулак застыл в воздухе, запястье матроса вдруг оказалось в стальных тисках незнакомца. Термидадор без видимых усилий, спокойно вывернул руку матроса. Раздался треск ломающихся костей и рвущихся сухожилий, матрос заорал от боли. В следующее мгновение железный воин двинул своим кулаком в лоб матросу и, снеся полголовы, вышиб бедолаге мозги. Следующего противника Термидадор убил ударом ноги в грудь. Еще двоих схватил за горло и мгновенно удавил, как цыплят. Оставшиеся в живых матросы и боцман, вооружившись баграми, ножами, пошли на приступ.

Один в прыжке рубанул Термидадора топором по голове, выбив при этом глухой металлический звук. Лезвие отскочило от головы, Термидадор легко вырвал у противника топор и со словами: «Показываю один раз» – всадил топор в голову несчастного по самую рукоять.

Круша и убивая все живое вокруг себя, Термидадор, видимо, испытывал что-то похожее на дьявольский экстаз от своей мощи и неуязвимости. В пылу боя боцман не заметил, что остался совсем один. Он изо всех сил долбил багром Термидадора, но всякий раз лезвие упиралось во что-то невероятно прочное. «Ничего себе доспехи», – думал боцман. Откуда ему было знать, что все тело Термидадора – сверхпрочная броня.

Наконец, заметив, что бьется один – все остальные погибли, – боцман решил последний раз попытать удачи, и если не получится – спрыгнуть за борт, добраться вплавь до порта, призвать на помощь береговую охрану, а может быть, и весь гарнизон города.

Целясь лезвием багра в левый глаз проклятого незнакомца, боцман бросился в решительную атаку.

Термидадор наклонил голову чуть в сторону, лезвие скользнуло почти у самого виска. Перехватив одной рукой прочное древко, железный воин одним движением кисти переломил багор, словно стебель камыша. Боцман бросился бежать, и когда он уже был возле самого борта, багор, превращенный Термидадором в дротик, пробил позвоночник морского волка и вышел из живота наружу.

Застыв на мгновение, тело боцмана рухнуло в воду.

Из всех, кто в тот вечер был на судне, в живых остался только матрос Родригес. Сброшенный сильным ударом железной руки за борт еще в самом начале схватки, он из последних сил добрался до берега.

Когда он плыл, еще слышал шум борьбы и крики умирающих товарищей. Но у Родригеса не было сил даже на размышления о том, что же происходит. Едва добравшись до берега, Родригес потерял сознание и, пока приходил в себя, Термидадор поднял якорь и направил корабль в сторону Европы.

СРОЧНЫЙ ВЫЗОВ

В своей уютной деревне Илья Муромец жил тихо и степенно, со всеми был в дружбе, никому в помощи не отказывал. Его дом если чем и отличался от остальных, так только размерами. Сынок его хулиганил. Правда, чуть меньше других детей – рука у отца уж больно тяжелая

Зато жена Елена – красоты невиданной. И ведь мог Илья, если бы захотел, найти себе супругу в краях далеких, среди смуглянок восточных или северных белянок, но выбрал девушку из соседнего села. Как первый раз увидел свою будущую супругу, так и назвал Прекрасной. Теперь ее все Еленой Прекрасной и величают.

Зиму и весну богатырь провел в скуке и необременительных повседневных делах. На Руси в это время было спокойно. Друзья Ильи Муромца, богатыри Добрыня Никитич и Олег Попович, вместе с путешественником Афанасием Никитиным отправились на большой парусной ладье в круиз до Индии.

Хозяйство у Муромца небольшое: корова, три десятка кур, петушок да надел земли. Держать большое хозяйство просто не было необходимости, да и некогда богатырю заниматься крестьянским трудом – Илья состоял в должности почетного воеводы, из княжеской казны ему исправно выплачивали хорошее жалованье. А вызывал Муромца на службу лично князь и только по самым серьезным ратным делам. Последнее такое дело случилось больше года назад, что для знаменитого на весь мир богатыря уже давненько было.

Илья Муромец был рожден для славных битв и приключений. Грустен стал богатырь: хорошо дома, а душа тоскует. И если бы не доставленная почтовым голубем грамота срочная, вызов к князю, то и совсем бы зачах…

Вести по миру разносятся быстро, и вскоре о том, что Илья Муромец собирается в поход, знала вся округа.

– Не разучился за зиму верхом-то ездить? – не то шутя, не то серьезно спросила Елена, с трудом скрывая свою тревогу по поводу расставания.

– Не разучился, Ленушка, – басил Илья, улыбаясь и осторожно пробуя указательным пальцем остроту лезвия своего тяжелого меча.

И чем ярче сверкала на солнце сталь, чем больше серебрилась кольчуга, тем скорее наполнялись печалью глаза Елены Прекрасной. Понятное дело, не удержать ей супруга у своего подола, но и отпускать – страх-то какой!

– Не переживай, – успокаивал Илья, – не на войну ведь. По делу. Может, молодежь поучить ратному искусству, какая сейчас война?

– Известно, какие у князя к тебе дела. То Василису Премудрую спасать, то печенегов прогнать до самых Гималаев.

– Зато подарки какие привезу, – подмигнул Илья

– Подарки, подарки, – проворчала Елена. – Когда в последний раз лубки про героя Бэтмена привез, сын с друзьями всю черную ткань на крылья порвали.

Тут и староста с поселянами подошел:

– Не урони чести русской, вот что тебе скажу. Ежели кто посмеет – сразу в дыню.

– Хорошо, отец, – ответил Илья.

Богатырь потрепал по голове сынишку:

– Ты, Руслан, один мужик теперь в доме остаешься. Помогай матери, учись хорошо.

– Сейчас каникулы, пап, – напомнил Руслан.

– Да, конечно… – кивнул Илья, так и не признавшись никому в своем предчувствии, что путь будет долгим и что за лето он не обернется.

Из оружия богатырь взял с собой длинное копье, свой любимый меч, большой охотничий нож. Щит, копье и шлем Илья приладил к седлу.

– Что же, до свидания, родные, – сказал на прощание Илья, обращаясь ко всем.

И, поцеловав жену и сына, легко взобрался на своего богатырского коня.

* * *

Теплый мягкий ветерок нежно ласкал густую травку лугов. Причудливо извиваясь, искрились родники, густой лес пел свою добрую песню.

Высоко в небе плавно парили белоснежные лебеди.

Что-то теплое и мягкое шлепнулось на плечо Ильи Муромца.

– Ну, е-мое! Лебедь – птица безголосая. Вокруг простора на сотни верст, а ей надо свою переработку сбросить прямо на меня, – сокрушался Илья.

Богатырь слез с лошади и поспешил к ближайшему ручью умыться, надеясь на то, что ни одна живая душа не видела случившегося конфуза.

Но не тут-то было. Возле самой воды сидел Соловей-Разбойник и, напевая песенку, полоскал в ручье белье.

Полоскал он умело, чувствовалось, что эта работа для него не впервой. С тех пор как Соловей-Разбойник женился, он перестал свистеть и наводить ужас на все окрестности, зато начал стирать свои вещи, чистить зубы и вообще походить не на чудище беспризорное, а на вполне ухоженного лешего.

– Здорово, Соловушка.

– Здорово, Илья, – прошепелявил Соловей, – видать, и у тебя судьба не сахар. Уконтрапупили.

– Все мы одинаковы под синим небом. И на князей, и на разбойников падает без разбора. Подвинься.

– Ты куда это так вырядился? – спросил Соловей. Последний раз Илью Муромца он видел при полном военном параде года три назад.

– К князю. Повидаться решил, проветриться заодно, – об истинной цели визита Илья решил умолчать.

– С мечом? В кольчуге? Ну-ну.

Поняв, что таиться бесполезно, Илья рассказал о грамоте, высказал свои сомнения.

– Думаешь, война собирается? – спросил Соловей с тревогой.

– Ох, думаю. Князь просто так не позовет. Пойдешь со мной?

– Да я бы с радостью, – вздохнул Соловей-Разбойник, – только я же скоро это… Тут Соловей замялся.

– Чего?

Соловей вздохнул: