Помоги проекту - поделись книгой:
Артем Олегович Рыбаков
«Странники» Судоплатова. «Попаданцы» идут на прорыв
Вступление
Успехи нашего наступления на фронте группы армий «Юг» поведут к тому, что у Николаева будут отрезаны 2–3 дивизии противника. Войска 1-й танковой группы (14-й моторизованный корпус) вышли на ближние подступы к Кривому Рогу. Наши части, ведущие бои по уничтожению противника у Канева и Ржищева, достигли некоторых успехов. Однако части русских, отступившие сюда от Умани, несмотря на большие потери, оказывают стойкое сопротивление. Отмечается усиление действий вражеской авиации. Особенно пострадали от нее части горнострелков. Кюблер запрашивает пополнения.
На фронте группы армий «Центр» наши войска одержали значительные успехи в борьбе с противником на рогачевской дуге фронта. У Ельни продолжаются кровопролитные бои. В остальном – спокойно.
На фронте группы армий «Север» успешно развивается наступление на флангах, на участке между Ильменем и Нарвой. Наши части продвигаются и в Эстонии. В районе южнее Старой Руссы отмечено вклинение в наше расположение усиленной кавалерийской дивизии противника.
С докладом явился полковник Бернут (офицер связи группы армий «Юг»). Он был информирован мною о вчерашнем совещании в штабе группы армий «Юг». Я ознакомил его также с моей точкой зрения на главные задачи, стоящие перед группой армий «Юг».
Подполковник Гелен докладывает свои впечатления о Финляндии. Заслуживают одобрения действия финской армии и позиция страны в целом.
Генерал Брейт (генерал-инспектор подвижных войск) докладывает о своем посещении 1, 6 и 8-й танковых дивизий (41-й моторизованный корпус). Настроение личного состава танковых дивизий хорошее. Техническое состояние дивизий удовлетворительное. Возможная дальность действия дивизий – Ладожское озеро. Ремонт в основном произведен, но он не является капитальным. В связи с этим танки не смогут долго оставаться боеспособными. Значительные потери в танках и в личном составе. Из-за выхода из строя боевых машин в танковых частях избыток личного состава, а в стрелковых частях – недостаток. Вопрос о пополнении личного состава. Докладчик дал хвалебную оценку бронетранспортерам.
11.00. Переговоры главкома с фон Боком, которого вызвали в ставку после гибели рейхсфюрера:
а) Фон Бок жалуется на то, что согласно приказу рейхсмаршала авиация должна была поддерживать действия наших войск у Ельни, а в действительности она была переброшена к Рогачеву.
б) Гудериан намеревается сдать свои позиции у Ельни. Группа армий не может обеспечить его требуемым количеством боеприпасов. Командование группы армий, однако, не намерено сдавать Ельню.
в) Намерение Гудериана предпринять наступление через Десну не входит в планы группы армий.
Точка зрения главкома на пункт «в»: Не наступать!
По поводу пункта «б»: решение этого вопроса целиком предоставляется командованию группы армий (поступит письменный приказ).
По поводу пункта «а»: вопрос будет отрегулирован при переговорах Хойзингера с Вальдау.
Далее фон Бок открыто выступил против приказания главкома о разрушении Минска и неопределенности стратегии в отношении Московского направления. Хотя главком уже неоднократно заявлял ему о своих намерениях перенести тяжесть наступления с центрального на северное и южное направления. Дивизии растеряли свою материальную часть. Они только частично способны к совершению марша. До сих пор фон Бок играл ва-банк с превосходящими силами противника и мог вести эту игру потому, что собирался переходить в наступление. В этом и состоял смысл риска. Теперь же группа армий должна перейти к обороне, а это значит, что все проделанное и достигнутое за это время было напрасным.
Разговор закончился отставкой фон Бока и передачей командования в руки фон Клюге.
Вечерние данные об обстановке.
На фронте группы армий «Юг»: наступление на Одессу будет предпринято 16.8. 16-я танковая дивизия завершила окружение группировки противника у Николаева. Наши части заняли Кривой Рог (14-й моторизованный корпус).
На фронте группы армий «Центр»: успешно развивается наступление, предпринятое нашими войсками в районе Рогачева. Наши части успешно наступают как с севера (12-й и 13-й армейские корпуса), так и с запада (43-й армейский корпус). Успешно продвигается и 1-я кавалерийская дивизия, действующая с севера. Наступление на Великие Луки намечено предпринять 21.8.
На фронте группы армий «Север»: Успешно развивается наступление частей 1-го армейского корпуса, действующего у Новгорода. 28-й армейский корпус, действующий левее, также успешно продвинулся вперед. Наши части приостановили свое наступление у Луги (нецелесообразно). Войска 4-й танковой группы (41-й моторизованный корпус) пробились из лесного района на север и вышли на шоссейную и железную дороги, ведущие к Нарве. В Эстонии наши части медленно продвигаются вперед, преодолевая упорное сопротивление противника.
Вся работа этого дня проходила под знаком:
1) изучения Дополнения к директиве ОКВ № 34, которое хотя и соответствует нашей точке зрения, то есть предусматривает наступление войск группы армий «Центр» на Москву и отказ от передачи части сил группы армий «Центр» в группу армий «Юг», однако ставит целиком и полностью группу армий «Центр» в прямую зависимость от успеха выполнения оперативных задач на фронте группы армий «Север»;
2) серьезного беспокойства в руководящих кругах, вызванного прорывом противника в районе южнее Старой Руссы.
По заключению командования группы армий этот прорыв не имеет большого значения. Несмотря на это, Йодль по телефону потребовал от имени фюрера бросить для ликвидации этого прорыва противника один танковый корпус (позже он согласился на одну танковую дивизию). Если мы будем так реагировать на уколы противника, то сведем на нет любой стратегический план и, кроме того, никогда не добьемся сосредоточения сил на направлениях главного удара.
Разговор с Грейфенбергом: Я предостерег его в отношении сдачи Ельни. Противнику здесь приходится несравненно хуже, чем нашим войскам.
Секретно.
ТОЛЬКО ДЛЯ КОМАНДОВАНИЯ.
СТАВКА ВЕРХОВНОГО
ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО
20 августа 1941 года
1. Настоящим приказом управление всей структурой Охранных отрядов и войсками СС переходит ко мне.
2. Руководство Главным штабом СС возлагается на рейхсляйтера Бормана.
3. Главное управление администрации и хозяйства СС1 реорганизуется с передачей управлений C и W в ведение Министерства вооружений и боеприпасов на правах самостоятельного управления под руководством обергруппенфюрера СС и генерала войск СС Освальда Поля.
4. Управление D Главного управления администрации и хозяйства СС выделяется и становится самостоятельным Главным управлением при Штабе СС. Руководитель – группенфюрер СС и генерал-лейтенант войск СС Рихард Глюкс.
Следователь Особого отдела Центрального фронта – лейтенант госбезопасности Брагин.
Б. – Когда и при каких обстоятельствах вы попали в плен?
Ч. – 27 июня расположение штаба корпуса, находившееся в лесу южнее Борисены, это в нескольких километрах севернее Шяуляя, подверглось нападению танковых частей противника. Из-за отсутствия связи с частями корпуса оборону пришлось организовывать силами личного состава штаба и тыловых подразделений. В отражении атаки принимали участие все, включая лично командира корпуса генерал-майора Шестопалова. Несколько атак удалось отбить с большими потерями для противника, после чего немцы начали сильный артиллерийско-минометный обстрел. Видя бессмысленность обороны в окружении, комкор отдал приказ на прорыв.
Б. – Кто участвовал в прорыве?
Ч. – Все находившиеся на тот момент в строю. Шестопалов был тяжело ранен осколками мины, и его несли на носилках. При прорыве наша группа попала в огневой мешок, и я был тяжело контужен близким разрывом снаряда. Будучи в бессознательном состоянии, попал в плен.
Б. – Почему вы оказались в лагере так далеко от места попадания в плен к противнику?
Ч. – Не знаю. Возможно, кто-то из бойцов вынес меня на себе. Очнулся я уже на сборном пункте в Пабраде. Во время этапирования в сторону Вильнюса мне и еще нескольким бойцам удалось обмануть бдительность охраны и ночью бежать.
Б. – Сколько человек участвовало в побеге? И когда он состоялся?
Ч. – 7 человек. Бежали мы 30 июня. Потом мы решили пробиваться на соединение с нашими войсками. Поскольку обстановки мы не знали, то решили идти в сторону Минска, рассчитывая выйти к занимающим УР войскам. Первое время идти было очень трудно – сельское население настроено к нам очень враждебно было.
28 июля в районе Воложина при выходе к шоссе столкнулись с подразделением противника, во время отхода наша группа разделилась – со мной остались сержант Вольский и младший лейтенант Семипятов.
Вечером того же дня мы заночевали в стогу у какого-то хутора и были захвачены местным кулацким элементом. В дальнейшем нас этапировали в сортировочный лагерь под Слуцком.
Б. – Расскажите про побег из этого лагеря.
Ч. – Шестого или седьмого августа в лагерь доставили старшего лейтенанта госбезопасности Окунева. Дату я помню приблизительно, календарей, как вы сами понимаете, у нас не было.
Б. – Вы сразу узнали его имя и звание? Его что же, так в форме и доставили?
Ч. – Нет, имя и звание я узнал потом, а тогда он был в красноармейской форме без знаков различия. Доставили его местные полицейские в бессознательном состоянии после контузии.
Б. – Как вы узнали, что он был контужен?
Ч. – Среди нас находился военврач Приходько Семен, он и поставил диагноз. Да и по внешнему виду мне стало понятно, что Окунев под разрыв снаряда или мины попал – весь в земле, форма растрепана. Я с таким к тому моменту уже сталкивался.
Б. – Продолжайте.
Ч. – Он, старший лейтенант то есть, практически сразу сцепился с несколькими…
Б. – Что вы подразумеваете под словом «сцепился»?
Ч. – Ну, у нас там были суки, которые еду у ослабших отбирали, с фашистами сотрудничали и вообще… Так они как новенького заприметят, да еще если ранен там или ослаб от голода – так обязательно прицепятся. Кормили очень плохо – брюкву или свеклу сырую на день, иногда – суп жидкий из конины давали, если готовить не лень было. А Окунев, как я уже вам говорил, гражданин следователь, контужен был. В себя на второй только день пришел. Слышал плохо, на ногах еле держался, ну эти двое и решили у него еду отобрать. А он, хоть и слабый, от них отбился, да еще как! Инвалидами их сделал.
Б. – Вы сами это видели?
Ч. – Нет, мне Миша Соколов рассказал. Был у нас там танкист один. Мехвод. Мы с ним сдружились даже. Он парень здоровый очень, и мы там что-то вроде боевой дружины сделали – от тварей всяких защищаться, помогать друг другу, и к побегу еще готовились. Вот он как раз и видел, как Окунев этих отделал, да еще и помог ему. Я как рассказ услышал, стал старшего лейтенанта к нам в дружину агитировать, но тот отказался. А на следующий день нас уже освободили.
Б. – Расскажите, как это произошло.
Ч. – Немцы очередную экзекуцию затеяли – они почти каждый день над нами издевались. Иногда расстреливали просто так, а уж били – практически каждый день. Палками, плетками, стеками. Иногда просто так – кулаками и ногами. Или, к примеру, соревнование какое-нибудь между нами устроят, а проигравших бьют. В тот раз они вообще распоясались – впрягли часть наших бойцов в телеги и гонки устроили. А там еще какое-то начальство их приехало, то ли из гестапо, то ли еще откуда-то… Это мы тогда так думали… Ну и комендант еще придумал, чтобы пленные между собой дрались и с немцами. В охране унтер-офицер один был – руки любил распускать, а сам здоровый, как бык. Тут он совсем разошелся, дубинку с гвоздями взял и начал бойцов наших калечить и убивать. А те и ответить толком не могут – сил-то у нас уже немного оставалось, при такой-то кормежке, да и раненых хватало. Так старший лейтенант сам в круг пошел – с немцем драться.
Б. – Расскажите подробнее, что произошло дальше?
Ч. – Окунев немца побил. Точнее – убил. Обычным командирским ремнем. И тут же началась атака на лагерь.
Б. – Кто атаковал? Какими силами?
Ч. – Те гестаповцы оказались замаскированной группой из вашего ведомства.
Б. – Из нашего – это из какого? Как вы определили, откуда они?
Ч. – Из НКВД. В группе было около 10 человек. Что меня удивило: на уничтожение всей охраны лагеря, а это, гражданин следователь, не меньше взвода, они потратили минут 10, самое большее – 15.
А принадлежность я установил просто – сразу после окончания боя они разыскали Окунева, и он переоделся. В форму старшего лейтенанта госбезопасности. Потом один из них мне попробовал прямо в лагере допрос учинить. Капитан госбезопасности, как оказалось, но тогда он в немецкой форме был.
Б. – Вы уверены, что он был капитаном?
Ч. – Вполне. Во-первых, остальные его так называли, а во-вторых, мне по роду моей предыдущей службы с представителями органов много контактировать приходилось, гражданин следователь. И опытного сотрудника вашего наркомата я легко от самозванца отличить могу.
Б. – Что произошло после захвата этими людьми лагеря?
Ч. – Первым делом они пустили в расход тех, кто запятнал себя сотрудничеством с немцами. Что интересно, гражданин следователь, когда я для проверки попросил старшего лейтенанта Окунева замотивировать свои действия, он сделал это довольно грамотно. Исполняй я в тот момент обязанности председателя военного трибунала – ВМСЗ2 выписал бы моментом. Потом освободители наши немного посовещались и, к моему большому удивлению, построили нас в колонну и скорым маршем повели прочь.
Б. – Что именно вызвало ваше удивление?
Ч. – Изначально у меня сложилось впечатление, что все нападение было проведено с целью освободить Окунева из плена. А нас они решили вывести уже потом.
Б. – Перечислите других членов этой группы. И, если можно, о каждом расскажите подробнее.
Ч. – Командир – майор госбезопасности Куропаткин Александр Викторович. Кадровый командир. Оперативно и тактически очень грамотен. Поощряет инициативу подчиненных, но последнее слово всегда за ним. В общении с личным составом корректен, хотя похоже, что с большинством других членов группы у него дружеские отношения. Очевидно, что они служат вместе много лет. Знаете, как это в гарнизонах бывает?
Б. – Почему вы решили, что он кадровый командир?
Ч. – По выправке, лексикону – да по множеству признаков. В конце концов, я скоро два десятка лет в строю!
Б. – Я верю вашему опыту, гражданин Чернявский, но уточнить обязан. Рассказывайте про других.
Ч. – Ответственный за оперативную работу у них был капитан, фамилию которого я не знаю. Только псевдоним и имя с отчеством. Бродяга – у него прозвище, а так называли Александром Сергеевичем. Самый старый из всех – по некоторым обмолвкам, ему за пятьдесят, воевал еще в Гражданскую. На вид, правда, столько я бы ему не дал – выглядит моложе. Мне показалось, что он совсем недавно носил усы. Характерным таким жестом верхнюю губу поглаживал иногда.
Штабной работой у них еще один командир заведовал. Я его только по псевдониму знаю – Тотен. Довольно молодой человек – лет тридцать с небольшим ему. Он в группе за переводчика. По-немецки как природный немец говорит.
Б. – Как вы определили, что он настолько хорошо владеет немецким?
Ч. – Несколько раз при мне он переводил вражеские документы, и во время операций он с немцами разговаривал. Они при этом, надо отметить, никакого беспокойства не выказывали – следовательно, акцент у него если и был, то не сильный. А бумаги он вообще с лета как по-русски читал.
Врач группы – Сергей Александрович. Военврач 3 ранга по званию, но почти все его называли просто Док. В группе вообще очень распространено обращение по псевдонимам. То есть при посторонних, вроде нас, они, конечно, звания используют, но между собой – или по псевдонимам, или по именам. Наш военврач, Приходько, о нем я уже упоминал, довольно много общался с этим Доком и отзывался о его профессиональных качествах весьма высоко. Кстати, у старшего лейтенанта Окунева тоже есть медицинское образование – он еще в лагере Приходько поврежденную руку вылечил.
Б. – Как так? По вашим словам, Окунев в вашем лагере пробыл всего три дня.
Ч. – А как очнулся и в себя пришел, так и вылечил Семена. Рука у того плетью висела – он даже ложку ею держать не мог, левой ел. А тут раз – и все в порядке!
Но военврач – настоящий знаток – для нас даже специальную диету разработал, а то бы поносом все умаялись. Первые пару дней нам бульон и жидкий суп давали – и то многих пронесло, уж извините за такие подробности.
Также в группе было еще несколько человек, но я их или не видел, или не общался. Ответственный за разведку – лейтенант или старший лейтенант госбезопасности, подрывник, и еще два оперативника – Дымов и Зельц. Один из них до этого в РККМ служил.
Б. – На основании чего вы сделали подобные выводы?
Ч. – Случайно услышал, как Бродяга говорил: «Леша, ты свои ментовские замашки бросай – не карманников по рынку гоняешь».
Подрывника их я не видел, слышал только, что зовут его Иван-казак.
Б. – Вы упоминали ранее, что и в операциях этой группы участвовали, и документы они при вас переводили, так?
Ч. – Именно так. Но я бы несколько по-другому это сформулировал. Боевые операции они проводили, чтобы обеспечить нас оружием и продовольствием. Мы же все оголодавшие были. У спасителей наших с едой и оружием все хорошо было, а тут нас свалилось четыре с лишним сотни. Вот они и начали нам пропитание добывать. Ну и вооружать, конечно. Иногда наоборот – вооружать, а потом мы уж сами еду добывали.
Б. – По вашим словам, группа хорошо вооружена. Опишите их вооружение, снаряжение.
Ч. – А операции?
Б. – Про операции расскажете позже.
Ч. – Вооружены, как я уже говорил, очень хорошо – одних пулеметов штук шесть. И наши, и немецкие, трофейные. Несколько автоматов. Винтовки самозарядные и снайперские. У каждого – пистолет, а то и два. Много гранат – и наших, и немецких. Еще мне снаряжение их понравилось. Что-то вроде того, что немцы носят – с плечевыми ремнями, но ремни шире и подсумки не только на поясе висят. Проще нарисовать, чем объяснять, гражданин следователь. У командиров хорошего качества, фабричное, у сержантов похуже – видно, что сами шили.
Как минимум три радиостанции, причем небольшие. Они их в ранцах носили.
Б. – На основании чего вами сделаны выводы о наличии нескольких радиостанций?
Ч. – Мои бойцы мне рассказали, что во время проведения операций члены группы, которые, как правило, командовали отдельными подразделениями наших бойцов. Многие из них докладывали, что периодически «рыси» отходили в сторону, к своим вещмешкам и как будто разговаривали сами с собой. Славинский, он связистом был, а раньше инженером на телефонной станции работал, сказал, что видел, как один из них какое-то устройство на проводе в ухо вкладывает. Подошел поинтересоваться, а ему ответили, что это волновод.
Б. – Почему вы их назвали «рысями»?
Ч. – Они себя называли «Группа специального назначения «Рысь». Я видел журнал боевых действий.
Глава 1
После того как за спиной хлопнула дверь, временный хозяин кабинета отвернулся от окна:
– Что-то срочное, Филип?
– Да, бригадефюрер! Только что доставили интересную листовку большевиков!
– Какое отношение она имеет к нашему делу? – Раздражение было настолько неприкрытым, что щеголеватый штурмбаннфюрер даже отшатнулся. – Мы упустили группу опаснейших преступников, а ты тут с какими-то прокламациями… Что, обещают все казни египетские обрушить на наши головы? – Артур Небе саркастически усмехнулся.
– Именно так, а что до казней… – Офицер несколько замялся, но все-таки сделал шаг вперед и протянул начальнику «оперативной группы Б» лист сероватой бумаги: – Прочитайте, бригадефюрер!
«НЕМЕЦКИЕ СОЛДАТЫ!
Еще месяц назад вам объявили, что с точки зрения немецкого правосудия ваши преступления против народов Советского Союза таковыми считаться не будут.
ЭТО НЕ ТАК!
Вас обманули, пытаясь переложить на вас свою вину за планирование ужасных преступлений.
И знайте, вы по-прежнему можете продолжать грабить, насиловать и убивать,
НО СУД УЖЕ НАЧАЛ СВОЮ РАБОТУ!
Подойдите к сотруднику СД или ГФП и спросите, что стало с командой унтерштурмфюрера Дайне?
СМОТРИТЕ ИМ В ГЛАЗА!
ТАК ВЫ ПОЙМЕТЕ, ЧТО ОНИ БОЯТСЯ И ВРУТ!
Два месяца назад вы собирались быстро разбить Красную Армию, завоевать жизненное пространство на Востоке и вернуться к своим родным с богатой добычей и толпой славянских рабов!
ЭТОГО НЕ БУДЕТ!
А теперь задайте себе самый главный на настоящий момент для вас вопрос:
ГОТОВЫ ЛИ ВЫ ОТВЕТИТЬ ЗА ВСЕ, ЧТО СОВЕРШИЛИ НА СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ?
ИЛИ ХОТИТЕ ЕЩЕ БОЛЬШЕ УСУГУБИТЬ СВОЮ ВИНУ?»
Генерал замер, продолжая держать в руках листовку… Наконец, после паузы, затянувшейся почти на минуту, посмотрел на своего помощника:
– Это совсем не похоже на обычную большевистскую пропаганду… Пожалуй, такое могли бы написать спецы РВП4, но никак не политруки. Очень необычный для них стиль. Где это нашли?
– Сдал один фельдфебель в Фаниполе.
Небе задумчиво побарабанил пальцами по столу.
– Если таких бумажек они напечатали хотя бы сотню, то в свете последних событий могут возникнуть серьезные проблемы… Хорошо, что это, – он взмахнул зажатым в руке листком, – написано и напечатано явно до нападения, иначе они бы обязательно упомянули не какого-то там, никому, кроме немногих посвященных, неведомого Дайне, а… – Продолжать дальше генерал не стал – все и так было понятно.
– Эту листовку повесили на двери туалета. Изнутри… – пояснил штурмбаннфюрер. – В наши руки она попала в одиннадцать.
Генерал полиции вытянул перед собой руку с листовкой, покачал головой:
– Глаз цепляется сразу… Иди, Филлип, вызову…
В то же мгновение, как за офицером закрылась дверь, Небе стремительно подошел к столу и снял трубку одного из четырех телефонов:
– Генрих? Это Артур. Ты не занят?
Из дневника генерал-оберста Гальдера
Обстановка на фронте:
На фронте
Развитие обстановки позволяет сделать следующие выводы:
1. Опять неверно поняты задачи по уничтожению противника в Смоленском «котле». Четыре пехотные дивизии теснят противника с запада на восток, идя навстречу наступающим с востока четырем батальонам 7-й танковой дивизии, которая, в свою очередь, подвергается атакам противника с востока. Будет неудивительно, если 7-я танковая дивизия пострадает. Сказывается поспешность с введением пехотных частей в дело.
2. Весь фронт танковой группы Гота занят незначительными силами. В тылу ничего нет. Это положение является следствием того, что 9-я армия использует большинство своих пехотных соединений в боях под Смоленском, а остальные пехотные дивизии передислоцируются на левый фланг. Командование же группы армий не в состоянии заставить Гудериана, войска которого действуют непосредственно южнее, сделать что-либо для облегчения обстановки у Смоленска. В то же время только таким путем можно было бы высвободить пехотные соединения и, выдвинув их вперед, прикрыть фронт группы Гота с тыла.
У Великих Лук обстановка без изменений. Здесь противник, кажется, захватил инициативу. В районе южнее Коростеня мы медленно тесним противника на север.
На фронте
В районе озера Ильмень наши войска на отдельных участках незначительно продвинулись вперед. В остальном никаких изменений. 8-я танковая дивизия изъята из состава центральной группы (из района Луги) и отведена на вторую линию. Пока нет признаков, что центральная группа соединится с флангом нарвской группировки.
В районе западнее Чудского озера тартуская группа в соответствии с планом продвигается на северо-запад.
а) Передовой отряд 16-й танковой дивизии, действовавший в районе 1-й танковой группы, подвергся внезапному удару противника. С большим трудом и потерями передовой отряд смог пробиться в Бердичев. Остатки его следует направить на родину (в VIII военный округ) на переформирование.
б) Железнодорожный и речной транспорт функционирует до Гродно. Морской транспорт – до Риги, Речное судоходство по Чудскому озеру – до Гдова. За 24 часа по Чудскому озеру перевозится 700 тонн грузов.
в) Положение с подвозом:
18-я армия имеет все необходимые запасы.
16-я армия имеет 0,75 боекомплекта, 1,5 заправки горючего и достаточное количество продовольствия из местных ресурсов.
4-я танковая группа имеет положенное количество боеприпасов, включая боеприпасы для легких гаубиц и 100-мм пушек, и 5 заправок горючего.
2-я танковая группа имеет 0,5 боекомплекта боеприпасов, 2,25 заправки горючего и запас продовольствия на 3 дня.
3-я танковая группа имеет 1,3 боекомплекта (для тяжелых полевых гаубиц – 0,5), 1,5 заправки горючего и запас продовольствия на 14 дней.
Большие транспортные колонны с грузами снабжения обеспечивают перевозки между границей и нынешними базами снабжения. Однако в последнее время на некоторых участках отмечаются случаи нападения специальных отрядов противника на них. (Дать указание начальникам службы снабжения всех ГА усилить охрану колонн.)
– для группы армий: 0,1 боекомплекта, 0 – заправок горючего (?) и 6-дневный запас продовольствия;
– для 6-й армии: 1,2 боекомплекта, 2,3 заправки горючего и запас продовольствия на 3,5 суток;
– для 17-й армии: 0,17 боекомплекта, 1 заправка горючего, однодневный запас продовольствия;
– для 1-й танковой группы: 0,14 боекомплекта, 0,5 заправки горючего, запас продовольствия (в Бердичеве) на 3,5 суток;
– для 11-й армии: 0,75 боекомплекта, 2,5 заправки горючего, трехдневный запас продовольствия.
В полосе группы армий «Юг» для перевозки снабженческих грузов наряду с автотранспортом используется железная дорога. Ежедневно в Белую Церковь поступает от 600 до 650 тонн грузов.
г) Работы по уборке урожая на Украине.
д) 31.8 через Вагнера велись переговоры с Тодтом. Обсуждался вопрос об использовании организации Тодта. В качестве рабочей силы для строительства дорог используются пленные. Подготовка зимних квартир для армии (Бенч).
е)
ж) Потребности в продовольствии для войск на Востоке: С родины прибыло всего около 50 % необходимого продовольствия.
Особо секретно
Штаб фронта
Во исполнение боевого приказа командующего фронтом № 01 от 15.8.41 требуется на 4-суточную операцию:
боеприпасов: винтовочных патрон в обоймах – 800 000, арт. выстрелов 76-мм 27-го года – 8000, 122-мм пушкам 31-го года – 2900, 152-мм гаубичных 30-го года – 4000, то же 38-го года – 3000, то же пушкам 37-го года – 4000, мин 50-мм – 13 000, 82-мм – 15 000, 120-мм – 4000;
горючего – бензина 2-го сорта – 220 тонн, автола – 10 тонн;
продовольствия – 4 сутодачи.
Указанное прошу подать на ст. Вадино.
Начальник Управления тыла, замкомвойск 19-й армии
– Итак, Артур… – Начальник Четвертого департамента имперской Службы безопасности аккуратно разгладил ладонью лежащую перед ним листовку. – …Здесь у нас с тобой возникает много интересных вопросов. Вопрос первый: откуда неизвестные узнали маршрут и время проезда кортежа?
– А личности этих самых неизвестных тебя, Генрих, не интересуют? – Условности сейчас были отброшены в сторону, и Небе присел на край стола.
– Безусловно, интересуют, но далеко не в первую очередь… Выстрелить по сидящей утке, как известно, и криворукий идиот сможет! – И, предвосхищая вопрос начальника Пятого управления, добавил: – Нет, Артур, идиотами я эту группу не считаю. Но с такой точностью выбрать место и время – это тебе не безумный плотник! Вопрос номер два – легкость, с которой они общались со всеми нашими органами.
– А что, есть информация о контактах? – хищно подобрался Небе.
– Есть, есть! – В голосе Мюллера послышалась снисходительность. – Мои ребята нашли лейтенантика-сапера, который, кажется, общался с нашими «героями». Как раз на дороге, ведущей из Слуцка в Минск. Неделю назад.
– Где он? – «сделал стойку» бригадефюрер.
– Артур, не хочу обижать тебя, но поговорить с ним тебе в ближайшее время не удастся. И потом – протоколы я тебе предоставлю, а вопросы, как ты знаешь, задавать мы умеем… – Мюллер задумался на мгновение, потом нажал кнопку звонка на столе. – Духштейн, – сказал он мгновенно появившемуся адъютанту, – кофе, пожалуйста. – Взглянул на Небе и в ответ на утвердительный жест последнего быстро добавил: – Два. По-венски.
Бригадефюрер Небе, несмотря на свой немалый чин и высокое положение, не знал, что только что шеф гестапо условным сигналом «по-венски» приказал выключить запись с микрофонов в его кабинете. Обычно он просто просил кофе, и адъютанты, отлично изучившие вкусы шефа, приносили именно то, что требовалось. Догадаться, что уточнение было сигналом, мог только тот, кто регулярно пил кофе с начальником IV управления РСХА, а таких людей во всем Рейхе набралось хорошо если с дюжину.
Когда на столе перед двумя генералами появился поднос, на котором стояли две чашки, увенчанные шапками взбитых сливок, и сахарница, а адъютант вышел, Мюллер быстро взял свою чашку, отхлебнул, затем растянул тонкие губы в подобие дружелюбной улыбки:
– Артур, я сейчас дам тебе прочитать один листочек, но учти, если о нем узнает кто-нибудь еще, я
Начальник Пятого управления развел руками, словно говоря: «Поступай, как знаешь, ты тут главный».
Мюллер достал из ящика стола сложенный пополам лист бумаги и подвинул его бригадефюреру.
Быстро пробежав документ глазами, Артур Небе откинулся на спинку стула:
– Теперь многое становится ясным… Тогда тебе будет интересна и наша находка, Генрих. – Мюллер в ответ кивнул, продолжай, мол, мне все интересно. – Мои спецы нашли сортир диверсантов.
– И что, по их дерьму они вычислили задницы, а по задницам – личности? – Шеф гестапо сделал еще один глоток кофе и вытер салфеткой сбитые сливки с губ.
– Почти. Сам туалет они очень хорошо спрятали – если бы не собаки, то мы ничего бы не нашли. Яма была прикрыта щитом с маскировкой грунтом и дерном. Но, Генрих! Там было то, чем они эти самые задницы вытирали!
– Неужели страницами из удостоверений офицеров НКВД? – Было похоже, что после того, как Мюллер поделился имевшейся информацией с Небе, настроение его сильно улучшилось.
– Ах, если бы так, Генрих! Всего лишь обрывки «Народного обозревателя»5 за седьмое, пятое и первое августа и пара страниц «Иллюстрированного обозревателя»… – скучающим тоном ответил Небе.
Мюллер выпрямился в кресле, весь подобрался и, изобразив пару фортепьянных аккордов на столешнице, вперил свой взгляд в Небе:
– Похоже, дело будет интересным, не так ли, Артур? – Поверить, что в Москве кто-то выписывает вышеупомянутые издания, собеседники еще могли, но вот в то, что номера «Фелькишера» успеют за неделю проделать путь из Рейха в столицу Советской России, а потом обратно, в белорусские леса, – нет.
– Да, Генрих, – отрывисто ответил Небе, –
– Если есть что-нибудь действительно
– Ничего, что бы отличалось от событий последних трех дней, не произошло. Если только не учитывать, что скоро в моей команде не останется людей.
– Что, опять потери?
– Вот именно. Ночью еще трое убитых и трое раненых. Как оказалось, Генрих, отставшие от своих русские солдаты в этих краях сидят если не под каждым кустом, то в каждой деревне – это точно! И если их припереть к стенке, то они дерутся с яростью зажатых в углу крыс. К тому же наметились серьезные трения с армейцами – ужесточение режима, видите ли, мешает доставке подкреплений на фронт, а для жалоб на произвол моих сотрудников, – бригадефюрер усмехнулся, – мне скоро придется завести отдельный шкаф в кабинете.
– Ну, с этой бедой мы совместными усилиями как-нибудь справимся… А что до нехватки персонала… Какие у тебя общие потери? Двести три человека?
Память Мюллера уже давно стала притчей во языцех у сотрудников любого управления РСХА, кто хоть раз контактировал с начальником гестапо по служебным вопросам.
– Нет, ты забыл про группу Дайне и еще парочку мелких инцидентов. Всего двести восемьдесят четыре человека, а с сегодняшними – двести девяносто. Почти треть наличного состава моей оперативной группы.
– Завтра прибудут шестьдесят человек из Мюнхена, Аугсбурга, Пассау и Ульма. Многих ребят ты знаешь. Часть я с радостью передам тебе.
«Ага, и станет у тебя на шестьдесят осведомителей в моем управлении больше…» – подумал Небе, но вслух, естественно, ничего не сказал. Ссориться с Мюллером сейчас, когда начали нащупываться тоненькие ниточки заговора, ведущие к кому-то из верхушки Рейха, совершенно не стоило.
– Пожалуй, Генрих, надо отменить действие всех жетонов, имевшихся в группы Дайне. И по твоей линии, и по линии СД, да и криминаль-жетоны, что уж тут мелочиться. Уж если про нее большевики листовки выпускают, то дело ясное.
– А как мы выйдем на прикрытие наших «красавцев», Артур?
– А никак, Генрих. Довольно одного факта, что «трешка» в игре, и все – концов не найдешь. К тому же номеров твой сапер не запомнил.
– Это так, но поверь моему чутью – гибель твоих ребят и все эти… – Мюллер пошевелил в воздухе пальцами, подбирая слово, – …пляски, на мой взгляд, никак не связаны! Твоим парням, похоже, просто не повезло, вот и напоролись на остатки какой-нибудь разбитой дивизии русских.
– И что, напоролись так, что даже сигнала подать не успели?
– Вполне возможно, Артур. Вполне. Ты уж извини меня, но в том, на что способны спецслужбы русских, я разбираюсь несколько лучше тебя.
«До национального подъема Мюллер работал в политическом управлении отдела полиции. Мюллер выполнял свои обязанности сначала под руководством пользующегося дурной славой начальника Коха, потом – под началом члена народной немецкой партии Нортца, также будучи подчиненным члену немецкой демократической партии Мантелю. Сферой его деятельности являлось наблюдение за движением левых и борьба с ним. Нужно признать, что он боролся яростно, иногда даже не принимая во внимание закон.
[…]
Мюллер был аполитичен, его позицию можно было назвать национальной, колеблющейся между принадлежностью к Баварской народной партии и Немецкой национальной народной партии. Он определенно не был национал-социалистом».
Глава 2
«Это и называется – перехитрили сами себя. – Прихлопнув на щеке очередного кровососущего демона, я вытащил из сочно чавкнувшей грязи правую ногу и, опершись на крепкую слегу, сделал еще один шаг. – Все-таки разбаловались мы там у себя. Даже в самой, на взгляд столичного жителя, конечно, дикой глуши есть пусть плохие, но дороги. Лесовозные, военные, да и просто накатанные местными жителями направления, в конце-то концов! А тут мы уже второй день рыщем в бассейне Ольсы, пытаясь разыскать безопасный путь на восток».
Проблемы наши усугублялись тем, что назад вернуться не было никакой возможности. В некоторых местах мы сами себе подсуропили, разрушив мосты и уничтожив паромы, где-то уже появились немцы, отрезав нам пути отступления.
Поделиться книгой: