Чужая душа

– Сволочи-и-и-и! Креста на вас нет!

Кажется, не только вставные челюсти, но и все очки старушек остались в гардеробе, так что меня в моем брючном костюмчике успешно приняли за мужчину. Я попятилась.

Нет, я уважаю старость, но не в таком накаленном виде. Армада старух грозила захлестнуть меня, как девятый вал, и я поспешно устремилась в коридор и, навернувшись через что-то, неловко упала на пол. Перед глазами бесновалась ожившая портретная галерея бабок-ежек, и я, машинально пошарив рукой по полу, подумала, что пора уматывать из этой горячей как в температурном, так и в эмоциональном плане точки планеты.

«Пой частушки, бабка-ежка, пой, не ррразговаривай!» – промелькнул в голове обрывок песенки из детского мультфильма. Рука попала во что-то влажное и теплое. «Шла лесною стороной, увязался черт за мной, думала – мужчина. Что за чертовщина?» Нет, моя рука попала не в воду. Я всегда прекрасно умела отличать по осязанию, по одному касанию, воду и такую примечательную жидкость, как кровь.

«…что за чертовщина?» – ухнул хоровод.

Я слабо пошевелилась на полу, а потом села. Костюм, кажется, безнадежно испорчен, но не это, не из-за этого!..

…Мой банный проводник Куценко лежал на полу, раскинув ноги и подложив под затылок левую руку, как если бы он загорал в пляжном шезлонге. Впрочем, подобные сравнения едва ли пришли бы мне в голову в ту минуту. А что касается не моей головы, а головы гражданина Куценко, то тут дело было куда печальнее: голова его была прострелена двумя выстрелами, кровь и мозги размалевали стену и фрагмент пола.

Именно в эти размывы, словно щедрой рукой художника-абстракциониста нанесенные на стену и особенно пол, я и вляпалась.

Убит?!

Глава 5

– Господи! – проговорила я, поднимаясь на ноги. «Это что же за чертовщина такая? – мелькнуло в голове. – Неужели кто-то из старушек, не удовлетворившись пенсией, перешел на современную криминальную платформу и теперь подрабатывает киллерством?»

Как бы там ни было, но, по всей видимости, кто-то из бравых пенсионерок обладал изрядным зрением (несмотря на отсутствие очков и зубов), благо пространство коридора прорезали несколько свистящих шепотков, сбившихся в глухой ропот:

– Ой, чтой-то?

– Директора убили!

– Куценку?

– Да вот он лежит! Он!!

– Да у ево… застрелили его! Зинаида Андревна… вы!..

– Как в «Улицах разбитых фонарей». Я вчера по НТВ смотрела!..

Ни на размышления, ни на осмысление сложившейся ситуации времени не оставалось. Да и что рассуждать, и без того очевидно, что Куценко был убит в промежутке между тем, как он отпрянул от двери, и мгновением, когда я оглянулась на него, вляпавшись в мокрое. Временной интервал составлял не более десяти секунд.

Решив это, я сделала несколько шагов в сторону от скопища старух, а потом направилась по коридору, спинным мозгом предчувствуя, что это еще не конец.

Я оказалась совершенно права. Пенсионерки загомонили, и кто-то бросил клич:

– Глядите, удирает!.. Этовв-ва… которая!..

– Так это ж, наверно…

– Деррржи, Степановна!!

Кажется, за мной побежали несколько наиболее мобильных старушенций.

Вот этого мне как раз недоставало для полного счастья. Проявив фантазию, я представила себе кричащие заголовки столичных таблоидов: «Подозреваемая в убийстве директора бани К. сотрудница бюро «Частный сыск» Мария Я. была обезоружена ударом мочалки и задержана коллективом пенсионерок, пришедших на помывку». Статья выйдет в рубрике «Чистота – друг киллера» и навеки заклеймит меня несмываемым даже в условиях тотальной банной чистоты позором.

Я подлетела к дежурному банщику и выдохнула, на излете фразы сорвавшись в визг:

– Из бани выходили?

– Вообще-то да.

– За последнюю минуту-другую, я имею в виду!

– Выходил, – ответил он, – кажется… да.

– Ну? Кто выходил-то? Да говори, что ты замолчал?

– Да старуха заходила. На улице жара, а она в платочке. Наверное, совсем из ума выскочила. Зашла и уже через минуту-другую вышла, – ответил банщик, пожимая плечами, а потом подозрительно покосился в конец коридора, откуда раздавался гомон неотмывшихся гражданок, и спросил: – А что там за непорядки? Старухи что-то заворошились. Воду горячую опять, что ли, вырубили?

Не вдаваясь в дальнейшие разглагольствования, я выскочила на улицу, лихорадочно озираясь.

Описанную банщиком особу я завидела почти сразу. Старуха в платочке шла быстро и молодо, она уже перешла дорогу и направлялась к ближайшему дому, желтой шестиэтажке с большой аркой. Туда-то она, верно, и направила свои псевдопенсионерские стопы.

Я стремительно бросилась вдогонку. Будь то замаскированный профессиональный киллер или же действительно какая-то отмороженная бабулька (чего в нашей матушке России не бывает!), но я должна догнать и задержать!

– Моторная старушка… ничего не скажешь! – пробормотала я на бегу и, проявив непростительную неловкость, едва не упала, еще бы чуть-чуть – и подвернула ногу не на самом высоком, но все же на каблуке.

Киллер обернулся, сверкнул очками в роговой оправе, явно бутафорными, и припустил бежать с такой скоростью, что я поняла: догнать будет делом непростым.

Оказалось, что киллер бегает лучше меня! Дистанция между нами все увеличивалась, и когда я наконец-то достигла арки, в которую десятью секундами раньше проскользнул убийца, то увидела его силуэт на выходе.

Киллер широко шагнул и пропал.

На ходу я расстегнула сумочку, стегающую меня по боку, выхватила оттуда свою «беретту» и сняла ее с предохранителя. Уже через пару секунд оказалось, что я чрезвычайно предусмотрительно сделала это, поскольку киллер вдруг показался из-за обвода арки.

Прозвучали два негромких хлопка – в моих ушах это прозвучало так, будто глухо щелкнули под ногой два сломавшихся сухих сучка.

Раньше, чем я сама успела что-либо сообразить, мои ноги пружинисто откинули меня в сторону в длинном стелящемся прыжке. Кажется, он оказался не очень удачным, потому что в лицо врезалось что-то противное и липкое, больно загоняя ресницы в глаза.

Не к месту подумалось, что это падение, верно, не изменит мою внешность в лучшую сторону.

Рефлексы пантеры уже заработали во мне даже против моей воли. Я резво вскочила и, плотно прижавшись спиной к стене, нырнула в нишу, где у меня было время собраться с духом. Затем я осторо-ожненько выглянула в арку и обнаружила, что старухоподобного киллера и след простыл. Скорее всего его ожидала во дворе машина, благо двор оказался проходным.

Что ж, все хорошо, что хорошо кончается. А ведь могло бы повернуться и хуже, ведь он стрелял в меня практически в упор.

Черт возьми! Наверняка этот похотливый Куценко что-то знал. Недаром он фальшиво и сладко ухмылялся, вероятно, полагая, что к нему пожаловала полная дура, которая все равно не сумеет выдоить из него, банного повелителя, что-либо интересное для расследования убийства Таннер. Что ж, можно сказать, что вот и доулыбался. Только и мне от того никаких дивидендов не обломится.

Я ощупала сумочку и вынула телефон. Слава богу, он оказался цел. А то после тех кувырков с переворотами и подъемами, которые я вынуждена была сегодня демонстрировать, он мог и, что называется, крякнуть.

Я набрала номер Родиона Потаповича и, когда он на первом же гудке взял трубку, заговорила отрывисто и сурово:

– Босс, что же это такое? Вы за кого меня держите? Почему тычете носом, как слепого котенка, то туда, то сюда? Все-таки, кажется, я этого не заслужила.

Я была откровенно зла. Все-таки, согласитесь, все основания для этого у меня были.

– А что такое? – отозвался он. – Что-то случилось?

– Случилось! Сначала этот ваш Куценко принял меня за черт-те кого, а потом и вовсе повел себя самым дурным образом!

– Он тебе угрожал?

– Хуже! Его убили.

– Что-о?! – воскликнул Родион. – Как – убили?

– Как-как? Наповал. Двумя выстрелами в голову, очень просто. Киллер был замаскирован под старушку. А может, это и была старушка. Только уж очень прыткая старушка, с подготовкой чуть ли не мастера спорта по легкой атлетике и к тому же очень неплохо стреляющая. Меня чуть не угрохал.

– Ты пыталась его преследовать?

– А как бы вы на моем месте поступили?

– Да… понятно. Извини, что сразу не поделился с тобой своими соображениями по поводу. Я подозревал, что могло случиться нечто подобное, только не думал, что так скоро и среди бела дня.

– Да уж, – сухо проговорила я, – видно, этот ваш Куценко сильно кому-то насолил.

– Что ты собираешься делать?

– Вернусь в эту баню, что же еще. Надо же разобраться на месте.

– Верное решение. А сразу после этого – в офис. Есть о чем поговорить.

– Это точно, – буркнула я и сложила телефон. После этого я извлекла из сумочки зеркальце и посмотрела, что у меня с лицом. Оказалось не так плохо, как могло быть, но левый глаз начинал угрожающе опухать, а на виске алела длинная прихотливая царапина. Особенно меня порадовала ссадина на подбородке, переливающаяся всеми цветами радуги.

Я пробормотала короткое ругательство и направилась к месту преступления.

* * *

При моем появлении старухи загалдели и, возведя руки горе, в лучших традициях Госдумы стали тыкать в меня пальцами и приписывать все мыслимые и немыслимые грехи. Если кратко резюмировать прения: оказывается, это я убила Куценко, к тому же я – бандитка, а в придачу проститутка и даже почему-то «подстилка Жириновского». Хотя сказавшая это дама, судя по ее поведению, являлась родственницей председателя ЛДПР, и не самой далекой.

Я была зла и без их филиппик, так что заорала на них с обертонами Марии Киселевой с ОРТ, завывающей на предмет того, «кто самое сла-а-абое звено-о!!»:

– Тихо, дамы!! Тихо, я сказала! Я из милиции, так что просьба сохранять спокойствие! Не кудахчем и не мешаем следствию!

– Ми-лиция?..

– Да! Немедленно отойдите от тела потерпевшего и дайте мне осмотреть его! Немедленно. Девушка с палочкой, немедленно отойдите, я вам сказала! Кто уронил на пол вставную челюсть, немедленно подобрать, иначе используем как улику! Ну?

– А что же теперь будет?

– Что будет, что будет, – протянула я, – вызовем экспертизу, вот что. И еще раз повторяю, отойдите от тела Куценко и не заслоняйте мне…

– А документики покажите? – пискнул кто-то.

– …не заслоняйте мне свет! А кто спросил про документики, за юридическую грамотность пойдет свидетелем в суде и в случае неверных показаний может быть привлечен к ответственности в общей массе.

Уверенность, с которой все это было сказано, бессмысленность формулировок и термин «экспертиза», известный старухам из сериалов, несколько охладили пыл почтенных дам.

Я опустилась на колени у тела Куценко и быстро осмотрела его. Смерть была очевидной, не требовался никакой эксперт или патологоанатом, и я приступила к досмотру, проще говоря, к обшариванию карманов незадачливого директора помывочного комплекса.

Какая-то особо подозрительная старуха снова загородила мне обзор, и я укоризненно проткнула ее взглядом, а потом произнесла:

– Ну что стоите? Наберите пока 02! А то они опять полдня будут ехать.

И я продолжила досмотр.

Прежде всего я извлекла из внутреннего кармана пиджака Георгия мобильный телефон и залезла в записную книжку и – через меню – в десятку последних набранных номеров. Эти функции в нем оказались, а вообще мобильник был довольно примитивной модели, и много из него выжать не удалось. Но тем не менее он содержал определенную информацию. Самым важным из нее мне представлялось то, что из десяти последних набранных номеров пять были одной и той же комбинацией цифр: 529-02-07.

Номер был мне незнаком, но установить владельца в самый короткий срок трудностей не представляло.

После этого я извлекла из карманов господина Куценко записную книжку и переложила в свою сумочку, сделав это так, чтобы бабуси не заметили. Если копаться в телефоне я могла и при свидетелях, благо пенсионерки мало что понимали в мобильных аппаратах, то с записной книжкой такой номер не прошел бы.

Именно в этот момент явились менты. Быстро, однако!! Они даже в кино медленнее ездят. А тут два энергичных сержанта оказались у трупа Куценко и, наскоро засвидетельствовав «мокруху», глянули на меня.

Их взгляды были исполнены высшей степени подозрительности. Тот сержант, что потолще, спросил:

– Вы кто? Документы!

– Частный детектив Мария Якимова, – четко ответила я, – вот мои документы. Я стала свидетелем убийства Куценко и даже попыталась задержать убийцу, переодетого старухой, но мне это не удалось.

– Не удалось… – ворчливо процедил толстый сержант и почесал в затылке. – Не удалось. «Частный детектив». Работнички… Вам бы лишь лавэ загребать, а всю непруху – нам. Да, дамочка?

– Лавэ? – машинально переспросила я. – Откровенно говоря, товарищ сержант, посмотрела бы я, что сделали на моем месте вы. Это, между прочим, киллер был, а среди них попадаются ребята с очень хорошей подготовкой. А вот вы… – Я покосилась на брюшко сержанта, внушительное не по чину, и подумала, что этот работничек не пробежит ста метров и за пятнадцать секунд.

Впрочем, я не стала говорить этого вслух. Сержант и без того несколько остыл.

– Ладно, – наконец сказал он, – вы проедете с нами. Дадите подробные показания. Можете, конечно, несколько подзадержаться, но ничего… бывает.

– Хорошо, согласна. Только при условии, что вы не будете брать с собой ни одну из этих бравых пенсионерок. Они вам сейчас со своей фантазией соорудят преступление века. Хотя не видели ничего такого, чего не видела бы сегодня я. А вот дежурного банщика, я так полагаю, имеет смысл перекинуть из этого банного королевства к вам.

– Ладно, помолчи, – буркнул второй, старшина, – сама-то, знаешь ли, обделалась тоже.

Я хотела ответить, но подумала, что вступать в перепалку со стражами порядка не в моих интересах.

В участке со мной провели самую нудную и изматывающую беседу, какую только я на своем веку помню. Один бравый лейтенант даже попытался наорать на меня на предмет того, чтобы я «раскололась» и призналась в убийстве Куценко.

При этом задушевном разговоре мне еще поминутно указывали на мой пол и недвусмысленно намекали, что лучше бы я пошла в домохозяйки, чем маячить в качестве основного свидетеля «заказухи».

– Как говорил один мой подследственный, кандидат каких-то там наук, – заявил бравый лейтенантик, – женщина должна быть босая, беременная и стоять у плиты. – А то завелись, прости господи, феминистки всякие, лесбиянки… тьфу, пакость какая!

Возражать на это было бессмысленно.

Слава богу, звонок одного из знакомых Родиона в отделение положил конец этой абракадабре.