Журнал «Вокруг Света» №12 за 2008 год

За долгие века конфликтов и торговли с носителями высокой цивилизации варвары многому от них научились. Запреты на продажу им римского оружия и обучение их морскому делу появляются в законах слишком поздно, в V веке, когда в них уже нет практического смысла.

Перечисление факторов можно продолжать. Но в целом у Рима, видимо, не было шанса устоять, хотя в точности на этот   вопрос никто, вероятно, никогда не ответит. Что же касается разных судеб Западной и Восточной империй, то Восток изначально был богаче и мощнее экономически. Про старую общеримскую провинцию Азия («левую» часть Малой Азии) говорили, что в ней 500 городов. На западе таких показателей не имелось нигде, кроме самой Италии. Соответственно, здесь более сильные позиции занимали крупные сельские хозяева, выбивавшие себе и своим арендаторам налоговые льготы. Бремя налогов и управления ложилось на плечи городских советов, а знать проводила досуг в загородных поместьях. В критические моменты у западных императоров не хватало ни людей, ни денег. Константинопольским властям такое еще не грозило. У них было столько ресурсов, что их даже хватило на то, чтобы перейти в контрнаступление.

Снова вместе?

В самом деле, прошло немного времени, и значительная часть Запада вернулась под прямую власть императоров. При Юстиниане (527—565) были отвоеваны Италия с Сицилией, Сардинией и Корсикой, Далмация, все побережье Северной Африки, южная Испания (включая Картахену и Кордову), Балеарские острова. Только франки не уступили никаких территорий и даже получили Прованс за соблюдение нейтралитета.

В те годы биографии многих римлян (византийцев) могли бы послужить наглядной иллюстрацией вновь торжествующего единства. Вот, например, жизнь военачальника Петра Марцеллина Либерия, отвоевавшего для Юстиниана Испанию. Он родился в Италии около 465 года в знатной семье. Начал службу при Одоакре, но остгот Теодорих сохранили его на своей службе — кто-то образованный должен был собирать налоги и хранить казну. Около 493-го Либерий стал префектом Италии — главой гражданской администрации всего полуострова — и в этой должности проявил ревностную заботу о низвергнутом Ромуле Августуле и его матери. Сын достойного префекта занял в Риме пост консула, а отец вскоре получил еще и военное командование в Галлии, которое германские вожди обычно латинянам не доверяли. Он дружил с арелатским епископом святым Цезарием, основал католический монастырь в Риме, продолжая служить арианину Теодориху. А после его смерти поехал к Юстиниану от имени нового короля остготского Теодохада (тому надо было убедить императора, что он справедливо сверг и заточил свою жену Амаласунту в темницу). В Константинополе Либерий остался служить императору-единоверцу и сначала получил в управление Египет, а затем в 550-м отвоевал Сицилию. Наконец, в 552 году, когда полководцу и политику было уже за 80, он успел увидеть торжество своей мечты — возвращение Рима под общую императорскую власть. Затем, покорив Южную Испанию, старик вернулся в Италию, где и умер в возрасте 90 лет. Его похоронили в родном Аримине (Римини) с величайшими почестями — с орлами, ликторами и литаврами.

Постепенно завоевания Юстиниана были утрачены, но далеко не сразу — часть Италии признавала власть Константинополя даже в XII веке. Ираклий I, в VII веке теснимый персами и аварами на востоке, еще подумывал перенести столицу в Карфаген. А Констант II (630—668) провел последние годы царствования в Сиракузах. Он же, кстати, оказался первым после Августула римским императором, лично посетившим Рим, где, впрочем, прославился лишь тем, что содрал позолоченную бронзу с крыши Пантеона и отправил ее в Константинополь.

Равенна возвысилась на позднем этапе Западной Римской империи благодаря своему весьма удобному по тем временам географическому положению. В отличие от разросшегося за столетия и растекшегося далеко за пределы семи холмов «бесформенного» Рима этот город был окружен болотистыми заводями со всех сторон — лишь специально сооруженная насыпная дорога, которую в момент опасности легко было разрушить, вела к стенам новой столицы. Первым в качестве места своего постоянного пребывания это бывшее этрусское поселение избрал император Гонорий в 402 году, одновременно в городе во множестве вырастают величественные христианские храмы. Именно в Равенне короновался и был низложен Одоакром Ромул Августул.

Константинополь , как на то со всей несомненностью указывает его название, был основан крупнейшим римским государственным деятелем эпохи поздней империи, своего рода «закатным Августом» и установителем христианства в качестве государственной религии — Константином Великим на месте древнего босфорского поселения Византий. После разделения империи на Западную и Восточную оказался центром последней, каковым и пребывал до 29 мая 1453 года, когда на его улицы ворвались турки. Характерная деталь: уже и при османском владычестве, будучи столицей одноименной империи, город сохранял формально свое основное название — Константинополь (по-турецки — Константининиё). Лишь в 1930 году по распоряжению Кемаля Ататюрка он окончательно стал Стамбулом.

Ахен , заложенный римскими легионерами возле источника минеральных вод при Александре Севере (222—235), «попал» в римские столицы фактически случайно — в нем осел на постоянное жительство Карл Великий. Соответственно, город получил от нового владыки большие торговые и ремесленные привилегии, его блеск, слава и размеры стали неуклонно расти. В XII—XIII веках население города доходило до 100 000 человек — редчайший по тем временам случай. В 1306 году Ахен, украшенный мощным собором, окончательно получил статус вольного города святого римского престола, и до самого позднего времени тут проводились съезды имперских князей. Постепенный упадок начался лишь в XVI столетии, когда процедура венчания государей стала совершаться во Франкфурте.

Вена официально столицей Священной Римской империи никогда не считалась, однако поскольку с XVI века императорский титул, постепенно обесценивавшийся уже тогда, принадлежал почти неизменно австрийской династии Габсбургов, статус главного центра Европы автоматически перешел к городу на Дунае. В конце прошлой эры тут располагалось кельтское становище Виндобона, которое уже в 15 году до Рождества Христова было покорено легионерами и превращено в форпост римской державы на севере. От варваров новый укрепленный лагерь оборонялся долго — до самого V столетия, когда все государство вокруг уже полыхало и разваливалась. В Средние века вокруг Вены постепенно формировалось маркграфство Австрийское, затем именно она консолидировала империю, и именно в ней в 1806 году было объявлено о ее упразднении.

Так было ли падение?

Так почему же в школьных учебниках 476 год заканчивает историю Античности и служит началом Средних веков? Случился ли в этот момент какой-то коренной перелом? В общем, нет. Уже задолго до этого большую часть имперской территории заняли «варварские королевства», названия которых нередко в том или ином виде до сих пор фигурируют на карте Европы: Франкское на севере Галлии, Бургундское чуть юго-восточней, вестготы — на Пиренейском полуострове, вандалы — в Северной Африке (от их краткого пребывания в Испании осталось название Андалусия) и, наконец, в Северной Италии — остготы. Лишь кое-где на момент формального крушения империи еще держалась у власти старая патрицианская аристократия: бывший император Юлий Непот в Далмации, Сиагрий в той же Галлии, Аврелий Амброзий в Британии. Юлий Непот останется императором для своих сторонников вплоть до его смерти в 480 году, а Сиагрий вскоре будет разгромлен франками Хлодвига. А остгот Теодорих, который объединит под своей властью Италию в 493-м, будет вести себя как равный партнер константинопольского императора и наследник Западной Римской империи. Лишь когда в 520-е годы Юстиниану понадобится повод для покорения Апеннин, его секретарь обратит внимание на 476-й — краеугольным камнем византийской пропаганды станет то, что Римская держава на Западе рухнула и надо ее восстановить.

Итак, выходит, что империя не пала? Не вернее ли в согласии со многими исследователями (из них наибольшим авторитетом сегодня пользуется принстонский профессор Питер Браун) считать, что она просто переродилась? Ведь даже дата ее гибели, если присмотреться, условна. Одоакр, хотя и родился варваром, по всему своему воспитанию и мировоззрению принадлежал к римскому миру и, отсылая императорские регалии на Восток, символически восстанавливал единство великой страны. А современник полководца, историк Малх из Филадельфии, удостоверяет: сенат Рима продолжал собираться и при нем, и при Теодорихе. Ученый муж даже писал в Константинополь, что «нет больше нужды в разделении империи, довольно будет одного императора для обеих ее частей». Напомним, что расчленение государства на две почти равных половины произошло еще в 395-м по военной необходимости, но оно не рассматривалось как образование двух независимых государств. Законы издавались от имени двух императоров на всей территории, а из двух консулов, именами которых обозначался год, один избирался на Тибре, другой — на Босфоре.

Так многое ли изменилось в августе 476-го для жителей города? Возможно, им стало тяжелее жить, но психологического слома в их сознании в одночасье все же не произошло. Даже в начале VIII века в далекой Англии Беда Достопочтенный писал, что «пока стоит Колизей, будет стоять Рим, но когда рухнет Колизей и падет Рим, настанет конец света»: стало быть, для Беды Рим еще не пал. Обитателям Восточной империи тем легче оказалось и дальше считать себя римлянами — самоназвание «ромеи» уцелело даже после крушения Византии и дожило до ХХ века. Правда, говорили тут по-гречески, но так было всегда. И короли на Западе признавали теоретическое верховенство Константинополя — так же как и до 476 года они формально присягали Риму (точнее, Равенне). Ведь земли на просторах империи большинство племен не захватило силой, а получило некогда по договору за военную службу. Характерная деталь: мало кто из варварских вождей решался чеканить собственную монету, а Сиагрий в Суассоне даже делал это от имени Зенона. Почетными и желанными для германцев оставались и римские титулы: Хлодвиг был очень горд, когда после успешной войны с вестготами получил от императора Анастасия I пост консула. Что там говорить, если в этих странах сохранял силу статус римского гражданина, и обладатели его имели право жить по римскому праву, а не по новым сводам законов вроде известной франкской «Салической правды».

Наконец, в единстве жил и мощнейший институт эпохи — Церковь, до размежевания католиков и православных после эпохи семи Вселенских соборов было еще далеко. Пока же за епископом Рима, наместником святого Петра прочно признавалось первенство чести, а папская канцелярия, в свою очередь, до IX века датировала свои документы по годам правления византийских монархов. Сохраняла влияние и связи старая латинская аристократия — хотя новые хозяева-варвары не испытывали настоящего доверия к ней, но за неимением других приходилось брать советниками ее просвещенных представителей. Карл Великий, как известно, не умел и имени своего написать. Свидетельств тому много: к примеру, как раз около 476 года Сидоний Аполлинарий, епископ Арвернский (или Овернский) был брошен в тюрьму вестготским королем Эврихом за то, что призывал города Оверни не изменять прямой римской власти и сопротивляться пришельцам. А спас его из заточения Леон, латинский литератор, на тот момент один из главных сановников вестготского двора.

Регулярное сообщение внутри распавшейся империи, торговое и частное, тоже пока сохранялось, только арабское завоевание Леванта в VII веке положило конец интенсивной средиземноморской торговле.

Папа Лев III венчает Карла Великого императорской короной в Риме 25 декабря 800 года. Фот: ILLSTEIN BILD/VOSTOCK PHOTO

Вечный Рим

Когда же Византия, увязнув в войнах с арабами, все же утратила контроль над Западом… там вновь, как птица феникс, возродилась Римская империя! В день Рождества Христова 800 года папа Лев III возложил ее венец на франкского короля Карла Великого, объединившего большую часть Европы под своей державой. И хотя при внуках Карла это большое государство вновь распалось, титул сохранился и намного пережил династию Каролингов. Священная Римская империя германской нации продержалась до самого Нового времени, и многие ее государи, вплоть до Карла V Габсбурга в XVI веке, пытались снова сплотить весь континент. Чтобы объяснить смещение имперской «миссии» от римлян к германцам, была даже специально создана концепция «передачи» (translatio imperii), многим обязанная идеям Августина: держава в качестве «царства, кое вовеки не разрушится» (выражение пророка Даниила) пребывает всегда, но народы, достойные ее, меняются, как бы перехватывая друг у друга эстафету. У германских императоров для таких претензий были основания, так что формально они могут быть признаны наследниками Октавиана Августа — все вплоть до добродушного Франца II Австрийского, которого заставил сложить с себя древнюю корону только Наполеон после Аустерлица, в 1806-м. Тот же Бонапарт упразднил, наконец, и само название, так долго витавшее над Европой.

А известный классификатор цивилизаций Арнольд Тойнби вообще предлагал оканчивать историю Рима 1970 годом, когда молитва о здравии императора была, наконец, исключена из католических богослужебных книг. Но все-таки не станем заходить слишком далеко. Распад державы действительно оказался растянут во времени — как это обычно и случается в конце великих эпох — постепенно и незаметно изменился сам образ жизни и мыслей. В общем, империя умерла, но обещание античных богов и Вергилия выполняется — Вечный город стоит по сей день. Прошлое в нем, может быть, более живо, чем где-либо еще в Европе. Более того, он соединил в себе то что осталось от классической латинской эпохи с христианством. Чудо таки свершилось, как могут засвидетельствовать миллионы паломников и туристов. Рим по-прежнему столица не только для Италии. Да будет так — история (или провидение) всегда оказывается мудрее людей.

Георгий Кантор

Дьявол во плоти

Фото: PHOTOSHOT/VOSTOCK PHOTO

Имена, данные тем или иным видам животных, звучат порой нелестно и даже обидно: гадюка, поганка, глупыш... Но все же среди наших соседей по планете мало тех, кто заслужил такую неприязнь людей, чтобы быть причисленным к компании самого главного врага рода человеческого. В нее входят лишь несколько морских тварей и всего одно сухопутное животное — тасманийский сумчатый дьявол.

Зоосправка

Тасманийский сумчатый дьявол — Sarcophilus laniarius, или S. harrisii

Тип — хордовые

Класс — млекопитающие

Инфракласс — сумчатые

Отряд — хищные сумчатые

Семейство — хищные сумчатые

Род — Sarcophilus (сумчатый дьявол)

Крупнейший из ныне живущих сумчатых хищников. Длина тела — 50—80 сантиметров, хвоста — 23—30 сантиметров, высота в холке — до 30 сантиметров, вес взрослого самца — до 12 килограммов. Обитает только на Тасмании, в настоящее время в основном в северных, западных и центральных районах. В исторически недавнее время встречался в Австралии. Живет в любых ландшафтах, кроме непосредственной территории человеческих поселений, особенно многочислен в прибрежных саваннах и на пастбищах. Питается большим числом видов мелких и средних животных (от насекомых до крупных птиц), а также падалью. Хорошо плавает, может лазать по деревьям. Размножается ежегодно, половой зрелости достигает к концу второго года жизни. Продолжительность жизни в природе — 7—8, в неволе — до 9 лет. Для своего размера дьявол очень силен, в схватке с более мощным врагом сопротивляется яростно, неистово, что и послужило одним из поводов возникновения его названия. Другие причины — внешний облик, способность выделять при гневе или испуге дурно пахнущий секрет, ночной образ жизни, громкие неприятные крики и склонность к дракам. Вместе с тем даже взрослые животные сравнительно легко приручаются и хорошо себя чувствуют в неволе, взятые же детенышами вырастают совершенно ручными. Численность далека от критической, но быстро сокращается из-за вспышки специфической болезни. В настоящее время рассматривается вопрос о внесении этого животного в Международную Красную книгу со статусом «уязвимый» (vulnerable).

1. Душевное состояние зверька написано у него на ушах: когда он возбужден, их внутренняя поверхность меняет свой цвет с розового на малиновый. Фото: IMAGE BROKER/VOSTOCK PHOTO

2. Считается, что глаза этого животного не выносят дневного света. Но это не мешает ему принимать солнечные ванны и даже злоупотреблять ими. Фото: ANIMALSANIMALS/FOTOSA.RU

Внешний облик сумчатого дьявола однозначно указывает на его биологическую «профессию»: это хищник, правда, довольно примитивный. По телосложению он являет собой некий гибрид маленького медведя и бультерьера: непропорционально большая голова с мощными зубастыми челюстями, довольно массивное тело, короткие сильные лапы, вооруженные крепкими, но тупыми когтями. Шерсть короткая, угольно-черная, с тонким белым полумесяцем на груди, иногда еще и с маленькими белыми пятнами по бокам.

Внимательный взгляд выявит и нечто особенное, несвойственное привычным нам хищным зверям и вообще животным. Во-первых, хвост не длинный и не очень короткий — чуть меньше половины длины тела, но необычной формы: толстый у основания и постепенно утончающийся к концу, как морковка. Он играет роль верблюжьего горба: в нем отлагаются жировые запасы. Если дьяволу приходится долго голодать, его хвост становится равномерно тонким.

Небольшие округлые уши по крыты мехом лишь снаружи. Внутри они голые, розовые (если их владелец спокоен) или малиновые (если он разъярен). Шерсти нет и на конце морды, украшенной влажным носом, а у многих животных частично облезает и хвост. Довольно длинные челюсти могут раскрываться невероятно широко, но самое главное — это необыкновенная сила их сжатия. Некоторые самцы, посаженные в клетку, перекусывали железные прутья.

Ну и, наконец, сумка на животе. Само ее наличие указывает на принадлежность дьявола к подклассу сумчатых. Но у большинства из них сумка открывается вперед и лишь у считанных видов, в том числе у дьявола, — назад. Такое строение сильно затрудняет доступ внутрь сумки ее обладателю, зато исключает попадание туда грязи при рытье.

В поисках пропитания эти зверьки действительно часто роются в земле, рыщут по траве и кустарникам, лазают по деревьям (особенно молодые), шарят на мелководье. За сутки, точнее, за ночь, животное съедает пищи в объеме, равном 15% собственного веса — для небольшого существа это довольно много. Понятно, что с таким аппетитом дьявол не может быть разборчивым в еде. Его добычей может стать любое животное, главное, чтобы его можно было ухватить пастью. Но оно и не должно быть очень крупным, чтобы дьявол мог с ним справиться: мелкие млекопитающие, птицы, змеи, ящерицы, лягушки, раки, крупные насекомые, черви, моллюски... Не пренебрегает он и вегетарианской пищей, поедая сочные корни и клубни некоторых местных растений. Но его всеядность все-таки не безгранична: в помете дьяволов неоднократно находили разжеванные, но не переваренные остатки моркови и кукурузных початков — с непривычными привозными культурами пищеварительная система зверя пока не справляется. Кстати, там же обнаруживали кусочки резины, обрывки фольги, остатки кожаных ботинок и сбруи, полотенец и т. д.

Но главная гастрономическая привязанность сумчатого дьявола — это падаль (что и отражено в его латинском родовом названии Sarcophilus, то есть «любитель мертвечины»). От этого ресурса, как известно, не отказывается почти никто из хищников, включая таких совершенных охотников, как львы и леопарды. Дьявол же не просто довольствуется падалью: если у него есть выбор между свежим и тухлым мясом, он предпочтет именно тухлятину. Впрочем, там, где водятся эти зверьки, трупы животных обычно не успевают протухнуть.

1. К концу четвертого месяца жизни подросшие детеныши покидают сумку, но они еще долго повсюду следуют за матерью и питаются ее молоком. Фото: IMAGE BROKER/VOSTOCK PHOTO

2. Несмотря на относительно небольшие размеры, сумчатый хищник очень прожорлив. Он может нападать на животных более крупных, чем он сам. Фото: PHOTOSHOT/VOSTOCK PHOTO

Тут, однако, кроется одна проблема: какой тип внутривидовых отношений лучше всего соответствует подобным наклонностям? Собирательство и охота на мелкую дичь требуют территориальности, для этих занятий не нужны помощники, зато весьма полезно хорошее знание индивидуального участка. Падальщику же территориальность не подходит совершенно: при всей прожорливости сумчатого хищника съесть в одиночку за ночь труп лошади или коровы ему не под силу, а в следующий раз счастливая находка случится уже на другом участке.

Дьяволы нашли компромисс. У каждого из них есть свой персональный участок (площадью 8—20 км2), в пределах которого животное обычно и перемещается. Однако это скорее любимые места, чем земельная собственность: хозяин не озабочен нерушимостью границ своих владений и не кидается выгонять забредшего туда соплеменника. Соседские участки могут перекрываться, а уж если где-то обнаружилась крупная пожива, туда сбегаются звери со всей округи. Фермеры рассказывали про пастбище, на котором постоянно находили себе пропитание полторы сотни дьяволов. Впрочем, скотоводы вообще много чего рассказывают об этих животных, правда, не всему можно верить. Но достоверно зафиксирован случай, когда у одной туши одновременно кормились 22 дьявола. Мирными подобные трапезы назвать трудно: они сопровождаются постоянными взаимными угрозами, которые то и дело перерастают в нешуточные драки, а душераздирающие вопли соперников слышны за километры. Так происходит, даже если туша велика, а едоков немного и делить вроде бы нечего. Похоже, что для дьяволов такие пиршества ценны не только угощением, но и возможностью поругаться с соседями.

Собственно, подобные «перебранки за столом» — почти единственное проявление социальной жизни сумчатых дьяволов, если не считать необходимости продолжения рода. Их недолгий брачный период приходится на тасманийскую раннюю осень — март и начало апреля. Беременность самки длится 21 день. К концу этого срока она устраивает в каком-нибудь укромном месте (в пещерке, под корнями вывороченного дерева, в дупле лежачего ствола и т. д.) гнездо из травы, листьев и коры.

То, что происходит вскоре, напоминает больше метание икры, чем роды. Из лона матери на свет появляются 20—30 даже не детенышей, а, скорее, эмбрионов длиной чуть больше сантиметра и весом от шестой части грамма до четверти. Голые, слепые, не вполне сформированные кусочки живой плоти ползут вдоль материнского живота к сумке. Рождение недоношенных детенышей и их самостоятельное путешествие в сумку — обычная практика сумчатых, но у дьяволов это превращается в жестокую гонку на выживание. В ней разыгрывается не более четырех призовых мест — по числу сосков в сумке. Кто успел добраться, тот будет жить, остальные обречены. Впрочем, самка дьявола редко дожидается заполнения всех четырех вакансий. Обычно, уже после того как два-три первых займут свои места, мать приступает к уничтожению лишнего потомства.

1. В конце беременности самка устраивает в укромном месте гнездо из листьев и травы. Оно будет домом для ее детей, когда они покинут сумку. Фото: NHPA/VOSTOCK PHOTO

2. Это животное отличается сверхмощными челюстями, а его коренные зубы приспособлены к перекусыванию и дроблению крупных костей. Фото: ANIMALSANIMALS/FOTOSA.RU

Когда детеныши-победители захватывают ртом соски, те набухают, образуя вместе с пастями младенцев подобие застежек-кнопок. С этого момента отделить детенышей от сосков без травм невозможно. Они даже не сосут — молоко буквально впрыскивается им в глотки. В таком состоянии дьяволята проводят многие недели, значительно больше, чем в материнской утробе. Только к концу третьего месяца они полностью обрастают шерстью, примерно в это же время у них открываются глаза и появляется способность отрываться от соска. Еще через месяц детеныши (каждый из которых к этому времени весит уже около 200 граммов) покидают сумку, но мать продолжает кормить их молоком. В конце декабря полугодовалые дьяволы уходят от матери и переходят к самостоятельной жизни. В первые несколько месяцев после этого больше половины из них погибают от голода, болезней и нападений хищников.

Если молодой зверек может стать добычей сумчатой куницы или крупного пернатого хищника, то у взрослых животных естественных врагов нет. На сегодняшний день тасманийский дьявол — самый крупный сумчатый хищник мира. Этот титул перешел к нему после того, как в 1930-е годы стараниями человека с лица Земли исчез его земляк и дальний родственник — тасманийский сумчатый волк (тилацин). Та же судьба чуть было не постигла и самого дьявола: когда на Тасманию прибыли европейцы, прожорливые хищники быстро освоили новый кормовой ресурс — домашнюю птицу (по утверждениям фермеров, они нападали и на овец, но, скорее всего, это были единичные случаи). В ответ человек объявил неограниченную войну самому дьяволу, тем более что его мясо поселенцы сочли вкусным, напоминающим телятину. Люди быстро нащупали слабое место животного: запах мяса, особенно тухлого, заставляет его забыть о всякой осторожности и безоглядно идти даже в явные ловушки. К концу 1930-х годов сумчатый дьявол оказался на грани истребления, но в 1941 году правительство Австралии полностью запретило охоту на этих животных.

К концу ХХ века угроза, казалось бы, полностью миновала: на острове обитало 100 000 — 150 000 особей. Но в 1999 году началась вспышка странной, не встречающейся ни у каких других животных болезни, получившей название DFTD (devil facial tumour disease, «болезнь лицевых опухолей дьявола»). На морде, обычно около пасти, у животных появляются небольшие опухоли, они быстро растут, сливаются, распространяются на всю голову, а затем и на все тело. Огромные наросты блокируют глаза, уши и рот животного, и в конце концов оно погибает от голода. Все развитие болезни занимает год-полтора, смертность стопроцентная, лечения нет. Предполагается, что ее вызывает неизвестный вирус, передаваемый через укусы. Зоологи отлавливают и изолируют заболевших особей, создают в неволе резервные популяции, а болезнь, уже погубившая, по разным оценкам, от 20 до 50% дьявольского населения, не утихает.

Правда, исторические источники свидетельствуют, что вспышки этого заболевания случались и раньше (с интервалами от 77 до 150 лет), но всякий раз, произведя большие или меньшие опустошения, самопроизвольно прекращались. А в 2001 году над дьяволами нависла другая угроза — на Тасманию проникли европейские лисы. Появление более совершенного конкурента может привести к полному исчезновению сумчатого хищника, как это уже произошло в Австралии , где дьяволы жили 600 лет назад, но полностью исчезли до прихода европейцев, не выдержав конкуренции с динго.

Борис Значков

Жемчужина Танзании

 

Животные, обитающие в долине Серенгети, что на языке масаев означает «бескрайняя равнина», привлекали на Черный континент огромное количество «белых» охотников, для которых фотографии на фоне убитого льва или леопарда становились свидетельством их бесстрашия. Сегодня положение дел изменилось. В долину, 50 лет назад получившую статус национального парка, съезжаются ученые для изучения великой миграции копытных и фотографы для того, чтобы запечатлеть это уникальное природное явление.

Справка

В 1929 году по инициативе Великобритании на плато Серенгети создали заповедник для охраны диких животных, который простирался полосой от озера Виктория, вдоль реки Гурумети, до окраин кратера Нгоронгоро. Затем в 1951 году к этой территории присоединили земли с севера и официально закрепили за ними статус национального парка. Это старейший парк Танзании. Его площадь без контролируемых территорий составляет 14 763 км2. Вообще на плато Серенгети пасутся примерно 1,5 миллиона антилоп гну, 200 тысяч зебр, 400 тысяч антилоп Томпсона, 2,5 тысячи львов и всего несколько черных носорогов. Помимо великой миграции антилоп и зебр Серенгети знаменит обитающей здесь «большой пятеркой» — львами, леопардами, слонами, носорогами и буйволами. В 1981 году Национальный парк Серенгети был включен в Список всемирного наследия ЮНЕСКО. В парке много лет работал немецкий ученый и президент Франкфуртского зоологического общества Бернхард Гржимек (1909—1987). Он приехал туда после Второй мировой войны и остался, чтобы проводить исследования миграций животных и их численности. Гржимек очень много сделал для развития заповедника, написал о нем несколько книг, самая известная из которых — «Серенгети не должен умереть». Во многом благодаря его стараниям мир узнал о Серенгети.

1. Павианы анубисы — самые распространенные приматы Серенгети. Они кочуют группами по 30—40 животных

2. Много добычи — много хищников. Львы большую часть дня предпочитают отдыхать, а на охоту выходить вечером

Сбегая с кратера Нгоронгоро , дорога доходит до широкой долины, где вместе с антилопами гну пасутся стада коров. Антилопы гуляют сами по себе, а коровы принадлежат живущим здесь масаям , которые довольно долго противостояли организации парка. И, в общем-то, понятно почему: они были хозяевами этой земли. Далее дорога огибает гору и спускается в желтую степь Масаи — Masai Steppe, как окрестили ее немцы, бывшие до 1919 года хозяевами Танганьики (старое название материковой части Танзании). Здешняя Великая степь — плоская, как полотно аэродрома, и лишь кое-где попадаются останцы скал. На фоне выгоревшей золотистой травы яркими фитилями светятся красные накидки масайских пастухов.

Замирение между дикими животными и людьми — вот что было основной целью специалистов, создававших охраняемые территории. В результате долгих усилий масаям удалось внушить, что охота на львов в ритуальных целях менее целесообразна, нежели получение дотации от правительства за то, чтобы сохранять львам жизнь и компенсации за каждую съеденную хищниками корову. Справедливости ради стоит заметить, что охраняемые территории на плато Серенгети призваны защищать не только животных от людей, но и самих людей, а именно их традиционный жизненный уклад. Для того чтобы оставить масаям необходимое жизненное пространство и разграничить их дороги с тропами животных, в 1959 году на севере Танзании был создан заповедник Нгоронгоро , простирающийся между одноименным кратером и Серенгети, а на юге выходящий к содовому озеру Эяси.

Сегодня сюда потихоньку мигрируют слоны из Кении, они смешиваются с местными и способствуют оздоровлению стада

От Нгоронгоро до границ Серенгети — 80 километров. О приближении к парку извещают антилопы Томпсона и Гранта, пасущиеся в траве. Еще через 15 километров — Нааби Хилл — главные ворота парка Серенгети. Сразу за ними можно увидеть стада слонов . 20 километров прямой грунтовки — и машины сворачивают налево, к серым скалам, напоминающим башни из гальки, которые дети строят на пляже, только исполинских размеров. За ними — поселок Серонера, где находятся аэродром, администрация парка, центральная база егерей, небольшой магазин и кафе. Но несмотря на эту инфраструктуру, хозяева здесь все же животные. Так, по утрам на взлетно-посадочной полосе можно наблюдать гепардов , а в долине протекающей поблизости реки в 2005 году был обнаружен самый большой в Африке прайд львов — 41 особь. В прежние, колониальные, времена на «большой охоте» в степях Серенгети этих животных убивали сотнями... Столь большая концентрация хищников именно в этом месте объяснялась просто: здесь пасется их основная добыча — антилопы гну , которых, в свою очередь, привлекают определенные виды степных трав. Реки, несущие свои воды в озеро Виктория, обеспечивают животным гарантированный водопой в течение всего года: одни потоки пересыхают, но другие остаются полными. Когда пересыхают последние, наполняются первые. Этот круговорот воды объясняет феномен постоянных миграций антилоп гну (доминирующего вида в парках Серенгети и Масай-Мара), антилоп топи и зебр Берчелла в течение всего года. Конечно, климат меняется, и пути миграций тоже, но их основное направление остается прежним: на север в сухой сезон и на юг в сезон дождей.

1. Африканские белобокие грифы слетелись на пир: им попалась практически нетронутая туша буйвола

2. Так же как и столетие назад, коренные жители Восточной Африки, масаи, пасут свои стада в Серенгети

Посмотрите на карту парка Серенгети. Вы увидите два «крыла» — северный коридор, подходящий к реке Мара и кенийскому Национальному парку Масай-Мара (являющемуся, по сути, продолжением Серенгети), и западный коридор вдоль рек Мбалагети и Гурумети, впадающих в озеро Виктория в районе залива Спика. По этим коридорам животные и мигрируют. Чтобы уберечь их от встреч с человеком, по окраинам Национального парка Серенгети были созданы две так называемые контролируемые территории — Гурумети и Икоронго, через которые антилопы и зебры проходят в летние месяцы.

С февраля по май стада пасутся на равнинах в южной части Серенгети и кратере Нгоронгоро. В сухой сезон он пустеет и производит довольно грустное впечатление. С марта по апрель у копытных появляется потомство; прибавление в семействе происходит и у львов, гепардов, леопардов, гиен, шакалов, степных волков, то есть у всех тех, кто следует за тучными стадами антилоп и зебр. В это время видимость в степи минимальна из-за высокой травы. В июне сезон дождей над восточноафриканскими равнинами заканчивается, и стада медленно движутся на северо-запад — в западный коридор. Начинается великая переправа через лежащие на их пути реки, в том числе Гурумети.

В июле — августе копытные проходят через контролируемые территории Гурумети и Икоронго и приближаются к северной оконечности Серенгети, так называемому северному коридору. Здесь их ждет река Мара, к северу от нее расположен Национальный парк Масай-Мара, в который съезжаются фотографы со всего мира, чтобы запечатлеть переправу копытных через поток. Обычно это случается в сентябре. В октябре этим стадом кормятся хищники в Масай-Мара, а в ноябре копытные начинают движение в обратную сторону, по восточному краю северного коридора. В декабре все возвращается на круги своя, то есть антилопы и зебры пасутся на равнинах Серенгети и Нгоронгоро.

1. Около двух миллионов антилоп гну круглый год кочуют по плато Серенгети в поисках воды и пищи

2. Гиппопотамы считаются самыми агрессивными животными Африки, они могут напасть, охраняя свое потомство или территорию

В целом Серенгети представляет собой самодостаточную экосистему, которая не требует специальных мер по ее поддержанию. Главная задача, которая стояла перед организаторами национального парка — охрана путей миграций от воздействия человека, была решена. Конечно, со временем эти пути, возникшие, по оценкам специалистов, два миллиона лет назад, могут измениться и границы парка придется переносить, но вряд ли это произойдет скоро. А пока интересы работающих здесь людей сосредоточены на изучении повседневной жизни животных. Франкфуртское зоологическое общество ведет интенсивную научную деятельность в Серенгети, осуществляя ряд масштабных проектов. Это прежде всего «Ветеринарный проект», который состоит не только в вакцинации и лечении диких обитателей степи, но также в предотвращении эпидемий среди рогатого скота, принадлежащего масаям. Экологический мониторинг, проводимый специалистами общества, включает наблюдение за процессами эрозии, уровнем увлажнения, состоянием травяного покрова, опустыниванием, а также распространением растений, переселившихся сюда из других мест. На средства Франкфуртского зоологического общества для парка покупаются легкие самолеты, радиостанции, лендроверы и даже униформа егерям. Специалисты общества продолжают проводить разъяснительную работу среди масаев, организуют экскурсии в парк для танзанийских школьников, чтобы привить им интерес к дикой природе и желание охранять природное сокровище — Серенгети.

Фото Льва Вейсмана

Николай Баландинский

Век броненосцев и дредноутов

Всего за 100 лет, от середины XIX до середины XX века, военный флот прошел длинный путь — от деревянных кораблей с «этажерками» белоснежных парусов до исполинских боевых машин, покрытых толстой листовой сталью. Так же сильно изменилась за это время и бортовая артиллерия, сменив гладкие стволы на нарезные, научившись стрелять на многие десятки километров в любом направлении, в том числе и в высоту.

Лебединой песней гладкоствольной корабельной артиллерии стали бомбические орудия, известные в зарубежных флотах как орудия Пексана образца 1822 года. Именно они сожгли турецкий флот при Синопе и они же ускорили создание броненосных кораблей, благодаря которым на флотах вскоре появилась нарезная артиллерия. Бомбическое орудие было крупнокалиберным (68 фунтов, или 214 миллиметров), имело длину ствола до 3—3,5 метра, массу 2800—4160 килограммов и предназначалось для стрельбы боеприпасами различных типов на дальность до 2 километров. Однако наибольшая эффективность достигалась при использовании особых пустотелых разрывных снарядов, то есть бомб (отсюда и название самого орудия, данное ему в России). По воспоминаниям современников, они производили страшные разрушения даже на огромных трехдечных линейных кораблях. Что уж говорить о более мелких фрегатах и корветах, которые при метком попадании просто разрывало на куски.

Первыми пушки конструкции полковника Анри Жозефа Пексана приняли на флоте французы, а в 1841 году их примеру последовали американцы и русские. Сначала их поставили на нижние палубы трехдечных 120-пушечных линейных кораблей «Двенадцать апостолов», «Париж», «Великий Князь Константин» и «Императрица Мария».

Именно благодаря этим орудиям, сеявшим смерть и разрушения на средних и больших дистанциях, русская эскадра адмирала Нахимова за 4 часа с расстояния 3—4 кабельтовых уничтожила береговые батареи и буквально превратила в пепел и щепки турецкий флот в Синопском сражении 18 (30) ноября 1853 года. Потеряла она при этом только 37 человек убитыми и 229 ранеными (у турок — 16 уничтоженных кораблей, около 3000 убитых и 200 пленных).

Тем не менее господство гладкоствольной корабельной артиллерии подходило к своему логическому концу — на арене морских сражений появились корабли нового типа, оснащенные мощной броней, не пробиваемой ни обычными ядрами, ни еще недавно казавшимися всесокрушающими бомбами.

Первое пришествие брони

Плавучие броненосные батареи типа «Девастасьон» (в переводе с французского — «опустошение») строились во Франции по личному распоряжению императора Наполеона III от 5 сентября 1854 года, по чертежам капитана Лабрусса. Личное участие императора понадобилось потому, что у подавляющего большинства французских адмиралов и флотских офицеров вообще отсутствовало понимание полезности и необходимости внедрения на флоте паровых машин, бронированных кораблей и нарезных орудий.

Вооружение этих монстров могло включать два типа батарей: либо шестнадцать 50-фунтовых гладкоствольных орудий и два 120-мм орудия, либо же два 240-мм, шесть 190-мм и три 160-мм орудия. Все они располагались на закрытой батарейной палубе и вели огонь через узкие порты. Причем ввиду малого количества отверстий в корпусе корабля потребовалось создать систему искусственной вентиляции.

Впервые в бою новые корабли были применены против русских фортов в Кинбурне, располагавшихся на длинной узкой песчаной косе, идущей с юга на север, поперек широкого и мелководного Днепровского лимана. Утром 17 октября 1855 года часовые увидели невдалеке от берега угрюмого вида плавучие сооружения серого цвета с ложкообразными носами, которые с дистанции 800 ярдов — у заранее выставленных буйков — открыли по фортам сильный огонь, нанесший весьма существенный урон.