Помоги проекту - поделись книгой:
Я поднял голову. Лодка только что показалась из-за поворота, метрах в восьмидесяти впереди, и запястье Коры выскользнуло из моих разжавшихся пальцев. И в этот момент передо мной предстало загорелое мужское лицо.
— Никак Малыш Уилли Мэтьюс собственной персоной,— удивился я. И внезапно понял, что сейчас благополучно пережил какой-то внутренний кризис — и сохранил Кору. Что бы там ни произошло, а расставаться с ней я не собирался.
— Уилли?.. Почему ты о нем вспомнил? — спросила Кора, поправляя лифчик.
— Не знаю. Наверное, былые знаменитости просто иногда всплывают в памяти.
Вблизи лицо в лодке мало напоминало сгинувшего проповедника, каким я запомнил его по фотографиям и телевидению. Собственно, между ними было всего лишь весьма расплывчатое сходство: когда ищешь повода хоть как-то отвлечься, то, как утопающий, хватаешься за любую соломинку.
— Что тебя тревожит? Поделись,— сказала Кора.— Ведь от этого ничего ужасного не случится.
Возможно, я не поверил ее словам, но поверить хотел. Не осознавая причин того, я чувствовал отчаяние. Жаль, если мои страдания окажутся напрасны. «Еще одно усилие,— уговаривал я себя,— и все будет в порядке. Кора узнает ровно столько, сколько знаю я сам, и, едва не расставшись, мы станем ближе друг другу».
— Хорошо,— сказал я, глядя на сверкающую воду.— Я понятия не имею, откуда приходят деньги.
Я выждал, но Кора молчала.
— Средства перечисляет компьютер без указания источника. Около года назад я пошел в банк и спросил, насколько трудно их проследить. Оказалось, по имеющимся данным — невозможно. После этого я внезапно заболел, свалился на несколько дней. Так вот, пока я не задумываюсь об источнике поступления денег, все будет хорошо. Просто чудесно.
Последние слова продолжали звучать у меня в голове. Я повторял их. Словно зубрил наизусть.
Подняв руку, я потер лоб, глаза. Головная боль не утихала.
Кора вдруг взяла меня за плечи.
— Успокойся, Дон. Я думала, ты, возможно, получаешь какое-то пособие — эти шрамы... Но ведь здесь нечего стыдиться.
Тут я понял, что веду себя, будто и в самом
деле чего-то стыжусь. Однако чего? Хотя теперь я уже боялся думать об этом. Почему — тоже уже понял. Действительно, было что-то... странное в моем образе жизни. Но самое странное — мое отношение к этому. И сколько это уже тянется?
— Зачем предполагать дурное?..— тихо произнесла Кора. Затем, помолчав, добавила: — Хотя ты говорил, что семья у тебя не из богатых?
Кора одержала победу, и мы оба это почувствовали, хотя сформулировать, какую именно, не могли. Я только начал прозревать. Я знал, что уже не смогу вновь стать тем человеком, которым был совсем недавно. Я содрогнулся, а потом взял Кору за руку. Мы смотрели на воду, и головная боль утихла.
Настал момент кристальной ясности, и вдруг я как наяву увидел сосны и ели вместо окружавших нас мангровых зарослей, уловил запах и шум леса вместо соленой свежести океана...
Впервые за долгое время — за многие годы — я захотел вернуться домой.
— Кора...
— Да?
— Поедешь со мной знакомиться с родителями? О, благословенная тяга к общепринятому...
Глава 2
Передо мной огромный сияющий котел с алфавитной кашей. Подход спереди. Я нырнул туда, где движется рука, собравшая нити власти. Естественно. От одного к другому, потянешь за ниточку, и клубок размотается. Расширяясь и пульсируя...
На причале, где мы оставили днем «Хэш-Клэш», имелись все удобства, в том числе устройства для подключения бортовых компьютеров к телефонной сети. Многие деловые люди и на отдыхе предпочитали иметь под рукой этот вид услуги.
Внезапно мое дурное самочувствие как рукой сняло, остался лишь налет почти приятной усталости и легкого оцепенения, который в случае надобности я мог бы стряхнуть. Для полной безмятежности не хватало лишь хорошей порции жаркого. Но сперва дела.
— Отчего бы не заказать сейчас билеты? — предложил я, ощущая нетерпение.
Кора улыбнулась и кивнула:
— Давай. Я не передумала.
В заказывании билетов нет ничего особенно сложного или экзотического. По сути дела, надо лишь соединить мое информационно-обрабатывающее устройство с аналогичными устройствами авиалиний и банка и передать указания, сколько людей куда и каким классом летят. Однако...
Это произошло после того, как с делом было покончено. Можно было протянуть руку и выключить компьютер. Но вместо этого я продолжал смотреть на экран дисплея, чувствуя приятное удовлетворение, что билет...
Очевидно, я замечтался, подумав о билете, о том, что следует за подобным решением, а затем о точной, слаженной работе самой машины, которая все это делала возможным, и наконец...
Я вроде бы слышал, как Кора меня окликнула — самым обычным тоном, едва ли требующим ответа. Потом я увидел сон наяву.
Мне казалось, будто я с головокружительной скоростью несусь вдоль темных и ярких линий. Словно безумный аттракцион — вверх, вниз, по какой-то знакомой местности, на территории мозга или духа, где я уже бывал в предыдущем воплощении, а может, вчера в момент забывчивости. Там, в конце пути, держали в заточении часть моей жизни. Ее окружали стены, преграждающие мне дорогу, и беззвучно завыли вокруг сирены, когда я попытался найти проход...
— Дон! Что с тобой?
С порога на меня смотрела Кора.
— Замечтался о доме,— сказал я, стряхивая оцепенение.
— На секунду мне показалось, что ты уснул или...
— ... отключился? Ничего подобного. Я знаю, что тебя надо периодически кормить.
Она улыбнулась. Я выключил терминал. Возвращение домой согревало душу.
В Детройте мы пересели на самолет до Эсканобы, что на северном берегу Мичигана. И чем ближе становилось мое пасторальное детство, тем больше наплывало воспоминаний. Я постоянно указывал Коре то на одну, то на другую достопримечательность, занимательные истории сами слетали с языка.
Багажа у нас не было — только сумки через плечо. Сойдя с самолета, мы взяли напрокат машину и по автостраде 41 поехали вдоль берега к северу, к выезду из города. Через несколько миль мы свернули на шоссе Джи-38 к Корнеллу. Темно-зеленый косматый горизонт казался удивительно близким, и мое воображение, опережая события, устремилось вперед.
— Все же, думаю, надо было предварительно позвонить,— не в первый уже раз сказала Кора.— За пять лет многое могло измениться.
Пять лет?.. Неужели так долго я не был дома? Как-то я выпалил эту цифру не задумываясь. Так сколько же лет прошло? Ни в прошлом — 1994-м, ни в позапрошлом году я, точно, Флориду не покидал. В 1992-м... Я не мог припомнить, что делал в этом году.
— Знаешь, я немного побаиваюсь знакомства с твоими. Дорожный указатель обещал Багдад через 15 миль после Корнелла. Как мне и подсказывала память. Я повернулся к Коре.
— Тебе нечего бояться, все будет хорошо.
Да и как иначе? Чем ближе мы подъезжали к Багдаду, тем меньше я беспокоился о будущем. Главное, что мы вместе.
Крошечный Корнелл, очевидно, за несколько лет сильно изменился — я ничего не мог узнать. Но шоссе, старая железнодорожная ветка, водонапорная башня — все было до боли знакомо.
— А вот это что-то новое,— сказал я после долгого молчания.
Бензоколонка на краю Багдада оказалась маленьким и ветхим строением, а не крупной станцией от «Ангро Энерджи», которую я так отчетливо помнил. У въезда в поселок стоял новый знак «Багдад. Нас.— 442».
Я притормозил до требуемых 30 миль в час и поехал по единственной дороге, которую в черте поселка с известной натяжкой можно было бы назвать улицей. Неасфальтированные дорожки, поросшие кое-где травой, развалюхи-сараи и кособокие домики с облупившимися фасадами...
Эта улица не имела ничего общего с той, которую я помнил. Возможно, та находилась на другой стороне поселка...
Конца улицы мы достигли неожиданно быстро. Промелькнуло последнее здание, и начались поля.
Нет, не может быть. В детстве меня окружало некое подобие если не столичной жизни, то уж, во всяком случае, мира, в котором существовали города,— не эта богом забытая дыра. Я помнил... что-то большее. Где красная кирпичная школа с черными пожарными лестницами, где белая церковь со шпилем, где театр? Где, наконец, дом моих родителей?
Я вел машину, растерянно глядя по сторонам, и Кора, наверное, догадалась: что-то здесь не так.
Я затормозил, прижавшись к правой обочине, развернулся — движения, собственно, не было никакого, даже сейчас, в разгар лета,— и медленно поехал назад, в ту часть поселка, которую условно можно было бы назвать центром. Мимо проплыли старые фасады четырех магазинов, совершенно мне незнакомых.
«Кафе». Хорошая идея. Я припарковал машину — с таким же успехом можно было оставить ее посреди улицы,— и мы зашли в кафе.
Кроме нас, посетителей не было. Мы сели у стойки и заказали охлажденный чай. День выдался жаркий, и наверное, неудивительно, что я вспотел.
— Вы не знаете здесь в округе семью Белпатри? — спросил я усталую официантку.
— Кого?
Я повторил по буквам.
— Нет.— В этой женщине — владелице или совладелице кафе — безошибочно угадывался старожил.— Вроде в Перронвиле есть Беллы,— добавила она.
Расплатившись, мы сели в машину и медленно поехали по шоссе к югу. Я внимательно всматривался в боковые улочки — и ничего. Все выглядело совершенно иначе.
На краю поселка я свернул на заправку и залил бензин.
Электрической подзарядкой здесь и не пахло — так далеко на север от Солнечного Пояса электромобили, как видно, не дошли. А на новой станции «Ангро», которую я вроде бы помнил,— действительно помнил! — подзарядочные устройства были.
Заправщику пришлось выдержать ту же серию вопросов о семействе Белпатри. Увы, эту фамилию он слышал впервые.
Не успел я завести двигатель, как Кора спросила:
— Ты помнишь улицу, на которой стоял твой дом?
— Конечно. Беда лишь в том, что это ложная память.
Я был потрясен своим открытием. Но не до такой степени, как можно было ожидать. Где-то глубоко внутри я все время знал, что и запечатленный в памяти дом, и мое детство — все ложь. Мне важно было приехать сюда и убедиться в этом. И главное, чтобы при этом рядом была Кора.
— Конечно, я помню улицу и дом. Но они не в этом городе. Улицы другие, дома другие и люди... А все, что я вижу вокруг,— не помню. Я никогда в жизни не был в Багдаде.
Наступило молчание.
— Может быть, их два?..— произнесла Кора.
— Два города с одним названием? Оба в Мичигане, оба в нескольких милях к северо-востоку от Эсканобы по одной дороге? Причем дорогу я помню, все сходится. Все — до края поселка. Потом... словно в меня вживили что-то чужеродное.
— А твои родители, Дон? Если их здесь нет...
Они по-прежнему стояли у меня перед глазами, но не живые, не настоящие, а будто сошедшие с киноэкрана или со страниц книги. Мама и папа. Милейшие люди.
Я больше не хотел думать о родителях.
— Ты нормально себя чувствуешь?
— Нет, но...— Я понял, что в каком-то отношении мне сейчас даже лучше, чем тогда, во Флориде.— Вернешься со мной во Флориду?
Кора коротко рассмеялась.
— Да уж. Честно говоря, не хочется остаток отпуска проводить здесь.
Я выехал на знакомое шоссе. Прощай, Багдад, вор моей юности.
Глава 3
Закат и вечерняя звезда, горизонт, увенчанный увядшими розами...
Нам повезло с рейсом на Детройт, недолго пришлось ждать и самолета до Майами. Кора попросила меня сесть у иллюминатора, и я наблюдал, как чернильную мглу протыкают светящиеся точки звезд.
— Ты не собираешься обратиться за помощью, когда мы вернемся?
— За помощью? — спросил я.— А по какому поводу?
— Тебе нужен врач. Разумеется, специалист.
— Ты думаешь, я — сумасшедший?
— Нет. Но мы оба знаем, что у тебя что-то определенно не в порядке. Если автомобиль барахлит, его показывают механику.
«Нельзя вот так просто забыть о поездке в Мичиган и вновь соскользнуть в счастливое неведение»,— сказал я себе. И тут опять пришло странное чувство — а может, отмахнуться от всего этого и плыть по течению, никогда, никогда не возвращаясь домой?
Мне стало страшно.
— Ты знаешь хорошего специалиста в этой области?
— Нет. Но, безусловно, найду.
Я потянулся и тронул ее за руку. Наши глаза встретились.
Поделиться книгой: