Это не конец света

Ольга Гусейнова

Это не конец света

1

   Стоя в главном приемнике космопорта планеты Анрун, на которой располагались самые прекрасные и чистые пляжи пяти ближайших звездных систем сектора четырнадцать-тридцать, я крутила головой, пытаясь найти взглядом своего жениха Романа Кофтуна. Мы отдыхали на Анруне целых две недели земного времени, и сейчас пришла пора возвращаться домой. Я очень люблю отдыхать, особенно на Анруне, единственный минус подобного времяпровождения - это дорога к месту отдыха и обратно к дому, которая составляет целых шесть дней. Я огляделась, пытаясь сквозь плотную толпу народа, состоящего из разных видов, рас и расцветок живых существ, а иногда и не совсем живых в нашем понимании, снова отметила тот факт, что Роман в последнее время странно себя ведет, особенно в этой поездке.

   Я познакомилась с ним на одной из вечеринок, которые периодически устраивает мой папа, для поддержания своего имиджа крутого продюсера. Это произошло год назад, и я до сих пор помню нашу первую встречу, как будто это произошло только вчера. Устав от назойливых репортеров и подхалимов моего папы, я хотела уйти с вечеринки и, быстро направившись на выход, не обращая больше ни на кого внимания, случайно столкнулась с мужчиной. От нашего столкновения он не смог уклониться и вместе со мной начал заваливаться на пол, но в последний момент сумел сгруппироваться и вместо меня на полу оказался он, а я лежала сверху, с тревогой оценивая его ушибы. Но как оказалось потом, все прошло без особых последствий.

   Для меня это была любовь с первого взгляда. Как через месяц признался он, для него тоже. И вот наконец, через два месяца должна состояться наша свадьба, а Ромка три недели назад вдруг ни с того ни с сего заявил, что ему нужно съездить в командировку на Анрун. Я бывала здесь раньше с папой и не могла понять, зачем ему понадобилось так срочно ехать сюда, ведь кроме пляжей и представительств нескольких транзитных транспортных компаний по перевозке грузов, на Анруне нет ничего важного для такого серьезного молодого архитектора, как Роман. Он несколько дней ходил какой-то мрачный, задумчивый и озабоченный своими проблемами. Объяснял что это просто работа, но я не верила и напросилась в поездку с ним.

   Три недели он вел себя так, словно каждая минута со мной - последняя. Проявляя куда больше нежности и заботы, чем раньше. Именно за эти три последние недели, я поняла, насколько он может быть внимательным, нежным и мягким по сравнению с той несколько спокойной, отстраненной любовью, которой он одаривал меня до поездки. И если раньше, я чувствовала радость и восторг от того, что меня смог полюбить такой красавец, то в эти три недели не просто радовалась, а ликовала и упивалась каждой секундой, проведенной с любимым мужчиной. В прошлом остались его нервное поведение и постоянное напряжение в течение последнего месяца, а я просто окунулась с головой в ощущение безмятежного счастья и любви.

   Наконец Роман, высокий голубоглазый блондин, продрался сквозь толпу и, взяв меня за руку, отвел в более спокойный и менее шумный уголок. Отпустив руку и, словно не видя меня, смотрел на толпу, решившись на что-то неприятное для него, торопливо проговорил.

   - Кристина, ты полетишь одна, мне нужно остаться здесь еще на некоторое время, но ты не переживай, мы скоро снова встретимся. - Я в шоке смотрела на него, потом отмерев, пролепетала, пытаясь хоть как-то исправить положение.

   - Ромка, я могу тоже остаться с тобой, мне торопиться некуда. - Он вскинул голову и, с трудом подавив раздражение и злость, попытался мягко, но непреклонно ответить.

   - Детка, ты должна лететь без меня. Тут некоторые сложности с одним проектом и без тебя мне будет проще его закончить. А как только я освобожусь, сразу отправлюсь за тобой. Ты только сейчас не мешай и у меня все будет хорошо.

   Его слова странным образом насторожили, но я привыкла, что мои родные никогда меня не обманывали и если что-то обещали, то исполняли обязательно. Поэтому молча кивнула и потянулась за поцелуем, но Роман снова удивил, он вздрогнул и суетливо чмокнув меня в щеку, быстро достал маленькую, красиво украшенную коробочку. В моей душе затрубили фанфары в предвкушении того, что сейчас он, наконец, сделает мне так долго ожидаемый подарок. Не отличаюсь особой меркантильностью, более того я довольно богатая, состоятельная особа, не только благодаря своему папе, который весьма успешен в области шоу-бизнеса, но и благодаря моей рано умершей маме, семья которой владела большим количеством земель и недвижимости на разных планетах. Просто за весь этот год, жених не сделал мне ни одного подарка, если не считать нескольких букетов цветов и коробок конфет. Даже кольца на свадьбу выбирал мой отец, и вот сейчас я смотрела на эту коробочку и радовалась, что возможно слова моей подруги Анны, что мой так горячо любимый жених - просто охотник за богатым приданным, не является правдой. С горящими глазами я посмотрела на Рому и приняла из его рук коробку, но следующие слова выбили пол у меня из-под ног, заставив сомнения снова закрасться мне в душу.

   - Детка, эту вещь надо будет передать в космопорте на Земле. Там тебя встретит мужчина, он сам подойдет к тебе и спросит о ней. - Под моим весьма удивленным и шокированным взглядом он отвел глаза и проблеял.

   - Солнышко, он меня до поездки попросил привести для него этот подарок. Я ему кое-чем обязан, вот и приходиться суетиться. Как только мы встретимся дома, пойдем выбирать тебе свадебные украшения, я наконец заработал достаточно денег чтобы обеспечивать свою любимую малышку самому. Потерпи еще чуть-чуть.

   Он скованно обнял меня за талию, слегка прижав к себе. Услышав эти слова, я наконец оттаяла, поняв что же его так тревожило последнее время. Какая я дура, подозреваю его в меркантильности, а он бедняга просто работает из последних сил, чтобы заработать нам деньги на свадьбу, чтобы не просить их у моего папы. Я крепко обняла Ромку, сунув коробку в сумку и, поцеловав его, вприпрыжку направилась к терминалу. Наконец-то темная туча недоверия и подозрительности, которая последнее время все чаще преследовала меня, рассеялась, и на небосклоне засветило яркое солнышко.

2

   Стоя в дверях, я очень отчетливо слышала каждое слово секретаря, голос которого раздавался на весь огромный, но практически пустой зал суда. Мое дело велось в закрытом режиме.

   - Рассматривается дело Кристины Ларкин под номером... Подсудимая Ларкин объявляется в шпионаже в пользу Седьмой коалиции, врага Земного Союза, а так же измене родине. Ввиду серьезности обвинений и их возможной социальной опасности дело рассматривается в закрытом режиме. Введите подсудимую!

   Два огромных амбала, взяв меня под руки, практически на себе внесли в зал суда и усадили на кресло посредине. Поправив кандалы на руках и ногах, я попыталась растереть затекшие кисти рук. На моих тонких ручках эти увесистые украшения смотрелись нелепо, но весьма устрашающе. Из-за их веса, я практически не могла передвигаться сама, поэтому меня и таскали два здоровых охранника под руки. Вокруг меня за судейской стойкой сидело семь представителей суда. Все мужчины, презрительно сверлившие меня взглядом, в глазах которых сразу смогла прочитать свой еще не вынесенный приговор. Но мне было уже все равно.

   Душа начала отмирать в тот момент, когда по прилету на Землю, неожиданно для меня и многих других пассажиров, отвели в специальный зал досмотров и проверили все мои вещи и меня лично. Это было настолько унизительно и противно, что не сразу отреагировала, когда вокруг меня словно образовался вакуум и, подняв глаза все еще продолжая застегивать рубашку, я заметила ту самую коробочку, которую передал Роман. На вопрос откуда она, я честно рассказала ее историю появления в моем багаже. Когда представитель закона открыл коробочку, увидела красивую брошку в форме бабочки, но затем мои глаза от удивления чуть не выпали из глазниц, когда законник грубо повертев ее в руках, просто взял и жестко согнул пополам. Тут же головка у бабочки откинулась и из нее вылезли тонкие золотистые усики. Я видела похожие по голографу, когда смотрела так любимые мной приключенческие боевики. И эта вещь была главным средством для шпионажа. Передача информации на расстоянии целой звездной системы, голосовая запись, видео запись, иллюзии, а так же маленький летающий и самоуправляющийся аппарат, с использованием компьютерного мозга. Я в шоке смотрела на бабочку и все еще не могла представить, что ее передал мой Ромка.

   Я не верила до последнего момента, когда отсидев в камере предварительного заключения практически две недели, наконец, была вызвана для очной ставки, на которой встретилась с Романом. Увидев его, обрадовалась, во мне словно засветилась надежда, что вот сейчас этот кошмар закончится и он, все объяснив, заберет домой. Но жених холодно посмотрел на меня и от его взгляда я тут же замерзла, застыв посреди комнаты. Когда он кратко повторил, судя по всему уже не раз озвученные здесь слова, я превратилась в камень не в силах поверить в то, что услышала.

   Человек, которого я полюбила, который стал моим первым мужчиной, отказался от меня, объяснив следователям, что это я вела себя странно последнее время, что это я заказала билеты на Анрун, конечно, ведь у него, как всегда, не было с собой денег, что прервала нашу поездку и уехала, ничего ему не объяснив. Он еще несколько минут поливал меня грязью, а я все сильнее каменела. Вот оно - первое предательство в моей жизни и как же сильно болит душа и сердце. После услышала, как он объясняет это поведение тем, что мой отец - владелец крупной компании, занимающейся шоу-бизнесом, воспитывал свою дочь в логове разврата, наркотиков и алкоголя. И вокруг меня сплошные проститутки, наркоманы и алкоголики, неудивительно, что я решилась на такое преступление. Недолго думая, я в бешенстве бросилась на него, но кандалы с наручниками помешали расцарапать его надменную морду. Я растянулась на полу у его ног и, подняв голову, столкнулась с его безразличным взглядом. Меня, словно лишний балласт, выкинули из комнаты, снова отправив в камеру. Со мной никто не церемонился. Со мной, богатой наследницей, перед которой раньше все заискивали и расшаркивались, не только не церемонились, а наоборот, получали удовольствие, причиняя различные неудобства и унижая. Пытаясь выместить на мне все свои обиды из-за разных социальных, или попросту финансовых положений.

   После того, как просидела еще неделю в камере, разрешили свидание с отцом. Идя к нему, я чувствовала себя маленькой девочкой, которая снова расцарапала коленку и бежит к любимому папочке, чтобы он пожалел и погладил больное место, ведь от этого всегда притуплялась боль. И хотя большую часть двадцатисемилетней жизни меня воспитывали дедушка и бабушка, папа всегда, когда был нужен, оказывался рядом. А когда пять лет назад они умерли один за другим в течение всего одного года, забрал под свое крыло, где мне всегда было хорошо и уютно, и весьма весело. И вот войдя в зал свиданий, увидела своего всегда такого молодого отца, который выглядел на все свои шестьдесят лет, грустно смотрящего в мою сторону. Он обнял меня, долго жалел пока я рыдала, взахлеб рассказывая о произошедшем, а потом тихо начал говорить. И чем больше он говорил, тем сильнее вставали дыбом волосы на голове. Я поняла все! И хотя за свои двадцать семь лет ни дня не работала, но мой дедуня немало вложил в меня своих сил и знаний о жизни. Жаль, что раньше, ослепленная первой любовью и страстью, не вспомнила о том, чему так упорно учили меня дед с бабушкой.

   Отец кинулся на мою защиту сразу, как только узнал об аресте, но после показаний Кофтуна, следователи по-новому посмотрели на это дело, и то, чем занимался мой отец и куча лжи и гадостей, которые вылил на нашу семью Роман в попытке защитить себя, сыграли решающую роль в моей дальнейшей судьбе. После первых же допросов отец понял, чем грозит все это дело, ведь ему популярно все объяснили, и решил, что компания и комфортная жизнь дороже собственной дочери. Он отпустил дело и всю мою жизнь в свободное плавание, уверив напоследок, что самое страшное, что мне грозит - это высылка из Союза. И что благодаря нашим деньгам, он поможет мне потом устроиться. Отодвинувшись от него, всматривалась в его лицо, все еще не верила в то, что он тоже отказался от меня. Так быстро и так легко. Второе предательство, и еще один огромный кусок отвалился от моей души, разбившись на мелкие осколки, оставив кровавые раны в моем сердце. Я совсем замерзла стоя рядом с ним и, обняв себя руками, пыталась хоть так защититься от его предательского холода. Папа все еще что-то сбивчиво говорил, а я больше не могла слушать его и, медленно развернувшись и ссутулившись, пошла к себе в камеру, под удивленными взглядами охранников и виноватым - отца.

   И вот теперь, сидя перед этими семью судьями, я просто ждала приговора, чтобы определиться с тем, что ждет дальше. Вершители судеб уже посовещались и, передав секретарю свое решение, снова вперились в меня своими мертвыми глазами. Я отстраненно подумала, что наверное каждое подобное моему дело, где они выносят приговор невиновному, отнимает часть их души, и сейчас передо мной сидят семеро бездушных мертвецов. Потому что без души ведь люди не живут, они только существуют. А таких как я, скорее всего, на их счету немало наберется, если судить по тому, как предвзято велось дело. Голос секретаря, такой же безжизненный, как и его душа, снова нарушил тишину в этом склепе.

   - Согласно приговору Международного суда Человеческого союза, подсудимая Кристина Ларкин, признается виновной по статье шпионаж, по статье измена родине, признается виновной. Вынесено общее наказание путем сложения по двум статьям. Осужденная Ларкин приговаривается к высылке на десять лет, согласно земному времяисчислению, с территорий Земного союза и отбывание наказания на планете Рой. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

   Я словно приросла к стулу, на котором сидела, и не могла поверить в то, что только что услышала. В голове билась только одна мысль: 'Как они могли? Как они могли так со мной все поступить!!! Что я сделала не так, если они сделали это?'

   Ошарашено огляделась вокруг и, видя все те же мертвые глаза напротив, смотрящие с презрительной миной на меня, медленно поднялась и, глядя им в глаза, хрипло произнесла, так чтобы все меня услышали.

   - Будьте вы прокляты! - Только один побледнел, остальные, с выражением полного презрения на лице, встали и под общее молчание вышли из зала. Меня так же молча, вынесли из зала, отправив в камеру ожидать исполнения приговора. С его исполнением решили не медлить, наверное, чтобы улучшить общие показатели статистики.

3

   Я сидела в одиночной камере и пыталась вспомнить все, что знала про Рой. После того, как человечество разделилось на два враждующих лагеря, тюрьмы, и так переполненные, стали разваливаться из-за количества шпионов и всяких там изменников родине, да и просто убийц, маньяков, психов и обычных социопатов. Поэтому когда была открыта новая, более-менее пригодная для жизни людей планета Рой, на нее, не сговариваясь, оба правительства начали ссылать своих особо опасных заключенных. Так сказать, с глаз долой - и кошелек целее, и нервы крепче. Но туда отсылались самые опасные преступники и самое страшное, что через некоторое время выяснилось, что заключенные с этой планеты непостижимым образом либо бесследно исчезали, либо погибали. Так что срок жизни там сокращался до минимальных размеров, благодаря чему планета за пару веков так практически и не заселена никем. Только небольшие поселения заключенных, ведущих постоянную борьбу с природой и друг другом.

   Один огромный океан с жутко опасной флорой и фауной и один-единственный крупный материк, вокруг которого располагалось множество островов. На материке, представляющем собой сплошную саванну с невысокими деревьями и кучей недоброжелательных обитателей, которых заключенным, нужно было научиться есть, и не быть съеденным самому. Раз в месяц, насколько я помню, им сбрасывали какой-нибудь груз с разными необходимыми материалами. Правительства мотивировали это тем, что они очень гуманно относятся даже к таким опасным преступникам. И вот в такую местность и компанию решили отправить меня. Было бы гуманнее сразу пристрелить.

   Я сидела и тупо смотрела в стену камеры, все еще пытаясь осмыслить весь тот ужас, который словно снежный ком, скатываясь с горы, угрожал задавить меня, но в груди почему-то еще теплилась надежда на спасение. Мне двадцать семь лет и может быть я не так красива, как принято считать, но еще так молода и очень, ну просто до безумия, хочется жить. Ведь я любила жизнь во всех ее проявлениях. Так люблю ее! Я любила своих родных, любила вкусно поесть, хорошо отдохнуть и повеселиться, любила помогать своим немногочисленным друзьям, о которых с момента ареста не слышала и не видела ничего, любила яркие краски живой природы и очень любила рисовать.

   Горько вздохнув, отвернулась от стены и подвела итоги уходящего дня. Высылка на Рой - это ужасно, другая планета еще ужаснее, но я еще жива - это хорошо, а то что меня почти двадцать лет подряд дедушка таскал с собой на охоту и приучал к трудностям жизни на природе - это не просто хорошо, это отлично и дает лишний шанс на выживание. Хотя десять лет высылки - это плохо. Ведь когда я вернусь, мне будет под сорок (если вернусь) и кому я такая буду нужна? Хотя на Рой высылают много мужчин, и я думаю, мне там не дадут скучать!!! Надеюсь, там найдется, хотя бы один приличный мужчина. Надо бы выяснить как много туда выслали женщин, а то как бы не пожалеть, о том что я все еще жива. С такими невеселыми мыслями я заснула.

   На следующее утро меня подняли, накормили и зачем-то отправили в медицинское отделение. Я туда скорее ползла, чем шла, потому что совсем не выспалась из-за терзавших меня всю ночь кошмаров. Несколько раз за ночь раз за разом переживала предательство любимых мной людей. И если папу могла хоть чуть-чуть понять. Но то, что сделал со мной Роман, не смогу простить и понять, и даже пережить это будет крайне сложно. Не смотря на то, что за все время своего существования ни разу не смогла полностью прочувствовать такое чувство, как ненависть. Я даже злиться на кого-то долго не могла, а уж ненавидеть и подавно. И сейчас, после того на что он меня обрек, все равно не могла его ненавидеть, потому что это чувство слишком сильное и большое для такого поддонка и ничтожества, каким оказался мой первый мужчина. Более того, за эту ночь с ужасом поняла, что даже любовь моя как-то быстро скончалась, не оставив после себя даже следа. Только боль от предательства осела грязной пылью на моей душе, заставляя задыхаться. А в груди чувствовалась ледяная пустота, потому что все мои чувства пока мертвы.

   - Здравствуйте госпожа Ларкин, я доктор Нерк, ваш отец просил передать, что он подаст прошение Высшему президенту, а если это не поможет, выкупит ценой вашего состояния. Так что вам надо потерпеть максимум год, не больше. Кроме этих слов, меня просили передать лингво-передатчик, для ваших нужд на Рое. Не знаю насколько вы осведомлены, но на Рой ссылаются не только люди, так что лингво может значительно упростить вашу жизнь там. Ваш отец заплатил кучу денег, чтобы вам разрешили провести на Рой некоторое оружие для самозащиты и еще.... Хм, не знаю как это сказать, но на Рой высылалось не так много женщин и для их же блага им вводили инъекцию, делая их бесплодными. Совсем. Так вот, ваш отец, узнав об этом, заплатил деньги за то, чтобы вы сами могли решить, вводить ее, или нет.

   Я не мигая, смотрела на лысого невысокого мужичка в очках, который говоря все это, пытался не смотреть мне в глаза. Мысленно усмехнувшись на жалкие попытки отца оправдать свою трусость и предательство, откупиться от меня и своей совести, все же задумалась о том, что же делать. Детей я любила и всегда хотела, но к сожалению особой красотой не блистала, и толпы поклонников, желающих завести от меня ребенка, не наблюдалось. Можно было бы родить от случайного мужчины, но я свято верила в семейные узы, воспитанная на глубоком уважении и любви которую испытывали друг к другу до гробовой доски мои бабушка и дедушка, что не хотела унижать себя и их память подобными поступками. Я надеялась, что где-то все-таки есть моя вторая половинка, которая ждет меня и полюбит такую, какая есть. Хотя в той ситуации, в которой я сейчас находилась, ни о чем подобном мечтать не приходиться. Но вот расстаться с мечтой о ребенке ни за что не смогла бы. Я прощу своего отца только за то, что он, зная о моей позиции в этом вопросе, позаботился о его решении. Еще раз взвесив все за и против, подняв голову, твердо посмотрела в глаза врачу.

   - Спасибо, доктор Нерк, за вашу помощь, я отказываюсь от инъекции. Совсем.

   Заметив как он собирается меня отговорить, продолжила уже безапелляционно.

   - Я знаю, доктор, что меня там ожидает. Точнее догадываюсь. И беру на себя всю ответственность. Как вы понимаете, если я забеременею, то об этом никто не узнает, поэтому вы уж точно можете ни о чем не переживать. А вот для меня ребенок будет стимулом к дальнейшему существованию, если конечно мне повезет настолько, что я доживу до его появления на свет.

   Согласившись только на одну прививку от кишечных заболеваний, с трудом вытерпела пока под кожу рядом с ухом имплантируют лингво. После медотделения меня проводили в хозяйственную часть, где передали оплаченное и санкционированное правительством добро, добавив к этому второй рюкзак, оплаченный отцом. На следующий день после обеда меня отправили по этапу на Рой.

4

   После того, как нас вывели из анабиоза, я пыталась как можно ниже опустить капюшон своей куртки, чтобы не дай бог ни одни из сидящих со мной одиннадцати мужчин и еще одной осужденной женщины не поняли, что я женщина, а главное - не обращали на меня внимание. Как нам объяснил конвой транспортника, который нас этапировал на Рой, смотреть за нами месяц никто не нанимался, поэтому сразу, как только нас доставили на этот небольшой корабль, разогнали по камерам и усыпили. Я все время боялась, что не проснусь. Такую процедуру еще ни разу принимать не приходилось, потому что до сих пор на пассажирских лайнерах летала только как пассажирка, которая во время длительного перелета тоже отдыхает и развлекается.

   И вот сейчас, когда все отошли от сна и все еще потирали отросшие за месяц бороды, мрачно разглядывая друг друга, на мне практически не задерживались взглядом. Женщина, сидящая напротив меня, пристально вглядывалась в мужчин, очевидно решив сразу определиться с защитником и хозяином. Она сидела вольготно развалившись, закинув ногу на ногу, и не смущаясь, оценивала внешние характеристики мужчин, которые как только все окончательно проснулись и пришли в себя, начали отпускать сальные шуточки и делать всякого рода предложения. Женщина же, ни сколько не смущаясь и чувствуя себя вполне свободно и уверенно, спокойно отбривала особо расшалившихся, чувствуя при этом себя практически королевой.

   Я же в подобных почестях и внимании не нуждалась, поэтому заняв стратегический уголок, из которого все было видно, сидела, затаившись словно мышка. Да, мышка. Так звали меня родные. За невысокий рост, за небольшую грудь, острые невыразительные черты лица. За то, что такая маленькая и тонкая. И за то, что мои большие прозрачные серые глаза удивительным образом сочетались с платиновыми волосами и придавали хоть немножко особенной привлекательности общему серому образу.

   Через несколько часов тупого сидения нам приказали надеть свои рюкзаки и, пристегнув к нам странные мешки, затолкали в небольшой шлюп. Через час, когда от неизвестности и общего напряжения меня уже бил колотун, объявили, что наша высадка будет производиться прямо сейчас, без приземления на поверхность планеты. Охрана, выставив лазеры и направив их на нас, открыла шлюз и вытолкнула первого заключенного. Оказалось, что мы зависли в километре над землей, и всех осужденных одним за другим выпроваживали наружу, предварительно нажав кнопку на мешке, который оказался парашютом. Я оказалась последней и до последней секунды надеялась, что меня не заметят и отвезут домой. Но мечта не осуществилась, охранники, оглядев салон и увидев меня, зажавшуюся в уголок, молча подошли и заграбастав за шкирку выкинули наружу. Сначала вопила, как резаная, потом, чуть придя в себя, успокоилась и принялась судорожно осматриваться, куда же это я лечу. А главное, как мне приземляться, чтобы ноги не переломать или еще что-нибудь похуже, с таким-то весом на спине. Свободное парение над землей помогло привести в порядок нервы и, оглядевшись, я даже немного восхитилась багряной звездой, от света которой все окрашивалось в красноватый цвет, как во время закатов на Земле. Невысокие деревья, которые большими группами росли то тут, то там, и огромная, словно бескрайнее море, саванна с высокой травой, в которой я заметила кучу нахоженных троп. Так, тропы - это живность. А живность - это опасность для меня. Встрепенувшись, я зорко высматривала место для более-менее безопасной посадки и, дернув за стропу, попыталась направиться туда. С огромным трудом, но мне это удалось, при этом заметила вдалеке отблеск воды неширокой речушки.

   Мое приземление вышло жестким, но без особых последствий. Кое-как отцепившись от парашюта, начала быстро сворачивать его в тугой рулон. Ведь я точно уверена, что он мне не раз еще пригодится, хотя бы на нужные каждой женщине тряпочки, или на одежду. Да много на что. Покончив с парашютом и напряженно оглядываясь вокруг, подхватила рулон под мышку и, пригибаясь от веса своего рюкзака, быстрым шагом направилась к группе деревьев в сторону речки. Кругом тишина, и только ветерок шевелит длинные стебли серой травы, которая превышает вдвое выше меня. Ничего не видно, но и меня никому не видно. Пока мы сидели в ожидании посадки на шаттл, нам раздали карту планеты с подробными указаниями всей населяющей эту землю флоры и фауны. Что бы мы не играли в игру съедобное-несъедобное. И за это спасибо большое, потому что несъедобного было так много, что стало понятно, почему так мало выживших заключенных. Просто они все не проходят естественный отбор, так сказать плохо сдают экзамены на выживаемость и получают отметку - съедобен.

5

   Сидя на самом верху низкорослого дерева, где я устроила месяц назад себе лежбище, не шевелясь и практически не дыша, наблюдала за стоящими под ним двумя мужчинами. Их вид доверия не внушал, а запах, похоже, служил защитным фоном, не только от насекомых, но и довольно крупных животных. Я вот, например, сидя в пяти метрах от них, практически не дышала, чтобы потом рвотные позывы не привлекли внимание таких ароматных особей к моей маленькой персоне. За месяц пребывания на Рое, уже три раза сталкивалась с подобными этим двуногими экземплярами, и с огромным трудом мне удавалось от них избавиться. Я с горечью вспоминала свои наивные мысли по поводу приличных мужчин здесь, на Рое. Тут не только приличных, тут вообще нормальных нет, сплошные животные инстинкты, да они хуже зверей.

   За это время я неуловимо изменилась, как говориться жизнь заставит, не так раскорячишься. Еще больше похудела, но стала жилистой, а не худой. Окрепли мои слабенькие мышцы, потому что бегать приходиться слишком часто, либо за кем-нибудь, либо от кого-нибудь. Плюс постоянное лазанье по деревьям в поисках укрытия и защиты, сделало мои руки крепкими и цепкими словно у обезьяны, осталось только 'Уо-Уо' кричать и сходство будет полным.

   В данный момент на Рое было лето, и я все время ходила полуголая в маленьком топике защитного цвета и шортиках, очень надеясь, что этих вещей мне хватит надолго, потому что других катастрофически мало. Но опускаться и походить на этих двух вонючих животных, которые уже вторые сутки высматривают свою добычу - меня, не собиралась. Я периодически мылась с песком и ароматными травками, которые здесь росли в изобилии, чистила зубы и приводила в порядок свои уже порядком отросшие до плеч волосы.

   Слишком отвлеклась и за это поплатилась, потому что в следующую секунду меня сдернули за ногу с ветки и я полетела вниз, судорожно пытаясь за что-нибудь зацепиться. Мне повезло и в трех метрах от земли, я зацепилась за ветку, чуть не вывихнув себе обе руки и разодрав бок. Но перевести дух мне не дали. Один из напавших на меня мужиков, стоящий внизу, подпрыгнул и, схватив меня за ногу, снова дернул вниз. С визгом опять полетела на землю. Меня не слабо приложило о землю, но как только звездочки перестали кружиться перед глазами, затравленно огляделась, оценивая окружающую обстановку. Один из них стоял рядом со мной и, глядя на меня, удовлетворенно почесывал промежность, второй, - шустро спустившись вниз (похоже их практика и опыт лазанья по деревьям, превышает мой, думаю, на несколько лет) - встал рядом и криво ухмыляясь, демонстрируя гнилые пеньки зубов, пнул меня ногой в бедро. Брр, какое убожество. Медлить нельзя, судя по их довольным и нетерпеливым рожам, скоро меня ждет групповая тусовка. Подобравшись и перевернувшись на живот, я уперлась ногами в землю, и резко выбросив руку, с зажатым там песком, швырнула его им в глаза. Проверять попала или нет времени не было, поэтому оттолкнувшись от земли, словно спринтер на старте понеслась к финишу - своей свободе. Эти двое, матерясь на разных языках, слова которых с таким трудом переводил лингво, неслись за мной. У меня была фора всего в пару секунд, но они выше, быстрее и сильнее, так что в ужасе осознала, что в этот раз я основательно попала, и так легко из этой передряги, как раньше, не выберусь. Их вонючее тяжелое дыхание раздавалось практически над ухом и у меня создалось такое впечатление, что со мной играют, словно с игрушкой. Разжигают свой аппетит, так сказать, поэтому я не выдержала и рванула вправо, уходя к резкому обрыву, образованному, скорее всего, старым землетрясением.

   Я там бывала однажды, когда на третий день моего пребывания на Рое чуть не стала добычей ранка, жутковатого зверя похожего на огромную, зубастую и отлично бегающую инфузорию-туфельку. Когда впервые увидела его, застыла от удивления с раскрытым ртом и чуть не получила отметку 'съедобна'. Поэтому пришлось приложить максимум усилий, чтобы скрыться от него, но ранк, словно заведенный, следовал за мной, и ничего не осталось делать, как прыгнуть через этот обрыв, а потом, цепляясь за повисшие ветки деревьев и различных растений спускаться вниз, пытаясь не разбиться, или не покалечиться. Вот и теперь, не прошло и месяца, как я снова должна рискнуть своей жизнью, пытаясь перепрыгнуть обрыв.

   Чуть обернувшись, я заметила, что преследователям надоело бегать, они настроены решительно и практически уже дотянулись до меня. В панике ускорилась и, сделав отчаянный рывок, прыгнула в пропасть, растопырив пальцы, чтобы лучше ухватиться за ветки. Я не долетела всего метр до вожделенной свободы, как почувствовала сильный удар в спину и плечи, от которого все тело неожиданно рвануло обратно, заставив поджаться и согнуть руки и ноги, а потом все мое тело начала оплетать живая сеть. Она усилила давление на конечности и я, судорожно подобрав их под себя, втянула голову в плечи. Сеть спеленала практически в тугой шарик, и я только глазами могла следить за тем, как проносятся подо мной деревья, река, а потом резкий рывок вверх и, подняв глаза, я в шоке заметила странный, яйцевидной формы шаттл, из которого тянулось насколько струн с прикрепленными на концах сетями. Только сейчас до меня начал доходить весь ужас происходящего. В двух других сетках, располагавшихся чуть повыше пленившей меня, находились оба моих преследователя, и я заметила еще одну заполненную сетку. Все четыре сетки стремительно неслись к раскрытому нутру шаттла. Мы - добыча! Я пыталась вдохнуть побольше воздуха, чтобы успокоиться и привести свои нервы в порядок, но при малейшем движении давление сетки лишь усиливалось и оставалось только насыщать свои легкие мелкими глотками кислорода.

   Через несколько минут висения в сетке в чреве шаттла, почувствовала вибрацию и далее, один за другим, мы выкатывались на площадку с рифленым металлическим полом. Я заметила, что кроме наших, еще несколько сеток лежали неподалеку. Шум, лязг затихли, и я увидела наших похитителей.

   Морты, похожие на шестилапых горилл, сновали между сетками, распыляя на них аэрозоль, от чего сетки распадались на мелкие фрагменты, освобождая свою добычу. Некоторые люди, которые были пленниками сеток, даже не пошевелились при освобождении, и я через мгновение поняла, что у них свернуты шеи. Таких эти гориллы молча оттаскивали в сторону. Более-менее целых сгоняли лазерами в кучу. Когда очередь дошла до меня и сетка распалась, они сгрудились кругом и, ощупывая своими лапищами, заговорили.

   - Самка! Хм, самка - это хорошо. Хыр, нам повезло в этот раз. - Один из них, довольно осклабившись, показав громадный набор клыков, больно пнув меня в спину, практически опрокинул на пол. Второй недовольно заворчал.

   - Не порти мою добычу Хыр, сантари дорого заплатят за самку, если только она будет цела и невредима, ты же знаешь. Хотя эта слишком мала для них. Но если они откажутся, я всегда найду ей нового хозяина.

   Меня бесцеремонно ощупали и, схватив за волосы, потащили на выход с площадки, судя по всему, космического корабля. Я молчала, стараясь не орать от боли в голове из-за того, что мне практически вырывали волосы вместе со скальпом, но пытаясь осознать, что со мной произошло и еще произойдет в будущем. Я молчала, но внутри меня все кричало и вопило от боли в теле и душе. Рабство! Разве я не достаточно уже наказана за доверчивость и наивность. За то, что любила и верила. Я никому не сделала больно или плохо. Я старалась всем помочь, развеселить, облегчить жизнь и вот она - моя награда. Сначала тройное предательство: моего жениха, моего отца и моих соплеменников, потом Рой, а теперь рабство. Я просто не выдержала и завизжала, пытаясь освободиться и выплескивая всю накопившуюся боль и страх. Долго мне развлекаться не дали, просто дали по мордасам и темнота накрыла с головой.

   - Уважаемый сантари, у нас для вас есть человеческая самка, снятая с КР-Вин. Но она обойдется вам дороже, чем эти шаа-сы. Вы сами знаете, как тяжело нынче добываются самки, так что наша цена оправдана.

   Ир, мой временный хозяин, стоял рядом с сантари, и, склонив уважительно голову набок, пытался торговаться. Я стояла посредине площадки объединенной торговой базы, которая находилась на нейтральной территории в открытом космосе, и с открытым ртом рассматривала сантари. За эту неделю, в течение которой нас, словно домашний скот, везли на продажу на К15, как эту базу вскользь называли морты, я уже несколько раз слышала упоминание о сантари, но раньше про них ничего не знала. И вот сейчас, увидев их воочию, разинула рот.

   Два с половиной метра, не меньше, с темной чешуйчатой кожей, которая переливалась всеми оттенками фиолетового, Он стоял на двух больших мощных лапах, обутых в мягкие безподошвенные ботинки, похожие скорее на носки, вместо брюк на нем была широкая длинная юбка, состоящая из нескольких плотно прилегающих лоскутов, которые при его движении развивались, давая свободу его ногам и тяжелому мощному хвосту, который на конце переходил в маленькую шишечку, утыканную, словно подушка, иголками. Мощный торс, наглухо застегнутый до шеи в кожаную безрукавку, которая позволяла рассмотреть мощные черехпалые лапы с жуткими когтями и широкую шею, которая поддерживала впечатляющую голову. Хищная голова, похожая на драконью, с широким лбом, костистым гребнем вместо ушей по бокам, две прорези вместо носа и внушительным набором зубов. Со лба на шею спускалась фиолетовая грива волос, похожая на выбритый ирокез индейцев, вдобавок, пополам голову разделяли два полукруга заканчивающимися под кадыком, костяные перья, скрепленные между собой кожистыми перепонками почти черного цвета. С правой стороны концы двух перьев были обломаны, образуя глубокую выемку в виде английской буквы V. А еще глаза, которые большими круглыми озерами смотрели, не мигая, на меня. Огромный черный зрачок и только тонкая фиолетовая радужка при полном отсутствии белка. Иногда, когда его глаза ловили яркий луч света, зрачок уменьшался и фиолетовый цвет заполнял весь глаз. Я понимаю страх мортов перед сантари. От этого фиолетового чудовища исходила жуткая сила, опасность и страх. Но я так и не смогла отвести от него своих глаз, восхищаясь совершенством его тела и фиолетового окраса. Хотя зачем ящерице, даже такой большой как эта, человеческая самка, я не понимала. Я конечно, не спец в биологии, но даже я понимала, что вряд ли представляю для него сексуальный интерес. Поэтому долго гадала, для чего они выкупают самок по всем галактикам. Не понятно. Мои размышления прервало злобное шипение сантари, от которого у меня по коже побежали толпа испуганных мурашек.

   - Она слишком мала и тщедушна, и вряд ли сможет выжить, получив сто восемьдесят два. Тем более, даже более крепкие особи ее вида, привезенные с этой планеты, не выдерживали процесса и умирали, или сходили с ума. И если вы не забыли Ир, то все они были - бесплодны. Они не подходят нам даже для игр, не то что в качестве наших самок.

   - Да-да, уважаемый сантари, но мы тщательно просканировали эту особь и не выявили у нее каких-либо отклонений. Она абсолютно здорова, не смотря на свои габариты, и к тому же плодоносна. И смею заметить, что некоторые из ее вида все-таки выживали, может с этой самкой вам повезет больше.

   Вслушиваясь в их разговор, я все больше приходила к выводу, что мне не очень хочется, что бы меня купил этот сантари. Даже мое восхищение этой боевой машиной не ослабило волну ужаса, которая грозила смыть спокойствие, как только услышала их разговор. Пока я тряслась и думала, что со мной будет дальше, ко мне подошел сантари и, когтем сильно задрав мой подбородок, заставил помотреть прямо ему в глаза. Он несколько секунд вглядывался в мое лицо, потом спросил, заставив сжаться мое сердце в плохом предчувствии.

   - Ты понимаешь, о чем мы говорим? - Я сжалась от страха, но все таки кивнула головой, подтверждая его слова. Потом нерешительно подняла руку и показала маленький шрам в основании козелка уха. Опустив руку, прошептала.

   - Лингво-переводчик, - тяжко вздохнула и снова посмотрела на него, чувствуя нижней челюстью его коготь, который больно упирался мне в кожу. Он пристально вглядывался мне лицо, и было не по себе от этого пронизывающего нечеловеческого взгляда. Брр. Еще немного посмотрев, он повернулся к Морту и резко сказал.

   - Полсуммы сейчас и полсуммы в конце, если она переживет мутацию.

   Выжидающе глянул на Морта, который не смог скрыть торжествующую улыбку. Кивнув, Ир толкнул меня в сторону сантари.

   - Она ваша, сантари.

   Побледнев, просто стояла возле фиолетового и пыталась смириться с этой ситуацией и осмыслить, на что еще меня обрекли. Особенно пугало слово мутация. Мутация чего? Я уговаривала себя, что это еще не конец, и у меня все таки есть малюсенький шанс выжить. В зале суда на Земле я думала, что умерла внутри, а сейчас в преддверии смерти все мои внутренности бились в истерике, яростно желая жить. Надо выжить, любой ценой. Сантари, вытащив кредитку, перевел с нее нужную сумму на счет Ира и, взяв меня за руку, повел к своему кораблю.

   Мне было очень неудобно идти, потому что на один его шаг приходилось делать три своих. Из-за того, что он держал мою руку, практически тащил за собой. Возле шлюза его корабля стояла еще парочка сантари и, разглядывая их, споткнулась и чуть не упала на пол, если бы меня не держали за руку, я бы расквасила нос. А виной всему неистребимое любопытство. Даже перед лицом смерти. Двое сантари тоже с холодным интересом смотрели на меня, так же не мигая, как и фиолетовый. Обе ящерицы были разных цветов, которые у одного варьировались от темно-зеленого до изумрудного, а у второго - от королевского синего до молочно-голубого.

   Такие насыщенные цвета кожи и волос притягивали взгляд и вызывали неуемный восторг ценителя цвета, то есть меня. С детства любила рисовать, особенно люблю рисовать все яркое, насыщенное, наполненное цветом и жизнью. Не только папин, но и все наши дома в разных местах и на разных планетах Союза были завешаны моими картинами. Более того, папа несколько раз устраивал мои выставки, которые всегда пользовались неизменным успехом. И тут неожиданно мне в голову пришла нелепая, в данном месте и при нынешних моих обстоятельствах, мысль. А ведь после того, что со мной произошло, картины однозначно станут бестселлерами и значительно вырастут в цене, обогатив своих обладателей. А у Ромы было достаточно моих картин, в том числе и несколько его портретов, ведь я практически жила у него и рисовала тоже там. И мне незачем было таскать их туда-сюда. Да эта тварь еще и заработает на мне. Как же холодно внутри и так больно. А пустота в груди все растет и растет, разъедая душу. И пока я не видела смысла и повода, чтобы спасти ее.

   Мои невеселые мысли прервал фиолетовый, который молчком поднял меня на плечо, словно пушинку и ускорил наше продвижение вглубь корабля. Подняв голову, я заметила, что его спутники последовали за ним, предварительно заблокировав шлюз. Не поворачивая головы, фиолетовый коротко приказал своим сантари.

   - На сто шестую базу, я договорился и уже все оплатил. Занеся меня в каюту, аккуратно поставил на пол, но абсолютно без каких-либо эмоций посмотрел на меня и холодно произнес.

   - На время эта каюта твоя. Не выходи отсюда, пока не прикажу. Еду и воду сейчас принесу. Теперь ты принадлежишь мне, правда, не знаю как надолго.

   И с этими словами вышел. А ведь я хотела задать ему так много вопросов, о том что меня ждет дальше, или хотя бы как его зовут. И что-то конкретное про расу сантари. Ведь если с мортами мы сталкивались раньше и вели торговые дела, то сантари я видела впервые и ничего о них не знала. Более-менее я была знакома только с расой шаа-сов. Невысокие, умные чрезвычайно хитрые и ушлые шаа-сы, которые очень сильно смахивали на белок без хвостов и размером с невысокого человека, быстро нашли с людьми общий язык и активно сотрудничали по многим вопросам. В их звездной системе мой дед в свое время купил поместье на одной из их планеток и мы там пару раз отдыхали. Я даже со скуки научилась готовить их традиционную еду, напоминающую этакую смесь японско-китайской кухни. И часто баловала своих гостей и родных кулинарными изысками. Хм, что-то меня опять на воспоминания потянуло, оглядев каюту, заметила в углу тапчанчик приличных размеров, и недолго думая, завалилась спать, а то мои нервы уже совсем на пределе.

6

   После недельного перелета, от которого уже просто устала, ведь я просто лежала или ходила по каюте и ничего не делала. Мы, наконец, прилетели на нужную базу. Меня сразу сопроводили в медотсек. Вот тут я поняла, что жизнь безвозвратно уходит и пути назад больше нет. Глядя на несколько металлических аппаратов, скорее напоминающих коконы или гробы, и двоих ящериц, которые пристально разглядывали меня, раздев донага, тряслась от ужаса и унижения, пока меня проверяли различной аппаратурой. Но дальше было еще хуже, уложив в прохладную жижу в одном из гробов и запихнув мне во все дыхательные и пихательные отверстия кучу трубочек, подключили к еще большей куче приборов. Зафиксировав мои конечности, поставили дополнительные системы и вкололи огромный шприц какой-то дряни, от которой тут же онемела рука. Перед тем как надо мной закрыли крышку, увидела фиолетовую морду этой жуткой ящерицы, моего убийцы. Чуть склонившись надо мной, он устало прошипел.

   - Если ты сможешь пройти сто восемьдесят две ступени, то перестанешь быть человеком, но даже если не сможешь, то человеком ты больше не будешь никогда. Мне жаль, но обратного пути для тебя нет. Этот препарат либо сделает тебя сантари, либо убьет. Препарата, который сможет сделать тебя снова человеком, просто не существует и, я думаю, вряд ли, когда-нибудь его смогут создать. Но есть шанс, что ты выживешь и твоя жизнь необратимо измениться. И думаю, оценишь это, если у тебя появиться этот шанс, -он замолчал на секунду, а потом закончил неожиданно горько.

   - Если у нас обоих появиться этот шанс.

   Он резко закрыл крышку, и меня поглотила тишина, смешанная с темнотой. Брр. С детства ненавижу темноту. Вместе с темнотой пришла головная боль от той жути, которую я только что услышала. Я - сантари! Я - не человек! Если бы у меня по самый желудок не была напихана куча трубок, торчащих изо рта, я бы завопила от горя и страха. А так - только мычала и плакала. Слезы, стекая по щекам, падали в жижу смешиваясь с ней. Не знаю, сколько я так пролежала, но чувствую - долго. Сначала считала баранов, потом Романов, потом фиолетовых ящериц, которых я ненавидела больше всего на свете. Странно, а я даже ненавидеть научилась, и кого - ящериц. А потом в какой-то момент у меня сначала зачесалась задница, потом руки, а потом вся кожа. Я пыталась двигаться, чтобы почесаться хоть обо что-нибудь. Ну вот хотя бы об эти трубочки, которые из меня торчат в огромном количестве, но зафиксированное тело не позволяло двигаться. И я страдала, молча сходя с ума от жуткого непереносимого зуда, распространяющегося по всему телу словно тяжелая болезнь.

   Когда уже перестала что либо соображать, к зуду добавилась головная боль такой силы, что мне казалось, что ее разрывает изнутри. Как будто кто-то маленький и злой рвется наружу, выскребая мозги. Я хотела разорвать путы, пытаясь руками сжать себе голову, чтобы она не развалилась пополам. Затем к ней снова присоединилась многострадальная попа, а потом и спина. Создавалось ощущение, что я на средневековой дыбе и меня растягивают в разные стороны, вырывая конечности и разрывая сухожилия. Тело дугой выгибалось от непереносимой боли, а она все не прекращалась, только усиливаясь. Внутренности горели огнем, выжигая дыру у меня в животе. Наконец, настала очередь конечностей, они, казалось, плавились словно воск, стекая в жижу ручейками.

   Все это время я представляла Романа, огнем выжигая в себе все, что раньше к нему чувствовала и проклинала его за то, что он сделал со мной. Раз за разом, проклинала с такой силой, что мое проклятие должно обязательно достичь Земли, и его самого ждет расплата. Его земли! Да! Да! Его земли, потому что она тоже от меня отказалась, предала, отдала чудовищам под такой яркой оберткой. Под которой только безразличие и холод. Без души, без тепла, и нет в них жизни. Только яркие цвета. Они словно цветы-ловушки, которые ловят в свои убийственные сети маленьких мушек. Потом перед моими невидящими глазами яркой картинкой вспыхнул образ фиолетового. Его я тоже ненавидела, за то что бросил меня здесь одну, за то что мне больно и за то что отобрал у прежнюю жизнь, не объяснив как же мне жить дальше и зачем вообще жить дальше. Отобрав последнее, свободу выбора - жить, или умереть. Я не помню, сколько раз умирала, я не помню, сколько раз очнувшись от очередной волны мутации моего тела, мечтала умереть, впадала в забытье, желая не очнуться.

   Но почему-то в один из таких моментов вспомнила мягкие любящие бабушкины руки, которые бережно укрывали на ночь, ее волшебные песни и волнующие сказки, которые помню до сих пор. Потом ко мне пришел дедуня, который с тоской смотрел на меня, в его глазах я всегда видела любовь и нежность к единственной внучке. Его мозолистые, твердые руки словно ласково коснулись моего лица, подарив тепло и надежду. Ведь они так хотели, так мечтали, чтобы я жила долго и счастливо. Вскипевшие мозги еще долго творили с сознанием странные штуки, подбрасывая давно забытые воспоминания. Я видела рано умершую мать, которая ласково смотрела на меня и, сюсюкая делала вид, что подкидывает вверх, крепко держа руками. За свою жизнь я познала так много любви родных, что сейчас просто купалась в ней. Она согревала мою душу, отодвигала боль и страдания, давая стимул к жизни. Ведь жизнь - это благо, которое подарили мне любимые люди. И этот подарок я должна, просто обязана сохранить во чтобы то ни стало. Темнота на этот раз заботливо укрыла сознание от боли и страха.

7

   Открыв глаза, полежала какое-то время, чутко прислушиваясь к своему телу. Оно не болело, более того, я чувствовала себя хорошо, но неудобно из-за все еще торчащих из меня трубок. Я лежала и ничего не предпринимала. Всему свое время. Главное, что я снова очнулась и, судя по произведенной самодиагностике, руки-ноги целы, голова на месте и к тому же, пока еще функционирует неплохо. И вроде на шизофрению не похоже. На этой мысли резко откинулась крышка, заставив меня крепко зажмуриться от слепящего глаза света. Я почувствовала на своем теле чужие руки и, приоткрыв глаза, зло посмотрела на их обладателя. На меня в упор смотрел один из сантари, которые встречали меня в этой лаборатории и укладывали сюда. Он в напряжении смотрел мне в глаза, а его руки тем временем методично освобождали меня от трубок и датчиков. Все еще не освободив мои конечности, он с помощью маленького душа обмыл мое тело и в этот момент, я почувствовала, что у меня есть еще одна конечность, кончик которой он сейчас домывал. Хвост!

   Я прочувствовала благодаря его рукам всю длину нового органа. Боже, я все-таки прошла эти ступени, и теперь я тоже хвостатая тварь, как и они. И теперь пути назад для меня нет. Застонав от ощущения обреченности и бессилия, прикрыла глаза. Хотела заплакать, оказалось - ящерицы не плачут, потому как слез нет, а вот человеческая душа молчком обливалась горючими слезами. Снова открыв глаза, заметила с какой тревогой на меня смотрит этот коричневый ящерок. То что он мельче чем остальные, я заметила сразу как вошла. Хотя слово 'мельче' не совсем подходит к двухметровому ящеру, на которого будучи человеком, все равно приходилось сильно закидывать голову, чтобы заглянуть в лицо. Он осторожно отстегнул фиксаторы на ногах, а потом на руках и помог выбраться из моего гроба.

   - Как ты себя чувствуешь, заново рожденная?

   Я с удивлением поняла, что с трудом, но понимаю, что он говорит, а ведь перед самой трансформацией мне без всякой анестезии вырезали лингво из-под кожи. Пытаясь разогнать туман в голове, все еще висевший там слабой дымкой, мешая связно мыслить, спросила.

   - Почему я понимаю ваш язык? И хотела бы узнать, как долго я тут пролежала? -

   Я с трепетом ожидала его ответа. Он все так же напряженно смотрел на меня.

   После того, как он назвал общекосмический стандарт времени, который потребовался на прохождение этой процедуры, у меня чуть ноги не подогнулись. Целая неделя. А язык, оказывается, последняя ступень - обучение навыкам и языку, чтобы хозяева данными проблемами потом не мучились.