Помоги проекту - поделись книгой:
Мальчишка еще долго ворочался, прежде чем тоже уснул.
Ольга Сергеевна включила лампочку в изголовье и снова принялась рассматривать и сверять документы.
Когда «Фридом» замер в захватах дока, началась обычная сутолока. Силу тяжести урезали до половины «же» рывком, словно намекали: полет окончен. Ольга Сергеевна поглядывала на выигранные в лотерею дешевые часы с марсианским циферблатом. Аня орала на Бобу, чтобы тот не смел высовывать нос в коридор. Вещи, за месяц расползшиеся по шкафам и полкам, теперь снова выстроились чемоданной пирамидой, напоминая хозяевам об их иммигрантском положении.
Наконец и на четвертую палубу подали гравиконтейнеры для багажа, а затем начали выпускать пассажиров. По длинным прозрачным рукавам от громады «Фридома» к устью терминала «Фабиус» ползли цепочки людей.
Сколько же звезд, подумала Ольга Сергеевна. Как обделена Земля этим чарующим видом! Багровый блин Марса нависал над горизонтом. Мысли об Андрее ютились где-то на заднем плане. Ольге Сергеевне в какой-то момент показалось, что она увидела его в соседнем тоннеле – сутулую фигуру в сопровождении двух охранников.
«Жалко, что мы теперь долго не увидимся, – отстраненно подумала она. – Не поужинаем вместе под бутылочку бургундского. Андрей бы рассказывал о своих несусветных идеях, Аня смотрела ему в рот, а Боба спорил с отцом, пытаясь найти в его рассуждениях дырку. А я бы сидела в своем кожаном кресле, подобрав ноги, куталась в плед, слушала их перепалку, и было бы так хорошо и спокойно…
Но нам путь туда. – Марс в ответ скабрезно оскалился долиной Маринера. – Нам туда – а Андрею на Деймос. На Ужас, ибо нет у маркетологов права переименовывать небесные тела. На достаточно обустроенном Демократосе – образцовый трудовой лагерь, и Андрей застрянет там на пару лет, это как пить дать. Что впаять, найдут. Оставшихся у нас денег не хватит и на два месяца, и нужно что-то делать, ведь Бобе всего двенадцать, а Аня – абсолютная тряпка, незлая, глупая и мнительная, она не вытянет семью, а я – я никому уже не нужна, старая развалина, во сто раз глупее, раз вообще согласилась на эту авантюру…»
На паспортном контроле их долго мурыжили из-за того, что Андрея провели по другому каналу. Пришлось заполнять дополнительные документы, ставить, толком не читая, десятки подписей. Смысл в этом угадывался один – неблагонадежная семья заслуживала повышенного внимания.
Аня находилась в глубоком ступоре. Как заводная игрушка, она реагировала только на прямые команды. Боба жался к матери, став словно на пару лет младше.
Ольга Сергеевна бросила магнитную карточку вида на жительство и уже ненужный паспорт на стойку последнего контроля. Им осталось получить багаж, пройти в соседний зал, оформиться на челнок до Нью-Франклина и навсегда опуститься в атмосферу своей новой планеты, без гарантий нормальной жизни и без перспектив достойной. Потому что так за них решили какие-то грамотные мерзавцы.
Паспортистка медлила, листая паспорт туда и сюда. Ольга Сергеевна подняла на нее взгляд. Симпатичная девчушка. Открытое лицо, нос в веснушках, ямочка на подбородке. Немного похожа…
– И что, безмозглая дура, – улыбаясь, сказала пограничница, – так и пойдешь дальше, как корова на убой?
Не «похожа», а это и была – Магда. Только молодая-молодая, как пятьдесят лет назад. Ольга Сергеевна открыла рот, чтобы возразить, но вместо этого проснулась.
А сны Анны оккупировал огромный страшный мулат по имени Авангард. Она смеялась над старинным именем, но тот не понимал шуток и бил ее по лицу. Анна плакала и пряталась от него, но Авангард все равно находил ее, тряс за плечи, и говорил, обнажая прямо перед ее носом страшные лошадиные зубы и нездоровые десны:
– Мальчишка должен уважать меня, поняла? И звать меня отцом, а не каким-то вашим словом «дядя». Ты слышишь?
Только бы он не трогал ребенка, думала Анна. Потому что понимала, что сыну погибшего космонавта никогда не назвать папой полуграмотного сутенера. Только разве Андрей погиб? – спрашивала она себя и просыпалась.
А Боба шел вверх по вырубленным в скале ступеням. Лаз казался бесконечным, но не было ничего важнее, чем добраться до открытого пространства. Там все будет по-другому, лишь бы только не поскользнуться и не упасть. Те, кто не выдержал, лежали здесь же засохшими мумиями. Боба переступал через скрючившиеся тела и продолжал путь. Наконец он вышел на поверхность. Сбросил на землю здоровенный камень – камень?! – который, оказывается, все это время нес на спине. Глаза постепенно привыкали к свету. Легкие ловили свежий воздух, какой-то пустой и безвкусный, пресный, как на корабле. Корабле… Боба пытался вспомнить, что означает это слово, но снова не получалось.
– Что встал? – из-за спины раздался голос мистера Стейтона.
Теперь уже Боба видел непрерывные цепочки людей, несущих камни к основанию огромной недостроенной пирамиды. Красно-бежевая пустыня простиралась до горизонта. Голые по пояс надсмотрщики щелкали черными бичами, и рабы сразу прибавляли шаг.
– Пшел! – Стейтон пнул Бобу по копчику и добавил плетью по спине.
Нужно было не брать этот дурацкий камень, а проснуться. Но пока не вспомнишь, что за штука этот «корабль», приходилось слушаться своего надсмотрщика.
Боба торопливо взвалил камень на спину и поспешил занять место в цепочке.
Утро не принесло ни отдыха, ни успокоения. То, что вчера казалось безумным происшествием, оформилось в объективную реальность. В ответ на запрос об Андрее Анне назначили время беседы с дежурным офицером и объяснили, как найти нужный отсек. Боба едва уговорил ее сходить на завтрак и сам же был потом не рад.
Бабушка еще спала, будить не стали.
Четвертая палуба «Фридома», обиталище среднего класса, жила своей обычной жизнью. Слишком много людей, чтобы заметить в массе отсутствие кого-то одного.
Боба вел маму по бесконечному коридору в сторону сектора ресторанов. Выражение ее лица было таким, что встречные оборачивались и провожали их взглядами.
– Мам, – шептал Боба, – ну, мам! Ну улыбнись немножко! Ну смотрят же!
Но Анна вела себя как робот.
А когда они вернулись в каюту, Ольга Сергеевна окинула невестку критическим взглядом и сказала:
– Со всем уважением, Анечка! Еще раз выйдешь из каюты нечесаной – я тебе все патлы повыдеру. Забудешь про макияж – просидишь до Марса в каюте.
– Ольга Сергеевна! – вспыхнула Анна. – Да как вы…
– Девочка! Мне семьдесят четыре года, и я смею все, что смею. Мы попали в очень нехорошую ситуацию. Наша семья находится на грани исчезновения.
– Не смейте так говорить! Еще и при ребенке! – Анна села на койку Бобы, посадила его рядом и инстинктивно прижала к себе.
– Мам, – сказал мальчик. – Дай бабушке сказать.
Ольга Сергеевна села напротив них и достала из папки банковские выписки.
– Рассказываю то, что вижу. Все ваши комментарии и доводы – потом. Договорились? Борис, к тебе – особая просьба. Потерпи, сейчас будет скучно!
Анна и Боба кивнули.
– Сначала нам затягивают оформление – почти до последнего дня. При запросе на визу открывается депозитный счет на маленькую сумму в рублях – залог «достоверности информации», кажется, так называется. Все наши накопления давно приготовлены к переводу на счет Госбанка Марса. Ждем только визу. Предпоследний день – и мы сидим в посольстве до вечера. Когда вам с Андрюшей говорят, что визы готовы, банковский день уже закончен. Чтобы сделать перевод, нужно связываться с банком с утра, но, поскольку все марсианские операции проверяются минимум день-два, мы элементарно не успеваем получить в посольстве подтверждение о поступлении средств. Без него, как нам говорят, лететь нельзя, потому что между Марсом и странами Земли нет соглашения об электронных переводах.
Ольга Сергеевна перевела дыхание. Боба старался изо всех сил, но понимал далеко не все из того, что говорила бабушка.
– Андрюша начинает паниковать. Клерк предлагает вам снять деньги с карты прямо в посольстве и оформить подтверждение немедленно. Вы проходите в отдельный кабинет, где, в том числе, есть касса. Андрей платит картой, вы оформляете перевод, получаете на руки бумагу. Уже почти уходите, когда клерк вспоминает, что забыл конвертировать для вас в марсианскую валюту залог, внесенный два месяца назад. Вы подписываете бумагу, и эту небольшую сумму раскидывают на несколько госбанковских карточек – тебе, мне, Андрюше, Бобе – на карманные расходы. В результате мы имеем на руках выписки, все честь по чести, одну на огромную сумму и четыре на мелочь.
Ольга Сергеевна положила рядом две посольские распечатки.
– Беда только в том, что на первой, самой важной для нас выписке – маленькая опечатка в номере счета. Смотрите: шестерка и девятка поменялись местами. А посольское подтверждение – просто липа. Поддельный штамп, поддельный бланк, наверняка не существующий номер документа. Машинка для считывания карт – на подставную фирму. И клерк всегда подтвердит, что в кабинете вы занимались исключительно переоформлением залога.
– Ольга Сергеевна! Это же сотрудник посольства! – почти возмущенно вмешалась Анна. – Я… Я не знаю, как можно подумать…
– Правильно, Анечка. И подумать нельзя. На то и расчет. И если бы Андрюша в подпитии не достал из кармана не ту карту, мы узнали бы обо всем только по прилету. Так? Так. Все деньги ушли в оплату неизвестной фирме, номер контракта сделки случайно совпал с номером вашей посольской практики. Я думаю, что со счета той фирмы вся сумма ушла куда-то дальше даже раньше, чем мы распаковывали вещи в этой каюте. И предъяви Андрей эту бумажку, – Ольга Сергеевна взмахнула посольским бланком, – он оказался бы в тюрьме не за потасовку, а за подтасовку. За мошенничество в особо крупных. Это понятно? А на любой запрос и протест с Марса на Землю можно истратить целую жизнь. Нас развели, Анечка.
Анна стиснула виски пальцами. Хотелось выть, хотелось зажмуриться и проснуться. Старуха сопоставила факты, простые как кубики, – и как же страшно! Единственное, что отметила Анна и за что почувствовала к свекрови резкую, истерическую благодарность, было это «мы» –
Боба плакал, стараясь, чтобы мама с бабушкой этого не заметили. Слизывал соленые слезы, поправлял падающий на лоб чуб и сжимал зубы, чтобы не заскулить.
Ольга Сергеевна педантично сложила бумажки уголок к уголку, спрятала в папку и снова убрала папку в сейф.
– Первый раз в жизни скажу своему сыну «спасибо» за разгильдяйство! – сказала она сухо. – У нас есть двадцать дней. И можно попробовать что-то сделать.
– Ольга Сергеевна! Что – сделать?! – взвилась Анна. – Кто – нам – поможет?!
– Что сделать? – еще более жестко спросила бабушка. – Для начала – подобрать сопли и привести себя в надлежащий вид. Потом – выслушать меня. Здесь помочь себе сможем только мы сами. А на Земле… Сначала надо до нее дотянуться.
Михай Сегур опаздывал на встречу. На Крымском мосту машины встали намертво. Гравы, проплывающие над опорами моста, тоже еле двигались в обе стороны. Вроде и не час пик…
На заднем сиденье застывшего впереди электрокара сидела девушка. Что-то знакомое кольнуло осколком воспоминания. Сегур даже наклонился в сторону, пытаясь увидеть хотя бы край щеки. Внезапно девушка обернулась сама и жизнерадостно улыбнулась – как в посольстве девять лет назад.
Девочка – талантливая художница. Распродала картины через аукционы средней руки, купила билет. Собиралась поработать над марсианским пейзажем год-другой, а потом вернуться в родную Пермь. Родители умерли, брат не подавал вестей уже несколько лет. Хорошая девочка, самостоятельная и умненькая. Сегур вспоминал ее чаще, чем остальных. Однажды даже хотел навести справки, нет ли ее в числе жителей Демократоса, но вовремя себя одернул.
А за девять лет она совсем не изменилась. Даже похорошела. На душе стало так светло и радостно, только что-то мешало. Сегур почувствовал на себе тяжелый-тяжелый взгляд.
С заднего сиденья дорогого лимузина в соседнем ряду через слегка затемненное стекло на Михая смотрел индеец. Пристально и без выражения. В его волосах белели длинные перья. А за рулем лимузина никого не было.
Сегур закричал в голос, дернул дверцу и выскочил на мостовую. Споткнулся и больно ударился о пол. Дрожа, нащупал выключатель, плеснул в фужер коньяку, вышел на балкон и долго курил, глядя в предрассветное небо.
– Где мама? – спросил Боба. Корабельные часы показывали полночь.
– Скоро придет.
Бабушка, подключившая к сети свой допотопный агрегат, не отрывалась от него в течение всего вечера. Боба заглянул ей через плечо. Во весь экран было открыто черное окно странного редактора – ни панелей, ни кнопок. Бабушкины сухонькие пальцы достаточно резво молотили по клавишам, но на экране получалась полная абракадабра.
– А что это за программа, ба?
– Не программа, – ответила Ольга Сергеевна. – Командная строка.
Понятней не стало.
– Все программы на свете написаны на разных языках, – сказала бабушка. – А каждое слово любого языка заставляет компьютер выполнять множество мелких операций. Эти операции меняют значения электронных ячеек либо передвигают плюсики из одной ячейки в другую – больше ничего. Приблизительно так. Теперь это стало почти что утерянным знанием, смешно, правда?
Бобе не стало смешно, но он все равно улыбнулся. Бабушка в одночасье превратилась в строгого командира, и было гораздо спокойнее думать, что командир знает, что делать.
За прошедший день Боба успел по заданию Ольги Сергеевны скопировать план эвакуации корабля, раздобыл списки экипажа, выяснил, кто работает в какую смену. Разумеется, вся эта информация лежала в открытом доступе.
Мама, прошушукавшись с бабушкой почти весь день, исчезла после ужина.
– С помощью командной строки, – продолжала Ольга Сергеевна, – можно общаться с компьютером на самом простом языке. И самом понятном…
Боба уже устал удивляться, как мало он знает о собственной бабушке.
Утром она попросила принести массажер. Эту тяжеленную штуковину едва разрешили взять в ручную кладь, а при досмотре вещей на просветке пограничники и таможенники рассматривали ее всей вахтой. Но бабушка не могла обходиться без этого прибора, так говорила ее медицинская карта, документы на него были оформлены по всем правилам, а срывать пломбы Саратовского завода медицинской техники Ольга Сергеевна марсианам не разрешила. Покрутили так и эдак, похмыкали и пропустили.
Теперь пломбы полетели в стороны, и пластиковый корпус раскрылся лепестками, обнажая электронное нутро прибора. Схемы, схемы, схемы. Что же такое умное должен уметь массажер-диагност, чтобы собираться из сотен крошечных плат, стеклянных шариков, булавочных микрофончиков, прозрачных кристаллов и сверкающих пружин?
Ольга Сергеевна, взяв маникюрные щипчики, выломала из массажера несколько крошечных деталей, не обращая внимания на восхищенное Бобино «Ух ты!».
– Ба, откуда у тебя это?
– От Деда Мороза, – прозвучало в ответ. Вежливый эвфемизм для «от верблюда». Боба с детства знал, что никакого Деда Мороза нет, а Санта-Клаус «оказался не таким уж и святым». Вот, собственно, и вся информация о дедушке Коле «в открытом доступе».
Бобе мгновенно разонравились ковбои. Теперь он хотел играть в шпионов.
Зашипела дверь, и в каюту вошла Анна. Не глядя ни на кого, прошмыгнула в душевой отсек и закрылась. Зажужжала зубная щетка. Ольга Сергеевна прервала свою неспешную лекцию:
– Борис, пойди погуляй.
– Ба, ночь же!
– Над нами есть селф-бар, выпей стакан сока и возвращайся. Мне нужно поговорить с твоей мамой.
Когда мальчик вышел, Анна села на краешек его койки. Ольга Петровна не пыталась ее торопить.
– Каюта девять-семь-ноль-три, – глухо сказала невестка. – Рик Матч, кельнер и помощник повара. В ночное время разносит напитки по каютам. Попробуйте подключиться. Прилепила ваш глазик чуть ли не на потолок, прямо над клавиатурой.
Ольга Сергеевна вставила в свободный порт компьютера небольшую плату – одну из тех, что достала из массажера утром.
– Пакетное сжатие, – пояснила она, хотя Анна ни о чем не спрашивала. – Датчик движения включает запись, данные копятся в буфере, а передаются импульсно по запросу. – Нажала на ввод. – Вот так.
Развернула окно просмотра. Стандартная каюта-одиночка. Постеры полуголых девиц над терминалом. Смех, звон бокалов, голос Анны.
– Можно я выйду? – спросила невестка.
– Не стоит, – сказала Ольга Сергеевна и включила ускоренную перемотку.
– Чуть дальше… – робко подсказала Анна. – Я поспорила с ним, из чего смешивают «Марсоход»…
В кадре появилась блестящая лысина, обрамленная смешными растрепанными прядками. Затем толстые волосатые руки. Мясистый палец с безвкусной печаткой потыкал в кнопки.
Ольга Сергеевна прокрутила эпизод дважды и аккуратно выписала в блокнот комбинацию клавиш.
– Подходящий экземпляр. У этого орангутанга, наверное, и мастер-ключ есть.
Анна хмыкнула. Стараясь построить фразу не оправдательно, а вызывающе, сказала:
– Схлопотал по физиономии – только распалился. Решил, что это элемент флирта. Ждет совместного ужина.
– Поужинайте, – пожала плечами Ольга Сергеевна. – И сделай так, чтобы его не было в каюте в новогоднюю ночь.
– Зачем? Почему в новогоднюю?
– Много вопросов, Анечка! В этот раз отвечу. Только из служебных кают – полный доступ во внутреннюю сеть. Тридцать первого вечером – потому что раньше нам не успеть.
Думай, сказала себе Ольга Сергеевна. Или сдайся сразу, потому что игра пойдет на поражение.
Поделиться книгой: