Помоги проекту - поделись книгой:
И мы опять все смеемся.
— А что,— продолжает Артем. — Нашли же сейчас на Манежной площади клад!
— Нашли,— кивает Александр Зайцев.
— Что? Настоящий клад? — загораюсь я.
— Да. Серебряную утварь, монеты. И слюдяное оконце, что ли, датируемое пятнадцатым веком. Но сам не видел.
— Это период Ивана III — дедушки Ивана Грозного! — восклицаю я.— Женат был на Софье Палеолог.
— Кажись, да, на этой бабушке, — шутливо кивает Александр.
— Она-то впервые и привезла в Россию ценные книги, собрание которых потом пополнял Грозный.
— Доберемся и до библиотеки, — бодро заявляет Артем. — Где-нибудь в подземелье, в «черном ящике». Очередном...
— Значит, отправимся на Берсеневку!
— Окончательно договоримся с Татьяной Николаевной: она главная хозяйка.
Энтузиазм возбужден — и это, конечно, лучшее, что нам дает история...
После 19-го подъезда встал на капитальный ремонт 1-й подъезд со своим комендантским двориком. Тревожная тьма окутала его изношенные лестницы, в пустых, темных многокомнатных квартирах и на застекленных террасах, предназначенных в прошлом под зимние сады,— стуки, скрипы, шорохи... Со дня на день встанет на капитальный ремонт и последний, самый в прошлом престижный 12-й подъезд, и тоже со своими зимними садами и бильярдными. Его тоже охватит тревожная тьма, тоже начнут посещать стуки, скрипы, шорохи, начнут плакать и шептаться стены, начнутся аномальные явления. И как раз между этими важнейшими в доме, опрокинутыми в оголенную тьму подъездами будет полыхать смехом Театр эстрады.
Что еще я теперь увижу и услышу в глубине, если туда все-таки попаду? Что нас ждет впереди? Что еще обнаружит Берсеневка, обнаружат и наш бывший ЦИК — СНК дом и вотчина Малюты?
От редакции
Когда мы готовили к печати рукопись, узнали, что ученые из «Фрома» согласились помочь искателям подземного хода продолжить поиски и нанести на план уже найденные отрезки подземелья.
Как выжить легкомысленной Дратси
«Когда мне везет и я наконец замечаю выдру, у меня есть только двадцать секунд, чтобы подобраться к ней, пока животное находится под водой,— рассказывает немецкому журналисту Томасу Штефану, побывавшему на островах, доктор Круук. — Я бегу, падаю на землю, поднимаюсь и бегу снова... Через двенадцать секунд на моем пути вырастает большой обломок скалы. Я успеваю спрятаться за него, и тут же на поверхности воды показывается голова выдры. Зверек плывет по течению в десяти метрах от берега и невозмутимо поглядывает по сторонам. Меня он не видит.
Через семь секунд выдра снова ныряет, и взмах ее хвоста служит мне сигналом к началу нового старта: я вскакиваю и пробираюсь между скалами ближе к воде. На этот раз голова животного быстрее появляется наверху. Фортуна продолжает улыбаться: выдра плывет прямо на меня. Во рту она держит рыбу, чьи большие грудные плавники полностью загораживают ей обзор. В полуметре от моей правой ноги выдра выходит на сушу. Я замираю, затаив дыхание. Она отряхивается и кладет рыбу на водоросли. Потом оглядывается. Однако меня она по-прежнему не замечает, но, видимо, почуяв неладное, снова хватает свою добычу и присматривает новое место для обеда приблизительно метрах в пяти. В следующие несколько минут тишину нарушают только чавканье да хруст рыбьих костей».
Выдры крайне пугливы и осторожны, поэтому наблюдение за ними связано с массой сложностей и препятствий. Когда животные погружают свои лапы в водоросли, которыми море щедро устилает берег при отливе, их блестящие тела практически нельзя разглядеть на черно-зеленом фоне. Только опытный исследователь различит иногда кусочек коричневой кожи или пару блестящих черных глаз. Но даже он нередко в течение целого дня обшаривает местность с помощью полевого бинокля и не может заметить ни одной выдры. А они, как правило, совсем близко: притаились среди камней и с любопытством разглядывают нелепую фигуру на берегу. Утешаться остается только тем, что терпение и уважение к своему «противнику» — не лишние для настоящего ученого качества.
В отличие от других хищников выдры весьма легкомысленны в вопросах собственного комфорта и благополучия. Постоянных жилищ у них нет, и даже когда у самки появляется потомство, она продолжает кочевать вместе с выводком. Так, вверенная доктору Крууку область — а это двадцать километров побережья — насчитывает около ста тридцати нор, которые используют от двадцати до тридцати семей. Как видим, «квартирного вопроса» у этих зверьков действительно не существует, как не существует и понятия неприкосновенности чужого жилища. Каждая выдра, случайно оказавшаяся вблизи одной из пустующих нор, может войти и обосноваться там. Обычно выдры задерживаются на одном месте на несколько недель или месяцев, а потом, словно скучающие аристократы, опять переезжают в поисках новых знакомств и впечатлений. Правда, на короткое время, когда детеныши покидают своих матерей и вскоре должны появиться новые выводки, выдры переходят на оседлый образ жизни. Временно, конечно. Отношения между семьями становятся более тесными, что приводит иногда к потасовкам. Доктор Круук не раз был свидетелем подобных эпизодов. «Однажды ранним воскресным утром я наблюдал за самцом, который неподалеку от своей норы преследовал в море целую стаю рыб, — вспоминал ученый. — Вдруг резкий пронзительный крик прорезал воздух и заставил охотника ринуться к берегу. С большим трудом мне удалось разглядеть втиснувшегося между двумя обломками скал самца меньших размеров, который не сводил глаз с решительно рассекающего воду носа хозяина территории и вопил как охваченный любовным томлением кот. По мере того как расстояние между участниками драмы сокращалось, вопли становились все громче и истошнее. Однако психологическая атака оккупанта нимало не подействовала на его противника, который невозмутимо выбрался из воды и в два счета заставил непрошеного гостя отправиться восвояси».
Подобные батальные сцены между самцами, а иногда и между целыми семьями достаточно типичны. И все же гораздо чаще несколько семейств мирно сосуществуют на большом участке побережья. Взрослые наносят друг другу визиты, детеныши вместе играют, пока не приходит время нарушить эту идиллию и поплыть каждому своей дорогой.
Выдры великолепно умеют скрывать следы своего присутствия, чем дурачат исследователей и безбожно срывают мероприятия по собственной охране. Зачастую единственным указанием на присутствие выдр в данном регионе и на их численность служит помет, который столь осторожные во всех других проявлениях животные оставляют на самых видных местах. Многие ученые видят в этих следах некую систему обозначений и считают, что они используются выдрами как средство коммуникации. Так, например, на тех участках Шетландских островов, которые выдры издавна облюбовали как места для охоты и питания, помет можно обнаружить крайне редко, тогда как другие отрезки берега буквально испещрены подобными знаками. По-видимому, имеет смысл продолжать исследования в этом направлении, и, может быть, вскоре биологи научатся понимать этот необычный язык. Однако доктор Круук считает, что в настоящее время еще рано делать на основе таких «визитных карточек» прямые заключения о численности поголовья или о том, как выдры используют данный участок берега.
Зато анализы «визиток» дают точную и исчерпывающую информацию о меню выдр, которое состоит преимущественно из маленьких, пятнадцатисантиметровых меньков и маслюков. Правда, Ганс Круук, которого интересует не только меню, но и техника охоты, предпочитает наблюдать выдр непосредственно во время «рыбной ловли». Для того чтобы распознать вид рыбы за те несколько мгновений, что выдра держит ее над водой, нужна немалая сноровка. Ученый и его студенты вырабатывают ее с помощью так называемых «стометровых видеотестов»: один студент в течение секунды держит рыбу приблизительно так, как это делает выдра во время еды, а другой, находясь на расстоянии в сто метров, пытается определить, что это за рыба и каковы ее размеры. Впрочем, все разновидности рыб, обитающих на Шетландских островах, все равно не запомнить: выдры буквально плавают в корме. Поэтому охота для них здесь — не труд, а нечто вроде разминки для улучшения аппетита: каждый третий раз выдра выныривает, держа в пасти новую рыбку.
И все же, несмотря на поистине райские условия жизни, выдры на островах продолжают исчезать. Почему?
«В поисках ответа на этот вопрос,— продолжает свой рассказ доктор Круук,— я оказался в морских глубинах: пришлось научиться нырять, чтобы следовать за моими подопечными в районы их рыбного промысла. Подводный мир Шетландских островов необыкновенно красив и в сравнении с наземным ландшафтом потрясающе разнообразен. Я мог часами наблюдать, как по пестрому лесу постоянно движущихся водорослей, словно маленькие молнии, скользят разноцветные рыбки. К сожалению, мне никак не удавалось отыскать какую-нибудь из тех рыбок, которых выдры, поймав, прячут среди подводных камней. Пару раз, обшаривая дно моря, я замечал метнувшуюся из-под камня тень, однако разглядеть ее, прежде чем она исчезнет среди водорослей, я никогда не успевал.
Полный крах потерпели мои надежды понаблюдать за выдрами во время охоты или трапезы под водой. Они передвигались так быстро, так ловко умели сливаться с водорослями и мгновенно пропадать из виду, что я с моим водолазным костюмом и кислородным баллоном казался себе скованным цепями слоном. Чтобы восполнить недостаток информации, я стал мастерить маленькие ловушки для рыб и бросать их вдоль побережья в море. Ловушки редко оставались пустыми; как правило, я находил в них столь любимых моими выдрами четырех- и пятиусых меньков и маслюков. Ловушки действительно помогли мне: сравнение между дневным и ночным ловом показало, что меньки активны исключительно ночью. Тогда, зная, что выдры охотятся днем, я смог установить их метод охоты: они разыскивают меньков в их убежищах».
Во время своих подводных наблюдений исследователь обратил внимание на то, что выдры охотятся всегда в одних и тех же районах. Когда одна группа животных покидает побережье и на ее место приходит другая, последняя неизменно выбирает для охоты те же участки, что и их предшественники. При этом решающим фактором для выбора является вовсе не обилие рыбы, которой, как доказывают все те же ловушки, здесь ничуть не больше, чем в соседних зонах. Дело совсем в другом: хитроумных зверьков привлекает открытая песчаная почва этих районов (нырять легче) и глубина воды. Серия замеров показала, что в шестидесяти процентах случаев уровень воды там, где ныряет выдра, не превышает трех метров. Правда, в более глубоких местах выдры могли бы захватывать больше добычи, однако они предпочитают не перенапрягаться.
Эти и подобные им детали показывают, что понятие «благоприятная для выдр окружающая среда» включает в себя значительно больше факторов, чем предполагалось ранее. При этом ученые нередко упускали из виду важнейшие. Так, до сих пор практически не затрагивался вопрос о том, как ведут себя выдры зимой и насколько пригодны для них в это время года облюбованные ими летом регионы.
На Шетландских островах зимы суровые. Сильные метели одна за другой проносятся по островам, и холодный пронизывающий ветер гонит к берегу мелкие серые волны. Кроме того, зимой выдрам приходится отказываться от своего любимого лакомства — меньков и маслюков. Но они безропотно переносят невзгоды и, забросив свои летние промысловые районы, обшаривают побережье в поисках атлантической трески, которая и зимой встречается здесь на каждом шагу.
К заботам, связанным с пропитанием, добавляются и другие: зимой выдры воспитывают потомство. В сентябре родившиеся летом детеныши начинают сопровождать матерей. В первые осенние месяцы они лишь неуклюже ковыляют к воде, а потом ждут на берегу, пока мама положит к их ногам только что пойманную рыбку. Постепенно они отваживаются выплывать в море и учатся нырять, стараясь синхронно воспроизводить материнские движения.
«Когда в январе с первыми лучами солнца я выхожу из дома,— говорит доктор Круук,— навстречу мне из моря неизменно выныривают мои старые знакомые — Дратси и два ее малыша, занятые проблемой завтрака. Члены этого семейства хорошо знают меня и почти не боятся. Однако я придерживаюсь традиционных, «партизанских» методов наблюдения: ухожу в укрытие, подкрадываюсь, подбегаю, когда зверьки ныряют, пока наконец расстояние между нами не сокращается до минимума. Дратси выныривает в двадцати метрах с маленькой треской в пасти. Секундой спустя появляются оба малыша, и тут же все трое сплетаются в блестящий клубок тел, от которого вскоре отделяется один из детенышей и пускается наутек с захваченной рыбешкой. Отплыв на некоторое расстояние, он поспешно проглатывает добычу, отвернув от матери и брата свою смешную голову с уже вполне сильными зубами. Дратси тем временем заплывает еще дальше и ныряет на десять, пятьдесят, шестьдесят секунд. Ни разу она не показывается над водой без добычи. В заключение она ловит полутораметрового пинагора и с трудом тащит его к берегу, причем ее голова полностью исчезает за огромным туловищем рыбы. К счастью для Дратси, пинагор не оказывает сопротивления, и через четверть часа от него остаются только кости, а насытившаяся мамаша с детенышами мирно спят на скале, прижавшись друг к другу».
Итак, зимой выдры охотятся иначе, чем в другое время года. Теперь им удобнее переводить своих вечно голодных детенышей на одноразовое питание. Правда, для того чтобы поймать крупную рыбу, выдрам приходится нырять куда глубже и чаще, чем летом, но это их не смущает. А тот образ жизни, который выдры ведут летом, когда на мелководье без усилий ловятся мелкие рыбешки, тем более благоприятен для них, что в это время самки выдр вынашивают и производят на свет новое потомство. Таким образом, годовой цикл выдр точно приспособлен к переменчивым природным условиям среды.
На любое изменение этих условий выдры реагируют с потрясающей чуткостью. В отличие от всех других хищников, например, находящихся с ними в отдаленном родстве барсуков, которые и хорошие и плохие для себя времена переживают на раз и навсегда выбранных и обжитых ими территориях, выдры, почувствовав малейший дискомфорт, мигом снимаются с места и колонизируют новые земли, где чувствуют себя великолепно, пока очередная помеха не заставит их снова отправиться в путь.
Итак, ученые, мечтающие о том, чтобы выдры вновь заполнили нашу планету, располагают теперь новыми сведениями. Мнение о том, что для процветания зверькам достаточно лишь пары километров чистой речной или морской воды, к счастью, наконец опровергнуто. Напротив, доказано; что создание таких, узко ограниченных, заповедников окажется губительным для выдр, так как их кочевой образ жизни неминуемо приведет их в недостаточно экологически чистые районы, и, таким образом, тяга к путешествиям, выделяющая выдр из всех других представителей животного мира, обернется для них трагедией. Обширные незагрязненные участки берега, здоровая система рек — вот минимум, необходимый для выживания этих животных.
Звезды смеются и плачут
Над чем же смеются звезды и чему печалятся? Да над нашей глупостью смеются и над нашим безграничным легковерием плачут. В последние годы пышным цветом расцвела астрология, питаемая глубоким невежеством отечественной интеллигенции и нашей не менее невежественной в вопросах астрономии массовой прессой. Мне давно хотелось показать суть того многовекового обмана, на который сознательно из поколения в поколение идут люди, пытаясь узнать свою судьбу.
Для меня эта тема не посторонняя. Дело в том, что я, как историк и археолог, в своих исследованиях сталкивался с фактами астрологических умствований еще в эпоху Золотой Орды XIII — XIV веков и для решения ряда вопросов мне пришлось обратиться к истории астрологии и астрономии XIII— XIV веков. Однако все откладывал на потом решение высказаться по поводу сегодняшнего засилья астрологии. Полагал, что если люди позволяют себя дурачить, простите за вульгаризм, и некритически относятся к тому, что им внушают, значит, это им надо. Ну, просто необходимо. Если бы не разговор в пригородной электричке, участником которого я случайно оказался, я так и не написал бы эту заметку.
Женщина средних лет, назовем ее В.Романова, как я понял из ее рассказа, человек увлекающийся, кандидат экономических наук, преподаватель политэкономии в одном из вузов Москвы. Возвращалась она из Сергиева Посада, куда ездила на свидание со своим духовным наставником, отцом Кириллом, который каждое ее посещение, после соответствующих церковному обряду действ, отпускал один из ее грехов. По словам В. Романовой, она чувствовала себя с каждым разом все более комфортно и просветленно. На мой вопрос: «Как давно она увлеклась религией?» — женщина ответила, не конкретизируя: «Недавно». Причиной, заставившей ее обратиться к православию, послужило какое-то событие в жизни ее семьи. Из дальнейшего разговора понял, что до обращения к церкви Романова увлеченно занималась на астрологических курсах у П.Глобы и, по ее словам, уже почти была готова получить свидетельство профессионального астролога. Церковь потребовала круто порвать с астрологией и категорически настаивала на уничтожении всей «чернокнижной» и «бесовской» литературы. Ни в коем случае нельзя было продавать ее, а необходимо было безжалостно сжечь или порвать, что Романова и сделала. В процессе беседы мне стало ясно, что она действительно свободно оперирует астрологическими понятиями и терминологией, но почти совершенно не знает азов современной астрономии.
Когда я попытался объяснить ей самые общие представления, то увидел, что она о них слышит впервые. Никогда астрологические лекторы не говорили ей, что созвездия зодиака, которыми оперирует астрология, впрочем, как и другие созвездия, лишь искусственные построения, созданные фантазией человека. Это проекция на темном ночном небе звезд, находящихся на колоссальных расстояниях друг от друга и не лежащих в одной плоскости, как это кажется. Эти созвездия были созданы воображением людей в глубокой древности, когда полагали, что небо представляет собой хрустальный свод над плоской Землей, который вращается вокруг Земли так же, как Солнце, Луна, звезды и другие планеты.
Очень образно эту мировоззренческую концепцию древних выразил Низами в ХШ веке. Он писал: «Для всего, что грядет, для прощений, для грозных возмездий, мы найдем указанье в кружении горящих созвездий». Именно на «хрустальном» своде небес виделись созвездия на одной плоскости, в действительности все выглядит иначе. Рассмотрим для примера несколько зодиакальных созвездий. Основная характеристика, которая в данном случае будет нас интересовать,— это расстояние от Земли до звезд, входящих в то или иное созвездие. В астрономии расстояния измеряются в парсеках. Один парсек (пк) равен 31 тысяче миллиардов километров.
Возьмем, например, зодиакальное созвездие Водолея и посмотрим, на каком расстоянии от Земли расположены звезды, входящие в это созвездие:
звезда — Садеммелек — 333 пк
звезда — Садалсууд — 333 пк
звезда — Скат — 25,6 пк
звезда — Садахбия — 27 пк
звезда — Альбали — 25,6 пк
звезда — Анха — 58,8 пк
Как видим, в действительности никакого единого скопления звезд или созвездия здесь нет.
Примерно такая же картина и в искусственно построенных других созвездиях. Достаточно провести подобные элементарные расчеты, чтобы убедиться, что никаких реальных «созвездий» не существует. Астрономия унаследовала от астрологии эти древние представления и пользуется ими чисто утилитарно, чтобы упорядочить нахождение каждой звезды на том или ином участке неба. И не более того.
Итак, астрологи в данном случае оперируют фикцией, не существующей в действительности единицей — созвездием и даже не созвездием, а знаком созвездия, потому что реально созвездия занимают по эклиптике — видимому пути Солнца по звездному небу — неравные расстояния. Однако астрологи еще в глубокой древности разделили этот путь на отрезки в 30° и каждому такому делению присвоили определенный знак, тождественный названию созвездия. Всего определили 12 знаков зодиака. На самом же деле Солнце проходит различное число градусов в зодиакальных созвездиях в зависимости от их протяженности.
Так, по древним астрологическим представлениям и астрологической практике, которой придерживаются и сегодня, Солнце проходит каждое зодиакальное созвездие за 30 дней. В реальности длительность солнечного пути в каждом созвездии различна, что иллюстрирует таблица.
Знаки зодиака и действительное время прохождения Солнцем созвездий
Время реального прохождения созвездия Солнцем
Знак зодиака
Время, принятое в астрологической практике
Рыбы 12 марта— 18 апреля 18 февраля — 20 марта
Овен 9 апреля — 13 мая 21 марта —20 апреля
Телец 14 мая — 20 июня 21 апреля — 21 мая
Близнецы 21 июня — 20 июля 22 мая —21 июня
Рак 21 июля — 10 августа 22 июня — 22 июля
Лев 11 августа— 16 сентября 23 июля — 22 августа
Дева 17 сентября — 30 октября 23 августа — 22 сентября
Весы 31 октября — 22 ноября 23 сентября — 23 октября
Скорпион 23 ноября — 29 ноября 24 октября — 22 ноября
Змееносец 30 ноября — 16 декабря 17
Стрелец 17 декабря — 15 февраля 23 ноября — 22 декабря
Козерог 20 января — 15 февраля 23 декабря — 20 января
Водолей 16 февраля— 11 марта 21 января — 17 февраля
Нетрудно заметить, что одно из созвездий Змееносец, через которое Солнце реально проходит в течение 2 недель (с 30 ноября по 16 декабря), вообще не берется в расчет астрологами. Здесь мы вновь видим, что астрология, претендующая на научность, манипулирует с фикцией.
Представим себе, что человек родился 10 декабря, то есть под созвездием Змееносца, а ему предсказывают судьбу, уготованную человеку, родившемуся под знаком Стрельца! И сколько таких людей, чья жизнь начинается в один из дней двухнедельного периода прохождения под созвездием Змееносца! Но нет такого знака в астрологии, а значит, и судьбу им предсказывать нельзя, не прибегая к подлогу.
Есть еще одна астрономическая величина, поправку на которую не учитывают астрологи и которая, исходя из их практики, осталась неизменной с глубокой древности. Имеется в виду так называемое предварение равноденствия — прецессия (смешение Солнца по эклиптике на 50 секунд в год). Это астрономическое явление предварения точки весеннего равноденствия имеет простую природу. Воображаемая земная ось очерчивает также воображаемую фигуру — воронку — подобие детского волчка. Конец оси при этом описывает на небе окружность, которую он проходит за 26 тысяч лет. Следствием этого является тот факт, что точка весеннего равноденствия — 22 марта по современному календарю — перемещается по зодиакальному кругу, переходя последовательно из одного созвездия в другое.
Это явление было известно еще месопотамским астрологам и жрецам. В одном из гимнов, датируемом XVIII веком до н.э., говорилось: «Верховный бог Мардук украсил небесный свод великими созвездиями, определив для каждого из них две тысячи лет. Первую двойную тысячу лет поручил он стоять на страже Близнецам, на смену им должен был прийти Телец, а тем временем Овен дожидался своей очереди».
В I веке до н.э. греческий астроном Гипарх открыл это явление самостоятельно. Тогда точка весеннего равноденствия находилась в созвездии Овна. В настоящее время она передвинулась в созвездие Рыб. Поправкой на прецессию, кстати, объясняется перенос календарных дат с разницей в 13 дней, произведенный декретом Советской власти в 1918 году.
В связи с прецессией весьма любопытный розыгрыш предлагал астрологам астроном Б.Маей. Он назначил премию в 10 тысяч долларов тому из них, кто сумеет во время полного солнечного затмения 11 июля 1991 года сфотографировать... солнечную корону на фоне созвездия Рака. По астрологическим канонам Солнце в этот момент должно находиться в середине зодиакального знака Рака, хотя в действительности оно будет в созвездии Близнецов, на расстоянии 10° от границы с созвездием Рака. Ни один астролог не представил до сих пор фотографию, дающую ему право на объявленную премию.
Астрологическая практика оставалась неизменной в течение тысячелетий в построении своих расчетов на движении планет, как они наблюдались и объяснялись астрологами древности, то есть исходя из геоцентрической модели Вселенной Птолемея, а не из гелиоцентрической реалии Солнечной системы Бруно и Галилея.
На примитивном первобытном уровне находится и причинно-следственная связь зодиакального созвездия с субъектом астрологического прогноза. Прогноз строится по принципу подобия. Например, если человек родился под созвездием Льва, то характер и поведение его должны уподобляться нраву царя зверей.
Чем такое представление отличается от тех предрассудков средневекового Ирана, которые отметил Джала-ладдин Руми в XVIII веке (один из жителей Казвина просит банщика выколоть на его теле знак зодиака, под которым он родился. «Изображением льва укрась мне плоть! Чтоб сам во льва отныне превратился. Я тот, кто под созвездьем льва родился...»)?
Однако еще древние римляне высмеивали астрологические гороскопы. Сатирик Петроний писал: «Извольте видеть: вот это небеса, а на них целая дюжина богов сидит. Вот, значит, как вертятся они, двенадцать обличиев и выходит. К примеру, Баран вышел. Ладно! Кто, значит, уродился под тем бараном, у того и скотины много, и шерсти; голова крепкая, рожа бесстыжая! Не попадайся такому: забодает! Вот об эту пору школяров много родится да тех, что барашками завиты... Ну а там, значит, из небесов и Теленок выходит: народ тут все брыкливый родится, да пастухи, да разные вольнопромышленники. А когда двойни выйдут — родятся повозки парой, да быки, да двойчатки, да те еще, что «и вашим, и нашим». А под Раком я сам родился: вот и стою я крепко да цепко, и имеется у меня много и на море и на земле: рак-то ведь и туда и сюда годится... А на Льва родятся все обжоры да командиры разные, на Деву — бабье всякое, да беглые, да те, кому на цепи сидеть; а как Весы выйдут, родятся все мясники да москательщики, да хлопотуны разные, а на Скорпиона — боже упаси — родятся такие, что и отравить, и зарезать человека готовы; на Стрельца пойдут все косоглазые, на Козерога — все бедняки, у кого с горя шишки растут; на Водолея все трактирщики, да головы тыквой, ну а под Рыбами — все повара да говоруны разные. Вот и вертится небо, как жернов, и все какая-нибудь дрянь выходит: то народится человек, то помрет».
За многие тысячелетия существования астрология так отточила свое оружие — арсенал всевозможных терминов, математические выкладки, геометрические построения, гороскопы, что неискушенному человеку действительно представляется, что он имеет дело с наукой.
Необходимо сказать несколько слов о Нострадамусе, поскольку его имя и его предсказания в настоящее время часто используются в спекулятивных целях. Мишель де Нотр Дам (как бы мы его назвали на современный лад) родился в 1503 году, был медиком и «футурологом», но отнюдь не астрологом. Все его катрионы — четверостишья-пророчества никак не связаны со звездами и астрологической практикой. Его предсказания касаются современной ему эпохи — борьбы Франции (белые) и Испании (красные), религиозных войн того времени между католиками и протестантами, между христианским миром и мусульманским Османским государством. Высказанные в завуалированной форме, эти прогнозы дали последующим поколениям толкователей его откровений возможность привязывать их к тому или иному событию европейской истории от XVI до XX веков и далее.
Но стоит ли прерывать разговор на этом? Психологи, изучающие феномен увлечения астрологией, считают, что вера в гороскопы и построенные на них предсказания поддерживаются тем, что они в сущности своей верны. Английский психолог Андриан Фарнем пишет: «... верны они потому, что эти высказывания настолько общи, уклончивы и туманны, что пригодны для всех и ни для кого».
Мавританка из Морэ — чернокожая дочь Людовика XIV?
В 1695 году госпожа де Мэнтенон торжествовала победу. Благодаря на редкость удачному стечению обстоятельств бедная вдова Скаррона стала гувернанткой внебрачных детей госпожи де Монтеспан и Людовика XIV. Г-жа де Мэнтенон, скромная, незаметная — и к тому же хитрая,— сумела привлечь к себе внимание короля-солнце 2, и тот, сделав ее своей любовницей, в конце концов тайно обручился с нею! На что Сен-Симон 3 в свое время заметил: «История в это не поверит». Как бы то ни было, а Истории, хоть и с большим трудом, все же пришлось в это поверить.
Г-жа де Мэнтенон была прирожденной воспитательницей. Когда же она стала королевой in partibus, ее склонность к воспитанию переросла в подлинную страсть. Уже знакомый нам герцог Сен-Симон обвинял ее в болезненном пристрастии к управлению другими, утверждая, что «сия тяга лишала ее свободы, коей она могла наслаждаться вполне». Он упрекал ее в том, что она тратила уйму времени на попечение доброй тысячи монастырей. «Она взваливала на себя бремя никчемных, призрачных, нелегких забот, — писал он, — то и дело отправляла письма и получала ответы, составляла указания для избранных — словом, занималась всякой чепухой, которая, как правило, ни к чему не приводит, а если и приводит, то к каким-то из ряда вон выходящим последствиям, горьким оплошностям в принятии решений, просчетам в управлении ходом событий и неправильному выбору». Не очень-то любезное суждение о благородной даме, хотя, в общем-то, справедливое.
Итак, 30 сентября 1695 года г-жа Мэнтенон известила главную настоятельницу Сен-Сира — в ту пору это был пансион благородных девиц, а не военное училище, как в наши дни,— о нижеследующем:
«В ближайшее время намереваюсь постричь в монахини одну мавританку, выразившую желание, чтобы на обряде присутствовал весь Двор; я предлагала провести церемонию при закрытых дверях, но нас уведомили, что в таком случае торжественный обет будет признан недействительным — надобно-де предоставить народу возможность потешиться».
Мавританка? Какая еще мавританка?
Надо заметить, что в те времена «маврами» и «мавританками» называли людей с темным цветом кожи. Стало быть, г-жа де Мэнтенон писала о некоей юной негритянке.
О той самой, которой 15 октября 1695 года король назначил пансион в 300 ливров в качестве награды за ее «благое намерение посвятить свою жизнь служению Господу в Бенедиктинском монастыре в Морэ». Теперь нам остается узнать, кто же она такая, эта мавританка из Морэ.
По дороге из Фонтенбло в Пон-сюр-Ионн лежит маленький городишко Морэ — опоясанный древними стенами, восхитительный архитектурный ансамбль, состоящий из старинных зданий и улиц, совершенно непригодных для автомобильного движения. Со временем облик городка сильно изменился. В конце XVII века там находился Бенедиктинский монастырь, ничем не отличавшийся от сотен других, разбросанных по всему Французскому королевству. Про эту святую обитель никто никогда бы и не вспомнил, если бы в один прекрасный день среди ее обитательниц не обнаружилась чернокожая монахиня, существование которой так поражало современников.
Поделиться книгой: