Обещание

— Посмотри на полу, Гас. Наверное, ты обронила. Разве бывает печенье с предсказаниями без предсказаний? — изумилась Мэлани.

Но ни на полу, ни под тарелкой, ни в складках пальто Гас бумажки не было. Она грустно покачала головой и подняла чашку с чаем.

— За мое будущее, — сказала она, допила чай и поспешно покинула ресторан.

Бейнбридж, штат Нью-Гемпшир, тихий городок, где жили в основном преподаватели из Дартмутского колледжа и врачи из местной больницы. С одной стороны, он расположен недалеко от университета и считается привлекательным с точки зрения землевладения, с другой — достаточно удален от большого города, чтобы называться провинцией. В конце семидесятых на узких дорогах, пересекавших угодья старых молочных ферм, появились ответвления, заканчивающиеся земельными наделами в два гектара, и вырос городок. Одной из таких дорог была Лесная ложбина, где жили Голды и Харты.

Оба их земельные участка образовывали квадрат: два треугольных надела, прилегающих по общей гипотенузе. Земля Хартов сужалась у подъездной дорожки, потом владения простирались вправо и влево, у Голдов — наоборот, дом стоял у границы участков, поэтому между домами расстояние было чуть больше сорока метров. Но их разделял редкий подлесок, сквозь заросли которого можно было разглядеть соседскую усадьбу.

Майкл с Мэлани, каждый на своей машине, ехали за серым «вольво» Джеймса, свернувшим на Лесную ложбину. Через километр у гранитного столба с номером тридцать четыре Джеймс повернул налево. Майкл свернул на следующем повороте. Он выключил зажигание своего грузовичка и шагнул в квадратик света, льющийся из кабины, позволив Гранди и Бо прыгать ему на ноги и грудь. Ирландские сеттеры описывали вокруг хозяина круги, а он ждал, пока Мэлани выберется из своей машины.

— Похоже, Эм еще нет дома, — сказал он.

Мэлани вышла из машины и одним плавным движением захлопнула дверцу.

— Сейчас восемь часов, — заметила она. — Эм, скорее всего, только что ушла.

Майкл прошел за женой через боковую дверь в кухню. Она положила на стол небольшую стопочку книг.

— Кто сегодня дежурит? — спросила она.

Майкл закинул руки за голову и потянулся.

— Не знаю. Точно не я. Наверное, Ричардс из ветлечебницы «Вестон энимал».

Он подошел к двери и позвал собак, которые взглянули на хозяина, но даже не подумали прекратить гонять по ветру опавшие листья.

— Вот это да! — засмеялась Мэлани. — Ветеринар, которого не слушаются собственные собаки.

Майкл отступил в сторону, а она подошла к двери и свистнула. Собаки пронеслись мимо нее, внося в дом запах ночной свежести.

— Это собаки Эмили, — возразил он. — А это большая разница.

Когда в три часа ночи раздался телефонный звонок, Джеймс Харт тут же проснулся. Он пытался сообразить, что же могло случиться с миссис Гринблатт, потому что звонили, вероятнее всего, из-за нее. Он потянулся через кровать, через ту половину, где должна была спать жена, и нащупал телефон.

— Слушаю.

— Мистер Харт?

— Да, это доктор Харт, — подтвердил Джеймс.

— Доктор Харт, это офицер Стенли из Бейнбриджской полиции. Ваш сын ранен, его отправили в больницу «Бейнбридж мемориал».

Джеймс почувствовал, что слова застряли в горле.

— Он… попал в аварию?

Секундная заминка.

— Нет, сэр, — ответил полицейский.

Сердце Джеймса учащенно забилось.

— Спасибо, — выдохнул он, вешая трубку, хотя и не понимал, почему благодарит человека, который принес такие ужасные известия.

Как только он повесил трубку, в голове зароились тысячи вопросов. Куда сын ранен? Насколько серьезно? Эмили была с ним? Что произошло? Джеймс натянул одежду, которую чуть раньше бросил в корзину со стиркой, и через несколько минут уже спускался вниз. Он знал: до больницы семнадцать минут езды. Он уже несся по Лесной ложбине, когда снял трубку телефона в машине и набрал номер Гас.

— Что они сказали? — в десятый раз спрашивала Мэлани. — Дословно.

Майкл застегнул пуговицы на джинсах и сунул ноги в теннисные туфли. Слишком поздно он вспомнил, что не надел носки. К черту носки!

— Майкл.

Он поднял глаза на жену.

— Что Эм ранена, ее отвезли в больницу.

Руки Майкла дрожали, тем не менее он с удивлением поймал себя на том, что в состоянии поступать адекватно: отодвинуть Мэл к двери, найти ключи от машины, выбрать самый короткий маршрут до «Бейнбридж мемориал».

Он строил предположения, что могло произойти, если позвонили глубокой ночью, — один телефонный звонок, способный лишить человека дара речи, звонок, в который невозможно поверить. В глубине души он ожидал, что слетит с катушек, тем не менее сел за руль и осторожно сдал, выезжая на подъездную дорогу, — отличное самообладание. Единственный признак растущей паники — едва заметное предательское подергивание щеки.

— Там работает Джеймс, — бормотала Мэлани. Тихая, невнятная молитва. — Он знает, к кому следует обратиться, что предпринять.

— Дорогая, — произносит Майкл, в темноте нащупывая ее руку, — пока еще ничего неизвестно.

Но, проезжая мимо дома Хартов, глядя на абсолютно спокойный пейзаж, на мирные темные окна, он не мог не почувствовать укол зависти от обыденности окружающего. «Почему именно мы?» — подумал он, не замечая в конце Лесной ложбины габаритные огни автомобиля, свернувшего по направлению в город.

Гас устроилась на тротуаре между троицей подростков с торчащими зелеными волосами и парочкой, которая только что сексом не занималась на глазах у окружающих. «Если бы Крис сотворил такое со своими волосами, — подумала она, — мы бы…» Что «мы бы»? Подобное было невозможно, потому что, насколько помнила Гас, Крис всегда носил короткую, чуть длиннее, чем «ежик», прическу. А что касается Ромео и Джульетты справа от нее — что ж, подобное тоже ерунда. Как только проснулся интерес к противоположному полу, Крис начал встречаться с Эмили — чего, собственно, и ожидали обе семьи.

Уже через четыре с половиной часа сыновья ее клиента получат лучшие места на концерт «Металлики». Она поедет домой спать. Когда она проснется, Джеймс вернется с охоты (кажется, открыт охотничий сезон), Кейт будет готовиться к футбольному матчу, а Крис только-только выползет из постели. Потом Гас поступит так, как поступает каждую субботу, если у нее нет других планов или не нагрянут родственники: пойдет к Мэлани. Или Мэлани заглянет к ней, и они будут судачить о работе, молодежи и мужьях. У нее есть несколько близких подруг, но Мэлани единственная, к приходу которой не нужно убирать в доме и краситься, при ней можно не бояться сболтнуть лишнего или выглядеть глупо.

— Леди, — окликнул ее один из зеленоволосых, — огоньку не желаете?

Он произнес все так быстро, что Гас слегка опешила и ей показалось, что парень просит прикурить. «Нет, — хотелось ей ответить, — не найдется. И тебе курить не следует». Но потом она заметила, что он помахивает сигаретой — и вряд ли с простым табаком — у нее перед носом.

— Извините, — помотала она головой.

Тяжело поверить, что существуют подобные экземпляры, в особенности когда у нее такой сын, как Крис, который, казалось, был вылеплен совершенно из другого теста. Возможно, эти подростки с торчащими волосами, в этих кожаных жилетках так выглядят, когда предоставлены самим себе, а с родителями превращаются в причесанных, воспитанных детей. Она уверила себя, что подобное смешно. Даже сама мысль о том, что у Криса есть вторая натура, нелепа. Нельзя дать жизнь ребенку и не почувствовать, что в его жизни происходит нечто волнующее.

Она почувствовала жужжание у ноги и отодвинулась, решив, что влюбленная парочка оказалась к ней слишком близко. Но жужжание не прекращалось. Когда она потянулась к ноге, чтобы обнаружить его источник, то вспомнила о своем пейджере, который неизменно носила в кошельке с тех пор, как стала работать «палочкой-выручалочкой». Звонил Джеймс. А если ему пришлось вернуться в больницу и кому-то из детей что-то от нее нужно?

Разумеется, в некотором роде это было превентивной мерой — пейджер давал возможность отмахнуться от срочных звонков. За пять лет он пикал лишь дважды: один раз звонила Кейт, чтобы узнать, где она хранит средства для мытья ковров, и второй раз, когда села батарея. Она достала пейджер из недр своего кошелька и нажала кнопку определителя номера. Звонили из ее машины. Кто мог быть в ее машине в такой поздний час?

Джеймс из ресторана уехал на ее машине домой.

Гас выползла из спального мешка, перешла на другую сторону улицы к ближайшему таксофону, расписанному какими-то инициалами, больше напоминающими сосиски. Джеймс ответил, и она услышала, как под колесами машины шуршит асфальт.

— Гас, — прерывающимся голосом сказал Джеймс. — Тебе нужно приехать.

И мгновение спустя, забыв о спальном мешке, она мчалась по улице.

Убирать свет, бьющий ему в глаза, не стали. Лампы, висевшие над ним, яркие серебристые блюдца, заставляли щуриться. Он чувствовал, что к нему прикасаются по крайней мере трое — трогают руками, отдают приказы, срезают одежду. Он не мог пошевелить ни ногой, ни рукой, а когда попробовал, то почувствовал, что весь в бинтах и голова зафиксирована воротником.

— Давление падает, — сказала какая-то женщина. — Всего семьдесят.

— Зрачки расширены, но не реагируют. Кристофер? Кристофер? Ты меня слышишь?

— Пульс учащенный. Для начала поставьте две больших капельницы четырнадцатого или шестнадцатого размера на литр, введите пятипроцентный раствор натрия хлорида. И надо взять кровь: клинический анализ, тромбоциты, свертываемость, стандартный анализ плазмы, наличие алкоголя и токсинов. Результаты направьте в банк крови.

Потом внезапная острая боль в локтевом сгибе и резкий звук рвущегося лейкопластыря.

— Что здесь? — раздается новый голос.

И вновь отвечает женщина.

— Черт знает что! — восклицает она.

Крис чувствует, как что-то вонзается ему в лоб. Он выгибается в воротнике и откидывается назад в ласковые, теплые руки медсестры.

— Все хорошо, Крис, — успокаивает она.

Откуда им известно, как его зовут?

— Кое-где просвечивается череп. Позвоните рентгенологам, пусть сделают рентген шейного отдела позвоночника.

Какая-то суета, пронзительный крик. Крис скосил глаза направо и через щель между занавесками увидел своего отца. Это больница, отец работает в больнице. Но он не в белом халате. Он в верхней одежде, даже рубашка застегнута как зря. Он стоит с родителями Эмили, пытается прорваться сквозь заслон медсестер, которые не пускают его в палату.

Крис внезапно так сильно забился на кровати, что вырвал из руки капельницу. Он взглянул прямо на Майкла Голда и попытался закричать, но не издал ни звука, лишь страх накатывал волна за волной.

— Да плевать я хотел на процедуры! — горячился Джеймс Харт.

Раздался звон упавшей капельницы, шаркающие шаги — достаточно, чтобы отвлечь внимание медсестер и дать ему возможность нырнуть за грязную занавеску. Его сын бился в фиксирующих спину ремнях и ортезе «Филадельфия», обеспечивающем фиксацию шейного отдела позвоночника. Повсюду кровь: на лице, рубашке, шее.

— Я доктор Харт, — бросил он врачу «скорой помощи», который метнулся к ним. — К черту этикет! — добавил он. Потянулся и крепко схватил руку сына. — Что происходит?

— Его доставили на «скорой» вместе с девушкой, — негромко сообщил врач. — Насколько можно судить, у него рваная черепно-мозговая травма. Мы собирались отправить его на рентген, чтобы узнать, нет ли трещин черепа и шейного отдела позвоночника. В случае, если опасения не подтвердятся, его отправят на томограф.

Джеймс почувствовал, как Крис настолько сильно сжал его руку, что обручальное кольцо впилось в кожу. «Конечно, — подумал он, — с ним все в порядке, если в руках осталась такая сила».

— Эмили… — сипло прошептал Крис. — Куда увезли Эмили?

— Джеймс! — робко окликнул его чей-то голос.

Он обернулся и увидел Мэлани с Майклом, топчущихся в нерешительности у занавески и, без сомнения, напуганных таким количеством крови. Одному богу известно, как им удалось миновать драконш у поста дежурной.

— Как Крис?

— С ним все в порядке, — заверил Джеймс, больше пытаясь убедить себя, чем остальных присутствующих в палате. — С ним все будет в порядке.

Ординатор повесила трубку.

— Рентгенологи ждут, — сообщила она.

Врач-реаниматор кивнул Джеймсу.

— Можете пойти с ним, — разрешил он. — Будете его успокаивать.

Джеймс, не отпуская руку сына, пошел рядом с каталкой. Санитары, проезжая мимо Голдов, начали толкать каталку чуть быстрее, и он тоже ускорил шаг.

— А что с Эмили? — вспомнил он, но так и не успел услышать ответа.

Врач, осматривавший Криса, обернулся.

— Вы мистер и миссис Голд? — спросил он.

Они одновременно шагнули вперед.

— Вы не могли бы пройти со мной?

Доктор повел их в небольшой альков за кофейным автоматом, где стояли синие диваны, обитые букле, и уродливые пластиковые столики. Мэлани тут же расслабилась. Она была настоящим специалистом, когда дело касалось вербальных и невербальных знаков. Если их тут же не повели в смотровую, значит, опасность уже миновала. Вероятно, Эмили уже в палате. Или в рентген-кабинете, как и Крис. А может, ее сейчас к ним приведут.

— Прошу вас, — сказал врач, — присаживайтесь.

Мэлани не собиралась садиться, но ноги ее подкосились. Похолодевший Майкл остался стоять.

— Мне очень жаль… — начал врач.

Единственные слова, которые Мэлани не могла истолковать иначе, нежели буквально. Она склонялась все ниже и ниже, пока не согнулась пополам, пока не спрятала голову под трясущимися руками настолько глубоко, что уже не слышала его слов.

— Когда прибыла «скорая помощь», ваша дочь была уже мертва. Выстрел в голову. Смерть была мгновенной, она не страдала. — Он запнулся. — Необходимо, чтобы один из вас опознал тело.

Майкл стоял не моргая. Раньше это происходило произвольно, но сейчас все — дышать, стоять, просто быть — было накрепко связано с самоконтролем.

— Не понимаю, — произнес он слишком высоким, не похожим на его обычный голосом. — Она была с Крисом Хартом.