Вокруг Света 2006 №03

Краткая история римской валюты — денария вообще производит довольно грустное впечатление. Со времени его введения в 269 году до н. э. и до III века, когда чеканку денария прекратили, главным образом из-за недостатка металла, фактическая ценность этой монеты медленно, но неуклонно снижалась. Изначально денарий делали из чистого серебра, одна монета весила около 4,5 грамма. Но в периоды войн, хаоса и беспорядка содержание благородного металла в денарии уменьшалось, и он обесценивался. Так, во времена Нерона количество серебра равнялось уже 3,8 грамма. Последующие императоры, и в особенности Септимий Север, еще больше «урезали» денарий, и к началу III века серебро составляло лишь несколько процентов от веса монеты, так что она потеряла свой изначальный вид.

Где изобрели купюры

Бумажные деньги — важнейший вклад китайской цивилизации в мировую культуру, наряду с созданием бумаги и книгопечатания при помощи ксилографических клише. Способ их производства соединил в себе оба эти открытия. Марко Поло, который ухитрился не заметить в Китае иероглифическую письменность и Великую китайскую стену, был потрясен бумажными деньгами и подробно рассказал о процессе их изготовления, способе использования и ценности. «Летающая валюта» появилась при династии Тан в 800-е годы н. э., когда правительство резонно рассудило, что возить металлические монеты на дальние расстояния трудно, и стало платить местным купцам специально отпечатанными денежными сертификатами, которые можно было обменять на «твердую» валюту в столице. Купцы быстро осознали удобство нововведения и стали использовать их в расчетах как средство платежа. На этих деньгах рисовали людей, дома, деревья, чиновники наносили на них разноцветными чернилами свои подписи и проставляли печати. Благодаря развитости типографского дела банковские билеты тщательно защищали, а за их подделку карали смертной казнью. На Запад бумажные деньги попали, после того как монголы в 1291 году напечатали в Иране банкноты в китайском стиле, что немедленно привело к инфляции. Кроме того, их могли завезти в Европу путешественники, возвращавшиеся домой из Китая во времена монгольской династии Юань (1280—1368 годы).

Динара Дубровская

Вот оно, счастье

Есть лишь один пример средневекового общества, успешно существовавшего без денег. Эта уникальная цивилизация была практически стерта с лица земли европейцами за 40 лет. А между тем упоминание о том, чего у нее не было, а именно письменного языка, колеса и денег, заставляет задуматься, сколь жизнеспособными могут быть варианты экономического устройства, совершенно непохожего на современные. Речь, конечно, идет об инках — единственном народе, создавшем на территории Древней Америки государство — Тауантинсуйу. В пору своего расцвета, в начале XVI века, оно простиралось вдоль большей части Тихоокеанского побережья Южной Америки, занимая площадь более чем 3 млн. км2. Инки колеса не знали, а сообщение внутри подконтрольных им земель осуществляли с помощью гонцов — «часки» или разноцветных дымовых сигналов. Экономика в целом разнородной страны была основана на полном контроле и планировании: всеобщей трудовой повинности — «мита», натуральном обмене и налогообложении предметов роскоши. Повинность, кстати, вовсе не предполагала «урабатывать» крестьянина до смерти. Одно из преданий гласит, что сборщики налогов весьма лояльно относились к слабым и немощным и в качестве дани снимали с них несколько вшей. Хотя в некоторых частях государства деньги имели хождение, как, например, у чиму — подчиненного инками племени, подавляющее большинство граждан жили на полном государственном обеспечении. В обмен на труд люди получали определенный им объем еды и одежды и при необходимости кров.

О денье, фунтах и банкнотах

С крахом великого Рима денежная система завоеванных им стран расстроилась. В Британии, например, хождение монет прервалось более чем на два века, а когда они появились вновь, то поначалу их использовали лишь как украшения. Долго в Европе не происходило сколько-нибудь значительных подвижек в эволюции денег.

В 928 году в Англии приняли законы короля Этельстана, в которых он провозгласил 240 стерлингов, или серебряных пенни, иначе говоря, фунт, — единой национальной валютой. Но в течение еще 10 веков европейцы будут решать те же проблемы, что и римляне тысячелетием ранее, — контроль над чистотой металла в монетах, обесценивание старых денег или неограниченная чеканка новых для удовлетворения текущих нужд. Например, в конце X века, чтобы откупиться от датчан, английский король Этельред Неразумный отчеканил 40 миллионов серебряных пенни, но это не помогло. Его внучатый племянник Вильгельм, герцог Нормандии, использовал старый прием и, успешно обесценив находившиеся в обращении норманнские монеты, профинансировал военную кампанию и завоевал Англию в 1066 году.

Не будем подробно освещать события, связанные со становлением кредитных и финансовых систем, среди которых — основание в 1401 году банка Барселоны, массовое вливание золота из Южной Америки, перечная авантюра Карла I. Отметим лучше, что принципиальный вклад в их развитие внес швед Йохан Палмструх, банк которого первым в западном мире стал на постоянной основе выпускать бумажные деньги. Впрочем, как это часто бывает с талантливыми первопроходцами, Палмструха и его банкноты ожидала печальная судьба. В 1668 году после указа о девальвации банкнот его посадили в тюрьму, а правительство Швеции отозвало все дензнаки по подозрению в необеспеченности драгоценными металлами, после чего стало печатать свои собственные бумажные деньги. Но по качеству исполнения и по уровню защиты они уступали тем, что печатал Палмструх.

Однако в те времена бумажных денег современного вида еще не существовало. Это, скорее, были документы, либо подтверждающие право владельца распоряжаться определенным количеством настоящих, изготовленных из драгметаллов денег, хранящихся в банке, либо гарантирующие право на получение определенной суммы по предъявлении той или иной бумаги, то есть своего рода долговые расписки. Распространено мнение, что появление бумажных средств расчета связано с простотой их использования — так удобнее хранить большие суммы. Но это, скорее, следствие, а не причина появления бумажных денег. Просто начинающей богатеть Европе перестало хватать золота и серебра на чеканку монет, а поскольку способ решения этой проблемы — печать на бумаге — давно уже был известен, то его и пустили в ход. Где-то с середины XVII века долговые расписки активно используют в качестве денег. В 1659 году мы находим первый британский чек с указанием лондонской конторе золотых дел мастеров Моррису и Клейтону выплатить некоему мистеру Делбоу четыреста фунтов. А в 1681 году в одной из главнейших колоний Новой Англии — Массачусетском заливе — создают орган, ответственный за постоянный выпуск банкнот. Уже в 1690-м выпущенными там бумажными деньгами выплачивают солдатское жалованье.

От «нала» к смарт-карте

Рассчитываться можно не только традиционными наличными деньгами. Вы можете взять лист бумаги и написать на нем распоряжение служащему своего банка выплатить конкретному человеку или фирме определенную сумму денег. Эта бумага будет называться банковским чеком. Однако получатель чека не обязательно сразу же понесет его в банк, он может тут же рассчитаться этим чеком с кем-нибудь еще, переписав имя получателя и поставив свою подпись. Такой чек, по сути, мало чем отличается от бумажной купюры. Кроме чеков есть еще векселя. Плательщиком по ним может быть кто угодно, не только банк. Например, вы указываете в качестве плательщика человека или фирму, которая должна вам деньги, после чего документ пускается в оборот. Однако вексель считается более «надежным» средством, нежели чек, поскольку подлежит оплате в бесспорном и внесудебном порядке. Вексель широко используют в обороте вместо наличных денег. Правда, по большей части в западных странах. В России же предпочитают традиционную наличность. Если чеки и векселя существуют уже не одно столетие, то кредитная карта — это продукт последних десятилетий. Идея проста. Небольшой кусочек пластика с уникальным номером и магнитной полоской, удостоверяющий, что у вас есть банковский счет, и продавец может снять с этого счета деньги для оплаты вашей покупки. При этом деньги на счету не обязательно должны присутствовать, банк может дать их вам в кредит. Отсюда и название — кредитная карта. Чтобы согласиться на снятие по вашей карте денег со счета, вы должны оставить продавцу свою подпись или ввести секретный пинкод. Однако кредитные карты допускают и так называемую «голосовую авторизацию», когда владелец разрешает продавцу снять деньги по вашей карте, просто сообщив ему номер карты и дату, до которой она действительна. Это частенько приводит к тому, что злоумышленники, тем или иным способом подсмотревшие реквизиты вашей карты, могут делать по ней покупки. А потому в последнее время начинают получать распространение так называемые смарт-карты. В отличие от кредитной, которая служит ключом к вашему банковскому счету, у смарт-карты деньги хранятся «внутри», в специальном защищенном чипе, в электронной форме. Скопировать информацию с этого чипа весьма сложно. Получить доступ к вашим деньгам, не зная пин-кода, — тоже. Когда вы расплачиваетесь смарт-картой, продавец списывает с вашего чипа нужную сумму. Вы же в любой момент можете пополнить деньгами чип вашей карты через банкомат, специальный терминал или просто зайдя в банк. Смарт-карты более надежны и потому в некоторых странах стали основным видом «пластиковых денег». Например, во Франции (которая, кстати, является родиной смарт-карт) другие виды карт практически не выпускаются. Именно они были первым устройством, в котором стали использоваться так называемые «электронные» деньги.

Андрей Шипилов

История золотого стандарта

С развитием в Европе бумажных денег и всевозможных финансовых инструментов — векселей, залоговых, облигаций, а также с безоглядным увеличением государственных расходов количество номинальных денег в обращении постепенно выросло до того уровня, когда драгоценных металлов в казначействах государств стало не хватать для их обеспечения. Так, во Франции в начале XVIII века эта разница была весьма ощутимой: государство хранило запасы на 700 тысяч ливров, а дефицит имело в 110 раз больший. В преддверии наполеоновских войн ситуация грозила обернуться катастрофой уже для всей Европы, и в 1797 году банк Англии принял акт об ограничении конвертируемости, в соответствии с которым свободный обмен находившихся в обращении банкнот на драгоценные металлы приостановили. Сначала думали, что это временная мера, но она растянулась на 24 года. С нее началась история современных декретных, или фидуциарных, денег.

Постепенно в течение XIX века большинство ведущих стран установили у себя серебряный, золотой или биметаллический стандарты. В соответствии с ними стоимость купюр привязывалась к определенной мере золота, серебра или того и другого, разрешалась чеканка монет, а также ввоз и вывоз драгоценных металлов и литье из них слитков. В таких стандартах есть только один источник законных платежных средств — центральный банк, и в этом состоит отличие новшества от тех финансовых систем, которыми наша цивилизация пользовалась ранее. Этот источник выпускает банкноты и фиксирует ставку, по которой они конвертируются в драгоценные металлы.

Во второй половине XIX века благодаря открытиям золотоносных жил в Америке, а также из-за того, что Британская империя к тому времени функционировала на полноценном золотом стандарте уже практически полстолетия, на него начали переходить и другие европейские страны. Вскоре Франция, Германия, Голландия и Скандинавские страны приняли либо de jure, либо de facto золотой стандарт, а связанный с этим массовый выброс серебра на мировой рынок вызвал катастрофическое обесценивание валют Китая, Японии и других стран Юго-Восточной Азии. Классический золотой стандарт просуществовал непосредственно до начала Первой мировой войны и за свой недолгий век успел принести странам-участницам процветание и богатство. Или, по крайней мере, так хотелось считать политикам, впоследствии дважды попытавшимся его возродить. В современной же нам экономической теории нет и не будет однозначного ответа на вопрос о том, что же стало причиной стабильности довоенной Европы — существование золотого стандарта или же его основополагающий фактор — доверие друг к другу людей, учреждений и правительств. Как бы то ни было, но попытки возродить сказочную эпоху в Европе и США — сначала в золотослитковом (1926—1931 годы), а потом в золотовалютном (1944— 1971-е) стандартах — решительно провалились. Теперь на бумажных деньгах не написано, как раньше: «Банковские билеты обеспечиваются золотом, драгоценными металлами и прочими активами государственного банка».

Что заменит наличные?

Недавно представитель знаменитой американской династии нефтяников и меценатов Гордон Гетти заявил, что через некоторое время хождение наличного доллара будет сведено к минимуму, а его место займет принципиально новый финансовый инструмент под названием security money, или деньги как ценные бумаги. По замыслу Гетти, они будут образованы из всех видов денег: собственно наличных (банкнот и монет), бессрочных банковских депозитов, срочных вкладов, потребительских кредитов и рассрочек, займов и т. п. Как объем денежной массы в государстве формируется не только из наличных, так и в новой системе любой человек сможет создавать нечто вроде виртуального (поскольку происходят все эти операции в Интернете) денежного портфеля не только из того, что у него звенит в кармане. Оплачивать услуги и товары можно будет, обмениваясь между собой долями этих портфелей. Более того, security money сами по себе станут средством преумножения благосостояния не просто путем пополнения банковского счета, но получая доход по разным видам денег, содержащихся в портфеле. Допустим, у вас есть 1 000 долларов. Вы храните 500 из них бумажками, 300 — на срочном депозите в банке и еще 200 — в акциях «Газпрома». Предположим теперь, что вам захотелось купить диван за 500 долл. И вот вы, вместо того чтобы отдать продавцу пять «зеленых» банкнот, вручаете только две плюс еще две трети своего срочного депозита и половину своих акций «Газпрома». Все довольны. Вы — потому что структура вашего портфеля осталась прежней и ваш доход по акциям и срочному депозиту не потерян. Продавец — потому что получил именно такой платеж, который хотел.

В сетях круговой поруки

Сегодня мы живем в мире, основанном на уникальной денежной системе — аналогов ей не было до середины XX века. Ведь вся наша экономика зиждется, в сущности, на доверии. Наличные, которыми мы расплачиваемся за товары в магазине, кредитные сети Visa и MasterCard, электронные платежные системы вроде PayPal или WebMoney , которые позволяют проводить оплату с молниеносной скоростью, — все это существует в нашем коллективном воображении и ничем не подкреплено, кроме некоей разветвленной структуры общественных обязательств, проще говоря, круговой поруки, основанной, впрочем, на поручительстве государств и центральных банков.

До тех пор пока эта порука крепка, деньги обладают покупательной способностью. Стоит ей нарушиться в чемто — например, государство не сдержит своих обязательств или граждане вдруг услышат по телевизору новость о банковском кризисе и решат забрать все свои сбережения или начнут быстро тратить наличные, ожидая, что завтра они обесценятся, — и деньги потеряют цену с головокружительной скоростью, становясь в буквальном смысле дешевле бумаги, на которой напечатаны. С тем чтобы избежать такого развития событий и контролировать ценность собственной валюты, центральные банки государств проводят определенную денежно-кредитную политику и накапливают золотовалютные резервы.

Самая чудовищная инфляция в истории человечества, обесценившая после Второй мировой войны венгерскую валюту — пенго, случилась в 1946 году. Книга рекордов Гиннесса зафиксировала выпуск в Будапеште банкноты в один миллиард биллионов (1 000 триллионов) пенго. Вы, наверное, догадываетесь, что происходит в случае такой инфляции: пожав плечами, люди возвращаются к товарным деньгам и бартерному обмену.

Станислав Михайлов

Эль-Муалляка — надвратная церковь Богородицы

Прилетев в Каир, мы вышли на небольшую, но очень оживленную, несмотря на поздний час, площадь, где располагается Российский центр египтологических исследований РАН, возглавляемый доктором исторических наук Галиной Беловой. Вокруг крошечного скверика в центре расположились торговцы, официанты из открытого освещенного кафе выбегали на улицу с подносами, тут же толпились таксисты. К счастью, нас встречали, поскольку разглядеть российский триколор в темноте было трудно, все здания казались одинаковыми. Внутри ждали накрытый стол и радушная атмосфера студенческой общаги, неожиданная в помпезных советских интерьерах, оставшихся от прошлых жильцов.

Деятельность Центра разнообразна — это подводная археология в Александрии, раскопки в Фаюме, Мемфисе и Луксоре, издание книг, составление каталогов, реставрация главной коптской святыни в Египте под эгидой ВХНРЦ им. И.Э. Грабаря, возглавляемого Александром Владимировым.

Наутро наш путь лежит... в Вавилон. За полицейским кордоном — туристическая резервация, витрина, вычищенный и вылизанный кусочек города. Две тысячи лет назад там, где сейчас находится улица Мар Гиргис (Святого Георгия), протекал Нил. С одной стороны — глухая стена, закрывающая железную дорогу, с другой — тоже стена, ограничивающая территорию исторических памятников, к которым относятся несколько древних христианских церквей, кладбища и Коптский художественный музей. В этом месте и возникло поселение, которое позже стало Каиром, а сначала называлось Вавилоном. Это имя носила римская крепость I века, на территории которой позже построили церковь, и переводчики не замедлили окрестить ее «висячей» — как висячие сады Семирамиды в месопотамском Вавилоне. Более точный, буквальный перевод слова «эль-муалляка» — «подвешенная». По-русски церковь Пресвятой Богородицы следовало бы назвать надвратной, она покоится на двух мощных круглых башнях, фланкирующих крепостные Водяные ворота. Римляне построили эту крепость для охраны стратегической переправы на дороге из Мемфиса в Гелиополь, в VII веке она пала под натиском арабских завоевателей, разбивших поблизости палаточный лагерь, из которого вырос городок Фустат (от слова «палатка») — сегодня это гигантский пустырь, ожидающий, когда до него дойдут руки археологов. А набережная Нила ныне — в двух кварталах, или в десяти минутах ходьбы.

Сейчас вход в церковь Эль-Муалляка расположен чуть выше уровня земли. Чтобы оценить инженерную смелость строителей и толщину наросшего с тех пор культурного слоя, надо зайти сбоку, где римские башни раскопаны археологами до самого основания. Вид потрясает не только перепадом высот: кажется, в нем заключена наглядная историческая метафора — античный базис плавно переходит в христианскую надстройку.

Поскольку туристов пока не пускают в эту часть здания, мы одолжили у реставраторов белые халаты с надписью «Египетское наследие» на спине и, как спелеологи-любители, совершили нисхождение к самой древней в Каире постройке (пирамиды в Гизе не в счет, они принадлежат другой цивилизации). Нам открылась панорама в духе Пиранези — теряющиеся в полумраке колонны, циклопические арки, тяжелая кладка сводов и стаи летучих мышей. Возможно, так же все выглядело и в IV веке, когда наверху начали строить церковь. На фоне римских построек пропорции храма Богородицы скромнее. Пройдя через вымощенный гранитными плитами узкий дворик с пальмами, поднявшись по крутой лестнице к главному фасаду с двумя башнями XIX века, минуя прихожую-нартекс, где торгуют церковными сувенирами, попадаешь в основное помещение церкви. Первое впечатление — драгоценная шкатулка, резной сундук, набитый восточными сокровищами. Подобному восприятию способствует обилие в декоре разнообразных орнаментов, деревянных решеток темного дерева, алых парчовых драпировок, ковров и — отсутствие дневного освещения: кажется, что церковь находится не на высоте, а в подземелье. Впечатление «утробы», закрытого от внешнего мира убежища, не противоречит и символике — храм был выстроен в память о бегстве Святого семейства в Египет, для иллюстрации истории о том, как Иосиф и Мария с Младенцем Иисусом прятались от царя Ирода и спаслись. По другой легенде, убежище, в котором Богородица прятала своего Сына, находится в крипте соседнего древнего храма Абу Серга — Святого Сергия, но тем не менее статус главной коптской святыни имеет именно церковь Эль-Муалляка.

От апостола Марка до Анвара Садата

Христианство было принесено в Египет в I веке апостолом Марком, который стоял у истоков Александрийской патриархии, вскоре ставшей центром христианства, распространившегося по всему Египту. До 381 года Патриарх Александрийский по значимости приравнивался к римскому Великому понтифику, а позже занял второе место после Патриарха Константинопольского. Монофизиты-копты (приверженцы идеи о единосущностной божественной природе Христа) откололись от Патриархии в V веке и являются отдельным направлением в христианстве. Первое упоминание о церкви Эль-Муалляка относится к IX веку, а через 200 лет сюда был перемещен патриарший престол из Александрии, и вплоть до XIV столетия здесь избирались и возводились на престол патриархи. Нынешний глава коптской церкви Шенуда III носит титул «Папы Александрийского». На вывешенных при входе фотографиях рядом с коптскими иерархами можно увидеть первых лиц государства (и Гамаля Абдель Насера, и Анвара Садата): хотя в Египте официальной религией признан ислам, президенты навещают церковь, не забывая о шести миллионах христиан, составляющих 10% населения страны.

Эль-Муалляка — классическая ранневизантийская базилика, только вместо традиционных трех нефов, ведущих к алтарю с тремя апсидами, здесь их четыре; «лишний» неф возник гораздо позже основного помещения. Вообще с датировками, как это бывает с древними памятниками, большая путаница: церковь многократно перестраивалась, страдала от пожаров и землетрясений (одно из сильнейших случилось в 1992 году), после чего потребовалась основательная реставрация. Здание IV века было разрушено, второе появилось в IX веке и тоже не сохранилось. Древнейшая часть здания — часовня Текле Хаманута (или Таклы Хайманота), эфиопского святого XIII века. Очертаниями она повторяет башню римских ворот, над которой и была построена. Позднее к ней были пристроены покои церковных иерархов, так называемые «патриаршьи кельи». Основное убранство храма — настенные росписи, мозаики, резной иконостас, мраморная кафедра — относится к XII—XIII векам. Несомненно, древними, видимо, эпохи эллинизма, являются колонны, поддерживающие арки сводов. «Заимствование» колонн из античных построек было повсеместной практикой и не считалось зазорным — точно такие же, с изящными резными капителями, можно видеть и в каирских мечетях. А вот кто сделал в полу длинную щель, прикрытую стеклом и позволяющую видеть, что церковь действительно «висит» над пропастью, так и осталось загадкой.

Реставрация или ремонт?

Реставрационный бум начался в Египте несколько лет назад, с приходом нового главы Высшего совета по древностям АРЕ Захи Хавасса — организации в стране столь же влиятельной, как и само Министерство культуры. Совет следит, чтобы из страны не вывозили ценности, и ведет научную работу. Несколько лет назад в Луксоре меня поразила картинка — из статуи сфинкса, достойной стать украшением любого европейского музея, на городской площади сделали стоянку для велосипедов. Однако отношение египтян к своему наследию меняется. Показательна дискуссия, несколько лет назад развернувшаяся в местной прессе вокруг колоссальной статуи фараона Рамсеса II, еще в 50-е годы установленной на одной из центральных площадей Каира, прямо посередине большой транспортной магистрали. Публичная кампания в защиту памятника фараону увенчалась успехом — 9-метровый оригинал, стремительно разрушавшийся от выхлопных газов, было решено переместить в музей в Мемфисе, а в городе поставить копию.

Новые веяния не обошли коптский Каир, повлиял на положение дел и приток туристов из России. В Египте существует своя школа научно-художественной реставрации, хотя в арабском языке нет специального термина, и реставрацию называют «ремонтом», но для «ремонта» особо ценных предметов приглашают иностранцев. Одним из авторитетов в области реставрации коптских икон считается уроженка Чехословакии Сюзанна Скалова, в 1968 году эмигрировавшая в Голландию. Сейчас Сюзанна осела в Каире и переключилась на преподавание, открыв свою частную школу. Иконы, которые она приводила в порядок еще в середине 80-х годов, можно увидеть в соседней с Эль-Муаллякой церковью Святой Варвары и в Коптском музее.

К коптским иконам относят работы, и выполненные местными художниками, и написанные приезжими мастерами. В храме Богородицы есть и так называемые «подписные» иконы (имеющие подпись автора) — знаменитых мастеров XVIII века Йохана Армана (Иван Армянин), Ибрагима эль-Насеха (Ибрагим Писец), и мастера XIX века Анастасия эль Руми (Римлянина), и более ранние, анонимные. В стиле настенных росписей реставраторы также различают как минимум три разные «руки». Фреска «Рождество», датируемая XII—XIII веком, вероятно, создана местным мастером в манере, которую ныне определили бы как «примитивистскую»: румяная круглолицая Богородица с «восточными» черными глазами-солнцами напоминает о народном искусстве. А композиция «24 старца Апокалипсиса» выдает гораздо более изощренную школу: судя по серебристой палитре и вытянутым пропорциям фигур, ее автор был из Византии. Третьему мастеру принадлежала роспись одной из апсид, обнаруженной при реставрации, на которой сохранились лишь фрагменты ликов, поэтому сказать что-то определенное об иконографии трудно. «Неопознанной» осталась и святая, изображение которой было раскрыто на одной из колонн храма.

До начала реставрационных работ часто было невозможно понять, не только к какой школе, но и к какой эпохе принадлежит тот или иной фрагмент росписи. Виновата в этом разрушительная работа времени и предшествующая варварская реставрация. И речь идет не о поновлениях вековой давности: серьезный ущерб был нанесен росписям Эль-Муалляки уже в наше время. Реставрировать храм решили в 1999 году, к празднованию 2000-летия бегства Святого семейства в Египет. Здание укрепили, откачали грунтовые воды. На восстановление внутреннего убранства церкви был объявлен тендер. Свои проекты представили итальянские, польские, французские и русские реставраторы. Проект наших соотечественников был признан лучшим. Чтобы исправить последствия предыдущих неудачных реставраций, пришлось разрабатывать особую методику, требующую точности и быстроты реакции. Наши реставраторы, среди которых С. Иванов, А. Крол, Т. Митина, А. Мельниченко, М. Скутт, Е. Толмачева, возглавляемые кандидатом искусствознания, лауреатом премии митрополита Макария А. Горматюком, проявили виртуозность хирургов, одной рукой (тампон с разбавителем) снимая старый клей, а другой (тампон с нейтрализующим составом) — сохраняя живопись. Еще реставратор должен быть просто усидчив и аккуратен. Посмотрев, как работают русские специалисты и их египетские подручные, настоятель храма, абуна («отец» — так копты называют священнослужителей) Маркус, настоял на том, чтобы церковь была полностью отреставрирована русскими. В результате на сегодняшний день отреставрированы практически все шедевры храма — это и наиболее почитаемые иконы, и резная деревянная алтарная преграда-иконостас, и кафедра, и оклады, и мозаики, и даже менее ценные мраморные светильники, и потолок XIX века. Светильники, как и другие особо загрязненные каменные детали, чистили с помощью паровой пушки — агрегата, выбрасывающего мощную струю горячего пара. На электрической плитке подогревались до нужной температуры и консистенции различные химические составы — клей, разбавители и тому подобное. Вот и весь технический арсенал, использованный при реставрации, если не считать лесов. Остальные «инструменты» — глаза, голова и руки.

Если египтянам повезло с русскими реставраторами, то и реставраторам повезло с Египтом. В России работы такого уровня — отреставрировать целиком церковь, и не просто церковь, а национальную святыню — попадаются не часто. По сравнению с русскими памятниками того же времени коптские изучены гораздо меньше, и опыт работы с аналогичным материалом очень важен. Работы в Эль-Муалляке первоначально были частью большого международного научного проекта, начатого в 1999 году: его цель— составление свода коптских икон и их описание. Группа реставраторов во главе с сотрудником ВХНРЦ имени Грабаря Александром Горматюком, в которую входят более 20 человек, изъездила с экспедициями пол-Египта, описав 2 000 икон, из которых отобрали несколько нуждавшихся в срочной реставрации, некоторые — из Эль-Муалляки. Тогда-то в Высшем совете по древностям АРЕ оценили опыт российских ученых и пригласили их осуществлять работы в церкви.

Загадка «Палароида»

Когда был объявлен тендер на реставрацию церкви, свое искусство продемонстрировали итальянская, французская и польская команды мастеров. Один из способов реставрации — реконструкция. Итальянцы фактически прописали фрески заново, вплоть до изменения первоначальных красок и линий. Подобная нарядная, новенькая живопись нравится заказчикам и прихожанам, но порой мешает научной реставрации, главная задача которой — раскрытие и консервация памятника, ибо реставратор не имеет права «дорисовывать» недостающий фрагмент. Если же это необходимо для воссоздания цельности композиции и общего восприятия, надо подчеркнуть разницу между оригиналом и «новоделом» — тонировки утрат красочного слоя делаются немного темнее или светлее сохранившихся фрагментов. Итальянцы сделали пробные расчистки на ликах святых. Польские специалисты предложили использовать препарат «Палароид» (Palaroid) — синтетический клей, в который добавляли вещества, помогающие «состарить» живопись. Реставраторы рассказывают: из иконы XIX века можно сделать произведение XIII века, затемнив ее и добавив патину. Но концепция оказалась перевернутой с ног на голову: памятник состарили намеренно. Проблема заключается в том, что пресловутый «Палароид» проникает в красочный слой и образовавшаяся жесткая корка снимается только вместе с живописью. Этот вопрос и пришлось решать нашим специалистам.

Страусиные яйца

В Эль-Муалляке российские реставраторы сделали несколько открытий. Настенная живопись XIII века в приделе сохранилась в разрозненных фрагментах, два из которых считались остатками разных композиций, но по сходству манеры письма реставраторы догадались, что это две части одной фрески — «Сретенье». Один кусок живописи располагался ниже другого: отвалившуюся после землетрясения часть штукатурки с росписью поместили наугад. Кроме того, в центре композиции когда-то было прорублено окно, что мешало воспринимать ее целиком. Один «кусок» пришлось подвинуть, для этого его укрепили, сняли со стены и перенесли. На предложение заложить окно абуна Маркус не согласился — в крещальне дневной свет нужен больше, чем историческая достоверность.

Один из главных сюрпризов поджидал нас в алтаре. «Не могу понять, как они могли датировать это XVIII веком, — говорит Виктор Занозин о росписи кивория — купола на четырех опорах над алтарем. — Сразу видно, что это византийский, греческий мастер». И хотя традиции подобных кивориев в Русской православной церкви нет, отличить XVIII век от XIII наши специалисты могут с закрытыми глазами. У нас такие первоклассные образцы наперечет. При взгляде на лик Спасителя и четырех архангелов в развевающихся одеждах из кивория сразу вспоминается «Ангел Златые власы» и другие домонгольские шедевры из Третьяковской галереи.

Кивориев в церкви три — на двух живопись сохранилась плохо, третий же поражает прекрасным видом. Хотя и с ним пришлось поработать — снять позднейшие записи, заделать дыры. Киворий расписан в иконописной технике — темпера на дереве, купол обшит досками, сверху покрыт слоем пальмовой коры, из которой в Египте, кажется, делают все — от мебели до веревок, и только после этого загрунтован. В некоторых местах осталась даже оригинальная позолота.

Алексею Кленчеву, реставратору каменной скульптуры, восстанавливавшему древнюю мраморную кафедру, тоже пришлось столкнуться с дилеммой — пойти навстречу пожеланиям заказчика или сохранить историческую традицию. Священник церкви считает, что эту кафедру следует переместить в боковой неф для удобства совершения богослужений. Но по архивным документам видно, что она всегда была здесь. Поэтому реставраторы отказались ее передвигать. Кафедра-амвон — трибуна для проповедника, покоящаяся на пятнадцати колоннах (несмотря на неточное число, по преданию, колонны символизируют Христа и двенадцать апостолов, причем одна выполнена из более темного камня — так выделили Иуду) — самая старая в Египте. Один из фрагментов, рельеф с изображением раковины и креста (в раннем христианстве — символ Воскресения), относят как минимум к IX, а то и к VI веку, а сама конструкция с узкой крутой лестницей и инкрустациями из разноцветного камня, образующими характерный полосатый орнамент, восходит к XI веку. Эта кафедра послужила образцом для всех подобных сооружений в соседних церквях и повлияла на исламскую архитектуру. И действительно, минбар, возвышение для проповедников в мечетях, как будто «списан» с христианских прототипов.

А вот резные орнаменты деревянной трехчастной алтарной преграды, исполняющей и функции иконостаса — по верху идет ряд икон, — на первый взгляд кажутся чисто мусульманскими. Изображение креста «зашифровано» в сложных геометрических узорах — восьмигранных звездах. В церкви была и фигуративная деревянная резьба, но дерево — материал более хрупкий, чем камень, и от узоров мало что осталось. Знаменитый фриз V—VI веков, изображающий «Вход в Иерусалим», где ангелы осеняют Христа пальмовыми ветками, когда-то украшавший вход в храм, давно убрали в музей. Чудом уцелела деревянная панелька предположительно IX века величиной с ладонь. Несмотря на недостающие части, на ней можно разглядеть фигуру святого — сейчас эта драгоценная дощечка вмонтирована в оклад одной из икон.

Узоры иконостаса составлены из разных пород дерева. Это и сосна, и кедр, и орех, и красное, и черное дерево, а инкрустации сделаны из слоновой кости и перламутра, за счет чего достигался эффект своеобразного витража — тонкие пластины пропускают свет. На некоторых вставках можно различить крохотные рельефы с растительными мотивами и надписи на коптском и арабском языках. Со временем некоторые детали утрачивались, и на их место вставляли новые, по принципу мозаики. Светлана Медведева, корпевшая над алтарной преградой несколько месяцев, замечает, что чем древнее деталь, тем тоньше резьба. Ей немного обидно, что часть ее работы не видна — по коптской традиции Царские врата завешивают широким шелковым пологом, на котором в нашем случае вышит святой Георгий. Входя в церковь, верующие целуют полог. Есть и еще одна традиция — служащие вешают перед иконостасом страусиные яйца— символ верности, что как-то связано с древнеегипетской трактовкой страусиного пера — символа богини правды Маат. Но в Эль-Муалляке страусиные яйца нам увидеть не довелось.

Реставратору Виктору Занозину тоже обидно — за сграффито. Так называется техника, напоминающая флорентийскую мозаику, но придуманная за несколько веков до нее: вместо кусочков мрамора в ней используется цветная керамическая паста — синяя, темно-красная, черная, желтовато-белая. Нишу в центре нартекса, оформленную эффектным геометрическим орнаментом в этой технике, чистили и укрепляли несколько недель, буквально сдували с нее пылинки. Но не успели закончить реставрацию изображения, как его уже поцарапали — служители решили, что ниша — самое удачное место для стенда с пластиковой картой, изображающей маршрут бегства в Египет Святого семейства.

Церковь — не музей

Но тут уж ничего не поделаешь: Эль-Муалляка — не музей, не археологический раскоп, а действующая церковь со своими традициями и надобностями, которую не закрывали на время проведения реставрации. Работать в алтаре на холодных каменных полах приходилось босиком: здесь принято снимать обувь. Реставраторы так и работали разутыми, пока им не купили... балетные тапочки. Незаметные на своих завешанных полиэтиленом лесах, мастера стали невольными свидетелями обычной церковной жизни. В первой половине дня здесь полно туристов, а экскурсоводы заливаются соловьями, порой рассказывая байки о том, как церковь «просветили рентгеном и обнаружили, что она относится к четвертому веку».

Вечером обычно собираются свои, прихожане, и не обязательно на службу. Церковь помогает им найти работу, организовать свой досуг. Здесь работает и приходская школа для детей, есть и спортплощадка — в закрытом дворе мальчишки вечерами играют в футбол. Женщины в платках забегают поставить свечку, девушек пускают с непокрытой головой и в брюках — это разрешено. В церкви можно сидеть, как в католическом храме, на деревянных скамьях. Службы ведутся на арабском и коптском языках.

Религиозная община отчасти исполняет и роль культурного центра — копты считают себя прямыми наследниками древних египтян. Само слово «копт» — это дважды искаженное, сначала в греческом языке — aiguptios («айгюптос»), потом арабском — «кубту», слово «египтянин». Но, хотя коптская община в Египте и держится достаточно обособленно — численный перевес в стране на стороне арабов-мусульман.

И это особенно заметно в дни мусульманских праздников. Рядом с Эль-Муаллякой находится древнейшая в Африке мечеть Амра ибн эль-Аса. В последний день Рамадана из расположенной напротив Эль-Муалляки станции метро к мечети стекаются паломники, которые постепенно заполоняют все ближайшие кварталы, вдруг в одночасье превратившиеся в зеленые лужайки, образованные предусмотрительно развернутыми молитвенными ковриками — в мечети всем не хватало места. Коптские священнослужители плотно прикрыли дверь в церковь, но транслируемые через репродукторы призывы муэдзинов с легкостью заглушали тихие христианские псалмы.

Реставрация надвратного храма Пресвятой Богородицы — опыт уникальный. Специалисты в очередной раз работали за границей на почетном объекте, что свидетельствует не только о признании российской школы реставрации, но и о том, что современная историческая наука невозможна без международного сотрудничества. Египет с его уникальными памятниками, принадлежащими разным великим цивилизациям, еще в XIX веке стал международным полигоном археологических изысканий и открытий. Сегодня в сферу исследований все чаще попадают «пограничные» области, памятники, отражающие взаимопроникновение культур, кажущихся несовместимыми. Христианский храм, сохранившийся в одной из столиц исламского мира, убеждает в возможности мирного сосуществования убедительнее любых политических деклараций. Да и проблемы, возникшие в ходе работ, тоже не являются сугубо местными, египетскими. Ценность археологических раритетов, приоритет научной реставрации над «новодельными» симуляциями истории, к сожалению, надо доказывать и в России. Эль-Муалляка — пример того, как могут договориться церковь и наука.

Милена Орлова Фото Алексея Бойцова

Кинг Конги из дебрей Уганды

Восточные горные гориллы (Gorilla gorilla beringei) — самые крупные из существующих сегодня антропоидов. Во всем мире их осталось не более 600, они занесены в международную Красную книгу, охраняются Фондом дикой природы и еще множеством международных природоохранных организаций. Жизнь этих животных всегда была окутана легендами, удивительными и порой неправдоподобными историями, больше напоминающими сценарии из фильмов ужасов. До сих пор многие племена, постоянно обитающие в непроходимых джунглях африканского тропического леса, испытывают неподдельный страх, замешанный на суеверии, когда речь заходит о них. Гориллы (Gorilla gorilla) — самые крупные обезьяны семейства человекообразных отряда приматов. Рост взрослых самцов может достигать 200 см, размах рук до 260 см, вес от 140 до 300 кг. Самки гораздо меньше. Объем мозговой коробки от 500 до 750 см3. Несмотря на то что пути развития горилл и человека разошлись около 8 млн. лет назад, по строению обезьяний мозг очень близок к человеческому. Выделяют три подвида:

западные равнинные (Gorilla gorilla gorilla) обитают в Экваториальной Гвинее, Камеруне, Габоне, Нигерии, Конго. Всего в мире насчитывается около 10 000 особей ‚

восточные горные (Gorilla gorilla beringei) живут в горах на высоте 1 650—3 800 м на границе Заира, Уганды и Руанды. Всего — около 600 животных ‚

восточные равнинные (Gorilla gorilla manyema) обосновались на востоке Заира. В природе насчитывается около 5 000 обезьян. Все подвиды горилл покрыты почти черной шерстью. Самая длинная шерсть у горных горилл, она согревает их в относительно холодном климате. Единственным известным миру альбиносом был самец, пойманный в 1966 году охотниками из племени фанг в Экваториальной Гвинее и проданный в Барселонский зоопарк, где он и прожил 37 лет. У этого необычного питомца, получившего имя Снежок, было три спутницы жизни, 6 детей и множество внуков, но никто из них так и не унаследовал белоснежный окрас.

Национальный парк Бвинди по праву считается главной достопримечательностью страны и предметом особой гордости жителей Уганды. Путь от Кампалы — суетливой столицы Уганды — на юго-запад страны, к самой границе с Конго (Заир), туда, где как раз и находятся заповедные места, занимает более 10 часов. Дорога, размытая во многих местах от постоянных дождей, проходит через восточный край леса Бвинди, петляя по многочисленным перевалам и узким ущельям. Пересекая быстрые горные речушки, она то поднимается вверх, то круто спускается вниз, к самому подножию гор, к обширным участкам банановых плантаций и густым зарослям лиан. Местами она такая узкая, что совершенно непонятно, как может разъехаться встречный транспорт.

Моего сопровождающего зовут Бонифаций, и он едет со мной только до границы парка, чтобы помочь утрясти формальности, еще раз подтвердить разрешение на съемку и поговорить с местными проводниками, от которых в дальнейшем и будет зависеть успех экспедиции. Уже в кромешной темноте мы подъехали к шлагбауму, у которого стояли несколько военных в камуфляже и с автоматами Калашникова. Рядом была вкопана деревянная табличка «Непроницаемый лес Бвинди». Короткая проверка документов и багажа, и спустя несколько минут в моем распоряжении — комфортабельная палатка в окружении плотных зеленых стен тропического леса. Вокруг воцаряется тишина, лишь изредка нарушаемая крупными дождевыми каплями, падающими с листьев.

Зажатый с двух сторон горами, лес Бвинди почти непроходим. По видовому разнообразию это, пожалуй, одно из очень немногих мест тропической Африки, где флора и фауна сохранились почти в нетронутом виде, так же как и много сотен лет назад. Огромные сорокаметровые деревья, увешанные бесконечными лианами со свисающей с них густой бахромой, выглядят фантастически. Гигантские папоротники величиной с трехэтажный дом внушительно дополняют картину. Плотные чащи бамбука процветают во влажной атмосфере, преломляя и искажая солнечный свет. В этой богатой экосистеме Африки обитает по меньшей мере 120 разновидностей млекопитающих, шимпанзе, черно-белые колобусы и другие приматы, 346 разновидностей птиц, 14 — змей, 27 — лягушек и жаб, 6 — хамелеонов, 14 — ящериц и 202 разновидности бабочек. Но наша цель — величественные и загадочные большие горные гориллы, или, как их еще называют, «серебристые» (в этом лесу обитают примерно 300—350 особей из 600 существующих в мире). Нам нужно найти животных, приблизиться к ним, провести наблюдения и фотосъемку.

Плотный серый туман медленно сползает с вершин гор в ущелье. Проводник уверяет меня, что скоро будет солнце, и просит еще раз проверить снаряжение, спрашивая, все ли в порядке с аппаратурой. Я удивляюсь: почему у него такой интерес к фототехнике? Проводник объясняет, что шансов найти горилл немного, и если вдруг мы их увидим, все должно работать безотказно. Кроме того, время пребывания с гориллами строго регламентировано, и у меня будет только час–полтора. Следующая съемка только завтра, и опять никто ничего гарантировать не может. В семь часов утра два охранника с неизменными «калашами», проводник, носильщик и я двинулись в путь в полумраке густого лесного полога. В дороге на коротком привале я узнал, что вообще-то путь неблизкий, километров 7—10 вниз-вверх до хребта, затем еще длинный спуск в долину, а уж потом будем искать горилл. Ведь гориллы не коровы и не пасутся на лужайке всем стадом, ожидая, когда придут на них посмотреть. Кроме того, растительность здесь настолько буйная, что можно легко пройти мимо горилл и не заметить их.

«Поэтому мы будем часто останавливаться и «слушать» лес. Помет — верный признак, что гориллы рядом. Берем самое необходимое из аппаратуры и уже по следам начинаем «преследование», соблюдая тишину. При визуальном контакте с животными нельзя делать резких движений и размахивать руками, говорить можно только шепотом. В этом случае есть вероятность, что гориллы подпустят близко, буквально на 3—4 метра. Для тебя это шанс», — подытожил мой проводник, задумчиво посмотрев куда-то вдаль. Я согласился. Вспышкой пользоваться нельзя, резкий свет может напугать животных, да и реакция у них непредсказуемая: испугаются и убегут. Делают они это очень быстро, грациозно передвигаясь между стволами бамбука. Тогда их уже не догнать. Можно также спровоцировать реакцию агрессии, особенно со стороны или главного самца (их называют «Silverback» — «Серебряная спина», за седую полосу на спине), или самок с маленькими детенышами. Иногда получается так, что детеныши будут проявлять интерес и почти вплотную подходить к людям. «Не старайся дотронуться до них, — продолжал проводник, — иначе самка воспримет этот жест как угрозу. На всякий случай надо знать, что если вдруг горилла проявляет агрессивность, то надо встать на четвереньки, опустить голову и глаза, не смотреть на них в упор. Но я думаю, что до этого не дойдет. А вообще, эти животные кротки, спокойны и пугливы, несмотря на свои внушительные размеры».

Длина тела взрослых самцов достигает 180 см, весят они 250 кг и более. Живут семьями по 5—20 особей, где доминирующую роль играет серебристоспинный самец-вожак. Точно неизвестно, как долго живут гориллы. Но есть данные, что в природных условиях приматы могут достигнуть возраста 30— 35 лет. Специалисты говорят, что гориллы на 99% вегетарианцы. Их ежедневный рацион составляют мягкие побеги бамбука, кора некоторых деревьев, дикий сельдерей и т. д. «А что из еды входит в тот самый один «невегетарианский» процент?» — спросил я у проводника. Он сделал серьезное выражение лица и сказал: «Один процент — это любопытные туристы, которые слишком близко приближаются к гориллам». Потом добавил: «Не бойся, я пошутил».

Часов в 9 утра появилось солнце. Очень скоро стало жарко и душно. Признаков заветной вершины не было заметно. Узкая тропинка бесконечно тянулась вверх, огибая огромные корни деревьев, лианы и камни. Изредка проводник останавливался и показывал рукой куда-то вверх, в самую гущу крон. «Это шимпанзе, а вон, смотри, какая красивая птица полетела». Но уже было не до птиц. К концу четвертого часа в полном изнеможении мы в буквальном смысле вползли на вершину, втащив с собой почти 20 кг фототехники, где увидели цепочку гор, покрытых плотным ковром тропического леса, над которым висело густое марево испарений. Обнаруживаю, что от перепадов температур и высокой влажности запотели все камеры и объективы. Причем влага неожиданно и предательски появилась на внутренних линзах. Объявляю перекур и раскладываю всю аппаратуру сушиться. Сопровождение радуется столь неожиданному отдыху. Процедура занимает около часа, силы немного восстанавливаются, и мы двигаемся дальше в колышащемся облаке насекомых. Через час спускаемся в долину. Перед нами простирается плотный подлесок — бамбуковый частокол. В ход идут мачете: прорубаем коридор в зеленой стене. Идем медленно, ноги путаются в сплетениях корней. Еще через полчаса обнаруживаем «спальное место» горилл: примятую растительность с признаками жизнедеятельности вокруг. Радости нет предела. Все понимают, что они близко. Делаем короткий привал, я готовлю фотоаппаратуру. Только теперь начинается настоящая работа — «охота» за объектом и борьба за хороший ракурс.

Проводник показывает жестом, что надо остановиться. Прислушиваемся. Метрах в 20 слышатся чавкающие звуки, тихое похрюкивание и хруст веток. Засекаем время. Теперь дорога каждая минута. Предельно осторожно крадемся в сторону звуков. Через минуту среди листвы появляется пара внимательных, осторожных и почти человеческих глаз. Несколько секунд они, не мигая, смотрят в нашу сторону. Мы не спешим. Проводник осторожно приминает растительность, расчищая пространство для съемки. Взору открывается небольшая поляна. Прямо перед нами сидит огромный самец, который неторопливо поедает побеги бамбука. Подтягивая ко рту мощными руками ветку за веткой и перекусывая их пополам, он выедает сердцевину, выплевывая жесткие и «несъедобные» части. Мы стараемся не делать резких движений, но глава семейства искоса поглядывает в нашу сторону, издавая утробные звуки. Метрах в пяти от него самка с маленьким детенышем. Как и все дети, он любопытен, беспечен и суетлив и после обеда пытается устроить себе лежак из бамбуковых листьев, но делает это неумело и неуклюже, почесывая набитый пищей живот. Чуть дальше замечаем еще нескольких горилл, занятых неспешной трапезой. Мы садимся на корточки и наблюдаем за ними. Через полчаса нервозность у горилл проходит и они, кажется, не замечают ни нашего присутствия, ни щелчков затвора фотокамеры. Некоторые молодые животные настолько беспечны, что подходят действительно почти вплотную. Наступает наша очередь нервничать. При каждом их приближении опускаем глаза и замираем. Убедившись, что опасности нет, гориллы продолжают свою трапезу. Когда растительность вокруг была съедена, животные медленно перешли на другое место, продолжая трапезу, прерываясь лишь на короткий отдых или чистку шерсти. Иногда между самками или молодыми самцами возникали короткие стычки. Но до серьезных последствий дело не доходило. При этом главный самец спокойно наблюдал за происходящим и, как правило, не вмешивался в междоусобицу.

Эмоции горилл очень похожи на эмоции людей. Через короткое время начинаешь различать их по мордам… нет, точнее по лицам, понимаешь их настроение по мимике и гримасам.

Час пролетает очень быстро. В азарте не замечаю, что снято почти 200 кадров. Проводник показывает жестом, что надо уходить. С этим очень строго. Не скрывая своего сожаления, медленно пятимся назад и покидаем группу горилл. Видя мое недовольство столь коротким пребыванием, он хлопает меня по плечу: «У тебя еще три дня, ты все успеешь». Правда, нет никаких гарантий на удачный поиск. Гориллы могут за сутки уйти на большие расстояния. И снова придется ползти на эту ненавистную гору, рассчитывая на удачу, милость природы и опыт проводника. Но все повторится еще три раза. И все три раза будут удачными. Кстати, в последний день узнаю, что две группы сходили вхолостую. Гориллы так и не показались.

Покидая Бвинди, осознаю все произошедшее. Еще и еще раз прокручиваю в памяти все четыре дня, проведенные лишь в нескольких метрах от этих редких животных в их естественной среде обитания, развенчивая мифы и подтверждая факты собственным присутствием.

Андрей Гудков Фото автора

Кровавая жертва или воззвание к небесам?

Практика жертвоприношения высшим силам была известна многим древним культурам — от вавилонян до греков: помимо закланных животных их алтари орошала и кровь человека. Однако нигде подобные жестокие ритуалы не достигали такого размаха, как у индейцев Мексики. Первыми свидетелями их кровавых действ стали испанцы-конкистадоры, с ужасом живописавшие местные обычаи. Начатую в испанских хрониках тему развили авторы приключенческих романов, создавшие образы «кровожадных индейцев», которые по природной злобности с радостью приносили в жертву как соседей, так и невинных белых чужестранцев. Можно, конечно, усомниться в правдивости таких описаний — слишком уж они были на руку завоевателям: раз индейцы — дикари и людоеды, то их, конечно, следует истребить или цивилизовать, в награду за старания присвоив себе их богатства. Однако многое из рассказов испанцев подтверждается этнографами, а найденные свидетельства заставляют неподготовленного современного европейца содрогнуться.

Ч то же стоит за массовыми человеческими жертвоприношениями ацтеков и майя?

Верховный жрец поднялся на великую пирамиду. Его четверо помощников уже крепко держали девушку, лежащую на высоком помосте. Держали не для того, чтобы она не вырывалась, напротив, посланница к богам была горда своей миссией, а для того, чтобы на момент вскрытия грудины ее тело не дернулось от острого зазубренного ножа жреца. Сердце следовало изъять быстро, хирургически точно и поднести к статуе божества еще живым, пока «не отлетела душа», иначе боги отвергнут послание. Еще секунда — и жрец поднимает к небесам пульсирующий источник человеческой жизни. А бездыханное тело посланницы катится вниз по ступеням пирамиды. Здесь служители привычным движением сдирают с него почти всю кожу, оставив нетронутыми лишь кисти рук и ступни. Скинув ритуальные одеяния, жрец натягивает на себя кожу девушки, чтобы возглавить танец, в котором его движениям вторят старухи в специальных нарядах. Еще одна жертва принесена. Боги вновь примут посланника, который расскажет им о нуждах ацтеков.

В древней Мексике люди искренне верили в то, что душа умершего отправлялась к высшим покровителям. А значит, могла передать им просьбы людей. Иными словами, среди древних племен жертвоприношение являлось своего рода письмом, направляемым в «небесную канцелярию». Посланники могли быть как «регулярными» (их посылали по обычным календарным праздникам), так и «чрезвычайными» — для их отправки к богам требовался какой-то особый повод: неурожай, засуха, бедствие, эпидемия, война и т. д. Согласно описаниям францисканского миссионера Диего де Ланды (XVI век) в первом случае в качестве «регулярных» посланников индейцы майя подносили богам животных. А в «случае несчастья или опасности» они шли на человеческие жертвоприношения. Обычно для ритуала выбирали девственных юношей и девушек. Истово религиозные родители добровольно готовили своих чад к священному акту: не просто оберегали, но и всячески ублажали их, дабы у тех не возникло соблазна убежать или «оскверниться плотским грехом». Чуть повзрослев, дети передавались в обучение жрецам и помогали им в обрядах. Накануне жертвоприношения в сопровождении специальных процессий их торжественно возили по селениям. Человек, отправлявшийся к богам, считался не страдальцем, а героем, способным отказаться от личного счастья ради общественного блага.

Душа, початок, мяч

Одним из самых архаичных способов принесения жертвы на территории всей Мезоамерики было отрезание головы. Возникло оно еще задолго до появления майя или ацтеков и всегда носило особый, символический смысл. Иероглифический знак, указывающий на глаз (на языке майя читавшийся ич), обозначал еще и понятия «голова», «душа», «плод», которые становились как бы тождественными. Поэтому на древних мексиканских изображениях часто можно увидеть голову отделенной от туловища — например, произрастающей из початка маиса или лежащей на сложенной книге. В этих случаях речь идет не о жертвоприношении, а лишь о представлениях бесконечного возрождения души, воплощаемой в изображенной голове.