Помоги проекту - поделись книгой:
Новую сигарету закурила, подхватила Стива под ручку, прижалась – очень демонстративно – пухленькой грудкой.
«Вот это у мамули знакомые!» – мелькнуло в голове у Сашки.
Законопослушный Стив занервничал, но отстраняться от девчонки не стал. А та его по щеке погладила (ногти, фу, короткие и крашенные в черный цвет), пропела:
– My name is Helen.
Сашка ждал, что Стив покраснеет, но тот лишь мягко убрал руку девушки от своего лица. Осторожно взял ее ладошку, поцеловал.
У Ленки-Хелен аж челюсть отвисла – похоже, не приучена к галантному обращению.
А Стив будто не заметил, что девушка смутилась. Весело молвил:
– Я никогда не пробовал русского пива.
– А другое пробовал? – пробурчал Саня по-русски.
– Чего? – переспросил земляк Шварценеггера.
– Я говорю: самое время начать!
Полуянов порой, даже когда карьера шла в гору, воображал: интересно, а как он будет уходить из «Молодежных вестей»? Не век же ему здесь сидеть? Нет, есть, конечно, коллеги – как Ярослав Кириллович Голованов покойный, как Песков Василий Михайлович, к счастью, здравствующий, каждый из которых всю свою жизнь в «Комсомолке» просидел. Но Дима тем не менее все равно не хотел бы в «Молвестях» состариться и на пенсию выйти. Однако о том, что будет делать дальше, когда перерастет газету, со всей определенностью пока не задумывался. То мечтал о телевизионной карьере – как у однокурсника Малахова. То о том, как напишет роман века, как тезка его и тоже однокашник Быков. Или что его в «Тайм» работать пригласят… Но вот что придется ему уходить
Позорно, чего уж там говорить, он уходил!
Дима написал в своем кабинетике заявление, сложил его пополам, чтобы по пути никто из коллег не заглянул, и пошел к секретарше главного Марине Максимовне. Она, конечно, в заяву сразу свой носик любопытненький сунет – ну, да от хороших секретарш тайн в конторе все равно не бывает (и быть не может, и даже пытаться скрыть что-то бессмысленно).
Дима вежливо, без обычных подгребочек-смефуечков, попросил:
– Передайте, пожалуйста, Анатолию Степановичу, только не распространяйтесь, пока суд да дело, никому, ладно?
Вернулся в свой кабинетик. Вещи собирать не стал, и коньяк допивать тоже. Все равно, если суждено уйти из конторы, надо будет проставляться. Хотя и надежда еще теплилась: вдруг остановят? Вдруг главный заявление не подпишет, уговорит? Как бывало уже, честно сказать, пару раз. Когда его после написания заявы в командировку в Лондон послали. Но сейчас!.. Какие такие Степаныч взамен может посулы выкатить, что Дима передумает уходить? И так в последние годы он работает в совершенно особенных условиях наибольшего благоприятствования.
Девяносто процентов газеты спецкору завидовало. У многих журналеров в контрактах записано было, к примеру: сдавать ЕЖЕДНЕВНО по две информационные заметки и еще на полстраницы разных других обязанностей. У Димы значилось коротко: готовить очерки и репортажи в рубрику «Расследование ведет спецкор». И точка. Ничего больше. Даже сроков, когда сдавать, и каких объемов, и сколько знаков в месяц, – ничего нет.
Единственная привилегия, какой у Полуянова еще до сих пор не бывало, – обязательство главного печатать каждую строчку, которую он напишет. Но такие гарантии не даст ему ни один главнюга в мире, о Степаныче и говорить нечего.
Тем более в ситуации, которая сложилась нынче в государстве. К державе надо предъявлять все претензии, а вовсе не к родной редакции.
Дима закрыл дверь кабинетика и, не останавливаемый никем, пошел в одиночестве в сторону лифта.
Да, прощание выходило грустным.
Рома Черепанов считал себя везунчиком. Когда приехал в Москву из провинциального Малинова, разве мог надеяться, что пройдет всего несколько лет, и он окажется при столичной квартире, при киношных ролях, пусть даже небольших? А чего стоила кормушка – вести корпоративы! Кое-кто из коллег переживал, что не получает за вечер по тридцать тысяч зеленых, как Ваня Ургант. Но Рома не хамел, считал – и скромной тысчонке надо радоваться. Тоже неплохо – за несколько часов непыльной работы.
А уж когда читал или разговоры слышал, как иным провинциалам без образования и влиятельных родственников приходится пробиваться, – и вовсе переполняла законная гордость. Роме никогда не доводилось мерзнуть в рыночных палатках, подметать дворы, перевозить наркоту, ублажать за скромное вознаграждение пожилых похотливых теток.
Никаких ВГИКов или даже институтов попроще он не кончал. Единственное, что имелось, – внешние данные. Но примитива, мужского стриптиза или жалкой роли альфонса удалось избежать. Потому что обладал Рома, в придачу к обаятельному лицу и спортивной фигуре, дополнительным козырем – да каким!
Черепанов – всего-навсего! – умел
Подобный прием, безусловно, давно известен и взят многими умными людьми на вооружение. Но большинство из них слушают, кивают, а глаза при этом равнодушные, пустые. Рома же от рождения был неплохим артистом и заинтересованность в собеседнике изображал виртуозно. Неудивительно, что бонусы сыпались на него со всех сторон. Шофер в маршрутке не брал с него за проезд, кассирша продавала продукты с двадцатипроцентной скидкой, положенной для сотрудников магазина, попутчики в метро всегда оставляли визитки, и у Ромы постепенно образовалась масса полезных связей – автослесари, стоматологи, налоговые консультанты, сотрудники турагентств.
И когда на телевидение попробовал прорваться, метод тоже сработал. Кому сказать: явился проходить кастинг на программу «Каникулы в Бразилии» и умудрился редакторшу, которая собеседование проводила, саму разговорить! Та, вместо того чтобы составлять его собственный психологический профиль, с удовольствием делилась: тоже провинциалка, чтобы пробиться в Москве, приходится сутками торчать на работе, унижаться, подлизываться, ненавидеть себя…
В итоге на программу его взяли. Победить, правда, не удалось – конкуренты оказались зубастыми. Но разве плохо – за казенный счет съездить в Бразилию, загореть, завести еще кучу полезных связей и засветиться в телевизоре?
А дальше и за кино удалось зацепиться. Пусть рольки пока небольшие, но в актерские базы данных попал, даже собственным агентом обзавелся. Тот выпивоха оказался и нытик, зато обожал сливать Роме бесконечные истории про собственную несчастную жизнь. Актер – по уже налаженной колее – внимательно слушал, кивал, подбадривал. А взамен агент не только во все сериалы его пихал, но и в рекламу, на стенды многочисленных шоу, на съемки клипов.
Голубую братию, которая пыталась положить на него глаз, Рома отшил сразу и жестко. А вот с девушками и дамами – всеми: пожилыми или просто перезревшими, робкими, страшненькими, закомлексованными – был чрезвычайно мягок. И мастерство собственное совершенствовал постоянно. Чтобы столичные избалованные дамочки в его обществе не заскучали, занимался самообразованием – умные книжки читал, английский всерьез учил. Следил за киноновинками, модными тенденциями. Даже специальную секретную тетрадку завел: записывал туда самые изысканные комплименты, свежие анекдоты, афоризмы о женском уме и красоте. И сам стихи писал – не для печати, сохрани господь! Исключительно для того, чтобы прекрасный пол очаровывать.
Девчонки, конечно, млели. Роме даже слушать было смешно сетования иных провинциалов, что заполучить москвичку, да с квартирой, – высший пилотаж. Лично у него ни малейших проблем не возникло. Только выбирай площадь побольше да район получше. Правда, жениться на приличной девушке, пусть даже с собственным жильем, он не собирался. Слишком высокая плата за столичную постоянную регистрацию.
Черепанов предпочел иной путь: стать всегда внимательным, заботливым, нежным любовником при богатой даме сильно в годах.
Звали ее Еленой Евгеньевной. (Для него – Леночкой.) Работала женщина продюсером на ТВ, нрав имела крутой, характер – невыносимый. Но к молодому своему спутнику оказалась щедра. После года верной службы оформила на него симпатичную «однушку» в Замоскворечье, наследство от бабушки.
Имелось, конечно, искушение, – когда дарственная была подписана, послать старуху куда подальше. Но побоялся Рома ссориться. Слишком уж влиятельной дамой была Елена Евгеньевна. Рассердишь ее – к телевидению на пушечный выстрел не подпустят. Лучше уж смириться и остаться при ней, а юных цыпочек (для души!) коллекционировать осторожно, без эффектных загулов в ночных клубах и без громких любовных драм.
Тяжело, кто спорит, постоянно носить маску
Рома, конечно, не святой – иногда его тоже несло. Особенно крепко влип, когда отдыхал в Италии. Всего-то слегка выпил и сел за руль, а принципиальные карабинеры его по полной программе упаковали. Агент Ромчиков просто рвал и метал. Хотя где уж тут особая катастрофа? Да, обидно, что из сериала выкинули. Только жизнь ведь не кончена! Будут новые роли, заработаются новые деньги. А не дают шенгенскую визу – можно ездить пока в Турцию, Индию, Америку, Эмираты.
– А репутация? – бесился агент.
Можно подумать, Рома, напившись, в баре из пистолета стрелял, как некоторые. Или фотожурналистке разбивал камеру и влеплял пощечины. Наш бомонд куда круче чудит – и ничего, с экранов не исчезают.
Вон его – по следам итальянского приключения! – уже пригласили в два ток-шоу и в документальном кино под названием «Русские за границей» дали целый съемочный день. Пусть без гонорара, а пиар?
И прочие подработки никуда не делись.
Только успел пострадать – совсем чуть-чуть, человек же он, не робот, – что огромный штраф пришлось заплатить, позвонила сладкая, словно мед, тетенька по имени Татьяна Павловна. Предложила провести очередной корпоратив за пять зеленых штук, против обычной его ставки в тысячу! Рома едва удержался, чтоб не брякнуть: «Чего так много?»
Но удержался, конечно, деловито потребовал:
– Куда надо ехать? Что за событие? Какой контингент?
Татьяна Павловна отбарабанила, как по писаному: частная вечеринка в особняке, в ближнем Подмосковье. Люди серьезные, никакой фамильярности, шутки подбирать максимально корректные.
– Собственно, ваше дело – расшевелить зал да объявить-представить певца. Ну и потом – розыгрыш призов провести.
– А кто поет?
Тетенька назвала известного исполнителя блатных песен, и Рома сразу все понял. Бывшие зэки гуляют. Не самая приятная публика, и для репутации на подобных корпоративах работать не полезно. Его чистоплюй-агент подобные предложения отклонял с ходу, но, раз уж дамочка вышла на него напрямую… и с финансами напряженка… зачем отказываться? В конце концов, зэки – те же люди и собственные жизни трагические живописать обожают, только слушай.
Но меры предосторожности принять не помешает.
– Я хочу с собой своего агента взять, – заявил Роман.
Однако у Татьяны Павловны тут же мед из голоса прочь. Отрезала:
– Исключено.
– Почему?
– Мероприятие – строго конфиденциальное. Никаких сопровождающих. И вас самого туда доставят с завязанными глазами, это одно из условий.
Добавила ядовитенько:
– За то и платим! Впятеро больше вашей обычной ставки.
Ох, не влипнуть бы! Пять тысяч, конечно, деньги, но безопасность дороже. Рома рот уже раскрыл, чтобы отказаться, но голос женщины снова зажурчал, словно ручеек:
– Зря вы волнуетесь! Я с этим контингентом уже семь лет работаю – никаких проблем. Следите, как они говорят, за базаром, и все будет хорошо. Да, и кстати. Платим мы вперед, наличными. Встретимся с вами за день до мероприятия, я передам конверт.
Тоже приятно – денежки сразу зашуршат, и налоги платить не надо.
И Рома решился. А когда познакомился с Татьяной Павловной – и вовсе расслабился. Женщина ему понравилась – в летах, с породистым, интеллигентным лицом. По всему видно, с образованием и неудавшейся жизнью – с чего бы иначе ей у бандитов на побегушках работать?
Молодой актер включил самую обаятельную из улыбок, поинтересовался:
– Вы-то сами на мероприятии будете?
– Конечно! – по-матерински улыбнулась и заверила: – Стану вас опекать, все объясню, подстрахую.
И протянула конверт, улыбнулась:
– Расписки не нужно. Я вам доверяю.
…Пять тысяч Рома в тот же день вложил. Чрезвычайно выгодно.
Неделю назад к нему приезжала покувыркаться в постельке его
Рома тогда притворился, что крепко спал. Он понимал: униженно выпрашивать что-то у любовницы-кормилицы – совсем не метод. Дамы – особенно состоявшиеся, пожилые – обожают мужчин (молодых, от них зависимых!) на место ставить. Отказывать им – надменно и грубо.
Чтобы своего добиться, нужно что-то очень оригинальное, эффектное придумать.
Он навел по своим каналам справки, выяснил: время новому ток-шоу собираются дать самое праймовое, в восемь вечера, и кастинг еще не проводили.
Что ж! Вкусы своей покровительницы он уже хорошо изучил. Часть его фирменного подхода к женщинам – всегда помнить их любимые духи, бренды, знать, что за украшения им нравятся.
К счастью, продюсерша предпочитала элегантным (и жутко дорогим) вещичкам от Тиффани побрякушки прямолинейные, массивные.
Рома отправился в очень русский, слегка мещанский магазин и приобрел крупное золотое кольцо с огромным изумрудом (бриллиант, конечно, смотрелся бы эффектнее, да денег не хватило). И в тот же вечер вручил его своей пассии.
Елена Евгеньевна рассмотрела на свету камень, стрельнула вострым глазом на пробу, растрогалась:
– Спасибо, милый!
Кокетливо захлопала глазками, покровительственно улыбнулась (Рома успел подумать, что очередной ботокс ей вкололи неудачно):
– Набедокурил? Вину замаливаешь?
– Чист, как слеза младенца, – актер прижал руки к сердцу. Изобразил смущение: – Просто ты мне уже настолько родной стала… Захотелось чем-то тебя порадовать!
Удивительно наивны женщины, даже те, кто сделал карьеру и считает себя властительницами судеб. Тем же вечером раскололась Елена Евгеньевна про новое ток-шоу. Пригласила его на кастинг. Да еще в течение многих часов давала полезнейшие советы – чего от нового ведущего ждут, как себя надо будет вести. И клятвенно пообещала со своей стороны сделать все, чтобы взяли именно его.
Да, жизнь убедительно поворачивала – на белую полосу.
…На следующий день Рома отправился за колечко рассчитываться. Было ему немного не по себе в типично бандитском антураже: наглухо затонированный внедорожник, что встретил у подъезда, мрачные водитель с охранником, повязка на глаза, едва выехали за Кольцевую. Авторский метод – заставить людей говорить о себе – не сработал, сопровождающие всю дорогу молчали.
К счастью, путешествие быстро закончилось. Автомобиль въехал за трехметровый забор, ворота тихо замкнулись, и повязка с глаз была снята. Хотя бы, успел заметить Роман, не полная глушь. Домик находится в обитаемом поселке – на улицах фонари, окна в соседнем коттедже светятся.
А когда его ввели в дом – и вовсе камень с души упал. Вилла оказалась подпольным казино! Роскошным, с дорогой мебелью и очень – просто чрезвычайно! – серьезными посетителями. Естественно, что ему – постороннему! – дорогу туда знать не нужно.
Не теряется наш народ. Официальные игорные дома запретили – открыли секретные. Те же столы, дилеры, фишки, даже шоу-программа. Только обязательного процента от выигрышей нет, и никаких налогов платить не надо.
…Татьяна Павловна оказалась на месте. Тепло улыбнулась, проводила его в комнату, которая отведена была под гримерку.
Рома свою роль отбарабанил – любо-дорого посмотреть. Ему даже хлопали (или показалось?) громче, чем хриплоголосому шансонье. Впрочем, если уж совсем объективно, посетители виллы мало обращали внимания на то, что происходит на сцене. За игорными столами весь концерт не прекращалась большая игра – ставки от пятисот долларов, у Ромчика от подобного размаха даже дух захватило.
Когда свет на сцене погас, его подозвал к себе крупногабаритный дядька в идеально сидящем костюме. Покровительственно потрепал по плечу, похвалил:
– Нормально отработал, пацан. Премия тебе!
И фишку в тысячу долларов швырнул.
Рома вежливо поблагодарил, с интересом рассмотрел подарок. Фишка выглядела солидно, по всем признакам не из сувенирного магазина, а сделана на заказ. Серьезно тут все у них!
Подошла Татьяна Павловна, шепнула на ухо:
– Обналичить, к сожалению, не получится. Шеф рассердится. Проиграйте быстренько, и вас домой отвезут.
Но Роман и не собирался ради несчастной тысячи отказываться от шикарной возможности – сыграть в подпольном казино. Он скучал по игре и даже специально выяснял, на каких условиях можно попасть в нелегальное заведение? Многие актеры (маститее, нежели он) и прочие люди из шоу-бизнеса в них бывали, неплохо было бы и самому в разговоре, небрежненько, подобным опытом щегольнуть. Но когда Черепанов узнал, что минимально надо фишек купить на десять тысяч баксов сразу, при входе – идею отставил. Проще уж в Белоруссию слетать, там поиграть за гроши можно.
А тут – само в руки идет!
Одна беда – с тысячей не разгуляешься. В покер – его любимую игру – ставка пятьсот долларов только за вход. Поменять карту – еще пятьсот, вот тысячи и нет. Если комбинация на руках будет, даже поставить нечего.
Рома с кислым лицом направился в сторону рулетки. Не любил он бессмысленное, вне всякой системы кручение шарика. Но здесь хотя бы ста долларами за розыгрыш можно было ограничиться.
Татьяна Павловна продолжала верной наседкой топтаться рядом и прошелестела:
Поделиться книгой: