Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну шо ты дергаешься, шо крутишься, шо за беспокойна дытына… – пробормотала в темноте бабка… и убрала упирающийся Ирке в шею локоть. – Спи соби, рано ще… – Перевернулась на другой бок и захрапела.
Ирка рывком сбросила с себя проклятое одеяло и села на диване. Рука нашарила цепочку на груди. Крылья крохотного платинового дракончика, подарка Айта, царапнули ладонь.
– Ф-ф-ухх! – Ирка шумно выдохнула и с силой потерла лицо. Пальцы стали мокрыми от пота, горячего, словно ей на голову вылили полный чайник кипятка. Она обхватила себя руками за плечи – бьющая тело дрожь постепенно проходила.
Ирка с досадой шарахнула кулаком по стене… и тут же испуганно покосилась на спящую бабку.
Сны! Она ненавидела сны! Слишком хорошо она знала, что у хортицкой ведьмы не бывает просто снов. Опять какая-то пакость имеет к ней претензии – и это сейчас, когда мама вернулась домой!
– Ну, если только какая наглая тварь посмеет придолбаться ко мне именно сейчас… Я еще не знаю, что я сделаю, но это будет что-нибудь максимально неприятное! – пообещала в темноту Ирка.
Вот уж действительно запредельная радость: мама и ее Тео приезжают в обычный тихий запущенный домишко, в самом обыкновенном городе, думая, что из всех опасностей их поджидают лишь колдобины на дорогах да склочная бабка. И оказываются посредине натурального фильма ужасов!
Да немец чухнет отсюда быстрее собственного визга! «Мама-то, конечно, не убежит», – с гордостью подумала Ирка. Вчера она поняла, что маме не все равно, что с Иркой и как она живет! Совсем не все равно – иначе разве она бы устроила разборки вокруг выбитого окна и разбитой мебели в Иркиной комнате? Сто процентов – она больше никуда не уедет! Иначе зачем было приезжать?
Ирка улыбнулась в темноту. Невероятно, но все ее детские фантазии – как мама там, в Германии, мечтает приехать к ней, но не может, потому что денег нет – оказались правдой! Раньше не было, а сейчас, когда она замуж вышла, появились! И они приехали! Единственное, о чем мама успела рассказать Ирке вчера, – что они с Тео поженились всего месяц назад! И сразу приехали! Конечно, это мама настояла – ну не Тео же, едва женился и сразу кинулся разыскивать неизвестную девчонку в далеком от его родной Германии городе. Ирка покачала головой – она не в претензии, нет! Кто она Тео – чужой человек, он ее не знал, не видел никогда… Наверное, маме пришлось долго его уговаривать. Но ведь уговорила же! Значит, он любит маму! Ирка тихонько фыркнула – еще бы не любил такую красавицу! Но, похоже, маме он тоже нравится, несмотря на короткие ножки и пузо. Как она вчера шепнула, прежде чем отправиться в отданную им бабкину спальню: «Мне бы хотелось, чтоб ты подружилась с Тео!» – и лицо у мамы было даже какое-то отчаянное, словно нет для нее ничего важнее хороших отношений между Иркой и Тео.
Ну раз так… Стараясь, чтоб не скрипели старые продавленные пружины, Ирка сползла с дивана и выбралась в коридор. Остановилась возле плотно закрытых дверей бабкиной спальни. Она вчера думала, что мама будет спать с ней. Забраться вместе на разложенный диван, к маме под бочок, прижаться крепко-крепко, почувствовать, как мама заворачивает ее в одеяло, будто маленькую, и говорить, говорить… Или просто молчать, обхватив маму обеими руками – мама рядом, мама рядом…
Ага, а Тео пришлось бы уложить на один диван с бабкой! Ирка сдавленно хрюкнула, представив себе кругленького немца, испуганно распластавшегося по стенке в надежде оказаться подальше от грозно храпящей бабки. Тео же не виноват, что Иркина комната полностью разгромлена. Вчера он показался совсем неплохим мужиком. Да будь он хоть полным козлом – мама хочет, чтоб Ирка с ним подружилась! Значит, Ирка подружится, и все дела – лишь бы мама была тут! Кажется, он любит свежие булочки к завтраку?
Ирка задумалась – даже если сунуть тесто в хлебопечку… Подходить оно будет часа два. Еще час – налепить булочек и дождаться пока испекутся. Ирка посмотрела на часы в коридоре. Она читала в Интернете – немцы встают рано. У них час пик начинается в шесть утра – всей Германией на работу мчатся. Вот проснется Тео – и хороша она будет! Из неподошедшего теста дружеского жеста не выйдет!
Ирка подумала еще – выгребла из-под вешалки уцелевшие джинсы и свитер, натянула сапоги и куртку и, стараясь не скрипнуть дверью, тихонько выскользнула во двор. Супермаркет над балкой работает круглосуточно, и там своя пекарня. Зимняя предутренняя темень еще даже не начинала редеть, так что противни с выпечкой наверняка только посадили в здоровенную духовку. Пока Ирка выберется наверх из балки, на деревянных поддонах уже будут лежать и кексы, и булочки, и рогалики. Если обратно бежать бегом, она донесет их еще теплыми. Ирка пошла к калитке… Остановилась.
По обе стороны калитки мерцали глаза. Одна пара круглые, желтые с вертикальным зрачком, вторая – такие же круглые и желтые, но зрачок – горизонтальный, похожий на жирную и короткую черточку дефиса. Глаза мрачно и неотрывно глазели сквозь тьму прямо на Ирку.
– Вы кто такие? – напряженно спросила Ирка.
Глаза продолжали все так же угрожающе мерцать во мраке.
– Чего надо?
На кончиках Иркиных пальцев звучно выщелкнулись когти. Повернувшись вполоборота и подняв ощетинившуюся когтями руку, она медленно направилась навстречу неведомым пришельцам. Шаг, еще шаг… Калитка приближалась. От мрака словно отделились две такие же темные тени, размытые, непонятые – лишь круглые фонари глаз светили с бесформенных, словно у призраков, морд. Ирка шагнула еще ближе… Сквозь темноту проступили контуры острых рогов… И оскаленных белых клыков!
– Ах вы… Да я вас сейчас… – аж взвилась Ирка, бросаясь теням навстречу и занося над ними когти…
Две пары глаз – с вертикальным и горизонтальным зрачками – недоуменно моргнули. Ирка остановилась – резко, как в мультиках, едва не взрыв подошвами бетон дорожки.
– Тьфу! Вы чего тут расселись?
Иркин кот и бабкина коза, восседающие по обеим сторонам калитки, словно геральдические львы у ворот какого-нибудь замка, кажется, переглянулись и… Ирка могла поклясться, что дружно пожали плечами.
– Я вас за чертей приняла! Вот дала бы одной по рогам, второму по ушам! – знали бы, как в темноте ныкаться! – продолжала шепотом возмущаться Ирка.
Морды что у кота, что у козы стали обиженными.
– Чего не спите, спрашиваю?
Кот и коза, естественно, не ответили, но и с места не сдвинулись.
Ирка задумалась. Снова поглядела на кота и козу, обернулась на темный, спящий дом.
Ее дом. Бабкин дом. И мамин. Мама здесь родилась, мама здесь выросла, значит, это и ее дом тоже. А значит… С появлением третьей хозяйки с нормальной защитой дома ведьмы можно благополучно распрощаться! Вон, бабка в начале учебного года умудрилась своей властью хозяйки дома пригласить внутрь враждебно настроенного змея – и вся защита только чвякнула, а Ирка в результате чуть не превратилась в монстра из фильмов ужаса, наполовину человека, наполовину собаку![5] А уж чего сюда вслед за мамой пролезть может… Недаром Ирке страшный сон приснился! Не то чтоб Ирка и впрямь подозревала: она за порог, а некий неведомый враг примчится бабку за волосы на люстре вешать. Сны-предупреждения так, напрямую, не работают. Но кот с козой тоже зря у калитки торчать не будут…
– Так что теперь, вообще из дома не выходить? – растерянно поинтересовалась Ирка. И весь ее план подружиться с Тео накроется медным тазом? Нет, дружить можно, конечно, и без булочек. Но, если ты хочешь установить с кем-то хорошие отношения, лучше все-таки для начала его чем-нибудь порадовать, а не дожидаться, пока он разглядит в тебе глубоко скрытые достоинства. – Знаю!
Ирка звучно шлепнула себя по лбу и метнулась к пристройке. Коза тихонько недоуменно мемекнула ей вслед.
– Сейчас-сейчас!
Ирка выскочила обратно, сжимая в руках старую, растрепанную веревку. И побежала вокруг дома, волоча веревку за собой и торопливо наговаривая:
– Веревку вью, землю чешу, воду морщу́ – всех чертей-нечисть, нежить-нелюдь в узел кручу. Захисти дом та его хозяек от зверя, лихого человека, злого ветра, моровницы-пропастницы, горя-беды, огня и воды… Будет вас чертей-нежить, беды-напасти, болезни-лиходеи корчить-плющить, как горох лущить! Нет входу-выходу-проходу, всяко зло прочь от ворот, через огород – вон! – С последним словом Ирка сильно хлестнула веревкой по крыльцу и оставила ее лежать поперек ступенек, точно толстую и лохматую серую змею. – Ну вот! – С чувством хорошо выполненной работы Ирка отряхнула руки. – Как думаете, нормально? Теперь до них никто не доберется! – Ирка кивнула на дом.
Кот и коза молчали. То есть они всегда молчали, но сейчас они молчали… с выражением. Скептическим. На козьей и кошачьей мордах. Потом коза поднялась и, негромко поцокивая копытами, удалилась в пристройку. Кот запрыгнул на грушу и втянулся в открытую кухонную форточку.
– Не поняла! Так нормально или не очень? – негромко поинтересовалась Ирка, но в саду уже никого не было. Ну, ушли же… Калитка свободна. Ирка выбралась на улицу и пошагала наверх по разбитому обледеневшему тротуару.
– Эй, Хортица! Ирка, стой!
Ирка встала как вкопанная. Ага, встанешь тут, когда услышишь такой вот призыв! Окликавший ее голос звучал, как… у человека, запершегося в туалете и вдруг обнаружившего, что там нет бумаги, когда в доме полно гостей! Так зовут, когда одновременно хотят, чтоб услышали – и нет!
Ирка принялась оглядываться по сторонам. Она стояла на темной улице, и даже старый снег уже так пропитался грязью, что больше не светился сквозь ночь. Безмолвными темными грибами по обеим сторонам дороги нахохлились соседские развалюхи, и ни единого огонька не горело в окнах – улица спала. Лампочка над крыльцом Иркиного дома осталась далеко позади и казалась всего лишь розовато-желтой точкой в сплошном мраке, а фонарь был так же далеко впереди и годился разве что на роль путеводной звезды, слабенько мерцающей на границе городской балки и собственно города.
завороженно пробормотала Ирка.
– Ага! Колдуешь, да? – просипел задушенный голос.
Ирка дернулась – это кто тут насчет колдовства выступает? – и завертела головой с удвоенной энергией.
– Тут я, тут! – снова конспиративно позвал задушенный голос.
Ирка, наконец, сообразила глянуть поверх забора…
– Раздался глас из унитаза, и показалась голова… – ошарашенно пробормотала она первую строчку детского похабного стишка.
Голова торчала. Правда, не из унитаза, а поверх забора из листов серого шифера, прибитых к ржавым железным трубам. На трубе торчала голова девушки – во мраке мерцало бледное лицо, и светлым пятном выделялись стянутые в «конский хвост» длинные волосы. Голова разомкнула черные, словно запекшаяся рана, губы и сдавленно просипела:
– Поговорить надо!
Сон все-таки оказался неспроста! Отрубленная голова торчит на заборе соседского дома, и единственное, что ей надо с утра пораньше, – побеседовать!
Ирка шагнула ближе – когда к тебе является очередной заложный покойник из тех, что умерли «не своей» смертью, лучше сразу выяснить, что ему надо, и помочь, прежде чем он превратится во вредоносную нечисть, и тогда его уже придется выслеживать и тупо мочить по второму разу! Шагнула еще… И зло сплюнула.
– Тьфу ты, пропасть, да что сегодня у всех прикол такой – напугай Ирку? – сквозь зубы процедила она.
При ближайшем рассмотрении голова оказалась вовсе не отрубленной – к ней прилагалось вполне целое тело, просто пока Ирка стояла на другой стороне улицы, его прикрывал забор. И обладательницу – или, как правильно сказать, владелицу головы? – Ирка теперь тоже узнала. Соседка Лада! Та самая, что мечтала попасть на «Фабрику звезд» и целыми днями распевала караоке так, что редкие прохожие перебегали на другую сторону улицы, спасаясь от рвущейся из форточки звуковой волны! Ладу Ирка знала плохо – та была старше на три года и, если не истязала соседей своими песнопениями, таскалась с компанией парней в псевдобайкерских куртках из дешевого кожзама и девчонок, даже зимой демонстрирующих нежно-голубую от холода кожу в просветы колготок-сеточек. Единственный их разговор состоялся два года назад, когда четырнадцатилетняя Лада попыталась отнять у одиннадцатилетней Ирки деньги на покупки. Лада потом долго сидела дома – ждала, пока пройдут хромота, синяк на скуле и следы Иркиных зубов (тогда еще вполне человеческих) на носу. С тех пор Лада Ирку высокомерно игнорировала, чему та была только рада.
Но сейчас соседка сидела на толстой ветке ореха, что рос как раз позади забора, и Ирка могла поклясться – дожидалась именно ее.
– А я тебя жду! – соседка поспешила подтвердить Иркины подозрения.
– Да поняла уже, – буркнула Ирка. – Только с чего ты взяла, что я в такую рань идти буду?
Даже в плотной предрассветной темноте было видно, что Лада изобразила преувеличенное недоумение – точно актриса на детском утреннике, которая боится, что тупые детишки не заметят, как сильно-сильно она удивлена.
– Мне казалось, ты часто выходишь по ночам! – таким же делано удивленным тоном протянула она и подвинулась, давая Ирке место на ветке. – Перебирайся ко мне!
Ирка оценила высокий забор и вежливо поинтересовалась:
– Лада, ты сдурела? Мне туда что, вспорхнуть?
– Давай! – немедленно согласилась Лада. – Не выпендривайся, мелкая, зовут – иди!
– Пошла, – согласилась Ирка, повернулась и двинулась дальше по дороге к выходу из балки.
– Стой, Хортица, стой, кому говорю! – раздался сзади задушенный полушепот-полувопль, и было в нем такое отчаяние, что Ирка невольно обернулась:
– Ну что еще?
Вцепившись в забор обеими руками, Лада глядела на Ирку – и на лице ее было написано встревожившее Ирку разочарование… словно Лада и впрямь ожидала, что Ирка прилетит к ней на ветку.
– Ладно, сейчас сама спущусь, – неохотно сказала Лада. – Только тихо, родаков моих разбудишь. – И она исчезла.
– Можно подумать, это я тут переговоры на всю улицу затеяла, непонятно о чем, – зло пробормотала Ирка.
Калитка с тихим скрипом отворилась, и, оглядываясь на погруженный в темноту дом, Лада выскользнула на улицу. Остановилась, уставившись на Ирку сверху вниз.
– Чего надо-то? – прервала затянувшееся молчание Ирка. – Говори давай, а то я спешу!
– Я все про тебя знаю, Хортица! – выпалила Лада.
– Да? – вздернула брови Ирка. – И какой у меня любимый цвет?
– Мне плевать на твой любимый цвет! – окрысилась Лада. Помолчала… Поглядела на Ирку настороженно – так смотрит человек, когда и хочется что-то сделать, и понимает, что это небезопасно. Глубоко вздохнула и, как в омут головой, выпалила: – У меня творог остался под языком!
Ирка немножко подумала, переваривая это заявления… И, наконец, осторожно предложила:
– К врачу сходи. Только не знаю – к ухо-горло-носу или психиатру, – добавила она.
– Кончай прикалываться! Творог остался под языком, и я залезла на крышу! – объявила Лада и поглядела на Ирку с неприкрытым торжеством.
– Это что, флэш-моб такой? – предположила окончательно замороченная Ирка. – Идиотский какой-то – откуда народ узнает, что, когда вы лазаете по крышам, у вас полный рот творога? Или вы им вниз плевались?
– Хортица! – Лада начала злиться. – Ты придурочную из себя не строй! Я даже в библиотеке была…
Ирка поняла, что с нее хватит. Если она еще немножко постоит на темной предутренней улице с этой прибацанной, в супермаркете все свежие булочки зачерстветь успеют!
– Лада, – сказала Ирка. – Я, конечно, понимаю, что факт посещения тобой библиотеки – он очень важный, а главное, редкий, и запомнился тебе на всю жизнь, но… В общем, я все-таки пошла.
Ирка повернулась и пошла. Сзади послышался топот; Лада вынырнула у нее из-за спины, забежала вперед и стала поперек дороги.
– Борзеешь, мелкая? – угрожающе сощурив глаза, поинтересовалась Лада.
Ирка ухмыльнулась. «А ведь если я сейчас опять укушу Ладу за нос, так, пожалуй что, и отгрызу», – подумала Ирка.
– Ты или говори, чего тебе надо – чего ты меня сегодня с утра пораньше караулишь, или отвали, – устало предложила Ирка.
– Я тебя не сегодня караулю, я за тобой уже давно наблюдаю! – объявила Лада. – Я еще до той змеи с руками подозревала, что с твоим домом нечисто, а уж как змею нашли, поняла – так и есть!
«Змея с руками» – это уже серьезно. Королевская кобра, способная превращаться в женщину, убийца на службе драконицы действительно умерла на подходах к Иркиному дома. Убила ее, правда, не Ирка, но какая разница! Искореженную тушку «змеи-мутанта» все равно видело слишком много народу[7].
– При чем тут я…
Теперь уже ухмыльнулась Лада.
– В мае ты пропадала – твоя бабка по соседям бегала, тебя искала, – загнула один палец Лада. – Потом вернулась…
– Ну и что особенного? Меня бабка достала, вот я из дома и…
Но Лада не позволила себя перебить:
– Потом у вас на огороде зеленые огни полыхали и клубнику пожгло. В июне по всей балке грохот стоял, а утром у всех все нормально, только у вас забор повален, по саду будто слон топтался, и все песком и землей засыпано. В сентябре пьяный дядя Вася из седьмого дома стал рассказывать, что чупакабру видел – то ли человека, то ли собаку. И опять возле твоего дома! А еще летать что-то стало! То поменьше, темное, то побольше, серебристое! И ты говорила, мужики в средневековых кольчугах к Богдановым родителям на фестиваль исторического фехтования приезжают, а я ведь Богданового отца спрашивала! Никаких фестивалей у нас в городе за последний год вообще не было. И никто к ним не приезжал!
Ирка досадливо прикусила губу – она не заботилась как следует заметать следы, в полной уверенности, что в их балке никому ни до кого нет дела, тем более до девчонки-школьницы, живущей в самом зачуханном домишке вместе со склочной бабкой. А оказывается, Лада за ней с мая следит!
– Я сперва в Интернете пошарила, а потом даже в библиотеку пойти пришлось! – Лада явно считала это ну о-очень большой жертвой. – И нашла! Там один древний дядька, из девятнадцатого века, писал, как надо на Масляной неделе ночью положить творог в рот – только не глотать! Я всю ночь не спала, чтоб не проглотить! – Лада поглядела на Ирку с упреком, похоже, обвиняя ее в своей бессонной ночи. – Потом залезть на крышу – и сразу видно будет, где поблизости ведьма живет! Я на крышу залезла, а твоя, Хортица, развалюха зеленым огнем полыхает! Как будто ты иллюминацию у себя завела, как в американских фильмах про Рождество, только без оленей!
– Может, и завела… – мрачно буркнула Ирка.
– Ага, такая иллюминация, что я творог выплюнула – она сразу погасла! – издевательски кивнула Лада. – Или она у тебя от творога работает…
Ты гляди – она еще и шутит!
– Или ты, Хортица, – ведьма! – закончила Лада и торжествующе уставилась на Ирку.
– Никакая я не ведьма, – пробурчала Ирка. А что еще в такой ситуации скажешь?
– Ага, а заклинания кто читал? На непонятном языке? Ну, когда я тебя окликнула… – фыркнула Лада.
– Какое еще… А, это… Это не заклинание, это стихи! На английском…
– Ври больше! Нормальные люди стихов не читают! – с полной убежденностью объявила Лада. – Да ты не парься, Хортица! Не сдам я тебя в эту, как ее… экспозицию? Ну которая вами, ведьмами, занимается?
– Может, в инквизицию? – приподняла брови Ирка.
Поделиться книгой: