Помоги проекту - поделись книгой:
Конечно, не следует думать, что Гротефенд был неучем. Он замечательно знал и любил древнегреческую литературу, а ведь именно из нее можно узнать больше всего об истории Древней Персии. Гротефенд знал и то, что в 540 г. до н. э. персидский царь Кир разбил вавилонское войско и создал великую Персидскую державу. В боях с соседями, в вечной вражде с Грецией эта держава господствовала на Востоке вплоть до походов Александра Македонского, который ее и разгромил.
Положение Гротефенда, принявшегося за расшифровку клинописи, было сложнее, чем у Шампольона, сумевшего разгадать смысл египетских иероглифов. Ведь у француза был Розеттский камень – плита, где один и тот же текст был написан не только иероглифами, но и на древнегреческом языке. А Гротефенд даже не знал, как читать знаки клинописи – справа налево или наоборот, а может быть, сверху вниз. Эту проблему он решил, изучив направления острых концов клинышков, и сделал первое допущение: «Таблички необходимо держать таким образом, чтобы острия вертикальных клиньев были направлены книзу, а горизонтальных – вправо». Второе допущение: читать следует слева направо.
Затем Гротефенд предположил, что клинописные надписи чаще всего говорят о царях и их делах. Значит, должны быть одинаковые для всех табличек правила – как называть царя. И попросил прислать ему надписи с современных царских могил в Персии. На царских могилах было написано: «(Имя) великий царь, царь царей, сын великого царя (имя), царя царей…» Почему бы ни предположить, что титул царей очень древний и что две или три тысячи лет назад писался на табличках точно так же.
Если каждый клинописный знак обозначает букву, предположил Гротефенд, то надпись на табличке может значить то же, что и надпись на современной могиле. Значит, первое слово – это имя царя, а косой клин, который стоит после него, – это просто знак промежутка между словами. А вот следующее после «разделителя» слово должно означать «царь». И это слово должно повторяться дважды. Такие пары одинаковых слов должны встречаться постоянно
Гротефенд просмотрел множество табличек и понял, что на них второе и третье слова были одинаковыми – они означали титул царя. Однако первое слово повторялось только на половине табличек. На второй половине было другое слово. И Гротефенд сказал себе: речь идет о сыне, отце и деде. Но после предполагаемого деда не было титула. Кто же они? Гротефенд принялся изучать персидские династии и вскоре убедился, что внуком был Ксеркс, сыном – Дарий, а отцом Гистапс, который царем не был. Итак, Гротефенд, прочитав имена трех царей и зная, как перевести слова «царь», «сын» и «отец», получил в свое распоряжение довольно много клинописных букв. И дальше прочесть клинопись Древней Персии не составило для него труда.
Итак, Гротефенд выиграл пари, а о своем открытии написал только маленькую заметку и даже не посмел прочесть ее перед учеными города Геттингена. Ученые всего мира попросту не знали о работе Гротефенда и продолжали беспомощно и бессмысленно расшифровывать клинопись. Лишь через тринадцать лет один из геттингенских профессоров попросил Гротефенда сделать более подробный отчет о своем открытии и включил его в книгу «Мысли о политике, путях сообщения и коммерции основных народов Древнего мира». Так мир узнал о расшифровке клинописи…
Специалисты с самого начала различали в шумерской письменности два ее вида – первоначальное идеографическое (фигурное) письмо и созданную на его основе клинопись. Именно клинописью написан великий эпос о герое Гильгамеше, отправившемся на поиски вечной жизни.
Переход от фигурного письма к клинописи начался приблизительно в начале III тысячелетия до нашей эры, а завершился окончательно в эпоху династии Ур, в середине III тысячелетия до нашей эры, то есть 4,5 тысячи лет назад. И если в отношении происхождения клинописи у специалистов не было особых сомнений, то в выяснении происхождения первоначального фигурного письма они зашли в тупик, поскольку следов «шумерской» пиктографии – своего рода предписьменности – в Двуречье найти не удалось. Почему?
Исследования последних лет – археологические, лингвистические, антропологические – показали, что не шумеры были аборигенами Двуречья. Они пришли сюда откуда-то извне и застали на вновь обретенной земле не дикие племена, а уже сложившуюся, высокоразвитую цивилизацию, лучшие достижения которой они унаследовали, в том числе и письменность, приспособив ее к собственной речи. Таким образом, ученые пришли к выводу, что цивилизация Двуречья обязана своим происхождением не шумерам, а их предшественникам – «протошумерам». А поскольку протошумеры, то есть те, что были здесь до шумеров, говорили на ином, не шумерском языке, то было принято и иное название создателей древнейшей цивилизации Месопотамии. По названию холма Эль-Убайд, где впервые была обнаружена эта цивилизация, их назвали «убаидцами». И теперь, говоря о древнейшей системе письма (идеографического письма), существовавшей в Двуречье-Месопотамии еще до появления там шумеров, с полным основанием можно употреблять термин «протошумерская» или «убаидская».
Но ведь убаидцы также являются пришлым племенем, и их происхождение до сих пор остается загадочным. Люди убаидской культуры как-то сразу и внезапно осваивают плодородные земли низовьев Тигра и Евфрата, основывают здесь первые поселки, которые позднее вырастут в знаменитые шумерские города. Эти пришельцы предстают перед нами с самого начала как носители высокоразвитой культуры, и в этом смысле убаидцы были первыми на этой земле, поскольку до них здесь существовала очень примитивная культура эпохи камня.
Стало быть, не в Месопотамии, а в ином месте надо искать истоки убаидского письма, некое еще более древнее «протописьмо». От этого протописьма отделилось письмо убаидцев, когда они пришли из некоего «центра X» на юг Месопотамии. Это же протописьмо дало начало протоиндийскому и протоэламскому письму. Помимо трех самых известных цивилизаций Древнего Востока – Двуречья, долины Нила (Египет) и Индостана, существовала еще одна, не менее древняя, но гораздо менее известная – эламская. Об Эламе многие знают удивительно мало, а между тем здесь (эламиты обитали в горных областях Ирана) были раскопаны древние города, предметы высокого искусства, обнаружены письмена, которые до сих пор еще не расшифрованы. В эламской культуре есть много черт, общих с убаидской (протошумерской) и протоиндийской культурами, а древнейшие письмена Элама, Двуречья и Индостана очень схожи между собой.
Время существования трех ветвей письменности – убаидской, протоэламской и протоиндийской – отделено от нас промежутком в 4–5,5 тысячи лет. Примечательно, что к этой же эпохе относится и возникновение египетской письменности и цивилизации в долине Нила. Вполне возможно, что, помимо трех основных, уже упомянутых, ответвлений, протописьмо дало еще одну «боковую» ветвь – древнеегипетскую. Но где располагался этот «центр X» – колыбель протописьма? Предположений на этот счет было множество: Кавказ, Алтай, Индостан и т. д. Но ни один из этих «адресов» не получил всеобщего признания – по причине отсутствия неоспоримых доказательств. Вот если бы удалось найти памятники письма более древние, чем письмена Двуречья, и в то же время похожие на них, тогда вопрос о прародине убаидцев и искомом «центре X» разрешился бы сам собой.
И совершенно неожиданно мечта эта сбылась. Три маленькие глиняные таблички, покрытые рисунками и геометрическими знаками, удивительно похожими на знаки письменности Двуречья, были обнаружены в основании раскопа, заложенного на древнем культово-религиозном объекте вблизи поселка Тэртэрия, отмеченного даже не на всех картах Румынии. Удача выпала на долю археолога Н. Власса. Такое случается раз в сто лет, и многие газеты мира в тот, 1961, год сообщили о сенсационной находке румынского археолога, ведь найденные таблички оказались почти на 1000 лет старше «шумерских».
Ученые, используя радиоуглеродный метод, дающий достаточно точные абсолютные датировки, определили возраст табличек – свыше 6500 лет, что отвечало раннему этапу культуры Винча – Винча-Турдаш.
О существовании этой культуры, открытой еще в 30-е годы XX столетия югославским археологом М. Васичем, знал лишь узкий круг специалистов. А между тем это была одна из древнейших цивилизаций Старого света, распространенная с середины V до середины IV тысячелетия до н. э. в Подунавье. В истории Европы культура Винча имела значение, сравнимое только с ролью Греции и ее воздействием на «варварский» мир.
Это прежде всего была земледельческая культура. Земледелие было столь интенсивным, что специалистов и сегодня поражает мощность культурного слоя винчанских поселений, которая достигает нескольких метров. Пахали винчанцы на быках, сохой. Сеяли пшеницу трех сортов – однозернянку, двузернянку, спельту, ячмень двух видов, просо; сажали лен, а также вику, чечевицу, горох. Убирали урожай «серпами», а зерно хранили в больших корзинах, обмазанных глиной. Часть зерна мололи в муку и выпекали хлеб. На зеленых придунайских лугах паслись тучные стада коров и отары овец.
Жили винчанцы в многочисленных поселениях, застроенных домами типа украинских хат. Позднее (период Винча-Плечник) на месте самых крупных поселений вырастут города. Мы не знаем их названий, но их планировкой занимались архитекторы, а просторные здания, дворцы и храмы возводили умелые строители. Это они построили первые абсидные дома – дома с закругленной торцевой стенкой и первые «мегароны» – архитектурные комплексы, предназначенные для правящих особ. Архитектурная традиция мегарона позже получила свое продолжение в Древней Греции и Трое и не только там, но и в Центральной и Северной Европе. Были среди винчанцев гончары и плотники, ткачи и скорняки, металлурги и кузнецы. Винчанцы строили рудники, добывали медную руду и выплавляли из нее медь – первыми в Европе.
Художники, скульпторы, искусные резчики по кости украшали своими произведениями жизнь винчанцев. Важную роль в жизни винчанцев играли обряды и традиции. Так, усопшего клали на бок, под углом 30°, в направлении север – юг, лицом навстречу восходящему солнцу. В могилу помещали керамические сосуды, кости жертвенных животных, ожерелья из морских (!) раковин, различный инвентарь, среди которого обязательно была секира – прообраз нашего серпа. За соблюдением обрядов и традиций следили жрецы. Владели жрецы и письменностью. Но можно предположить, что умение писать не было привилегией только жрецов. Ведь умение писать предполагает и умение читать, а письменные знаки мы находим на самых различных предметах быта, с которыми повседневно имели дело самые обыкновенные люди.
Винчанское письмо представлено одиночными знаками геометрического типа, насчитывает их 210. Поскольку знаки были одиночными (1–2 знака) и не образовывали связных более или менее пространных текстов, то многие специалисты отнеслись к ним с осторожностью, полагая, что это всего лишь обычные клейма мастеров, изготовивших тот или иной предмет. Но когда были найдены тэртэрийские таблички, все сразу вспомнили и о винчанских знаках и дружно заговорили о древнейшей на нашей планете винчанской письменности. Правда, в этом хоре слышались и голоса скептиков. Ведь помимо того, что тэртэрийские и винчанские знаки были идентичны, они, как уже говорилось выше, были поразительно схожи с протошумерскими письменными знаками. Как объяснить этот феномен?
Скептики заявили, что тэртэрийские таблички были завезены в Тэртэрию из Двуречья шумерскими купцами, где и были скопированы туземцами. Естественно, считали скептики, смысл табличек винчанцам понятен не был, но они, тем не менее, использовали их в религиозных обрядах. Все просто – если бы не одно обстоятельство. Как можно привезти что-то из Шумера, если в ту пору, когда какой-то винчанец старательно вычерчивал письменные знаки на глиняных табличках, Шумер еще и не существовал, а письменность в Двуречье возникла лишь в конце IV тысячелетия до н. э.?
Существует еще одна версия: винчанская письменность была частью «всеобщей» письменности, врученной человечеству извне. Кем?
Не раз таблички пытались читать, в том числе и по-славянски. Предпочтение было отдано круглой табличке, линейные знаки которой, в отличие от знаков двух прямоугольных табличек, были выписаны предельно ясно и четко, что исключало их двойное толкование при сопоставлении со знаками праславянской письменности.
Единственный и к тому же очень надежный способ проверки этих результатов дешифровки – чтение надписей, не использованных автором дешифровки.
Получилось вот что: РОБЕ | ЕТЬ ВЫ ВИНЫ | Щ– | ДАРЬЖИ ОБЪ.
Как понять этот текст? РОБЕ – это «ребя, ребенок», «дитя» и ЕТЬ (ять) – форма глагола «яти, иму» – «брать, взять», в переносном смысле – «воспринять», а местоимение ВЫ – «вас», то есть «ваши» (вспомните знаменитое древнерусское – «иду на вы»). Можно догадаться, что слово ОБЪ означает «около, рядом» или «неподалеку, поодаль» («объедки» – это то, что около, рядом с «едой», а «объезд» – то, что около, рядом с тем местом, где «ездят»). ВИНЫ – «вина» – это то, в чем мы провинились, грешны, то есть «вины» – это наши грехи.
Дословный перевод на современный язык зазвучал как строки возвышенной поэзии: ДИТЯ ВОСПРИМЕТ ВАШИ ГРЕХИ – ЩАДЯ ЕГО, ДЕРЖИ (его) ПООДАЛЬ. Мудрые слова. Им более 6,5 тысячи лет.
Кем же были винчанцы? На каком языке они говорили? Науке это пока неизвестно.
Книга Книг
В истории человечества не много книг, к которым могут быть отнесены слова древнеегипетского писца, жившего 3300 лет назад:
Поразительная вневременность и глобальность Библии – сложный феномен, о котором следует думать, пытаться его понять.
Иногда говорят, что непреходящая сила Ветхого Завета – первой части Библии – порождена общечеловеческой и внеисторической значимостью содержащихся в нем исканий и решений. Но возникает вопрос: почему именно
36 сочинений, составляющие иудейский канон Ветхого Завета, содержат вневременные и глобальные ценности, а не шедевры древнеегипетской, шумеро-аккадской или других древних литератур? Нередко указывают, будто Ветхий Завет стал Книгой потому, что он – Священное Писание двух религий, иудаизма и христианства. Однако эти религии и обязаны своим становлением и жизнью Ветхому Завету…
В Ветхом Завете явственно доминирует одна тема, и эта тема – история. В нем развернуто грандиозное полотно – от сотворения мира и человека до времен персидского господства. В центре этого полотна – история «своего» народа, но рассмотренная в общемировом обрамлении. Историческое повествование здесь – не простое упорядочение событий, а попытка осмысления прошлого как чередования последовательных эпох или кругов, содержание которых обусловлено соответствующим «заветом» – «договором» между Яхве и людьми, причем действенность каждого «завета» зависит не только от воли Бога, но в значительной мере и от деяний человека.
Ветхий Завет создавался в XII–II вв. до н. э. «Язык» его был обращен к современникам, а отнюдь не к грядущим поколениям. Значит, «язык» Ветхого Завета содержит нечто, способное преодолевать пространственно-временные барьеры.
Что составляет «язык» Ветхого Завета и что делает его общепонятным?
Во-первых, обратим внимание на «место действия». В Библии немало упоминаний и даже красочных описаний природы Палестины – Израиля. А эту природную среду характеризуют контрастность и открытость. Создается впечатление, будто природа избрала небольшой регион в качестве опытного полигона для демонстрации своих возможностей: здесь сосуществуют заснеженные вершины гор и глубочайшая впадина планеты – Мертвое море, утопающие в зелени долины и выжженные солнцем пустыни, покрытые хвойными лесами холмы и заросли буйной тропической растительности. Поэтому жители средней полосы Европы, или американских степей, или тропиков находят в Ветхом завете созвучное им восприятие природной среды.
В то же время страна Ветхого Завета – на стыке континентов, в центре Ближнего Востока, она сравнительно доступна со всех сторон. Это обусловливает постоянную вовлеченность в международную систему сообщений, в ближневосточную «большую политику». В Ветхом Завете нашли свое выражение не только поиски и достижения народа – творца этого сочинения, древних евреев, но также опыт всей древней ближневосточной цивилизации, одного из важнейших источников и составляющих всей человеческой культуры.
Второй определяющий компонент «языка» – время действия. Ветхий Завет создавался на протяжении целого тысячелетия, которое было судьбоносным в истории еврейского народа – ведь именно тогда древние евреи осели в стране и совершили переход от пастушеского быта к оседлому (XIV–XI вв. до н. э.). Они познали гордость создания мощного и цветущего государства Давида – Соломона (X в. до н. э.) и горечь распада этой державы на два маломощных царства – Иудейское и Израильское. Пережили трагедию уничтожения обоих царств (Израильского в 722 г. до н. э. и Иудейского в 586 г. до н. э.). А еще – жизнь в рассеянии (диаспоре) в Вавилонии и Египте, радость возрождения своей государственности – сначала (VI–II вв. до н. э.) под властью иноземных владык, персидских царей, Александра Македонского и эллинистических правителей, а затем – собственных царей Хасмонеев… В Ветхом Завете отразился исторический опыт народа. Но разве подобный опыт чужд другим народам?
I тысячелетие до н. э. можно назвать «осевым временем» человечества. Временем, когда определяются критерии и мерки, по которым человечеству предстоит жить и развиваться. Рациональное мышление потеснило мифотворчество. Власть традиций и абсолютных истин уже не беспредельна, понятной становится важность новаторства и ценность истин относительных. Человек осознает свою самостоятельность, а человечество – свою общность. Это время, когда живут и проповедуют Заратуштра и Будда, Конфуций и Лао-Цзы, Сократ и ветхозаветные пророки. Да и сам Ветхий Завет не только творение «осевого времени» человечества, но и один из его творцов.
Важное обстоятельство – сочинения Ветхого Завета создаются и обращаются не в одной социальной и духовной среде. Они возникают и циркулируют в разных социальных, профессиональных и духовных кругах древнееврейского общества – среде пророков и жрецов, писцов и «мужей». Жизнь в Палестине и в сопредельных странах имела свои особенности, свои специфические проблемы, но общей была мучительная и трагическая переоценка ценностей, обусловленная народными и личными бедствиями. В этом сложном процессе переосмысления устоев, казавшихся ранее незыблемыми, решающую роль сыграли те, кого называли пророками.
Во всем древнем мире крестьяне и сановники, рабы и цари верили: боги предопределяют судьбу человека и судьбу государства. Все жаждали узнать свое предначертанное будущее, исход своих начинаний. И поэтому находились «избранные». В силу «избранности», «близости» к Богу или богам им открывались тайны высшей воли, они «пророчествовали», сообщая людям будущее. Пророки исполняли священную миссию: обеспечить движение по пути, предназначенному Господом, в его власти уничтожить и проклясть.
Пророки жили при храме и при царском дворе, но в VIII–VI вв. до н. э. в Палестине действовали и «независимые» пророки. Возникали открытые пророческие ассоциации из учеников и последователей таких пророков. В этих ассоциациях и складывались ветхозаветные пророческие книги.
Изначально пророчество выражалось в кратких и ритмизированных устных речениях учителя. Ученики сохраняли и передавали их также в устной форме, дополняли новыми речениями или рассказами о жизни и деятельности учителя. Иногда составлялись небольшие письменные сборники, и лишь впоследствии, нередко спустя несколько десятилетий, дополненные и расширенные пророчества записывались.
В Ветхом Завете упоминаются многие пророки. Они породили обширную литературу, от которой сохранились лишь осколки. Это несколько десятков цитат из утраченных речений и 15 пророческих книг в Ветхом Завете. Книга пророка Исайи – первая из них. Она состоит из трех сборников разного времени. Первый (гл. 1—39) создан в VIII в. до н. э. и связан с реальным пророком Исайей, сыном Амоса. Он предупреждал о неминуемом наказании отступников от Яхве и призывал к возвращению на «путь Яхве». Второй сборник (гл. 40–55) датируется примерно 540 г. до н. э. Здесь высказывается надежда на разгром Вавилона и упоминается персидский царь Кир II. В третьем сборнике (гл. 56–65) отражены проблемы времени после пленения и возникновения гражданско-храмовой общины. Общность стиля, родство идей позволяют предположить, что все три сборника создавались в рамках одной пророческой ассоциации, которая хранила и развивала взгляды своего учителя Исайи, сына Амоса.
Гибель храма и государства, неминуемое наказание отступивших от Яхве и спасение верных ему – эти мотивы пронизывают речения пророка Иеремии (рубеж VII–VI вв. до н. э). Его ученики дополнили пророчества сведениями о жизни учителя и описаниями исторических событий.
Пророку Иезекиилю, священнику (начало VI в. до н. э.), принадлежат лишь поэтические видения Книги пророка Иезекииля, а прозаические отрывки и развернутая программа государственного устройства (гл. 40–48) были, возможно, созданы его учениками в конце VI в. до н. э. «Многослойными» являются и книги двенадцати так называемых малых пророков: к VIII в. до н. э. относится «ядро» книг пророков Амоса, Осии, Михея и, возможно, Авдия; многие речения в книгах Наума, Аввакума и Софонии датируются VII в. до н. э., а пророчества Иоиля, Аггея, Захарии и Малахии относятся к VI–V вв. до н. э., когда была создана также Книга пророка Ионы, которая не принадлежит к жанру пророчеств.
Несмотря на разновременность создания ветхозаветных пророческих книг, в них можно выделить общий для всего пророческого движения круг идей. В отличие от жрецов остального древнего мира, чаще всего «пророчествовавших» в ответ на конкретный запрос, ветхозаветные пророки, как правило, выступали по собственной инициативе, что придавало их высказываниям универсальность, делало их глашатаями судьбы всего народа, всего государства.
Ветхозаветные пророки резко осуждали неправедные богатство и роскошь, насилие и произвол, угнетение и бесправие. «Выслушайте это, алчущие поглотить бедных и погубить нищих… Клялся Господь:…поистине, во веки не забуду ни одного из дел их», – пророчествует Амос (8: 4–7). Поскольку средоточием богатства и роскоши, местом обитания людей могущественных, способных творить произвол, был в большей степени город, то пророки противопоставляли «городу-блуднице» идеализированный и опоэтизированный родоплеменной уклад. Беспощадно судили они и царей. Но ошибочно было бы считать, что пророки отрицали государственность и царскую власть вообще. Осуждая произвол и преступления отдельных царей, пророки всегда отстаивали необходимость основанной на справедливости и верности Яхве государственности, особенно царства Давид идов, многие из которых – Давид, Соломон и другие – активно содействовали тому, что было главным во всех ветхозаветных пророчествах – утверждению единобожия.
Древнееврейский пантеон на рубеже II–I тысячелетия до н. э. был весьма густо населен различными божествами: древние «боги отцов», явившиеся божествами-защитниками отдельных племенных союзов, сосуществовали с ханаанейскими богами, такими как Эл, Баал, Ашторет, и соседствовали с грозным богом южной пустыни Яхве. Культ этого бога был особенно популярен у «колена» Йехуда, и когда представители этого племени Давид и Соломон создали государство, их племенной бог Яхве стал главенствовать в пантеоне, вбирая в себя черты и атрибуты других божеств. В целях усиления царской власти и авторитета Иерусалимского храма Давидиды и столичное жречество стремились сделать Яхве единственным богом, исключающим все другие божества и культы. Однако эта монотеистическая тенденция наталкивалась на упорное противодействие жречества, нередко поддерживаемого местной знатью и «народом земли».
В этой напряженной борьбе «за» и «против» единобожия огромную роль сыграл страстный призыв пророков. Монотеизм пророков, как правило, был ограничен: Яхве признавался единственным богом только одной страны и одного народа. Но иногда пророческая мысль поднималась до признания универсальности бога, до признания его не только творцом всего сущего, но и защитником всех народов и всех стран. Пророки отрицали поклонение изображениям Яхве, отстаивали более отвлеченное восприятие бога, что, однако, не мешало им упоминать о его руках, глазах, ушах и т. д. Пророки утверждали всемогущество Яхве и незначительность сотворенного им человека, но говорили о том, что бог установил два «пути» для человека – праведный, благой, «путь Яхве», и неправедный, неблагой, «путь сердца своего». Тем не менее, они подчеркивали, что человек может и должен сделать выбор между этими «путями», между добром и злом. «Ищите добра, а зла… Возненавидьте зло и возлюбите добро» (Ам. 5: 14–15). Поэтому в пророческих речениях так часто ставился вопрос о значении религиозных обрядов и соблюдения этических норм в отношениях между человеком и богом: «Ненавижу, отвергаю праздники ваши и не обоняю жертв во время торжественных собраний ваших», – восклицал Амос (5:21), а в речениях Исайи сказано: «Научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного… тогда придите – и рассудим, говорит Господь» (1:17–18). Пророки совсем не отрицали важности выполнения религиозных обрядов, но считали, что только гармоническое сочетание обрядности с соблюдением морали является залогом «праведной жизни». Провозглашение единобожия и признание относительной независимости человека, подчеркивание значимости этических норм и резкий протест против несправедливости, противопоставление городского и сельского уклада, а также жесткая непримиримость пророков к инаковерующим оказали огромное влияние в становление Ветхого Завета. Но пророческое движение не было единственной средой, в которой рождался Ветхий Завет.
Словесное творчество того времени в Палестине, как и в других районах обитания иудеев – в Египте, Вавилонии и других странах, – осуществлялось на двух уровнях: создание новых произведений и оформление канона Ветхого Завета.
Составлением канона интенсивнее других занималось жречество. Зато писцы создали такие новые шедевры «литературы мудрости», как Книга Премудрости Акихара и Книга Иова, Книга Товита и Книга Притчей Соломоновых, Книга Екклесиаста и Книга Премудрости Соломона и многие другие (если судить только по дошедшим до нас). Главным героем этих книг, а местами и единственным героем стал человек. Эти книги учили человека сложному умению праведно жить. Подобные представления пронизывали книги Ездры и Неемии, которые рассказывали о создании ценою нелегких усилий послепленной Иерусалимской общины, а в Книгах Паралипоменон во многом по-новому излагалась и оценивалась история царства Давид ид ов. Причем события прошлого целенаправленно выводились из области мифологии. В этих произведениях, как и в поучительных исторических рассказах – книгах «Руфь», «Эсфирь», «Юдифь», значимость человеческих деяний не отрицала роли Бога, но он воспринимался все более отвлеченным, как установитель двух путей – «пути Яхве» и «пути сердца своего», выбор между которыми надлежит сделать человеку.
Ориентированность на жизнь посюстороннюю, несомненное превосходство интеллекта над чувствами – эти и другие особенности «литературы мудрости» удовлетворяли далеко не всех. В Иерусалимской общине и за ее пределами, в Вавилонии и других краях родилась принципиально другая литература. Из пророческих речений вырастали произведения о конечных судьбах мира, «откровения». Это сложившиеся в III–II вв. до н. э. главы Книги Пророка Даниила и Книга Еноха, Книга Юбилеев, Завещание 12 патриархов и другие, оказавшие огромное воздействие на всю человеческую мысль, на мировую литературу. Такое воздействие апокалиптической литературы определялось ее неистовой верой во всемогущество и вездесущность всезнающего и всеопределяющего, карающего и спасающего Бога.
Эти книги пронизывала уверенность в охватывающее всю вселенную и всех людей противостояние и противоборство сил добра и зла; надежда на окончательное торжество на Судном дне ведомых Богом сил добра и спасение слабого, ничтожного, раздираемого между добром и злом человека. Конечно, только при условии полного упования его на Бога и полного послушания ему. Если к сказанному добавить яркую эмоциональность, красочную образность, обращенность к чувствам читателей многих этих произведений, то не приходится удивляться их популярности, особенно в условиях политической неустойчивости и катаклизмов, а в силу этого – потерянности человека, наступившей на Ближнем Востоке после VI–IV вв. до н. э., в эпоху эллинизма и римского владычества.
Именно в VI–IV вв. до н. э. стало актуальным определение книг, признаваемых «священными», и их противопоставление сочинениям, которые не признавались таковыми. В предшествующую эпоху евреи жили если не в одном государстве, то на одной земле, власть царей, авторитет храма и жречества были непререкаемы. Теперь же разъединенное существование в различных странах (после завоеваний Вавилоном и Персией), открывало широкие просторы для разнородности в религиозном мышлении и духовной литературе.
Решающей вехой в этом сложном процессе было объединение в VI–V вв. до н. э. древних и созданных сравнительно недавно сводов законов и различных повествовательных произведений – Книги Завета, двух вариантов Десяти заповедей, Кодекса святости, Второзакония, Жреческого кодекса, яхвистского и элохистского сочинений – в так называемый Закон (Тора), или Пятикнижие (книги «Бытие», «Исход», «Левит», «Числа» и «Второзаконие»). Пятикнижие, содержащее основные своды религиозных и общественных законов и предписаний, обрамленных повествованием о сотворении мира и человека, о рае и Всемирном потопе, о патриархах и пребывании их потомков в Египте, исходе происшедших от них «колен» под предводительством Моше (Моисея) и их скитании в Синайской пустыне, было признано «священным» и нормативным сводом для всех верующих в Яхве, стало ядром Ветхого Завета.
Позднее, около 200 г. до н. э., завершилось составление второй части Ветхого Завета – «Пророков», – состоявшей из двух подразделов: «Первых пророков» и «Поздних пророков». «Первые пророки» включают обширный цикл исторических сочинений: Книги Иисуса Навина, Судей Израилевых и I–IV Книги Царств.
Наибольшие трудности и споры вызвало составление третьей части Ветхого Завета – «Писаний», оформленной только в I в. до н. э. и включающей крайне разновременные и разножанровые сочинения. Это Псалтирь, состоящая из 150 культовых и царских гимнов, индивидуальных и коллективных жалобных и благодарственных песен; Книга Плач Иеремии из пяти псалмов о гибели государства и храма в 586 г. до н. э.; сочинения «литературы мудрости», такие как Книга Притчей Соломоновых, Книга Иова – величественная поэма о страданиях невинного, об испытании праведности праведного, и Книга Екклесиаста – размышления о быстротечности человеческой жизни, о благости размеренной, радостной трудовой жизни; историко-поучительные рассказы «Руфь» и «Есфирь» и исторические сочинения Книга Ездры, Книга Неемии и Книги Паралипоменон. Но самые «нестандартные» из вошедших в «Писание» произведений ” это восходивший, видимо, к старинным свадебным песням шедевр любовной лирики Песнь Песней Соломона и пронизанная, особенно в последних главах, сильной апокалиптической направленностью Книга пророка Даниила.
Создание канона предполагает иерархическую организацию произведений. Центром, обладающим высшей авторитетностью, является канон, а все остальные сочинения – апокрифы («скрытые» или «укрытые» книги) и псевдоэпиграфы («ложно надписанные») – книги Юдифи и Товита, три Книги Маккавейские и Книга Юбилеев, Книга Еноха и Завещание 12 патриархов и многие другие – образовали как бы периферию древнееврейской литературы и поэтому оказались особенно притягательны для разных оппозиционных течений.
В Библию – главную книгу христианства – кроме Ветхого Завета входит Новый Завет. Новый Завет состоит из письменных памятников раннехристианской литературы второй половины I века, написанных на греческом языке. Его создавали, как утверждают религиозные деятели, либо ученики Христа, либо ученики апостолов. Он повествует о рождении, жизни и деяниях Христа, о его мученической смерти и воскресении.
Примерно до XIX в. в мире существовала только религиозная точка зрения: повествования Библии внушены свыше, они божественного происхождения, они истинны и не поддаются критике. Их следует принимать как данность. Однако и сами религиозные деятели со временем стали понимать, что многие священные откровения Ветхого Завета не историчны, а метафоричны, следовательно, их нельзя воспринимать буквально. Например, в Ветхом Завете говорится, что Адаму было 930 лет, его сыну Сифу – 807, а Ною исполнилось 500 лет, когда он родил своих сыновей. Ковчег, который строил Ной по совету Бога, оказался непомерной длины – 300 локтей (почти 120 м), а высота – 30 локтей (12 м), высота современного четырехэтажного здания. Откуда такие цифры? Трудно представить себе судно такой величины, сделанное из дерева в эпоху, когда строили суда едва ли длиннее 20 м, которые отваживались плавать в основном только в пределах видимости берега.
В начале XX в., в связи с распространением новых материалистических взглядов, активные атеисты пытались доказать, что тексты Библии – сплошная фантазия, сказки, и никаких письменных доказательств их древности не существует. Но историчность Библии в целом была подтверждена в 1947 г., когда в скальных пещерах местечка Кумран на берегу Мертвого моря местные пастухи обнаружили странные свитки, спрятанные в глиняных кувшинах. Это были рукописи на коже и папирусе, которые содержали древнейшие библейские тексты. Это стало мировой сенсацией. Рукописи анализировали ученые из университетов США, Великобритании, Израиля и других стран и признали их подлинными. Возраст некоторых свитков составлял более двух тысяч лет. Их расшифровка позволила по-новому взглянуть на возникновение христианства, глубже понять корни еврейской истории и Священного Писания. Сегодня эти реликты находятся в Иерусалиме, их можно увидеть в Храме Книги. Правда, на всеобщее обозрение выставлены не сами оригиналы, а искусно выполненные копии. Оригиналы же спрятаны в подземном бронированном помещении.
Широкое распространение Библии началось в период книгопечатания, с середины XV в., когда изобретатель печатного станка Иоганн Гуттенберг напечатал две Библии. Особый же интерес к Священному Писанию вызвал выпуск Библии на немецком языке, который осуществил в 1466 г. в Страсбурге И. Ментелин. Несколькими годами позднее новый перевод сделал немецкий священник Мартин Лютер.
Традиционно считается, что на славянский язык Священное Писание перевели братья Кирилл и Мефодий после 863 года. Типографское воспроизведение отдельных библейских книг началось после возникновения славянского книгопечатания (Иван Федоров). По инициативе царя Петра I был предпринят выпуск двуязычного издания – на славянском и голландском языках. Полная русская Библия в одном томе была издана только в 1876 г. После 1917 г. издание и распространение Библии в России и СССР было прекращено. Категорически запрещался ее ввоз из-за границы. Лишь с 1990-х гг. были сняты все запреты на издание Библии.
Всемирный потоп?
Около пяти тысяч лет назад в районе Черного и Мраморного морей произошло катастрофическое наводнение, вызванное прорывом Дарданелл. Не привела ли именно эта катастрофа к возникновению мифов о Всемирном потопе? Масштабы ее были по-истине библейскими. Тогда потоп затронул не только побережье Мраморного моря, затопил черноморский шельф, образовалось Азовское море. Под воду ушла огромная территория!
Но некоторые исследователи считают, что в мифах о Всемирном потопе рассказывается о наводнениях, вызванных таянием ледников последнего Великого оледенения. Тогда, двенадцать тысяч лет назад, действительно повышался уровень океана. Но это повышение продолжалось в течение нескольких тысячелетий, оно не было заметным для древнего человека. А уровень Черного и Мраморного морей после прорыва Дарданелл поднялся катастрофически быстро. И произошло это сравнительно недавно – в то время, когда создавались первые мифы – греческие, хеттские, фракийские, скифские…
Что нам известно о потопе из Библии?
«Спустя семь дней воды потопа пришли на землю. В шестисотом году жизни Ноевой, во втором месяце, в семнадцатый день месяца, в этот день разверзлись все источники великой бездны, и окна небесные отворились.
И был дождь на земле сорок дней и сорок ночей. <…> И было наводнение сорок дней на земле, и умножилась вода, и подняла ковчег, и он возвысился над землей. И усиливалась вода и весьма умножилась на земле, и плавал ковчег на поверхности вод. И вода усилилась чрезвычайно на земле, так что покрылись все высокие горы, какие есть под всем небом. На пятнадцать локтей поднялась над ними вода, и покрылись горы. И лишилась жизни всякая плоть, движущаяся на земле: и птицы, и скоты, и звери, и все гады, ползающие по земле, и все люди. Все, что имело дыхание духа жизни в ноздрях своих, все, что на суше, умерло. И истребилось всякое существо, которое было на поверхности земли; от человека до скота, и гадов и птиц небесных, истребились они на земле: остался только Ной и что с ним в ковчеге. И усиливалась вода на земле сто пятьдесят дней. И вспомнил Бог о Ное, и о всех зверях, и о всех скотах, бывших с ним в ковчеге; и навел Бог ветер на землю, и воды остановились. И закрылись источники бездны и окна небесные, и перестал дождь с неба. И возвращалась вода с земли постепенно, и стала убывать вода по прошествии ста пятидесяти дней, и остановился ковчег в седьмом месяце, в семнадцатый день месяца, на горах Араратских. И вода постепенно убывала до десятого месяца; в первый день десятого месяца показались верхи гор». (Бытие, 7: 10–12, 17–24; 8: 1–5).
Масштаб этого бедствия был поистине вселенским. Затоплению подверглась вся земля, включая «все высокие горы». Суша осталась только «на горах Араратских», где и остановился со своим ковчегом благочестивый Ной. Все известные катастрофы – сущий пустяк по сравнению с тем поистине ужасным потопом, который обрушил разгневавшийся Бог на род людской. Ведь «истребилось всякое существо, которое было на поверхности земли; от человека до скота, и гадов и птиц небесных». Погибли все, «остался только Ной и что с ним в ковчеге». А в ковчеге, помимо Ноя, были «сыновья его и жена его и жены сынов его… и (из птиц чистых и птиц нечистых) из скотов чистых и из скотов нечистых (и из зверей) и из всех пресмыкающихся по земле» по одной паре (по другому варианту, по одной паре было взято живых существ нечистых, а чистых – по семи пар).
Давно замечено удивительное сходство легенд о Всемирном потопе у многих народов. Поражает близость библейской версии легенды о Всемирном потопе и шумеро-вавилонской, зафиксированной в клинописных табличках Древнего Шумера и Древнего Вавилона. Реже отмечают, что близок к библейскому также текст древнегреческой легенды о Девкалионовом потопе и индийский текст о потопе, который пережил первочеловек Ману.
Во всех этих версиях боги (либо бог) гневаются на людей и решают их уничтожить. Лишь одного праведного человека – библейского Ноя либо вавилонского Утна-пиштима, или Атрахарсиса, шумерского Зиусудру, греческого Девкалиона, индийского Ману предупреждает о предстоящем потопе милостивый бог, соответственно Яхве, Эя, Прометей, Брахма. Затем человек строит ковчег, в котором собирает зверей, домашний скот, семена растений и прочее. Он спасается в этом ковчеге и пристает к некой горе, единственной, вершина которой осталась не затопленной. Когда вода уходит, этот человек становится родоначальником всех людей, а сохраненные им животные и растения возрождают жизнь на Земле.
Основные сюжетные мотивы легенды о Всемирном потопе, в частности, рассказ о боге или богах, о сложных мотивах, по которым они приняли решение о необходимости Всемирного потопа, могут относиться только к эпохе относительно развитой цивилизации. Двенадцать тысяч лет назад, во время таяния ледников, люди имели примитивные представления о сверхъестественном. Значит, возникновение основных сюжетных линий легенды приходится на время более позднее, чем конец последнего оледенения.
Заметим также, что Черноморское побережье вполне может быть местом действия библейской легенды. Ковчег патриарха Ноя остановился на горе Арарат. Понимать это можно и более обобщенно: ему пришлось спасаться на Кавказе. Единственный потоп исторического времени, от которого люди спасались на Кавказских горах, – это потоп, вызванный прорывом Дарданелл.
Шумеро-вавилонский вариант легенды также говорит о Кавказе: гора Ницир, к которой пристает ковчег Зиусудры, относится к Армянскому нагорью. Она находится не слишком далеко от Арарата.
Известно, что миф о Всемирном потопе к древним евреям пришел от аккадцев. А те восприняли его от своих предшественников – шумеров. Культура аккадцев, да и культура других народов Передней Азии, находилась под громадным воздействием шумерской культуры.
А сами шумеры? Откуда они принесли легенду о Всемирном потопе? У кого заимствовали ее? Существуют два варианта ответа на эти вопросы. Сторонники первого варианта считают, что в шумерской легенде отразилась локальная катастрофа, происшедшая в долине Двуречья. Действительно, она часто затоплялась после перемещения лагун Персидского залива и изменения русл Тигра и Евфрата. Да и в самой легенде рассказывается, что шумерский патриарх жил в городе Шуруппаке на берегу Персидского залива. Однако эта гипотеза оставляет без внимания существование других параллелей легенды о Всемирном потопе, которые известны народам, не затронутым локальными катастрофами Двуречья.
Сторонники второго варианта ответа считают, что миф о потопе шумеры восприняли у своих предшественников – так называемых убаидцев, которые жили в Двуречье до завоевания этой страны шумерами в III тысячелетии до нашей эры. Традиционно подтверждением этого варианта считают открытие знаменитым английским археологом Леонардом Вулли «допотопных» слоев в древнем Уре. При раскопках других городов Двуречья – Киша, Урука, Шуруппака – также удалось найти слои чистой глины. Причем везде в нижних слоях (до потопа) находились следы одной цивилизации, а в верхних – другой. Очевидно, при потопах погибало так много людей, что на их место приходили другие поселенцы, представители другой культуры. Конечно, легенда о Всемирном потопе могла возникнуть из-за сильных разливов больших рек. Но и шумеры, и иудеи, и другие народы отлично знали характер своих великих рек. Наводнения для них, конечно, были стихийным бедствием, но все же не концом света.
Как предполагают ученые, убаидцы говорили на языке дравидской группы, то есть были родственны дравидским племенам Индии. Это позволяет сторонникам индийских корней легенды о Всемирном потопе протянуть цепочку, по которой передавалась легенда, в Индию. В Индии также рассказывают миф о пережившем потоп первочеловеке Ману.
Но нужно ли следовать этой версии? Шумеры могли иметь свою легенду о потопе, когда они поселились на берегах Тигра и Евфрата. Откуда же пришли шумеры? Какое бедствие заставило их покинуть родину и пойти осваивать и завоевывать Месопотамию? Ни результаты лингвистического и антропологического анализа, ни исследования культуры шумеров не дают ответа на этот вопрос. Язык шумеров не принадлежит ни к индоевропейской, ни к семитской, ни к какой-либо другой известной языковой группе. Немецкий ученый Э. Церен, автор книги «Библейские холмы», предполагал, что этот язык мог относиться к какой-нибудь малоизученной семье кавказских языков. Подтверждением этой гипотезы можно считать и то, что Всемирный потоп, воспоминания о котором, может быть, сохранили шумеры, судя по всему, затронул причерноморские области Кавказа. По свидетельству Библии, шумеры после потопа пришли с Кавказа: «Двинувшись с Востока, нашли они в земле Сенна-ар (Шумер) равнину и поселились там».
А как же быть с индийским вариантом легенды о Всемирном потопе?
Мы не находим никакой легенды о Великом потопе. А вот в более поздней санскритской литературе неоднократно встречаются различные версии сказания о потопе, причем каждая из них при общем сходстве сохраняет свои собственные детали. Древнейшее из известных преданий было записано, как полагают, незадолго до появления буддизма, т. е. не позднее VI в. до н. э.
«Утром принесли Ману воду для умывания, совершенно так же, как теперь ему всегда приносят воду для омовения рук. Когда он умывался, ему попала в руки рыба. Она сказала ему такое слово: «Взрасти меня, и я спасу тебя!» – «От чего ты спасешь меня?» – «Потоп снесет все земные создания; я спасу тебя от потопа!» – «Как же мне взрастить тебя?» Рыба ответила: «Пока мы малы, нам не миновать гибели: одна рыба пожирает другую. Сперва ты будешь держать меня в кувшине; когда я перерасту кувшин, ты выроешь колодезь и там будешь держать меня. Когда я перерасту колодезь, ты пустишь меня в море, ибо тогда мне уже нечего бояться гибели». Скоро рыба стала гхашей, а эта порода – самая крупная среди рыб. После этого она сказала: «В таком-то и таком-то году произойдет потоп. Ты должен тогда вспомнить обо мне и построить судно, а когда начнется потоп, взойди на него, и я спасу тебя от потопа». Взрастив рыбу так, как она просила, Ману пустил ее в море. И в том самом году, который предсказала рыба, он вспомнил ее совет и построил судно, а когда начался потоп, он взошел на него. Тогда рыба подплыла к нему, и он привязал канат от своего судна к ее плавнику и таким образом скоро приплыл к той далекой горе, что на севере. Тут рыба сказала ему: «Я спасла тебя; привяжи теперь судно к дереву, но смотри, чтобы вода не снесла тебя, пока ты будешь оставаться на горе; когда же вода спадет, ты можешь понемногу спуститься вниз». И он понемногу спустился с горы. Вот почему тот склон северной горы называется «спуск Ману». Потопом были уничтожены все создания; один лишь Ману уцелел…
Желая иметь потомство, он стал вести благочестивую и строгую жизнь. Он также совершил жертвоприношение «пака»: стоя в воде, принес жертву из осветленного масла, кислого молока, сыворотки и творога. От этого через год произошла женщина. Когда она стала совсем плотной, то поднялась на ноги, и, где она ни ступала, следы ее оставляли чистое масло. Митра и Варуна, повстречавшись с ней, спросили: «Кто ты такая?» – «Я дочь Ману», – отвечала она. «Скажи, что ты наша дочь», – сказали они. «Нет, – настаивала она, – я дочь того, кто произвел меня». Тогда они пожелали иметь в ней долю, но она, не сказав ни «да» ни «нет», прошла мимо. Она пришла к Ману, и он спросил ее: «Кто ты такая?» – «Твоя дочь», – отвечала она. «Как, ты, слава творения, ты – моя дочь?» – спросил он. «Да!» – сказала она. «Теми жертвами из чистого масла, кислого молока, сыворотки и творога, которые ты принес в воде, ты произвел меня. Я – благодать; используй меня, когда будешь приносить жертвы. И если ты используешь меня, когда будешь приносить жертвы, то станешь богат потомством и скотом. Всякое благо, какое ты вздумаешь просить через меня, будет дано тебе». И вот он стал пользоваться ею во славу бога в середине жертвоприношения, а середина жертвоприношения – это все, происходящее между вступительной и заключительной жертвой. Вместе с ней он продолжал вести благочестивую и строгую жизнь, желая иметь потомство. Через нее он произвел человеческий род, род Ману, и всякое благо, которое он просил через нее, было дано ему».
Очевидно, что эта легенда имеет мало общего с библейской. Наиболее вероятным кажется предположение, что в Индию ее принесли арийские племена, которые пришли сюда во и тысячелетии до нашей эры. Именно эти племена принесли в Индию ведическую культуру. Это предположение обосновывается тем, что в индийском мифе о Всемирном потопе действуют боги арийского, а не более древнего протоиндийского пантеона.
В таком случае родиной легенды о Всемирном потопе становится прародина ариев. Арии же пришли в Индию с северо-запада, из-за Гималаев. Отметим, что племена индоевропейской, арийской группы языков вначале, как показывают данные археологических раскопок, жили на побережье Черного моря. Из районов Балкан и Причерноморья они переселились в Приволжские степи, затем на Северный Кавказ, а оттуда двинулись в Переднюю Азию, в Иран и за Гималаи – в Индию. Ариев могла затронуть катастрофа Черного моря, произошедшая приблизительно в III тысячелетии, и миф о ней они могли потом принести в Индию, где она и обросла индийскими реалиями.
Греческий же вариант легенды о Девкалионовом потопе также мог рассказывать о черноморской катастрофе и иметь истоком арийские легенды. У Аполлодора мы находим следующее сказание: «Девкалион был сыном Прометея. Он царствовал в стране Фтия (в Фессалии) и был женат на Пирре, дочери Эпимитея и Пандоры, первой женщины, сотворенной богами. Когда Зевс решил истребить людей бронзового века, то Девкалион по совету Прометея построил ящик или ковчег и, сложив туда всякие запасы, вошел в ковчег вместе со своей женой. Зевс пролил с неба на землю большой дождь, который затопил большую часть Греции, так что все люди погибли, за исключением немногих, столпившихся на ближайших высоких горах. Тогда разделились горы в Фессалии, и вся земля по ту сторону Истма и Пелопоннеса была залита водой. Но Девкалион в своем ковчеге плыл по морю девять дней и девять ночей; наконец, пристав к Парнасу, он высадился здесь после прекращения ливня и принес жертву Зевсу, богу спасения. И Зевс послал к нему Гермеса с предложением исполнить любое желание Девкалиона. Девкалион пожелал, чтобы появились люди на земле. Тогда по приказанию Зевса он стал собирать камни и бросать их через свою голову. Камни, которые бросал Девкалион, превратились в мужчин, а камни, которые бросала Пирра, превратились в женщин. Вот почему люди по-гречески называются laoi – от слова laas – камень».
Потоп, связываемый с именем Девкалиона, является наиболее известным и прославленным, но не единственным в греческих преданиях. Древние ученые различали три великие катастрофы подобного рода, которым в разные эпохи подвергалась земля. Первая произошла при Огигесе, вторая – при Девкалионе, третья – при Дардане. Одним из действующих лиц этой легенды является бог морской пучины Тритон, который после потопа трубит в трубу и отзывает потоки и волны. Но Тритон жил в Тритонском озере (это озеро, существовавшее на месте Мраморного моря). Так, может быть, и миф о Девкалионовом потопе – это вариант мифа о потопе Дардановом, вызванном прорывом Дарданелл?
Несколько лет назад американский геолог Вальтер Питман в книге «Ноев потоп» высказал предположение о том, что потоп мог быть связан с концом ледникового периода, когда на Земле уже жили люди каменного века и кое-где переходили от его последней стадии – неолита – к использованию бронзовых орудий. Более того, когда последние ледники уползали из Европы, на Ближнем Востоке уже существовали первые города, например известный из Библии Иерихон.
Геологи выяснили, что в конце последнего ледникового периода Черное море было замкнутым водоемом – пролива Босфор, связывающего его со Средиземным морем, еще не существовало, уровень Черного моря был на сто метров ниже уровня Мирового океана. Из-за таяния ледников уровень воды в Черном море постепенно повышался, потому что реки несли в него больше воды, чем раньше, но все равно разница оставалась значительной – ведь и уровень Мирового океана, а следовательно, и Средиземного моря, все время рос. Однако около семи-восьми тысяч лет назад волны Средиземного моря прорвали перемычку и хлынули в Черное. В течение нескольких дней появилось Азовское море, которого раньше вообще не было, морские волны залили северо-западную область (там, где сейчас находится Одесса), но на юге и востоке затопленная полоса была гораздо уже – там близко к берегу подходят горы, а дно уходит вниз очень круто.
Если эта теория верна, то на дне Черного моря, на глубине примерно ста метров (ведь селения обычно строили поблизости от берега), можно будет отыскать «черноморские Помпеи».
Американское национальное географическое общество пригласило возглавить экспедицию на Черное море по поиску следов потопа крупнейшего океанолога Роберта Болларда, прославившегося тем, что он нашел потопленный англичанами немецкий линкор «Бисмарк» и знаменитый «Титаник». Роберт Боллард отправился в экспедицию на специально оборудованном судне «Северный горизонт», на борту которого находилась малая подводная лодка-автомат, управляемая по радио. «Северный горизонт» продвигался вдоль турецких берегов на расстоянии в двенадцать-тринадцать миль – именно там пролегала некогда береговая линия. Особенно внимательно ученые обследовали ушедшую под воду долину и устье реки, на которой стоит турецкий порт Синоп.
Поделиться книгой: