Последняя крепость Том 1

— Где ж ему еще быть, как не в Таланском королевском дворце, — продолжал между тем болтать лысый садовник. — Чтобы неустанно трудиться над жизнеописанием действующего монарха, нужно постоянно при нем находиться. Подумать только: какое великое дело он делает, наш господин Варкус, дело, которому посвятил всю свою жизнь! Грядущие поколения обязаны знать каждое мгновение жизни выдающегося человека, ее величества королевы Крафии Киссиарии Высокомудрой!

Гарк поднял голову.

— Знаменитый историк господин Варкус занимается именно тем, о чем ты сейчас говорил? — спросил он.

— Конечно. Разве ты не знал? Все в Крафии знают, что подлинная история человечества — это история жизни знатных особ. Господин Варкус удостоился чести жизнеописать ее величество. Другие историки Крафии — менее выдающиеся — ведут хроники славных деяний прочих высокородных лиц.

В груди старика вскипела злость. Да что же это такое?! Сумасшедший — будто прочитав потаенные его мысли — издевается над ним?! Нет, бред все это. Дело в том, что он, несчастный бродяга Гарк, уже давно в пути, обессилел и телом, и, как видно, умом. Вот и мерещится всякое…

— Я пришел издалека, — повторил старик. — Прослышав о том, что Крафия — избранная Безмолвным Сафом земля, я положил для себя встретиться с самыми мудрыми сынами этого королевства. Я ведь… — Тут старик помедлил. — Я ведь и сам немного… ученый. Мое имя… Мое имя — Гарк.

Садовник дурашливо захохотал.

— И что же именно ты изучаешь, господин Гарк? — спросил он.

— Все науки мне одинаково интересны, — ответил старик. — Я немного историк, немного математик, немного географ…

— Маг?

— Нет, — твердо ответил Гарк. — Эта область познания мне незнакома.

— Однако ты говорил о том, что знаешь язык, на котором составляются заклинания…

Старик взглянул на садовника пристальнее. Тот подмигнул ему поочередно обоими глазами и высунул язык.

— Знания древних языков доступны и историкам, — сказал он.

— Истинно! Истинно! — вскричал сутулый. Но тут же осекся, втянул лысую голову в плечи и украдкой оглянулся по сторонам.

— Скажи мне, добрый человек… — попросил Гарк. — Знаешь ли ты имена ученых мужей, живущих в этом городе? Скажем… историков? Но… понимаешь ли… меня интересуют не те, которые занимаются жизнеописанием знатных деятелей государства. А… другие…

— Другие? — переспросил садовник, и глаза его сверкнули. — Что ж… Слыхал ли ты о некоем историке Клуте?

Это имя отозвалось в душе старика болью былых времен. Времен, когда все только начиналось. Времен трудов, опасностей и мечтаний, которым — как тогда казалось — суждено было сбыться вскорости.

— Клут! — выдохнул Гарк. — Да, да! Клут! Жив ли он? Неужели он живет в этом… Сирисе?

— Он жив, — ответил садовник. — Но зачем он тебе? Этот недостойный пасынок науки дошел в своих измышлениях до таких бредней, что ни один из уважающих себя мудрецов Крафии не рискнул бы назвать его своим собратом по ремеслу.

— Меня не волнует, что думают о нем. Скажи мне, как найти Клута? — жадно спросил Гарк.

Садовник задумчиво поковырял в носу.

— Может быть, скажу… — произнес своим скрипучим голосом, — а может быть, и нет. Память моя стала дырявой, как мои одежды. Вот что… Гарк. Ты устал с дороги. Не желаешь ли ты немного отдохнуть? Добрый господин Варкус, приняв меня на службу, дал мне каморку в подвале своего дома. Там найдется лежанка, и там найдется кое–что вкуснее и питательнее куска хлеба.

— Я с радостью принимаю твое приглашение.

— Только не шуми. Добрый господин Варкус не позволяет мне приводить в дом чужаков. Кто–нибудь видел тебя, когда ты входил во двор?

— Нет, никто… Привратник только… я появился у ворот, но он прогнал меня.

— Но возле калитки никого не было, когда ты входил?

— Никого.

Лысый садовник кивнул старику, повернулся и пошел куда–то в гущу деревьев. Походка у него была дерганой, подпрыгивающей, словно лысый ступал не по земле, а по тлеющим угольям. Гарк устремился вслед за садовником.

Пройдя через сад, они оказались у самого дома, выложенного белым камнем и имеющего аж три этажа. Под стеной, в том месте, где остановился лысый, виднелся прикрытый коряво сколоченной крышкой лаз.

— Иди за мной, — сказал садовник, откинул крышку и начал спускаться под землю. — Закрой за собой… — прогудел он, уже исчезнув во тьме.

Гарк повиновался.

Он недолго шел в полной темноте, шаря перед собой руками. Вскоре вспыхнул ярким светом зажженный факел. И, проморгавшись, старик увидел перед своим лицом поблескивающее лезвие кривого ножа садовника.

— Ты говоришь, тебя интересует Клут? — осведомился садовник голосом каким–то новым, вовсе не скрипучим, а ясным и чистым.

— Что ты делаешь? — пролепетал Гарк.

— Просил указать тебе дорогу к Клуту? Так вот ты и отправишься туда, куда не так давно ушел историк. Дорога будет недолгой. И легкой. Хорошая дорога. Единственное, чем она плоха — так это тем, что обратно по ней вернуться не получится.

Гарк молчал. Он вдруг почувствовал, что смертельно устал. Понимал, что сейчас случится, но это понимание почему–то не вызвало в нем ни страха, ни тоски. Он испытал даже что–то вроде облегчения.

— Имеешь ли ты что сказать напоследок, называющий себя Гарком? — звонко осведомился лысый садовник. И кривое лезвие сползло ниже. К горлу старика.

Тот пожал плечами. Он увидел, что лицо сумасшедшего волшебным образом разгладилось. Будто кто–то провел по нему исцеляющей ладонью. Время тянулось ненормально долго. Словно Гарк стоял так — с ножом, приставленным к горлу — уже несколько часов. Чтобы как–то скоротать долгие эти часы, старик начал прикидывать: а что же и вправду можно сказать перед ликом неминуемой смерти? Наверное, что–то важное, имеющее исключительное значение для всей его жизни. Для главного дела всей его жизни.

И он сказал:

— Невежды возводят города.

Холодный клинок чиркнул ему по горлу и окрасился кровью.

— Болотники… — ошалело пролепетал староста Барбак.

Лицо его неестественно исказилось, он осел на задницу.

Некоторое время староста только хлопал глазами и беззвучно разжимал и сжимал губы. Потом тихо произнес:

— Не надо нам…

— Что — не надо? — удивилась принцесса.

— А не надо… Чудище–то — не надо…

— Говори толком! — рявкнул на Барбака Оттар. — Чего мямлишь?

— Ваше высочество! — завопил вдруг староста и пополз на коленях к принцессе. — Владычица светозарная! Велите, чтоб болотники не вязались в наши дела! Не надо нам! С чудищем мы сами справимся! К его сиятельству барону Жарому опять пошлем, он десять ратников отрядит! Да и мы всем миром соберемся, лес прошарим, логово поганое найдем, и… А болотникам велите, чтобы не ходили никуда! Пожалейте нас, ваше высочество! Детей малых пожалейте!

Он совсем уж было добрался до изумленной Литии, но Оттар поймал его за шиворот и отшвырнул в угол. Треснувшись головой о стену, Барбак замолчал. Только всхлипывал тихо:

— Рази ж мы знали, кто они такие… Не надо, нет… Лучше уж оборотень, чем с этакими дело иметь…

Кай и Герб молча ели. Оттар передернул плечами, недоуменно усмехнулся и посмотрел на принцессу. Золотоволосая Лития потерла ладонью лоб.

— Ничего не понимаю, — сказала она. — Я слышала как–то, что во дворце рассказывали какие–то пугающие небылицы про болотников, но, познакомившись с сэром Каем, очень скоро убедилась, что все это чушь. Староста! Ты можешь внятно сказать, почему вы так боитесь рыцарей Ордена Болотной Крепости Порога?

— Ась? — прекратив всхлипывать, воззрился на нее Барбак. — Какая Крепость? Какие рыцари?! Мы никаких рыцарей не боимся… Чего нам их бояться?..

— Рыцарей Болотной Крепости! — громоподобно повторил слова принцессы Оттар.

— Болотной Крепости?..

— Ну, глухома–ань… — протянул северянин. — Ты что, упырь лесной, про Пороги ничего не слыхал?

— Слыхал, слыхал, как не слыхать… — забормотал староста, не смея смотреть в сторону Кая и Герба. — Порог… Это дыра такая в нашем сотворенном Неизъяснимым мире… Через дыру ту ползут ужасные страшилища: драконы, пыхающие огнем и ядовитым дымом. Как не слыхать! Дыра эта — Порог то есть — в Скалистых горах расположена, и там стоит Горная Крепость, рыцари которой не пускают драконов к людям, доблестно бьются с ними. Его величество король Гаэлона Эрл Победитель — оттудова, из этих самых горных рыцарей!.. Говорят еще, — сделав паузу, чтобы перевести дыхание, торопливо продолжал Барбак, — есть еще одна такая дыра… Далеко–далеко на севере, в том месте, где Ледники Андара спускаются во Вьюжное море. Там тоже Крепость стоит. Северная называется. Из–за Северного Порога, что на дне Вьюжного моря, тоже чудища лезут. Да не драконы, а, говорят, еще пострашнее драконов — морские твари, один клык у которых размером с лошадь. Только, сдается мне, россказни все это… Не бывает таких чудовищ, чтобы клык размером с лошадь. И Северной Крепости, думается, вовсе нет. Страшная сказка такая…

— Северной Крепости — нет! — хмыкнул Оттар. — Тебя бы туда — на Побережье! Живо бы убедился, что — сказка, а что — правда. Кр–ретин… Нет, какая стерва, а? — постепенно накаляясь, говорил северянин. — Мы, рыцари Ордена Северной Крепости Порога, жизни свои кладем, чтобы морских Тварей сдерживать! Мерзнем, голодаем, по полгода света не видим, а он — сказка! Это я–то — сказка?! — загремел верзила, приподнимаясь. — Это я–то — россказни?! Это меня–то — и вовсе нет?! Ах ты, гадина!

И, словно для того, чтобы доказать, что он создание из плоти и крови, а не мираж, Оттар схватил со стола пустую плошку и швырнул ее в старосту. Плошка с треском разбилась о голову Барбака.

— Сэр Оттар! — воскликнула принцесса. — Ты же убьешь его!

— Рыцари Порога не убивают людей, — прорычал северянин. — Но, когда следует вразумить — вразумляют! Как же этому скоту по башке не зарядить, если он по–другому не понимает никак?! Три Порога в нашем мире! Три! И три Крепости закрывают три Порога! Горная Крепость, Северная и Болотная! Понял ты? И рыцари Северной и Болотной Крепостей не менее достойны уважения, чем рыцари Горной Крепости! Понял, дурачина?! Не менее, а даже — более! Вот так!

— По… понял, господин, — корчился в углу Барбак, — пусть три… Сколько угодно… Нас это не касаемо. Это дело храбрых и могучих рыцарей — защищать нас от страшилищ, лезущих из–за Порогов. Разве Пороги эти, Крепости и страшилища — доступны нашему разумению?..

— Тебе бы в ноги поклониться сэру Каю и сэру Гербу — рыцарям Болотной Крепости Порога — за то, что они покой твой оберегают, — гаркнул северянин, вроде бы немного успокоившись, — а не дрянь всякую глупую о них нести… Что же у вас, у народишка–то, мозги набекрень, а?

— Ведь сказали же, что они… эти господа — болотники… — недоуменно всхлипнул староста, искоса бросая осторожный взгляд на Кая и Герба. — А теперь говорите, что они — рыцари… Как же вас понимать, добрый господин?

— Так болотники — не рыцари тебе, что ли? — хрястнул кулаком о стол Оттар. — Вот тупой ублюдок! Как сэр Эрл — рыцарь Горной Крепости, как я — рыцарь Северной Крепости, так они — рыцари Болотной Крепости!

— И лучше воинов, чем рыцари Болотной Крепости, не найти во всем мире! — заговорила принцесса, глядя то на Кая с Гербом, то на старосту. По лицу Литии было видно, что она испытывает стыд за глупого своего подданного. — Потому что те Твари, что приходят из–за Болотного Порога, неизмеримо ужаснее Тварей, приходящих из–за двух других Порогов.

— Это так, — подтвердил Оттар. — Горные и северные рыцари не продержались бы в бою близ Болотного Порога и пары мгновений!

— Учиться у таких великих воинов, как болотники, большая честь даже для меня, принцессы Гаэлона, — присовокупила Лития.

Барбак искривил окровавленное лицо в безнадежной попытке понять, что же хотят донести до него его принцесса и этот гневливый верзила.

— Как же это?.. — прохныкал он. — Рыцари — это одно. А болотники… — староста передернулся, — совсем другое… Какие же болотники — рыцари?.. Совсем не понимаю я вас, добрый господин…

— Зар–раза тупорылая! — рявкнул северянин, снова замахиваясь на несчастного Барбака — на этот раз кувшином.

Староста, скорчившись в углу, заскулил. Было странно смотреть, как этот здоровый и крепкий мужчина плачет, словно малое дитя, размазывая по лицу сопли и кровь, струящуюся из рассеченного лба. Но еще более странно было видеть, какой непереносимый, животный страх возбуждают в нем рыцари Кай и Герб…

— Ваше высочество!.. — позвал он. — Да пущай он меня хоть всю ночь колотит! Только скажите, чтобы… болотники чудище не убивали!.. Не надо! Только не они… Сами справимся. А не справимся… пусть нас всех сожрут лучше, но с болотниками дела иметь не будем… Ваше высочество!

И Герб, и Кай продолжали трапезу, словно не замечая бившегося в истерике старосты.

— Да объясни ты, наконец! — повысила голос изумленная Лития. — Почему это слово «болотники» внушает тебе такой ужас?!

— Как вы не понимаете, ваше высочество, как вы не понимаете?! — заверещал Барбак, видимо совсем ополоумев от страха, — они ж такие, эти болотники… Чего им стоит оборотня убить? Да ничего! Потому как они — еще хуже этого оборотня! Куда как хуже! Сказывают, все они как один — колдуны и демоны! Сказывают, они кровь младенцев пьют и человечиной питаются, Харану Темному поклоняются, жертвы ему приносят… Оттого и сила им такая дадена! Пожалейте нас, ваше высочество!.. Болотники… Они детей воруют и к себе в логово уволакивают… Сказывают, они взглядом могут убить! Или слюной своей ядовитой! Они огонь могут вызвать с неба! Могут землю всколыхнуть, в гибельную топь ее обратить… Могут морок навести, заставить мать детей собственных пожрать, могут кишки в утробе в змей превратить! Они добрых людей мытарят, калечат. А ежели им разбойники какие встретятся, то они разбойников тех не трогают. Они — зло, ваше высочество! Зло!..

— О, великие боги!.. — выдохнула Лития.

— А ежели они плату потребуют за то, что чудище истребили? — взвизгнул Барбак. — Детей наших себе на пожрание?..

— Ваше высочество! — кровожадно оскалился Оттар. — Ежели разрешите, я сейчас этому дураку ум вправлю… через одно место!

— Прекрати, сэр Оттар. Сэр Кай! Сэр Герб! Почему вы молчите?

Кай положил обглоданное свиное ребро на стол. Вытер губы ладонью.

— Мы знаем, что люди боятся нас, — сказал он. — А боятся они, потому что их страшит все непохожее на них и все непонятное им. Люди так мало знают о мире, в котором живут. И не хотят знать больше. Люди неразумны и слепы. Там, где благо, — они видят зло. А зло понимают как правду. Многие из людей не знают, кто они и зачем живут, — в этом причина их слепоты.

Герб опорожнил кружку. Аккуратно поставил ее.

— Для того чтобы вечерами шептать друг другу пугающие истории, людям достаточно одного лишь Горного Порога, — проговорил он, обращаясь к принцессе. — И ничего странного нет в том, что сведения о Северной и Болотной Крепостях не доходят до большинства подданных Шести Королевств. Если знание истины не жизненно необходимо, истина перестает быть нужной.

— Когда я думаю о том, сколько мне придется сделать, когда я стану королевой, — сказала Лития, — мне становится не по себе. Тысячи и тысячи людей живут, не зная, кому обязаны своим спокойствием.

— Как не знать, ваше высочество! — подал голос староста, преданно глядя на принцессу и желая, видимо, оправдаться в ее глазах. — Его величеству сэру Эрлу обязаны! Вам, ваше высочество, обязаны… Рыцарям Горной Крепости… — Он поймал взгляд северянина и, втянув голову в плечи, скороговоркой добавил: — Другим… разным рыцарям обязаны. И конечно, Высокому Народу! Но избави нас боги от болотников!..

— Те, кого вы, кретины, называете болотниками, — заорал выведенный из себя Оттар, — и есть рыцари Болотной Крепости Порога!

Барбак застыл в той позе, в которой и застал его крик северянина: низко припав к полу, будто жаба.

— Ступай и сделай то, что велела тебе ее высочество, — вывел его из ступора спокойный голос Герба. — Укушенный оборотнем должен умереть. Убей его сам, если не можешь заставить сделать это жителей своей деревни.

Староста, шатаясь и обалдело мыча, покинул комнату.

— Наши умения и способности всегда вызывали у людей оторопь, — спокойно проговорил Кай, поднимаясь из–за стола. — Наши поступки для них непонятны. Разве удивительно, что о нас слагают такие истории?

Герб, встав, оправил на себе пояс, попробовал, легко ли покидает ножны меч.

— Брат Оттар, останься с ее высочеством, — сказал он. — Мы постараемся управиться поскорее.

Очнулся он в полной темноте и первые мгновения не мог понять, где находится и что произошло накануне. Но, стоило открыть глаза и поднять голову, острая вспышка боли пробудила его разум. Поход к охотнику Варгу… Покупка ножа… Обратный путь домой… И нападение чудовища…

Аж застонал, попытавшись встать на ноги. Левая рука практически не действовала — он едва мог приподнять ее. Рана на плече пульсировала дикой болью, боль разливалась по всему телу, отдаваясь в голове яркими всплесками. Аж попробовал нащупать рану здоровой рукой — когда ему это удалось, заскрипел зубами. Слезы сами собой брызнули из его глаз.

Чудовище ужасными своими клыками выдрало из плеча кусок мяса, должно быть, с кулак величиной. Рука крестьянина никогда не обретет прежнюю подвижность и, скорее всего, начнет сохнуть… Но и это не было самым страшным. Ядовитая слюна чудовища попала в его кровь. И вряд ли огонь смог уберечь Ажа от заражения. Ведь всем известно, что огонь может помочь, только если рану прижечь немедленно после укуса. А сколько он бежал через ночной лес?..