Вокруг Света 1993 №04

Проанализируем положение чувствительных точек в гороскопе и их взаимосвязь с положением осей гороскопа, планет, вершин домов, самими домами. Какую же дополнительную информацию мы можем получить при этом?

Прежде всего мы видим, что жребий здоровья гороскопа в «дружбе» с оккультным Ураном в доме «компаньонов» (VII дом). Это означает, что аварии могло и не быть, вернее, ее можно было бы избежать, если бы теплоход оказался в хороших отношениях с оккультными знаниями.

Жребий болезни гороскопа имеет особенное значение, так как находится на вершине дома «борьбы за жизнь» (VI дом), что надо понимать так: счастье теплохода в большой мере зависело от соседа-сухогруза.

Точка «здоровья» гороскопа в дружбе с точкой «путешествий» и «тяжелой утраты» в доме тайных врагов (XII дом). Это означает, что благополучие ситуации зависело от того, выйдет ли теплоход в рейс, и то, что теплоход ожидает тяжелая утрата из-за тайного влияния космоса.

Точка «репутации» теплохода находится в доме «борьбы за жизнь» (VI дом). Точка «конфликтов» в особом положении, так как находится на вершине IV дома у главной оси гороскопа, в доме «конца жизни». Это означает, что серьезный конфликт, который случится с теплоходом, произойдет в самом конце его эксплуатации (заметим, так и случилось).

Точка «судьбы» теплохода в «дружбе» с точкой «катастроф» в доме «семейных отношений» (V дом). Это должно означать, что катастрофа теплохода в этой ситуации была неизбежна и должна была произойти от столкновения одного судна с другим. Точка «тяжелой утраты» в «дружбе» с точкой «путешествий» и Лунным узлом. Это следует воспринимать так, что тяжелая утрата, которая должна постигнуть теплоход, должна произойти в очередном рейсе; в основе ее будут трудности соблюдения общественного порядка, неспособность бороться за их поддержание. Точка «повреждений» теплохода имеет особое значение, так как находится на вершине дома (XI), а сам дом представляет «общественные отношения». Из этого следует, что повреждения теплохода произойдут в рейсе.

Точка «смерти» теплохода в «дружбе» с оккультным Плутоном в доме «борьбы за жизнь» (VI дом). Но посмотрим, каков здесь Плутон? Он в неблагоприятном аспекте с главной осью гороскопа (МС), что означает: Плутон ведет к желанию изменить порядки. Это, в свою очередь, приводит к конфликту с членами общества и властями. Нетрудно видеть, что авария теплохода явилась следствием и гибельного влияния Плутона; это он привел к самовольному желанию лоцмана Горбунова изменить порядок прохода судов.

Точка «разногласий» оказалась в «дружбе» с ретроградным Юпитером, что следует понимать так: лоцман внушил обоим капитанам правильность принятого им решения о порядке прохождения их кораблей, но сам в этом был далеко не уверен...

Точка «фортуны» теплохода подружилась с Луной и вступила в конфликт с Марсом в доме «соседей» (III дом). Почему же отвернулась фортуна от теплохода? Да потому, что Луна под действием Марса привела к необдуманности поступков, потере самообладания, трудностям соблюдения дисциплины...

Точка «убивающей планеты» близка к «дружбе» с Меркурием, и рядом с ней находятся точки «судьбы» и «катастрофы», что говорит само за себя.

Рассмотрим последнюю чувствительную точку гороскопа, точку «судебного процесса». Она находится в «дружбе» с Марсом. В чем же особенности этого Марса? Он в Козероге и IX доме, в стихии «земля», в кардинильном знаке. Итак, в каком же ключе проходил судебный процесс над капитанами? Прежде всего такое положение Марса олицетворяет способность к действию и принцип желания, из чего следует вывод, что капитанов судили так, как хотели судить. Этому способствовало и то, что действия судей мотивировались практическими соображениями, согласно принципу: чем больше жертв, тем суровей должно быть наказание.

Подведем итоги. Проведенное исследование показывает губительное влияние космоса на служебные действия моряков. У них возникали: временное ограничение умственных способностей и воображения, излишняя самоуверенность и благодушие, эмоциональное непостоянство и быстрая усталость.

(Отметим, например, что за 7 минут до столкновения, когда теплоход уже проводил маневры по спасению судна, Чудновскому не «пришло в голову» отдать якорь, затормозить движение. То же можно сказать и о капитане сухогруза.)

Под влиянием этого воздействия и наступил краткий период «размагничивания» личности, потери бдительности и того замечательного чувства предвидения опасности, прогнозирования вероятного исхода событий, о котором говорил В.Марков. Что ж, до какого-то момента состояние людей, управляющих судами, было вполне нормальным. Но вот наступил момент, после которого трагедия была неизбежной! Если бы оба капитана были в обычном, рабочем состоянии, они, я уверен, не допустили бы наступления этого критического момента: Ткаченко притормозил бы сухогруз, Чудновский не давал бы раньше времени команду: «Полный вперед!» Суда благополучно бы разошлись...

Как ни парадоксально, но именно чудесная погода сыграла зловещую роль в этой ситуации. Она способствовала наступлению момента благодушия и потери бдительности. В самом деле, ну что может такое случиться с судами в тихую и ясную погоду, при отличной видимости, в хорошо изученном районе моря, невдалеке от своего берега?

Уроки трагедии... В чем они? Урок первый в том, что все мы должны знать о существовании и скрытом влиянии на нас, людей, высших космических сил. Знать, что это влияние может быть в разной степени как благоприятным, так и губительно опасным. Урок второй в том, что с этими силами необходимо считаться, особенно в тех случаях, когда жизнедеятельность человека связана с возможной угрозой здоровью и жизни людей (эксплуатация АЭС, атомного оружия) или возможными большими материальными потерями (испытание авиационной и космической техники и т.д.). Третий урок в том, что чем быстрее общество поставит себе на службу возможности астрологии, тем больших потерь оно избежит.

С «волей небес» не шутят!

P.S. В связи с открывшимися обстоятельствами нашего астрологического расследования, быть может, стоит пересмотреть решение суда в отношении капитанов?

От редакции

Вот какую оригинальную версию предложил нам житель Подмосковья А.И.Херсонов, Но так ли уж она все объясняет, как полагает автор?

По данным регистра Ллойда — международной организации, фиксирующей происшествия на море, ежегодно происходит около 400 аварий и катастроф с судами и кораблями разных стран. Значит, согласно арифметике каждые сутки в Мировом океане тонет по меньшей мере один корабль. Так что без всяких астрологических расчетов можно сказать: к кому-то каждую ночь звезды не расположены. Или, может быть, в большинстве случаев силы небесные все же оказываются непричастны к делам земным?

Скорее, наверное, второе. Как показывает статистика расследований, причины трагедий на море чаще всего следующие:

— погодные условия (шторм, плохая видимость и т.д.);

— технические неисправности;

— ошибки судовождения.

Рассматриваемый случай согласно официальной точке зрения относится к третьей категории. Хотя комиссия в своем заключении отметила, что «Адмирал Нахимов» — старое судно, исчерпавшее свой ресурс, тем не менее при ясной погоде, неподалеку от берега оно затонуло прежде всего из-за грубейших ошибок судовождения.

Аварийность на флоте нашей страны в последние годы резко возросла. И в этом тоже надо винить звезды? Нет, скорее причина в физическом и моральном старении судов, навигационного оборудования, падении квалификации экипажей (из-за плохих условий труда, низкой оплаты с судов уходят лучшие специалисты).

Теперь обратимся непосредственно к самому астрологическому прогнозу. Всегда легко объяснять нечто, когда результат известен заранее. Но почему, если уж на то пошло, те пять благоприятных компонентов, что имелись в наличии, оказались «не в силах существенно улучшить общую картину»? Ведь достаточно, чтобы хотя бы у одного из судоводителей сработала «интуиция на мысли других людей, успех в тонком их восприятии», то есть, говоря другими словами, не отказал «нюх» на опасность, который вырабатывается у опытных капитанов. И такой человек, кстати, был — третий помощник капитана на сухогрузе. Но к его мнению не прислушались, а выполнить свое решение самостоятельно он не мог — на мостике был капитан. Так расположение ли звезд в том виновато? Нет, скорее подвела лишь одна звезда — по имени Беспечность.

А. Херсонов-Удачин, астролог

Оборотни. Уайтлей Стрибер

В то давнее время людоедство не было уж столь редким явлением в Европе; за исключением ничтожного меньшинства народы жили в ужасающей нищете. Человек в то время был существом наиболее распространенным и в то же время наиболее слабым: это вполне могло послужить искушением для изголодавшихся... Поэтому почему бы не допустить, что некоторые люди присоединились к оборотням и достигли стадии какого-то своеобразного обмена с ними, почему бы этим людям не участвовать с ними в охоте, питаясь, как стервятники, остатками от пиршеств оборотней?

Это толкование загадки вампиров казалось куда более вероятным, чем то, что приводится в сказочках, в которых короли и князья ужинают в шелковых фраках.

Человек-чистильщик! Человек, играющий при оборотнях ту роль, в которой сегодня для нас выступают собаки! В нашей жизни об этом никто не догадывается, но прежде это было прекрасно известно. Люди с трепетом ждали наступления ночи. И за пределами очага, снаружи, оставались лишь безумцы и отчаявшиеся.

Итак, почему люди водились с оборотнями? И почему последние терпели их около себя? Ответ был достаточно прост: для того, чтобы те выманивали сородичей из домов и завлекали в темноту, где оборотни быстренько перегрызали им горло. Может, это и чудовищно, но одновременно это говорило и о том, что в прошлом человек и оборотень находили взаимопонимание. А почему бы не возобновить контакт теперь? При нынешних научных достижениях, вне сомнения, удастся развернуть в тысячу раз более плодотворное сотрудничество. Никакого возможного сравнения между зловещими ошибками прошлого и тем, что обещало будущее.

В последние несколько сотен лет жить им стало легче. Теперь нужда в вампирах у оборотней отпала, они научились обходиться собственными силами. Для этого им достаточно было поселиться в первом же подвернувшемся крупном городе, где было полно трущоб и улиц на отшибе, и подождать первого зазевавшегося прохожего.

Человек и волк. Вражда столь же старая, как и мир. Образ этого хищника, воющего холодной зимней ночью на луну, продолжает вызывать у человека унаследованный от предков ужас.

И по праву. Однако истинный враг человека — не этот лесной волк с его хриплым тявканьем, зверь, в общем-то, ни в чем не повинный и даже толком не скрывающийся, а тот, что таится в тени, неведомый, терпеливый, смертоносный. Лжеволк, с его лапами, оканчивающимися длинными пальцами, прозванный человеко-волком, а на деле второй разумный вид в животном мире Земли.

Фергюсон взъерошил пятерней волосы на голове: требовалось время, чтобы свыкнуться с только что оформившейся у него в голове идеей. Да, этот чертов инспектор — его ведь зовут Уилсон — обладает какой-то удивительной интуицией. Насколько он знает, именно он первый произнес это слово — оборотни. Он, Фергюсон, лишь позже заинтересовался этой необычной лапой. И этот же Уилсон утверждал, что они устроили настоящую охоту за ним и его коллегой. Он был прав! Если секрет их существования будет раскрыт, то жизнь этого вида тварей станет столь же трудной, как раньше в Европе, когда наглухо закрывались двери и окна домов, или как в Америке, где индейцы, прекрасно знавшие лес, легко играли с ними в кошки-мышки. Не случайно эта игра отражена в традиционных танцах многочисленных племен. По всей видимости, оборотни вслед за человеком пересекли Берингов пролив тысячи лет тому назад. Но главная и постоянная их забота состояла в том, чтобы как можно успешнее скрываться от человека. Причины к тому были. Если каждый будет знать, что они есть на свете, то нищие, спящие на тротуарах, станут скорее редким, нежели обычным, как сегодня, явлением. Ураган ужаса и страха, невиданный на Земле со времен средневековья, всколыхнет все города. Будут предприниматься неслыханные деяния под знаком спасения человечества. Извечному противнику будет объявлена война до победного конца.

Этот конфликт, однако, будет отличаться от обычных войн. При всех достижениях науки нам пока что еще ни разу не приходилось принимать вызов со стороны «чужого» разума, наделенного своей, отличной от нашей технологией и, как считал Фергюсон, далеко ее превосходящей. Он никак не мог себе представить образ мышления оборотней. Объем информации, которую их морды и уши поставляют им в мозг из окружающего мира, должен в миллионы раз превышать тот, что дают человеку глаза. Фактически мозг, способный обрабатывать подобное количество данных, должен обладать колоссальной мощью. И на этот раз человечеству потребуется реагировать по-умному. Если оба вида обладают интеллектом, то вполне реальной представлялась перспектива налаживания взаимного общения; и тогда оба бывших врага смогли бы научиться жить рядом и в мире. И если ему как ученому придется сыграть в этом свою роль, то это будет миссия посланца разума и взаимопонимания. Человеку надлежит сделать выбор: либо объявить этим существам войну, либо попытаться договориться с ними. Карл Фергюсон поднял голову и закрыл глаза: от всей души он желал, чтобы на сей раз восторжествовал разум.

Он вздрогнул от неожиданности: кто-то стоял рядом.

— Вы подали эту заявку, но книга находится в хранилище редких и древних изданий. В читальном зале вы можете получить лишь все, написанное после 1825 года, а вы просите книгу 1597 года.

Дежурная уронила карточку заказа на стол и отошла. Фергюсон взял ее и поднялся.

Чтобы добраться до хранилища редких и древних изданий, ему пришлось пройти по длинным, пустым и гулко резонирующим коридорам. Средних лет женщина сидела за каталогом, освещенным лампой под зеленым абажуром. Тишину нарушали лишь легкое посвистывание системы отопления и приглушенные снегом звуки уличного движения.

— Я Карл Фергюсон из Музея естественной истории. Хотел бы ознакомиться вот с этой книгой.

Он протянул ей заявку.

— Она есть в нашем фонде?

— В каталоге да.

Она встала и прошла за дверь-решетку. Фергюсон подождал несколько минут стоя, затем сел в кресло. Он был один в зале, пропитанном запахом старой бумаги. Ни шороха не доносилось из комнаты, куда вышла дежурная. Он томился в ожидании ее возвращения; ему так не терпелось увидеть книгу, за которой та пошла. Книга была написана Бовуа де Шовенкуром, слывшим при жизни авторитетом в вопросе об оборотнях и к тому же известным близостью к ним. То, каким образом он умер, разжигало воображение Фергюсона: его смерть, казалось, доказала, что он действительно имел контакты с этими существами. Как-то ночью Бовуа де Шовенкур отправился на поиски своих друзей-оборотней, и с тех пор его никто больше не видел. Несмотря на характерные для той эпохи суеверия, Фергюсон был практически уверен, что тот погиб, наблюдая за поведением предков тех оборотней, которых обнаружили два инспектора.

— Вы разбираетесь в книгах, господин Фергюсон?

— Не господин, доктор. Да, конечно. Я умею обращаться с раритетами.

— Вот этого как раз делать вам и не придется.— Она искоса посмотрела на него и твердо заявила: — Я сама буду переворачивать вам страницы. Разместимся вот тут.

Она положила фолиант на стоящий перед ней стол и пододвинула лампу.

«Размышления о ликантропии или об обращении человека в волка» — гласил заголовок на обложке.

— Начали.

Она открыла книгу и перевернула форзац до титульного листа, Фергюсон почувствовал, как на лбу у него выступили капельки пота. То, что он увидел, было из ряда вон выходящим событием, и он едва удержался, чтобы не вскрикнуть. На этой странице древней книги приводилась удивительная гравюра.

Лесная поляна с редкими деревьями, омытая лунным светом. По ней прогуливался человек в окружении существ, похожих на волков, но явно отличавшихся от них. Человек играл на волынке, висевшей у него на плече, и, казалось, превосходно себя чувствовал в этой компании. Оборотни трусили рядом. Фергюсон надеялся, что художник точно воспроизвел их облик. Головы отличали высокие, широкие лбы и большие глаза. Лапы были одновременно изящными и зловещими. В целом от этих тварей веяло ненасытностью и сметливостью. Все это вполне соответствовало тому представлению о них, которое уже сложилось у ученого. Де Шовенкур должен был... знать их лично. Но в конечном счете они его все же растерзали.

— Переворачивайте страницу!

Доктор несколько напрягся, восстанавливая по ходу свой французский язык. Перед ним был список слов... ах, нет, это были сатанинские заклинания. Ничего интересного.

— Дальше.

Снова заклинания.

— Продолжайте.

Страницы сменялись одна за другой. Внезапно его внимание привлекла одна фраза: «Их язык».

Далее следовало описание сложного языка оборотней. Это была комплексная комбинация из виляний хвостом, различных движений ушами, языком, а также рычания, изменений выражения морды и даже царапания когтями. Язык чуть ли не человеческий, но с применением такого великого множества жестов это существенно расширяло его словарный запас.

И тогда Фергюсон понял: эти существа не имели голосовых связок, приспособленных к звуковой речи. Как же быстро должен был эволюционировать их мозг! Все это произошло за какие-нибудь 100 000, может быть, и 50 000 лет, и к сегодняшнему дню они сформировались как необычные и разумные существа, преследующие по всей Земле человека.

— Дальше!

Перед ним была еще одна гравюра; на ней были представлены различные движения руками.

— Могу ли я сделать фотокопию с этой страницы?

— Эти книги фотокопировать запрещено.

Тогда он вооружился ручкой и бумагой и начал неумело перерисовывать положения рук и их значение: стой, беги, убей, спасайся бегством.

Стой: кончики пальцев упираются в ладонь руки.

Убей: сжатые кулаки на уровне горла.

Нападай: кисти рук, изображающие когти у живота.

Спасайся: ладони, приставленные ко лбу.

Беги: руки, вытянутые на уровне лица.

Но это были знаки человеческого происхождения. Оборотни со своими четырьмя лапами, конечно, не могли ими воспользоваться. Напротив, именно этими жестами, должно быть, пользовались... вампиры, чтобы договариваться с ними. В книге об этом говорилось напрямую. Вот он, источник легенд о вампирах!

Библиотекарь перевернула еще одну страницу.

Фергюсон вздрогнул. Он попытался взять себя в руки, но не смог, отступил на шаг, свалив стул.

— Господин!

— Я... извините меня.

Он поднял стул и поставил его. Ему показалось, что он сходит с ума — столь тягостное впечатление произвела на него иллюстрация разворотом на две страницы, крупным планом изображавшая лицевую часть оборотня с жутко вперившимися в него глазами. Все черточки «лица» были тщательно прорисованы. Даже на этой, 300-летней давности, гравюре оно излучало свирепость и прожорливость. Глаза как бы выныривали из глубины жуткого кошмара.

А разве это и НЕ БЫЛО реальным кошмаром? В его мозгу вспыхнуло одно детское воспоминание, когда ему было семь или восемь лет. Тогда вместе с семьей он проводил лето в Кэтскиллзе, около Нью-Палц, к северу от Нью-Йорка. Он спал в комнате на первом этаже. Ночью его что-то внезапно разбудило. В открытое окно струился лунный свет. И он отчетливо увидел чудовищного зверя, просунувшего в окно морду.

Он закричал, и тот мгновенно исчез. Тогда его уверяли, что он просто видел кошмарный сон. Но сегодня перед ним было то же самое «лицо», и принадлежало оно оборотню.

Дежурная закрыла книгу.

— Достаточно,— сказала она ему.— У вас измученный вид.

— Эти гравюры...

— Да, они ужасны, но это не основание... закатывать истерику.

Фергюсон был ошеломлен. Да как она смеет так обращаться с ним?

— Интересно, что бы вы сказали, миссис, если бы изображенные на этих гравюрах животные существовали на самом деле?

— Но ведь это оборотни, господин Фергюсон.

— ДОКТОР! И могу вполне вас заверить, что они живы и здоровы. Представьте себе, какой я испытал шок, увидев их на этих старинных изображениях, если сам факт их реального существования вскрылся всего лишь несколько недель тому назад.

Он глядел, как она уносила книгу. Недурна собой, и он бы с удовольствием познакомился с ней. Но обстоятельства явно к тому не располагали. Он спустился в гардероб и надел пальто. Пурга кончилась, и пешеходы хлопали по сероватой снежной кашице на тротуарах. Он приподнял воротник, защищаясь от зло хлеставшего ветра, и пошел в направлении Шестой авеню. Ему обязательно надо было встретиться с Томом Рилкером. Тот поможет ему установить, в каком уголке города больше всего шансов разыскать этих тварей. Должны же быть кварталы, где преимущественно группируются люди без крова. Конечно, не в Бауэри — тот был окружен слишком оживленными жилыми массивами. Рилкер наверняка сообразит, где они прячутся.

Неожиданно он остановился как вкопанный. «Черт,— подумал он,— а ведь эти два копа правы. А если оборотни и за мной устроили гон? Видели ли они его в их компании накануне вечером? Как бы это выяснить? Но если они свяжут его с ними, то он находится в смертельной опасности даже здесь, в самом центре Сорок второй улицы».

Он засунул руки поглубже в карман пальто и быстрым шагом пошел дальше, не в силах избавиться от назойливого воспоминания об этой кошмарного вида пасти, широко разинутой в лунном свете.

Дик Нефф, почти голышом, готовил себе в кухне еще одну выпивку. Он бросил взгляд на настенные часы: уже почти полдень. Через окно в комнату скользнул серебристый, тонкий, как лезвие бритвы, луч солнца. Сначала перестал падать снег, затем ослепительно сверкали на солнце снежинки. Этот яркий свет больно резал глаза, и Дик готовил свой третий бокал «Блади Мэри» на ощупь.

Он был крайне возбужден; сердце цепко сжимала тревога. Бекки, стукачи, неприятности, коварные происки. Он глотнул изрядную долю коктейля и вернулся в гостиную. Господи! Ему так до сих пор и не удалось осознать, что он еле-еле выпутался, что ОН, Дик, был на волоске от гибели. Он засветился, сомнений на этот счет не было никаких. Уже полгода, как он висел на хвосте у Энди Джейкса, внедрился в его группу. Этот малый был самой большой сволочью из всех деляг-перекупщиков. И Энди Джейке обвел вокруг пальца его, Копа-Специалиста-По Борьбе-С-Наркобизнесом! Боже ты мой! Если бы ему удалось ущучить этого Энди Джейкса, стукачи оставили бы его в покое. А черт с ним! Он оказался жертвой в руках этой банды негодяев.

Он был на пути в квартиру Джейкса. Коллеги успели предупредить его в тот момент, когда он уже выходил из лифта.

— Эй, Дик, полегче, что-то там не так. Бобби говорит, что, судя по микрофону, в комнате слишком шумно. Джейке должен быть один?

— Да-а. Он приволок с собой марафет. Десять кило. Позволь все же накрыть его.

— Нет, в одиночку нельзя. Не вздумай входить. Там полно народу. Слышно, как они ходят, их несколько человек, и все они помалкивают.