Дикий лес

Нужно пойти за ним.

Нужно отправиться в Непроходимую чащу и отыскать брата. Задача казалась невыполнимой, но выбора не было. Дождь усилился и теперь поливал улицы и тротуары, собираясь в огромные лужи, которые тут же заполняли целые флотилии сухих листьев. Прю обдумывала план действий, тщательно взвешивая опасности, которые сулил подобный поход. На вымокшие насквозь улицы покрывалом опустился вечерний холод; идти на ночь глядя будет небезопасно. “Пойду завтра, — подумала она, не замечая, что некоторые слова бормочет вслух. — Завтра утром, рано утром. Маме с папой даже знать необязательно”. Но как сделать так, чтобы они не догадались? Сердце екнуло, когда она вернулась на место, откуда Мака похитили, — на детскую площадку. Лесенки и качели одиноко мокли под дождем. Макова красная тележка стояла на асфальте, наполняясь водой, внутри валялось промокшее насквозь скомканное одеялко.

— Точно! — воскликнула Прю, подбегая к тележке. Она встала коленями на сырой асфальт и принялась сворачивать мокрое одеяло, придавая ему форму спеленатого ребенка. — Убедительно, — решила девочка и уже было прицепила тележку к велосипеду, как вдруг ее окликнули:

— Эй, Прю!

Прю сжалась и оглянулась через плечо. На тротуаре неподалеку от площадки стоял мальчишка, неузнаваемый под дождевиком. Он откинул капюшон и улыбнулся.

— Это я, Кертис! — крикнул мальчик и помахал рукой.

Кертис был одноклассником Прю. Он с родителями и двумя сестрами жил на той же улице, что и она. В школе они сидели за две парты друг от друга. Кертис постоянно получал нагоняи от учителя за то, что рисовал на уроках картинки, где супергерои сражались с суперзлодеями. Из-за этой одержимости рисованием у него были проблемы и с одноклассниками, потому что остальные перестали рисовать супергероев еще несколько лет назад — некоторые вовсе прекратили рисовать, а остальные если только разрисовывали бумажные обложки учебников логотипом любимой группы. Прю была одной из немногих, кто перешел от рисования супергероев и сказочных персонажей к изображению птиц и растений. Одноклассники смотрели на нее косо, но по крайней мере не приставали. Над Кертисом же издевались за пристрастие к теме, вышедшей из моды.

— Привет, Кертис, — как можно беззаботнее поздоровалась Прю. — Что делаешь?

Он снова натянул капюшон.

— Вышел погулять. Мне нравится гулять в дождь. Народу мало. — Он снял очки и, вытянув из-под дождевика край воротника рубашки, принялся их протирать. Круглое лицо мальчика венчала шапка черных кудрей, которые торчали из-под капюшона, словно кольца стальной стружки. — А ты чего сама с собой разговаривала?

Прю замерла.

— Что?

— Ты говорила сама с собой. Вон там. — Он указал в сторону обрыва и снова надел очки. — Я вроде как за тобой шел. Собирался позвать, но ты была такая… не в себе.

— Неправда, — сказала Прю единственное, что пришло ей в голову.

— Ты говорила сама с собой, пока шла, потом останавливалась и качала головой, и вела себя очень странно, — настаивал он. — И чего ты так долго стояла у обрыва? Просто пялилась в никуда?

Прю посуровела. Она подошла вместе с велосипедом к Кертису и ткнула ему пальцем в лицо.

— Слушай, Кертис. — Она призвала на помощь самый свой резкий тон. — Мне нужно кое-что обдумать. Не доставай меня, ладно?

К ее облегчению, мальчишку оказалось на удивление легко запугать. Он поднял руки и сказал:

— Ладно! Ладно! Мне просто было интересно.

— Ничего интересного, — перебила она. — Просто забудь все, что видел, ясно?

С этими словами она развернула велосипед к дому. Усевшись на сиденье и поставив ноги на педали, Прю повернулась к Кертису и добавила:

— И я не сумасшедшая.

И уехала.

Глава третья

Перебраться через мост

Когда Прю подъехала к дому, было почти семь. В окнах гостиной горел свет, и девочка разглядела очертания склоненной над вязанием маминой головы. Отца видно не было, и Прю осторожно прокралась вдоль стены дома, двигаясь медленно, чтобы не шуршать гравием. Сырое одеяло в тележке напоминало задремавшего малыша, но, конечно, тщательного осмотра ему было не выдержать, поэтому Прю едва дышала, изо всех сил надеясь не наткнуться на любознательного родителя. Но надеждам ее не суждено было сбыться — завернув за угол дома, она увидела, что отец возится во дворе с мусорными баками. Назавтра должны были забирать мусор, а вытаскивал контейнеры на тротуар всегда отец. Заметив Прю, он отряхнул руки и окликнул ее:

— Привет, ребенок!

Лампа на крыльце лила тусклый свет на темнеющую лужайку.

— Привет, пап, — отозвалась Прю. С колотящимся сердцем она медленно подвела велосипед к дому и прислонила его к стене. Папа улыбнулся.

— Припозднились что-то. Мы уже волноваться начали. И, кстати, ужин вы пропустили.

— Мы заехали в кафе здорового питания по дороге домой, — сказала Прю, — взяли овощное жаркое на двоих. — Она неловко шагнула в сторону, чтобы заслонить от отца тележку. Прю пыталась изобразить непринужденность, но болезненно остро ощущая каждое движение. — Как прошел день, пап?

— Нормально, — ответил он. — Эта ярмарка — сплошная карусель. Улавливаешь? Карусель на ярмарке?

Прю громко хихикнула и тут же осознала, что нужно было вздохнуть осуждающе — как она делала всегда, когда папа отпускал дурацкие шутки. Он, кажется, тоже заметил ее необычную реакцию и, вскинув бровь, спросил:

— Как дела у Мака?

— Замечательно! — воскликнула Прю, возможно, чересчур торопливо. — Спит!

— Да ну? Рановато для него.

— Ну, день прошел… насыщенно. Он много бегал туда-сюда. Мне показалось, Мак устал, так что после еды я укутала его в одеяло, и он уснул. — Улыбнувшись, она махнула рукой в сторону тележки. — Без задних ног.

— Гм, ну что ж, неси его в дом и переодень в пижаму. Видно, он в полном нокауте, — вздохнув, отец снова сосредоточился на мусорных баках и потащил их в сторону улицы.

Прю облегченно выдохнула. Обернувшись, она осторожно вытащила влажное одеяло из тележки и зашла в дом, покачивая сверток на ходу и тихонько нашептывая ему что-то.

Задняя дверь вела в кухню, и Прю прошла по пробковому полу так тихо, как только могла. Она уже почти добралась до лестницы, как вдруг мама окликнула ее из гостиной.

— Прю? Это ты?

Остановившись, девочка прижала мокрое одеяло к груди.

— Что, мам?

— Вы пропустили ужин. Как Мак?

— Хорошо. Спит. Мы поели по дороге домой.

— Спит? — спросила она, и Прю представила, как ее глаза за стеклами очков обращаются к часам на каминной полке. — Ясно. Тогда переодень его…

— В пижаму, — закончила за нее Прю. — Как раз собиралась.

Она бросилась наверх, перепрыгивая через ступени, и влетела в свою комнату. Кинув промокшее одеяло в корзину с грязным бельем, она вернулась в коридор и зашла в комнату Мака. Прю схватила мягкую игрушку — плюшевую сову — и положила ее в кроватку, тщательно прикрыв одеялами. Удовлетворенная тем, что кулек на первый взгляд напоминает спящего ребенка, она кивнула сама себе и выключила свет. Вернувшись в свою комнату, девочка закрыла дверь и рухнула на кровать, зарывшись лицом в подушки. Сердце по-прежнему бешено колотилось, и потребовалось несколько секунд, чтобы кое-как успокоить дыхание. Дождь тихо стучал в оконное стекло. Прю подняла голову и оглядела комнату. Внизу закрылась входная дверь, отец прошел в гостиную. Послышались приглушенные голоса родителей, и Прю, скатившись с постели, принялась готовиться к завтрашнему приключению.

Она вытащила из-под стола сумку-почтальонку, открыла ее и вытряхнула на пол все содержимое: учебник по биологии, тетрадь на пружинке и кучу шариковых ручек. Прю достала из-под кровати фонарик и бросила его на дно сумки, потом вынула из ящика стола швейцарский армейский нож, который папа подарил ей на двенадцатилетие, и положила рядом с фонариком. Постояла с минуту посреди комнаты, покусывая ноготь. Что нужно брать с собой в непроходимые чащи, когда собираешься спасать брата? Еду можно достать из кладовки завтра. Значит, оставалось только ждать. Рухнув обратно на кровать, Прю вытащила из куртки справочник Сибли и принялась листать его в попытке успокоить дико скачущие мысли в голове.

Через час или около того она услышала, что родители поднимаются по лестнице, и сердце снова начало колотиться. В дверь постучали.

— М-м-м? — отозвалась она, снова стараясь, чтобы ее голос звучал беспечно. Неизвестно, сколько еще ей удалось бы притворяться: оказалось, что изображать невозмутимость — ужасно выматывающее дело.

Отец приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

— Спокойной ночи, милая, — сказал он.

Мама добавила:

— Не засиживайся допоздна.

— Ага, — кивнула Прю, подняла на них взгляд и улыбнулась. Родители закрыли дверь.

Услышав, как шаги приближаются к комнате брата, девочка нахмурилась. Скрип двери Мака показался ее обострившемуся слуху раскатом грома, и у Прю перехватило дыхание. Быстро сообразив, что делать, она спрыгнула с кровати, бросилась к двери и высунула голову в коридор.

— Мам, пап! — позвала она громким шепотом.

— Что? — спросил отец, уже положив ладонь на дверную ручку. Свет от ночника Мака пролился в коридор.

— По-моему, он совсем вымотался. Постарайтесь его не будить.

Мама улыбнулась и кивнула.

— Конечно.

Она заглянула в комнату Мака и произнесла тихонько:

— Спокойной ночи, Макки.

— Сладких снов, — прошептал отец.

Дверь скрипнула, закрываясь, и Прю улыбнулась родителям, когда они прошли мимо нее в свою комнату. Убедившись, что дверь за ними затворилась, девочка вернулась в кровать и выдохнула с таким облегчением, будто задерживала дыхание весь день.

Этой ночью Прю спала беспокойно, в ее сон то и дело врывались огромные стаи гигантских птиц — сов, орлов и воронов — с ослепительным оперением. Они хватали и уносили прочь ее папу с мамой, оставляя Прю одну в пустом доме. Будильник стоял на пять, но к тому времени, как он прозвонил, она уже не спала. Стараясь не шуметь, девочка скатилась с кровати. В доме было тихо. Снаружи по-прежнему царила тьма — город еще не проснулся, только изредка шуршала одинокая машина. Прю влезла в джинсы, надела футболку и свитер. Куртка так и висела на стуле со вчерашнего вечера, и Прю, перед тем как накинуть ее, обмотала шею шарфом. Натянув черные кеды, она на цыпочках вышла в коридор. Приложила ухо к двери родительской спальни и прислушалась к пронзительному храпу отца. Родители крепко спали.

Судя по всему, у нее был где-то час до пробуждения родителей, — достаточно, чтобы убежать. Она пошла в комнату брата и, убрав плюшевую сову, развернула одеяла; потом вытащила из красного комода теплую одежду для брата и засунула в сумку. Прокравшись вниз, Прю торопливо написала на маркерной доске на холодильнике:

Мама, папа,

Мак рано проснулся и захотел путешествовать.

Вернемся позже!

Люблю вас,

Прю

Открыв кладовку, она несколько секунд поразмыслила над потенциальным пайком и остановилась на пригоршне батончиков мюсли и пакетике питательной смеси, который остался с последнего летнего семейного похода. Рядом с провизией лежала аптечка, и Прю бросила коробочку в свою сумку. Ее внимание привлек пневматический сигнал — что-то вроде баллончика с пластиковым рожком наверху, — и она взяла его в руки, разглядывая. Клеймо изображало устрашающего вида медведя гризли. Позади него полукругом было написано “Уходи, медведь”. Видимо, эта штука издавала шум, способный отпугнуть дикого зверя, — наверняка подобное может пригодиться в Непроходимой чаще. Она бросила баллончик в сумку и, внимательно оглядев кухню, выскользнула во двор через заднюю дверь. Хрустящий воздух был холоден, легкий ветер трепал желтеющую листву дубов. Прю тихо вывела велосипед вместе с красной тележкой на улицу. Далеко на востоке появились первые отблески зари, но фонари все еще освещали засыпанные листьями тротуары. Отведя велосипед на безопасное расстояние от дома, Прю наконец рискнула сесть на него. Шарф, который мама связала ей прошлой зимой, уютно прильнул к шее, когда она набрала скорость и, прорезая улицы и переулки, направилась на юго-запад. Район потихоньку просыпался — в домах начали зажигать свет, на улицах послышалось гудение машин.

Повторяя маршрут вчерашней погони, Прю добралась через парк к обрыву. Тележка с дребезжанием подпрыгивала сзади. Над рекой висел густой туман, полностью скрывая воду. На дальнем берегу сквозь дымку мерцали огни пустыря. По широкой поверхности реки, отражаясь от крутых склонов обрыва, разносился таинственный лязг. Прю показалось, будто это скрипят шестеренки в наручных часах великана.

Единственным, что виднелось из тумана по ту сторону пропасти, был внушительный железный каркас железнодорожного моста. Казалось, он дрейфует в речной дымке. Прю слезла с велосипеда и пошла на юг вдоль обрыва, к тому месту, где утес полого спускался в туман. С каждым шагом мир вокруг белел.

Когда земля под ногами Прю наконец выровнялась, она обнаружила, что оказалась словно на другой планете. Туман окутывал все, заливая мир призрачным блеском. По ущелью блуждал легкий ветер, и туман иногда колыхался, являя взгляду далекие силуэты высохших, облетевших деревьев. Землю покрывала сухая желтая трава. Прямо за деревьями с востока на запад протянулись железнодорожные пути, с обоих концов исчезая в дымке. Подумав, что они, скорее всего, ведут через мост, Прю пошла вдоль них на запад.

Впереди туман рассеивался; она разглядела остроконечные пилоны железнодорожного моста и направилась было к ним, но вдруг услышала позади шорох шагов по щебню. Девочка замерла. Через мгновение она осторожно оглянулась через плечо. Никого. Она продолжила путь, но тут снова услышала шаги.

— Кто здесь? — крикнула Прю, окидывая взглядом пространство позади. Никто не отозвался. Рельсы, окаймленные линией странных приземистых деревьев, терялись в тумане; не было никаких признаков преследования.

Прю сделала глубокий, судорожный вдох и торопливо двинулась к мосту. Вдруг позади послышался совершенно отчетливый звук шагов, и она резко обернулась — как раз вовремя, чтобы заметить, как кто-то метнулся с рельсов и спрятался между двумя деревьями. Не раздумывая, она уронила велосипед на землю и бросилась в погоню. На повороте ее кеды взметнули в воздух щебень.

— Стой! — закричала Прю. Она уже могла разглядеть в тумане преследователя — тот был невысоким, одетым в плотное зимнее пальто. Спортивная вязаная шапка низко сидела на его голове, скрывая лицо. Услышав крик Прю, человек на мгновение обернулся — и тут же, поскользнувшись на пятачке грязи и сипло вскрикнув от изумления, упал на локоть.

Прю набросилась на распростертого на земле преследователя и, сдернув шапку с его головы, удивленно вскрикнула:

— Кертис!

— Привет, Прю, — сказал Кертис, задыхаясь и барахтаясь в ее хватке. — Не могла бы ты с меня слезть? Ты уперлась коленкой прямо мне в живот.

— Еще чего, — ответила Прю, потихоньку приходя в себя. — Сначала ты расскажешь, зачем следишь за мной.

Кертис вздохнул.

— Я н-не следил! Честно!

Она сильнее надавила коленом ему на ребра, и Кертис взвыл.

— Ладно! Ладно! — воскликнул он дрожащим голосом, едва не плача. — Я встал, чтобы выставить мусор, и заметил тебя, и мне просто стало интересно, куда ты едешь! Я слышал, как ты вчера говорила сама с собой про брата и про то, что его надо вернуть, а потом увидел, что ты так рано уехала из дома, и подумал, что что-то тут не так, и просто не смог удержаться!

— Что тебе известно о моем брате? — спросила Прю.

— Ничего! — шмыгнув носом, ответил Кертис. — Кроме того, что он… он пропал. — Мальчишка слегка покраснел. — А еще я не знаю, кого ты хотела обдурить тем мокрым одеялом в тележке.

Прю перестала давить ему на ребра, и Кертис облегченно вздохнул.

— Ты меня жутко напугал, — сообщила она, убирая ногу. Мальчишка сел и принялся отряхивать штаны.

— Извини, Прю, — ответил он. — Я честно не хотел, мне просто было интересно.

— Ничего интересного, — сказала та и, поднявшись, пошла прочь. — Это не твое дело. Я сама разберусь.

Кертис кое-как встал на ноги.

— Д-давай я пойду с тобой! — крикнул он, устремляясь следом.

Снова оказавшись на железнодорожных путях, Прю подняла велосипед и повела его к мосту.

— Нет, Кертис, — сказала она. — Иди домой!

Берег реки шел под уклон навстречу первой опоре моста, создавая своего рода полуостров, и дорога переходила в мост, спускаясь по пологому склону. Прю вела велосипед по центру путей, балансируя на рельсе. Пока она шла, туман начал рассеиваться, и взгляду открылся первый пилон моста. На нем крепился лебедочный механизм, который поднимал среднюю часть моста, чтобы дать дорогу высоким судам, и сверху горели мерцающие красные маячки. Прю вздохнула с облегчением, увидев, что средний пролет опущен — значит, можно идти.

— Ты не боишься, что проедет поезд? — раздался позади голос Кертиса.

— Нет, — ответила Прю, хотя, если честно, эту возможность она как-то упустила из виду. Расстояние между рельсами и краем моста было не больше трех футов, да и щебень был явно не предназначен для пешеходов. Добравшись до средней секции моста, она глянула вниз и поперхнулась. Тяжелый туман опустился на реку, словно облако, скрывая воду и создавая впечатление, будто мост находится на головокружительной высоте — как тот тоненький веревочный мост, перекинутый через напоенную облаками перуанскую пропасть, фото которого Прю видела в журнале “Нэшнл Джиогрэфик”.