Офицерские звезды

   Спустя час, пообщавшись с последним солдатом, Губин вышел из помещения и направился к сидящим в курилке.

   Все притихли.

   - Ничего, мужики, - вставая, подытожил разговор о бабах лейтенант,- все, что не делается в нашей жизни, делается только к лучшему: за два года вы озвереете – сильнее девок любить будете, а они без ваших ласк помаются – дороже вас ценить станут.

   Солдаты уныло улыбнулись, а лейтенант, поправляя на себе портупею, скомандовал:

   - Строиться на боевой расчет!

   Губин подошел к Владимиру и, с напыщенной многозначительностью ухмыляясь, протянул руку для прощания.

   - Пока,- сказал он и, сев в «УАЗик», укатил в отряд.

   Интересно, что он там накопал?- продолжал думать Владимир, вспоминая вчерашний день.- Наверняка солдаты жаловались ему, что продукты закончились, что нет курева, что белье уже две недели не менялось… Конечно же, он доложит начальству, что офицеры заставы бездельники… Наверное, правильно доложит, но, что я могу сделать: позвонить начальнику политотдела и доложить ему, что начальник заставы нас тут решил голодом уморить? Нет, так не делается – я же не стукач, решивший через голову начальника заставы обращаться к вышестоящему начальнику, подставляя его под удар. Наверняка потом все офицеры отряда будут говорить, что я  подсиживаю своего начальника заставы.

   Погрузившись в свои грустные мысли, лейтенант ехал часа два. Потом он поговорил с Корневым о его  родных, о письмах, о доме, о его девушке. Потом они вновь надолго замолчали, каждый думая о своем. Время от времени лейтенант останавливался и осматривал в бинокль местность, и, не обнаружив ничего подозрительного,  вновь продолжал движение. Несколько раз он пытался связаться с постом, но ему это не удавалось: на сильно пересеченной горной местности радиостанция обеспечить связь с постом была не в силах.

   Наконец, поднявшись по крутому склону холма, они подъехали к дощатому бараку – это было жилое помещение для рабочих, работавших на пилораме.

   Спешившись, Владимир поприветствовал сидевшего на высоком пороге у входа в помещение штатного повара - дядю Васю, справился об обстановке и прошел в помещение. Там, на длинном тесаном столе среди кружек и тарелок стоял армейский телефон «ТА-57»  с прямой связью с постом.

   Крутанув ручку и приложив трубку к уху, Владимир услышал голос младшего сержанта Козлова.

   - Лейтенант Есипенко,- кратко представился Владимир.- Как дела на посту?

   - Товарищ лейтенант, хорошо, что вы позвонили,- голос сержанта от волнения дрожал.- Срочно приезжайте - пропал рядовой Асхаков!

   - Нервно сглотнув, лейтенант почувствовал, как у него лихорадочно, будто на крутом подъеме, застучало сердце, а тело под гимнастеркой покрылось липкой испариной.

   - Как, пропал?!..

   - Товарищ лейтенант,- захлебываясь словами, бубнил сержант,- вы уехали… я обнаружил…

   - Во сколько он пропал?- Владимир машинально взглянул на часы - на них было шестнадцать часов двадцать три минуты.

   - Я обнаружил в двенадцать часов.

   - Ты доложил на заставу?

   - Никак нет, товарищ лейтенант, я вас ждал.

   - Что?!.. А поиск ты организовал?! – прокричал в трубку лейтенант, ошарашенный последними словами сержанта.

   - Никак нет,- после продолжительной паузы чуть слышно ответил сержант.

   - Идиот… – не выдержав, сквозь зубы процедил Владимир, бросая трубку на панель телефона.

   Выскочив из помещения, он ухватился за холку коня, стоящего рядом с крыльцом и, легко подпрыгнув, вскочил в седло.

   - На посту ЧП, за мной - не отставать! – бросил он Корневу.

   Прижавшись к шее и с силой сжав ногами мокрые бока коня, он, с места пустив коня в галоп, помчался по ущелью в сторону поста.

   Мысли в голове лейтенанта лихорадочно метались, он терялся в догадках...

   Что же с Асхаковым могло случиться? Может, зверь напал - мало ли, что в горах случиться может?.. Бывали же случаи, когда вышедших ночью в туалет солдат, находили помятыми от лап медведя. А может, его китайцы захватили?.. - Владимир знал, что такие случаи тоже имели место в округе – обстановка была сложной на границе. – Неужели, мы проморгали… неужели  китайцы похитили его?!

   Мозг лейтенанта работал на полных оборотах, перебирая варианты и версии и  ища пути выхода из создавшегося положения. Внезапно его обожгла пугающая мысль: «А, что если он сам сбежал?.. А, что если в Китай?!»

   До офицеров доводили некоторые сведения о состоянии дисциплины в Погранвойсках, и он знал, что случаи побегов за границу солдат и сержантов имели место, даже офицер разведотдела части вместе со своей семьей перебежал в Иран несколько лет назад.

   Неужели Асхаков тоже за границу сбежал? – секунду он старался об этом не думать, мелькнул совершенно шизофренический страх.- Нет, не может этого быть, только не это!!!

   Лихорадочно перебирая возможные причины исчезновения Асхакова, в памяти лейтенанта всплыл тот день, когда он впервые увидел его. Это произошло три с половиной месяца назад - он прибыл на заставу со сторожевой собакой на должность вожатого.

   Маленького роста, форма, туго обтянутая солдатским ремнем, на нем висела мешковато. На скуластом смуглом лице его зеленые, глубоко посаженные, с характерным для кавказца блеском глаза, смотрели смело и даже нагловато.

  В сопроводительных документах указывалось, что он по национальности татарин, что вырос он в порядочной семье в районном центре на Урале и что после учебного пункта окончил курсы собаководов. В целом Асхаков характеризовался положительно - ни в чем подозрительном он замечен не был.

  И все же, не смотря на положительную характеристику, в личных беседах с Асхаковым лейтенант отмечал некоторую его скрытность: говорил он о себе неохотно, скупо, при этом в его лице улавливалась некоторая настороженность и нежелание быть искренним. Говорил он медленно и невыразительно. У него было малоподвижное лицо и медленные движения.

   Тут же в памяти Владимира всплыл и другой эпизод трехмесячной давности. Тогда, через неделю после прибытия Асхакова на заставу, в два часа ночи выпустив очередной наряд на охрану границы, Владимир зашел в бытовую комнату, и там в темноте обнаружил солдата. Он включил свет и увидел растерянные глаза Асхакова, рядом с ним стояла металлическая кружка, наполненная густой белой жидкостью – это была разведенная в воде зубная паста.

   Владимир еще несколько лет назад, находясь на призывном пункте в Николаеве, в ожидании формирования команды, в которую он должен был попасть для отправки к месту срочной службы, всякого наслушался от будущих защитников Родины и знал, что солдатская фантазия, для того, чтобы словить кайф, не знает пределов. А уже служа срочную службу на заставе, ему доводилось слышать о том, как на соседней заставе солдаты заквасили брагу в огнетушителе, а еще где-то, для быстроты сквашивания браги, солдаты дрожжи в стиральной машине прокручивали. Доводилось ему слышать и о том, что в некоторых подразделениях, типа: хозвзвод или строительный батальон, некоторые не лучшие представители пограничной солдатской братии, озабоченные желанием напустить в голову дурман, употребляли намазанный обувным кремом хлеб, а некоторые и клей «БФ» перегоняли. Бывали случаи, когда солдаты тормозной жидкости, с риском для своей жизни, напивались, а бывало, что и зубной пасты.  Словом, Владимир знал, что фантазии солдат бывают самыми что ни на есть вывихнутыми, и ожидать от них можно чего угодно, но чтобы вот так, в одиночку, через неделю после прибытия на пограничную заставу пил зубную пасту молодой солдат – это уж чересчур нагло!

   Утром Владимир доложил начальнику заставы о случившемся ночью и тот тут же вызвал Асхакова в канцелярию.

   - Ты что - алкоголик? – спросил он Асхакова, строгим взглядом всматриваясь в его бегающие глаза.

   - Никак нет… - понурившись, промычал тот в ответ.

   - Тогда как я должен понимать твое желание употреблять зубную пасту?.. Только не говори мне, что это вкусно и полезно,-  так же строго добавил лейтенант Минаев.

   - Я не пил… я не знаю, чья это была кружка, и что в ней было налито… - шмыгая носом,  забубнил Асхаков. 

   - А что ты делал один ночью в неосвещенной бытовой комнате?

   - Я в туалет вставал, а потом в бытовую комнату на минуту зашел… Просто я не успел свет включить,… я хотел его зажечь, как вдруг товарищ лейтенант вошел….                                                              

   Было видно, что Асхаков нагло врет, юлит –  все отрицая и изворачиваясь.

   - Значит, так, товарищ солдат, - обрывая Асхакова, Минаев повысил голос, от чего его густой бас зазвучал еще более весомо и грозно, - если я еще раз узнаю о чем-либо  подобном - твоя служба на заставе на этом закончится и продолжится сначала на гауптвахте, а потом в хозвзводе.  Вам все понятно, товарищ солдат?! 

   - Так точно, - потупив взгляд, не выразительно отозвался Асхаков. 

   Еще немного пожурив, Минаев отпустил Асхакова и, обращаясь к лейтенанту Есипенко, добавил: надо присмотреться  к этому Асхакову. Конечно,  было бы лучше, если бы мы его с заставы убрали, но нам сейчас для полноты счастья не хватает только, как еще один  «ЧеПок» на заставу вешать – без этого у нас проблем выше крыши. Владимир не стал спорить с начальником заставы, сказав лишь:

   - Если он пьет зубную пасту, значит, у него с этим проблемы, и об этом желательно сообщить  коменданту.

   - Сообщим… - буркнул в ответ Минаев.

   Все это мгновенно пронеслось у Владимира в голове, и он стал понимать, что с исчезновением с поста рядового Асхакова просматривается какая-то нехорошая закономерность.  

   …Через пятнадцать минут показался сначала длинный деревянный шест, с красным обтрепанным флагом, а потом, сдавленный с двух сторон склонами глубокого ущелья, пограничный пост. Спустя еще несколько минут Каток влетел на территорию поста.

    Откинувшись назад всем своим телом, лейтенант резко осадил взмыленного от быстрой скачки коня, спрыгнул на землю и, бросив повод подбежавшему к нему Корневу, громко скомандовал:

   - Пост в ружье! Младший сержант Козлов, ко мне!

   Большеголовый сержант с карими глазами и черными, как смола, волосами, подбежал к лейтенанту и, приложив руку к обтрепанной фуражке, доложил о прибытии.

   - Быстро докладывай, что здесь произошло,- озабоченно взглянув на часы, резко бросил лейтенант. На часах было шестнадцать часов сорок пять минут - времени на раскачку у него не было.

   Сержант глубоко вздохнул и, заикаясь от волнения, рассказал все как на духу: после отъезда офицера он прилег на кровать и заснул. Просыпался - когда звонили с заставы узнать, как на посту дела. Обнаружил он, что Асхакова на посту нет,  в двенадцать часов, случайно: тот должен был после ночной службы в составе пограничного наряда «Часовой границы» отдыхать, но кровать его оказалась пустой. Поинтересовавшись у часового, тот ответил, что Асхаков пошел  к своей собаке, будка которой находилась в стороне от казармы, рядом с конюшней. Но, сходив туда, сержант Асхакова там тоже не обнаружил.  

   - Почему же ты сразу не организовал его поиск и не доложил об этом начальнику заставы? – лейтенант впился взглядом в помертвевшее лицо младшего сержанта. Тот молчал, тупо, словно нашкодивший ребенок, моргал глазами и теребил руками нижнюю часть гимнастерки. – Ну?! – грубый голос офицера вывел его из молчаливого оцепенения. - Я повторяю вопрос:  почему ты не организовал поиск и не доложил об этом начальнику заставы?!

   - Я думал, что он вернется до вашего прибытия…

   -  То есть, как вернется?!.. Ты что, знаешь, где он?

   - Нет, но я думал… - Сержант вновь растерянно запнулся, а лейтенант, глядя в тупо моргающие глаза младшего сержанта,  вдруг поймал себя на мысли, что сержант, а возможно и не только он один, знает, где сейчас находится Асхаков, но не хочет об этом говорить – боится быть соучастником преступления.

   Времени для разбирательства у лейтенанта сейчас не было, и он, плюнув от злости и досады, подошел к выстроившимся солдатам. Его приказы были четкими, ясными и лаконичными. Задача: перекрыть границу на направлении возможного движения Асхакова или той возможной китайской РДГ***, попытавшейся вместе с ним уйти  через границу в Китай.

   Лейтенант понимал, что его действия крайне запоздалые, но он все же надеялся на лучшее и действовал так, как того требовала от него «Инструкция по охране Государственной границы СССР».

   Отпустив  солдат, кроме сержанта и рядового Корнева, лейтенант вошел в помещение поста и снял трубку прямой связи с заставой. На другом конце линии ответил командир технического отделения сержант Кумушкин.

   - Соедини меня с начальником заставы,- приказал ему лейтенант.

   - Его сейчас нет, он выехал в поселок в составе тревожной группы по сигналу, полученному от ДНД.

   - Когда приедет - соедини его с постом, а сейчас позови дежурного по заставе.

   Через минуту в телефонной трубке послышался запыхавшийся голос сержанта Лапова.

   - Товарищ лейтенант, за время моего дежурства на заставе происшествий не случилось, - доложил он.

   - К сожалению, сержант, у нас на заставе произошло происшествие. Слушай меня внимательно: сегодня, в мое отсутствие, примерно в двенадцать часов дня, Козловым  было обнаружено исчезновение с поста  рядового Асхакова. На данный момент каких-либо сведений о его месте положения нет. Немедленно поднимай заставу «В ружье!» и действуй согласно «боевому расчету». Вопросы? 

   - Никак нет!

   - Тогда действуй и передай трубку сержанту Кумушкину.

   - Товарищ лейтенант, я слушаю вас,- тут же услышал Владимир голос сержанта и приказал:

   - Соедини меня с командиром части.

  Через минуту он услышал низкий голос:

   - Слушаю, подполковник Егоров…

   Не в силах скрыть тревоги в голосе, лейтенант доложил командиру части о случившемся на посту, и, тут же град вопросов и прочего лавиной обрушился на него, жуткой тяжестью придавив его, как червя.

   «Так точно, товарищ подполковник!..» «Так точно!..» «Никак нет!..» – едва успевал отвечать он. – «Есть!..», «Так точно!..», «Есть!»…

   Подавленный и бледный, невидящими глазами уставившись на телефонный аппарат, он чувствовал, как невыносимо противно дрожат его руки а по  спине струится холодный пот.

   Наконец, услышав в трубке гудок, он снял с головы свою зеленную фуражку, вытер ладонью выступивший на лбу пот и, тяжело переведя дыхание от злости, вышел из помещения.

   Возле входа в ожидании топтались младший сержант Козлов и рядовой Корнев, а метрах в тридцати от них, у шлагбаума, дожидаясь проверки документов для проезда в глубину погранзоны, стояли два чабана, держа в повод лошадей.

   Лейтенант подошел к чабанам, взял их паспорта и, внимательно вглядевшись в их лица, спросил:

   - Вы нашего солдата сегодня нигде не видели?

   - Я видел,- вдруг, словно плеснув по сердцу неожиданной радостной вестью, сказал один из них, лет сорока пяти, с угрюмым, почти черным от загара лицом, чабан.

   - Где? Когда?!- вцепился взглядом в его лицо лейтенант.

   - Часов в одиннадцать… Во-о-о-н там,- чабан рукой указал за перевал.

   - Что он там делал?

   - Шел.

   - Как,- недоуменно переспросил чабана лейтенант,- просто шел?

   - Да.

   - Один?

   - Да, один.

   Владимир, растерянно посмотрев туда, куда ему указал чабан, почувствовал, как у него неприятно заныло в желудке.

   «Так оно и есть,- со злостью подумал он. – Самоволка!.. Лучше бы этого урода украли!»

   Будучи еще совсем молодым офицером, Владимир даже предположить не мог,  что с поста, находящегося почти у самой линии границы, солдат может уйти в самоволку. Зачем?!..  Куда?!!

   «А вдруг это не самоволка?.. Что, если он сбежал с поста?! – тут же полоснула по сердцу лейтенанта тревожная мысль. – Вот, гад!»

   Глядя туда, куда указал чабан, лейтенант прикинул ситуацию:  за тем высоким перевалом, вдоль длинной цепи гор,  распласталась широкая долина с богатыми травами – идеальное место для выпаса скота. Там, только на участке его заставы, размещается более пятнадцати кочевий. Значит, Асхаков поперся туда неспроста -  с какой-то целью,… но с какой?

   «С того момента, как Асхакова там видели, - думал Владимир,- прошло, по меньшей мере шесть часов. До границы, если у него есть намерение уйти в Китай, – рукой подать, нужно только перейти хребет и по ущелью пройти не более пятисот метров. Но нет - это вряд ли, если бы он хотел уйти в Китай, он пошел бы  по кратчайшему пути и уже давным-давно был бы там. По крайней мере, это предположение хорошо ложится в гипотезу. Значит: все-таки или самоволка, или он сбежал с поста. Как бы там ни было, - оценивая обстановку, продолжал думать Владимир, - у меня выбор один: икать Асхакова там, где его видели. Зыбкий, конечно, шанс найти его там спустя шесть часов после того, как он покинул пост, но другого пути у меня нет. На эту долину можно попасть двумя маршрутами, - тут же прикинул лейтенант: обходным путем - на лошадях, это займет часа три-четыре, и напрямик – в пешем порядке через перевал по следам Асхакова, это займет часа два-три.  При таком раскладе выбор ясен»…

   Приняв решение, лейтенант дал команду Корневу пропустить чабанов и, отведя сержанта в сторону, сказал: