Помоги проекту - поделись книгой:
К.Ф. Рылеев Рис. О. Кипренского. 1820-е гг.
А.И. Якубович. Рис. П.А. Каратыгина. 1820-е гг.
Император не желал кровопролития, не хотел провоцировать мятежников на наступательные действия, не мог допустить, чтобы русские солдаты стреляли друг в друга, а вина за эту кровь пала бы на него. Декабристам, напротив, нужна была кровь, и из мятежного каре раздавались выстрелы, не только вверх, но и по войскам, верным государю.
Силы декабристов на площади тоже возросли. Поручик Л.-гв. Гренадерского полка А.И. Сутгоф сумел поднять на бунт одну роту своего полка, вывел ее из казарм, через Петропавловскую крепость и Неву привел по льду на площадь сквозь ряды преображенцев и конногвардейцев и присоединил к восставшим московцам.
Капитан-лейтенант 8-го флотского экипажа Николай Бестужев, старший из братьев Бестужевых, возглавил и привел к Сенату Гвардейский флотский экипаж, который удалось взбунтовать в полном составе, вместе с младшими офицерами. Выйдя с Галерной улицы, моряки встали рядом с мятежным каре, построившись колонной к атаке.
Император приказал кавалерии атаковать восставших. Эскадроны конной гвардии с разных сторон устремились на бунтовщиков, имея целью не убивать их, а смять и рассеять их ряды. Затем атаковал Кавалергардский полк, но все эти атаки успеха не имели, они были отбиты ружейным огнем; среди кавалеристов было немало убитых и раненых.
Выстрел Каховского в Милорадовича. Рис. И. Шарлеманя. 1861 г.
Еще один заговорщик, поручик Л.-гв. Гренадерского полка Н.А. Панов, поднял на бунт значительную часть своего полка, перешел Неву по льду, по Миллионной улице вышел к Зимнему дворцу, прорвался с толпой гренадер через Финляндский караул во внутренний двор, но там его встретил Л.-гв. Саперный батальон. Саперы, успевшие прибыть на защиту дворца, заняли все ключевые позиции, и вместе с финляндцами численно превосходили отряд Панова. Поняв, что дворец ему не захватить, Панов повел гренадер на Сенатскую площадь. По пути ему пришлось пробиваться штыками сквозь правительственные войска, мимо государя, с криками «Мы за Константина». Согласно легенде, император Николай распорядился пропустить восставших. Лейб-гренадеры присоединились к мятежному каре, встав обводом вокруг него. За ними прибежал командир полка полковник Н.К. Стюрлер, который все время уговаривал солдат вернуться в казармы. Декабрист Каховский, уже убивший в этот день Милорадовича, теперь так же из пистолета выстрелил в Н.К. Стюрлера, а его товарищ по душегубству Оболенский добил полковника ударом шпаги.
С приближением вечера и темноты изменилось настроение толпы, оно стало агрессивным, и эту агрессию кто-то умело направлял против государя. Раздавались издевательские выкрики, со стройки Исаакиевского собора в офицеров летели камни и поленья. В народе было необычно много пьяных. Еще ранним утром 14 декабря в ожидании возможных беспорядков вице-губернатор получил от правительства приказ закрыть все кабаки и винные склады, а на случай, если их начнут отпирать насильно — выливать вино (в то время словом «вино» называлась и водка). Однако на площади во время восстания были замечены люди, раздающие простолюдинам деньги и водку. Ряд источников отмечает опьянение также и у восставших солдат.
А.Ф. Орлов. Худ. Д. Доу. 1828 г.
«Спонтанно найти большое количество спиртного было сложно. Значит, его кто-то заранее подготовил… что получится, если большое количество простолюдинов опоить алкоголем и еще дать им денег? Получится бунт — бессмысленный и беспощадный. Начнутся погромы, поджоги, убийства. Зачем это надо заговорщикам? Им надо по возможности спокойнее арестовать царскую семью и заставить Сенат подписать нужные документы. Так кто же раздавал спиртное и деньги, если этого не делали сами декабристы? Ответа на этот вопрос у историков нет…»[14]
Уже все полки, верные императору, стянулись к площади. Три тысячи бунтовщиков были окружены сплошной стеной из 12 тысяч правительственных войск. Среди них были подошедшие семеновцы, лейб-егеря, павловцы, а также не охваченная бунтом часть московцев и лейб-гренадер. Мятежное каре было зажато со всех сторон и вынуждено неподвижно стоять на морозе. Любая попытка его движения на тесной площади была обречена на провал. Вместо Трубецкого был выбран новый диктатор восстания — поручик князь Оболенский. Он три раза пытался, но так и не смог собрать совет. Офицеры-заговорщики уже теряли свой запал. Однако приближавшаяся темнота давала восстанию шансы на успех. Нижние чины разных полков колебались и могли начать перебегать к мятежникам.
Гренадер Л.-гв. Преображенского полка. 1817–1825 гг.
Н.А. Бестужев. Автопортрет. 1815 г.
Карабинер и егерь Л.-гв. Финляндского полка. 1817–1822 гг.
Николай I распорядился вывести на площадь артиллерию. В течение дня все посылаемые государем парламентеры, которые призывали восставших солдат разойтись по казармам, терпели неудачу, в том числе даже митрополит Петербургский Серафим. Заговорщики старались не допускать их до солдат. Последним, кто пытался вести переговоры, был начальник гвардейской артиллерии генерал-майор И.О. Сухозанет, что являлось прозрачным намеком на дальнейшие действия властей. Однако и его также встретили бранью и стрельбой. Тогда на площадь выкатили четыре орудия. Три из них заняли позицию на углу Адмиралтейского бульвара, где находился император, четвертое — у Конногвардейского манежа, в распоряжении великого князя Михаила Павловича. До восставших было не более ста метров.
Как иронично отмечает историк: «Выведя обманным путем солдат на площадь, большинство злоумышленников постепенно с площади исчезали. Под разными предлогами и без оных. Причем их уход был прямо пропорционален прибытию правительственных войск, а уж когда на площади появилась артиллерия, то отток „руководителей стал поразительно активным».[15]
Николай Павлович после тяжелых раздумий приказал открыть огонь картечью. При первых выстрелах восставшие дрогнули и побежали, кто на Галерную улицу, кто по набережной, кто по невскому льду. Одни гибли от картечи, других рубила пущенная вдогонку кавалерия. Из заговорщиков, офицеров и штатских к тому времени оставались только самые безрассудные и отчаянные, которые собирались красиво умереть. Тем самым они погубили еще большее число солдат. Чего стоит одна только попытка Михаила Бестужева с помощью угроз построить московцев на льду Невы. От пушечных ядер или от большого скопления людей непрочный декабрьский лед треснул, и много солдат потонуло. Сам декабрист пишет об этом с нескрываемой бравадой, как будто он — актер-любитель, представляющий на сцене гибель романтического героя, а солдаты — статисты: «Когда мои московцы, валясь под картечью, начали бросать ружья и перепрыгивать через каменный барьер набережной на Неву, я стал с пистолетом в руках и сказал решительно, что я застрелю, кто будет бросать ружье и не пойдет на съезд. Угроза подействовала. Вся масса полка спустилась на Неву, и, когда мы добежали до середины ее, я остановил солдат и начал строить их в колонну. Вы спросите, для чего? Мне очень ясно обозначалась моя будущая участь, я себя не убаюкивал надеждами и решился умереть с оружием в руках. Как и где бы я погиб — это решила бы удача, а этого-то и не было, потому что когда я уже достраивал колонну под выстрелами батареи, поставленной на средине Исаакиевского моста, вдруг мои московцы, доселе молодцами стоящие под убийственным огнем, с криком: „Тонем, ваше высокоблагородие“ распрыснулись по реке. Лед не выдержал и провалился. Тут уже было не до спасения утопающих».[16]
Штаб-офицер и гренадеры Л.-гв. Гренадерского полка. 1817–1825 гг.
Штаб-офицер Л.-гв. Конного полка в 1812–1820 гг.
Е.П. Оболенский. Рис. А.А. Ивановского. 1826 г.
Число жертв 14 декабря в разных источниках колеблется, но в любом случае счет идет на сотни людей — это солдаты и офицеры разных полков и мирные жители, до которых долетала картечь, в том числе женщины и дети.
Сам император позже писал об этом дне: «Я чувствовал сию необходимость, но, признаюсь, когда настало время, не мог решиться на подобную меру, и ужас меня объял… опомнившись, я понял, что или должно мне взять на себя пролить кровь некоторых и спасти почти, наверно, всё; или, пощадив себя, жертвовать решительно государством».[17]
В первый день своего царствования Николай Павлович боялся, как должен бояться любой нормальный человек, но при этом был тверд и решителен, как может быть только настоящий государь, для которого превыше всего чувство долга и ответственности перед страной и народом. Терпение его было долгим, надежда на бескровный исход не оставляла до вечера, все распоряжения молодого императора говорили о том, что он хочет со всех сторон блокировать восставших своими войсками и, не доводя дело до кровопролития, заставить сложить оружие. С наступлением темноты ему ничего не оставалось делать, как открыть огонь из пушек. Решение было непростым, мучительным, но в такой ситуации — единственно правильным. Вставший над Россией призрак хаоса, смуты, резни, анархии, развала государства и неисчислимых бедствий рассеялся от пушечных выстрелов на Сенатской площади.
Император Николай I на Сенатской площади 14 декабря 1825 г. С рис. 1820-х гг.
И.О. Сухозанет. Худ. Д. Доу. 1820-е гг.
М.А. Бестужев. Рис. Н.А. Бестужева. 1830-е гг.
Для государя этот тяжелейший день на пределе физических и душевных сил был бесконечно длинным, без пищи и сна. Только вечером, после молебна во дворце, он мог отобедать и ненадолго уединиться с семьей. Весь день он опасался за своих близких. Не желая, чтобы любимая супруга, Александра Федоровна, испугалась артиллерийской стрельбы и терялась в догадках, Николай Павлович заранее предупредил ее об этом. Но и когда волнение улеглось, семейные объятия были недолгими. Император отправился к войскам и поблагодарил их за верность. Как и после «семеновской истории», Петербург снова превратился в военный лагерь. Весь город был взят под контроль верными государю гвардейскими частями. На улицах всю ночь горели костры, у которых грелись солдаты. Пищу им доставляли из казарм. Уже с 7 часов вечера начались аресты членов Северного общества. Их привозили в Зимний дворец. Император лично допрашивал арестованных, пытаясь понять их цели, масштабы заговора и его тайные пружины. Целую ночь государь провел в полной генеральской форме, при поясном шарфе и шпаге, лишь изредка задремывая от усталости и всякий раз пробуждаясь, когда ему доставляли новые известия. Только к середине дня 15 декабря он позволил себе немного отдохнуть. Несколько следующих дней и ночей для Николая I и ближайших к нему генералов прошли в постоянных допросах декабристов. Из дворца заговорщиков отправляли в Петропавловскую крепость.
Восстание 14 декабря 1825 года. Худ. Р. Френц. 1950 г.
Во время ареста штабс-капитана Д.А. Щепина-Ростовского офицеры-однополчане, дав волю эмоциям, сорвали с него эполеты и избили за то, что он опозорил бунтом родной Л.-гв. Московский полк.
Великий князь Николай Павлович. Худ. Д. Доу. 1823 г.
Делались обыски на квартирах. В бумагах Трубецкого был найден уже упомянутый радикальный манифест. Его красивые демократические фразы легко и просто, без оглядки на последствия, моментально отменяли крепостное право, распускали все государственные учреждения, лишали государство всех монополий и, следовательно, доходов, и уничтожали русскую армию. Нетрудно представить, что грозило России в случае претворения его в жизнь. Анархия, безвластие, сотни тысяч крестьян без земли, которые начнут резать помещиков и жечь усадьбы, множество солдат, оказавшихся не у дел, погромы, грабежи, убийства. Как пишет историк Н.В. Стариков: «Вдумайтесь — распустить вооруженные силы хотят образованные военные! Но зачем? В своем ли уме господа офицеры? Они действительно считают, что их Родине больше не нужна армия? После 15-летней войны с наполеоновской Францией? В условиях, когда Россия ведет непрекращающуюся борьбу с соседями за место под солнцем?! Неужели декабристы искренне верили, что начиная с 1825 года на нас никто больше не нападет? Не будем задавать пустых вопросов. Уничтожение русской армии необходимо тому, кто готовиться схватиться с Россией в смертельной борьбе. То есть нашим геополитическим соперникам. Богатая территорией и ресурсами страна без армии — лакомый кусочек».[18]
На первом допросе Трубецкой утверждал, что невиновен и ничего не знает. Когда ему показали текст манифеста, написанный его рукой, «диктатор восстания» рухнул на пол и униженно валялся в ногах у государя, вымаливая себе жизнь.
Восстание на Сенатской площади 14 декабря 1825 г. Акварель К. Кольмана. 1820-е гг.
29 декабря, как отголосок восстания в Петербурге, выступили в Малороссии, в деревне Трилесы, заговорщики Южного общества и Общества соединенных славян. Вождь южан, зловещий полковник П.И. Пестель, прочивший себя в Наполеоны, к тому времени уже был арестован, шли аресты других членов. Подполковник С.И. Муравьев-Апостол и его сообщники взбунтовали Черниговский пехотный полк. Несколько дней, двигаясь во главе мятежного, ставшего почти неуправляемым полка, группа офицеров-декабристов надеялась на присоединение других частей. Но их командиры не стали ввязываться в проигрышное дело и усугублять свою вину. Южное общество, которое похвалялось тем, что имеет в распоряжении целую армию, оказалось почти бессильным. 3 января 1826 года Черниговский полк был рассеян огнем пушек и атакой гусар, которых было в два с половиной раза меньше, чем бунтовщиков. Около тысячи нижних чинов, принявших участие в бунте, были наказаны шпицрутенами или розгами и переведены служить на Кавказ. Муравьева-Апостола, его ближайшего помощника подпоручика М.П. Бестужева-Рюмина и остальных южных заговорщиков вслед за Пестелем повезли под конвоем в Петербург.
Николай I перед строем Л.-гв. Саперного батальона 14 декабря 1825 г. Худ. В.Н. Максутов. 1861 г.
То, что декабристы, не имея даже единой программы действий, вдруг решились устроить государственный переворот, ясно говорило о том, что они являются орудием внешних врагов России. После очередных допросов Николай I писал брату Константину в Варшаву: «Показания, которые только что дал мне Пестель, настолько важны, что я считаю своим долгом без промедления вас о них уведомить. Вы ясно увидите из них, что дело становится все более серьезным вследствие своих разветвлений за границей и особенно потому, что всё, здесь происходящее, по-видимому, только следствие или скорее плоды заграничных влияний».[19]
Обер-офицер и канонир 1-й Гвардейской Артиллерийской бригады. 1817–1824 г.
Дворцовые перевороты, совершаемые заговорщиками-дворянами с помощью гвардии, происходили в Петербурге в течение всего XVIII века, имея целью смену одного монарха другим. Вступление России в новый XIX век ознаменовалось убийством императора Павла и воцарением Александра. Тогда, в 1801 году, будущие декабристы были малолетними детьми, а иные и вовсе еще не родились. Но их старшие современники и через четверть века помнили это событие и проводили аналогии. В позднейшие времена одни исследователи называли восстание декабристов началом большого этапа революционноосвободительного движения в России, другие — последней попыткой дворцового переворота. Истина, как всегда, скрывается где-то посередине и, как всегда, не вся. Декабристы тоже были дворянами, тоже хотели власти, но они не были придворной группировкой и не имели в своих рядах влиятельных лиц с высоким положением. Другой вопрос, еще не вполне ясный: кто стоял за декабристами, кто их подталкивал. С прежними дворцовыми переворотами бунт на Сенатской площади роднят только сам факт использования гвардейских частей, имя якобы «законного» государя, которым спекулировали заговорщики, и тайная помощь заговору со стороны иностранных держав.
С.П. Трубецкой. Рис. Н.А. Бестужева. 1830-е гг.
Император Николай I. Миниатюра Д. Доу. 1820-е гг.
Напомним, что в последние месяцы своей жизни рыцарски-благородный император Павел Петрович разочаровался в своих бесчестных «союзниках» по антифранцузской коалиции и начал сближаться с Францией. Этого не хотела допустить Англия, и вскоре Павла не стало. Англии нужна была Россия в войнах против Наполеона за свое, английское мировое господство. После того как Наполеон в долгой борьбе был повержен силами русской армии императора Александра, Россия как сильная страна, как государство стала для Англии лишней. Не лишними для врагов оставались только русские земли и богатства, и это хорошо понимал вступивший на престол Николай I, упоминая «плоды заграничных влияний».
Глава 3
«Война и мор, и бунт, и внешних бурь напор»
Все его царствование было расплатой за ошибки предыдущего.
Пушкин в 1834 году, сравнивая Александра I и Николая I, писал: «…Покойный _ _ государь окружен был убийцами его отца. Вот причина, почему при жизни его никогда не было бы суда над заговорщиками, погибшими 14 декабря. Он услышал бы слишком жестокие истины. Государь, ныне царствующий, первый у нас имел право казнить цареубийц или помышления о цареубийстве; его предшественники принуждены были терпеть и прощать»,[20] — подчеркивая, что Николай Павлович — настоящий законный государь, в отличие от своего предшественника.
Следствие длилось полгода. Заговорщики начали понимать, что происшествие 14 декабря не может быть замято как неудачная шалость молодых дворян, и что их не спасут высокопоставленные родственники. Как бы там ни было, а восстание — это тягчайшее коллективное воинское преступление. Дерзкое вызывающее поведение на первых допросах, стремление запугать власть огромной численностью тайных обществ ушло в прошлое. Подавленные строгостью следственной комиссии, тюремным заключением, и особенно — отсутствием привычного комфорта, декабристы активно выдавали все, что им было известно друг о друге, все списки членов общества, в том числе и множество людей, никогда к нему не принадлежавших, все планы и помыслы. Подследственные всячески оправдывались и изливались в выражении верноподданнических чувств к императору. Недавние республиканцы и безбожники, призывавшие к цареубийству, теперь для спасения своей жизни на словах превратились в набожных монархистов и стали писать государю длинные покаянные послания, униженно взывая к его милости и великодушию.
Петропавловская крепость со стороны Дворцовой набережной. Литография. 1822 г.
По решению суда 36 декабристов были приговорены к смертной казни. Император большинству из них заменил смерть каторгой и дозволил казнить только пятерых, совершивших особо тяжкие преступления. Пестель, Рылеев и Муравьев-Апостол попали на виселицу как вожди заговора и восстания; мрачный, отчаянный, неуравновешенный Каховский — как душегуб, лично убивший генерала и полковника; и совсем молодой, имевший в обществе репутацию шута, Бестужев-Рюмин — как одно из важнейших лиц Южного общества, активный агитатор, ярый сторонник цареубийства и бунтовщик, взятый с оружием в руках. Остальные заговорщики в количестве 121 человека получили разные сроки каторги и ссылки. Все эти сроки были уменьшены императором.
Казнь пятерых произошла ранним утром 13 июля 1826 года на территории Кронверка — дополнительного укрепления Петропавловской крепости. Жестокие времена Петра I и его ближайших преемников ушли уже в далекое прошлое, и казнить в России с тех пор разучились. Даже палач был приглашен иностранный, из Швеции. Куда-то пропала перекладина для виселицы, пришлось срочно делать другой брус и везти его к месту казни на извозчике. Когда приговоренных ввели на помост, оказалось, что виселица еще не готова, и их свели обратно. Когда наконец на головы надели веревки и выбили из-под ног помост, три человека сорвались и их пришлось вешать заново. Только после этого начальник Кронверка смог послать императору донесение: «Операция была повторена и на сей раз свершилась удачно».
Казнь декабристов. Рис. А.С. Пушкина. 1826 г.
Следующей ночью, в темноте, при свете костров и факелов, была совершена гражданская казнь декабристов. Осужденных лишили офицерских чинов и дворянства, над их головами были сломаны шпаги, а их мундиры брошены в костры и сожжены. Войска были выстроены около Кронверка Петропавловской крепости на гласисе — так называлось ровное, лишенное всякого рельефа и растительности пустое пространство перед укреплениями. Мероприятие было показательным и хорошо продуманным. Михаил Бестужев со злобной иронией писал: «Разделили нас по кучкам, для того чтобы каждой гвардейской бригаде доставить удовольствие зрелища. Потом шествие на гласис перед войско. Потом чтение сентенции; потом обрывание мундиров и орденов; потом ломание шпаг над головою; потом auto da fe военной амуниции и, наконец, возвращение по казематам в затрапезных халатах и форменных шляпах с перьями, касках, военных фуражах и в чакчирах и шпорах. Этот буффонско-маскарадный кортеж проходил в виду пяти виселиц, где в судорогах смерти покачивались злополучные жертвы тирании».[21] Свои отличия имела гражданская казнь бывших морских офицеров, которая в это время прошла на корабле. Вскоре для одних декабристов начались скитания по крепостям, для других — долгие дороги, ведущие прямо в Сибирь.
Рядовые Л.-гв. Преображенского, Семеновского и Измайловского полков в 1826–1827 гг.
Поделиться книгой: