Наследник Шимилора

— Что же это вы, Жанна Петровна, людям колеса режете? — спросил Чернецов.

Не зря я боялась сюда идти. Бог знает, какой криминал может общаться между собой при помощи таких объявлений… потому что ни один нормальный человек на них не отзовется. А я отозвалась, я их вычислила… Боже, что со мной будет?

Поглощенная своими страхами, я даже не сразу поняла, что в комнату вошел еще один человек — высокий, плотный мужчина в черном свитере с коротко стриженными седыми волосами.

— Да вы, Глеб Иванович, совсем девушку запугали! — прогудел он.

Чернецов церемонно склонил голову перед вошедшим.

— Позвольте представить, Жанна Петровна, — сказал администратор. — Это наш шеф, Афанасий Германович.

— Здравствуйте, Жанна, — шеф нагнулся к компьютеру. — Так, посмотрим-посмотрим. Вот, результаты тестов. М-м-м… Ого! Так… — он защелкал по клавиатуре. — Родители… Отец… Золотов Петр Сергеевич. Правильно?

Я молча кивнула.

— Ну что ж, Жанна, — Афанасий Германович выпрямился, скрестив руки на груди. — Мы с радостью будем с нами сотрудничать… если, конечно, вы сами этого захотите. Такие вот дела. Я приглашаю вас в мой кабинет обсудить условия. Мне кажется, они вам понравятся.

И шеф заговорщицки мне подмигнул.

2. Белый свитер

— Молодой человек, повторяю вам, мы этим не занимаемся! — я раздраженно закончила телефонный разговор, удерживая трубку плечом. Руки у меня были заняты кипой бумаг — отчетом, приготовленным для шефа. Телефон тут же зазвонил вновь.

— Агентство «Лаверэль». Да, мы помним про вас. Есть уже двое кандидаток на роль монахинь, и я только что получила результаты тестов за эту неделю. Возможно, найдется еще кто-нибудь. Мы обязательно вам перезвоним.

Следующий звонок.

— Нет, девушка, учить стихи не нужно — просто пройти тестирование. Что? Нет, и танцевать тоже не надо. Да, девушка, я уверена.

— Ирина, у тебя опять перекур? — набросилась я на вернувшуюся секретаршу. — Телефон разрывается, я не могу работать! Звонят всякие идиоты…

Моя подчиненная сделала виноватое лицо и бросилась отнимать у меня трубку Я поворчала еще немного, но больше для виду: Ира мне нравилась. Вот только… где таких штампуют, на какой фабрике «барби»? Шаблонная фигура, традиционные белые волосы и розовая помада, речь нараспев: «Алло, слушаю вас!» Однако новая секретарша хоть и была недалекого ума даже для своих двадцати двух лет, зато безропотно позволяла собой командовать. Мне как новоиспеченной начальнице такое было по вкусу.

С момента моего первого появления в агентстве «Лаверэль» прошло почти пять месяцев. Моей работой были довольны, а я испытывала самую настоящую эйфорию — и от зарплаты, и от коллектива. Бесподобный Афанасий Германович даже не догадывался, сколько раз на дню я возносила ему хвалу. Ведь меня мучило не только безденежье. После безработного лета мне стало казаться, что мой круг навсегда ограничен постоянно пьяной матерью, ее «арбузником» и моим бывшим супругом, являвшимся каждую среду клянчить деньги.

Когда я получила новую работу, в глазах моих домашних зажегся алчный блеск. Они решили, что по-прежнему будут безотказно пользоваться моей добротой — только теперь можно увеличить свои запросы. Но я твердо решила, что все буду тратить на себя. И на Чаню. А остальным — никаких бонусов! Поскольку я обедала в кафе, чеки из которого всем сотрудникам оплачивал наш бесподобный шеф, то скудные домашние завтраки и ужины не ущемляли моих интересов. Я также покупала домой хлеб, кефир, дешевые пельмени, супы в пакетиках и давала матери полтинник на пиво и сигареты. А насчет икры — не обессудьте! Еще полтинник я по-прежнему совала Сотейко, хотя он обзывал меня жмоткой, сквалыгой и — демонстрируя, что он помнит школьную программу, — Плюшкиным в юбке.

Получив первый аванс, показавшийся мне настолько большим, что руки предательски затряслись, я отправилась в зоомагазин, где выбрала для Чани самый дорогой ошейник и поводок. Потом зашла в книжный и купила томик Марселя Пруста. Следующий пункт программы: замирая от блаженного трепета, я открыла дверь обувного бутика…

А месяц назад мне предложили должность менеджера!

— Знаешь, кто звонил? — я быстро просматривала бумаги перед тем, как отнести их шефу. — Тот придурок, помнишь: «Мечтаю сняться в порнофильме. Вы удивитесь, когда увидите, что я умею!» Интересно, как он собирался это демонстрировать?

Ирина фыркнула. Она сидела тихонько, как мышка, но, убедившись, что я на нее больше не сержусь, оживилась и защебетала:

— А утром, я только пришла, сразу звонок. Девица. «Соедините меня с Бортко». Я говорю: «У нас таких нет». А она мне: «Девушка, Владимир Владимирович будет в ярости, когда узнает, что вы препятствовали нашей встрече!» Я только потом вспомнила: Бортко — это режиссер. Она, наверное, сниматься у него хотела.

— А Камеруна никто не искал? — усмехнулась я.

— Нет. А кто это? Тоже режиссер? Зато опять звонили из «Персиянки». Помнишь, они рекламу хотят: восточные красавицы исполняют танец живота вокруг сногсшибательного блондина. У тебя не появилось ничего?

Я покачала головой. «Персиянка» — ресторан с восточной кухней. Десяток гурий мы нашли для них без труда, а вот с блондинами было сложнее. То есть блондины имелись, но назвать их сногсшибательными я бы не рискнула.

— Привет, девчонки! — в комнату вошел Арсений, наш курьер, — тот самый молодой человек в очках, который встретил меня на пороге агентства в первый раз. Он тоже находился у меня в подчинении, но, в отличие от Ирины, авторитетом моим подавлен не был, так как работал в «Лаверэле» уже год. Над Ириной Арсений беззлобно подшучивал, а мы с ним замечательно дружили. Он оказался умным мальчиком, с чувством юмора; болтая с ним, я не замечала разницы в возрасте — студенту Инжэкона недавно исполнилось двадцать.

— Ну что, Жанна, не пора ли нам навестить «Осьминога»? Что там у тебя еще? — Арсений заглянул через плечо в мои бумаги.

— Проголодался? Сейчас пойдем. Вот только занесу шефу отчет.

Оставив Арсения отвлекать Иру от работы, я постучала в директорскую дверь.

— Войдите! — отозвался томный голос Алены. Когда я вошла, старший менеджер бесцеремонно сидела на столе, болтая безупречными ногами. Афанасий Германович в роскошном оранжевом пуловере широко мне улыбнулся, не выпуская Алениной руки. Я положила перед ним отчет.

— Ну-ка, ну-ка, что у нас тут? — шеф углубился в бумаги.

— Пятнадцать человек для участия в съемке исторического сериала, — комментировала я. — Из них пятеро — идеальный крестьянский типаж. А вот для рекламы: великолепная мать пятерых детей. Еще для рекламы: немецкие миннезингеры для пивного ролика.

— Угу… угу… — кивал шеф. Алена склонялась над ним; серебряные украшения мелодично позванивали на ее смуглой груди.

— А моряков нет? — вдруг спросил шеф. — Таких, знаете, настоящих морских волков, влюбленных в океан…

Я пожала плечами.

— Нет. Да ведь их никто и не заказывал.

— Ну, пригодились бы… У нас, милая Жанна, никто не бывает лишним. Такие вот дела. Так что вы на моряков обратите внимание. А! Чудесный вариант.

Шеф ловко выдернул из бумажной кипы одну анкету.

— Жанночка, вы, значит, там распорядитесь, чтоб Ирина обзвонила всех кандидатов, дала им координаты работодателей. И рекламщикам пусть позвонит. А вот по этой анкетке я попрошу лично вас… Пусть человек объявится как можно скорее. Лучше, если прямо сегодня.

Я мельком пробежала глазами данные: Денис Зайцев, двадцать восемь лет, рекомендованная роль — врач, возможно — военный врач. Или — народный целитель. Куда это могло понадобиться?

— Хорошо, Афанасий Германович. Я пойду? Там Арсений уже зубами от голода клацает.

— Ступайте, ступайте, — шеф царственно взмахнул рукой. Алена передвинулась к нему поближе, невозмутимо уставившись на меня зелеными глазами. Почувствовав привычное смущение, я поспешила оставить их одних.

Кафе «Веселый осьминог» мне нравилось. Днем здесь почти не было посетителей, царил сине-зеленый полумрак, имитирующий глубины подводного мира, поблескивали фольгой муляжи рыб, прикрепленные к потолку невидимыми нитями. На одной из стен был нарисован осьминог, держащий одним щупальцем рюмку, другим вилку с соленым огурцом, а остальными отплясывающий веселый танец. А у стойки находился большой аквариум с одной-единственной печальной большеглазой рыбой.

— Ну-с, на что мы сегодня разорим Афоню? — Арсений с задумчивым видом изучал меню. — Давай лосося, Жан, ну что ты скромничаешь?

— Я не скромничаю, просто не люблю красную рыбу. Грибной жюльен, пожалуйста, — сказала я официантке. Арсений налил нам минералки, и мы откинулись на спинки стульев в ожидании заказа.

— Я сегодня в таком забавном месте побывал, — мой подчиненный улыбнулся. — Короче, утром Афоня дает мне адрес и конверт: мол, живо дуй туда, вези почту. Я дую. Местечко это за Обводным, старая промышленная зона — выбитые стекла, огромные ангары. Лунный пейзаж! Я уже подумал, что шеф что-то напутал. Смотрю — нет, мне сюда. Какой-то цех работает. Охраны никакой, я сразу в администрацию. Ну и краем глаза глянул, что у них там за производство: какие-то кулончики, браслетики, гребешки. Может, золотые, может, позолоченные. Но не новые, а как бы специально сделанные под старину. Вот, думаю, у Афони и знакомства! Не иначе, подпольный цех фальшивок.

— Может, бижутерия, — возразила я. — Для кино.

— Не знаю, — с сомнением протянул Арсений.

Похоже, ему больше нравилась мысль, что он побывал в каком-то «криминальном» месте. Что касается меня, то я бы предпочла, чтобы агентство «Лаверэль» было незапятнанным в глазах закона. После убийства отчима я не видела ничего романтического в детективных историях.

Домой я возвращалась как обычно, около восьми. Летел мокрый снег. Перебежав дорогу от маршрутки, я повыше подняла воротник вытертой, с надставленными рукавами шубы — предмета моей гордости в восьмом классе. Теперь днем в ней было просто стыдно выйти. В офисе я ее снимала у самых дверей. Наверное, годы нищеты действительно сделали меня жадной: я не спешила менять гардероб, хотя зарплата позволяла одеться вполне прилично. Меня обуяла жажда накопительства. Я уже сосчитала, сколько мне надо откладывать в месяц, чтобы через пять лет купить квартиру. Пусть не такую шикарную, в какой мы жили с Гурским, но в хорошем новом доме. Оказалось, было это вполне реально, хотя, конечно, подразумевало определенные ограничения. Но я старалась каждый раз отложить побольше, чтобы приблизить счастливый миг.

Однако сегодня вопрос верхней одежды встал ребром. Выйдя из метро, я почувствовала, как кто-то взял меня за локоть. Бородатый алкаш, по-свойски подмигнув, спросил: «Давно бомжуешь?» Это происшествие заставило меня всерьез задуматься: не зашла ли я слишком далеко в своем скопидомстве. Садясь в маршрутку, я приняла твердое решение на выходных отправиться за обновкой.

Уже открывая дверь в квартиру, я подумала, что понятия не имею, где сейчас лучше покупать зимние вещи. Надо срочно звонить Алле, пока я не расплескала свою решимость.

Чаня встретил меня восторженным лаем и лобзаниями. С трудом пресекая его бурную нежность, я нашла на мобильнике номер подруги.

Мои расспросы про магазины застали Аллу врасплох. Да, ей было известно, что у меня новая работа, но… неужели я так хорошо устроилась? Доложи немедленно все подробности!

— Я через полчасика к тебе заскочу.

«Полчасика» растянулись на полтора часа. Зато, когда Алла наконец явилась, мать уже освободила кухню от своего присутствия, и я спокойно накрыла сервировочный столик, не выслушивая знакомое до оскомины: «Жанка, не смей брать эти чашки! Это память об отце, а ты их все перебила. Хозяйничаешь тут…»

Я прикатила столик в свою комнату. Алла осторожно почесала Чаню за ухом. На этот раз ее ногти отливали густо-фиолетовым с блестками-стразами.

— Ну, подруга, выкладывай, — она затянулась тонкой сигаретой. — Неужто за тем дурацким объявлением скрывалось Эльдорадо?

От слова «эльдорадо» я поморщилась: так называлась сеть ларьков Гурского, и это навевало неприятные воспоминания.

— Агентство называется «Лаверэль». Красивое слово.

Алла положила в чай сахар.

— Почему ты не покупаешь заменитель? Сахар — белая смерть. Во всяком случае, для фигуры. Хотя тебе нечего бояться: как ты умудряешься в нашем преклонном возрасте оставаться такой доской? Ну-ну, продолжай. И чем они занимаются?

— Кастингом. Подбором актеров для рекламы, клипов, на эпизоды в сериалы, в массовку. У агентства связи с маленькими киностудиями у нас и за рубежом. А у нас — банк данных потенциальных актеров-любителей. Допустим, кто-то снимает рекламный ролик из старинной жизни — например, бал во дворце. Значит, нужны придворные кавалеры и дамы, слуги, которые разносят сласти и напитки, музыканты… Наше агентство подберет людей, идеально подходящих на эти роли.

— А чего тут подбирать? — фыркнула Алла. — Вон, даже если на тебя кринолин напялить и парик пудреный — тоже сойдешь. Там же говорить не надо.

— Не скажи. У нас претенденты проходят многочисленные тесты. Какие — я сама не все знаю, потому что работаю только с результатами, а тестирование проводит Алена, наш старший менеджер. У нее, кажется, роман с шефом, ну да это к делу не относится. Претендентов тестируют и психологически, и, я слышала, как-то генетически. Если у человека, допустим, в роду были военные, то и он в роли военного будет смотреться убедительней других.

— Чушь какая-то. И что, такая деятельность пользуется спросом?

— Претендентов очень много. Даже не представляла себе, сколько людей жаждет увидеть себя на экране. И запросов много. Как мне кажется, всем этим рекламщикам и клипмейкерам не важно, как именно мы находим для них подходящий типаж. Им важен результат, а он их обычно устраивает. Иногда к нам даже из большого кино обращаются.

— Понятно. Это нечто кадрового агентства. И сколько же они тебе платят, если не секрет?

Я назвала сумму. Алла закашлялась и поставила чашку, махая руками.

— Шутишь?! Слушай, здесь что-то нечисто. Они только этим занимаются?

Вопрос Аллы не то чтобы застал меня врасплох, да и сегодняшний рассказ Арсения тоже не был первым зерном сомнения. Чутье подсказывало, что в агентстве «Лаверэль» все не так просто. Засекреченные тесты — особенно тот, который проходила я сама… Вчера — или позавчера? — я задержалась на работе и когда уже выходила из здания на улицу, едва не столкнулась с шефом. Он был не один, а с каким-то человеком, которого я не разглядела в темноте. Зато я отчетливо услышала слова: «Откуда я знаю, что думает по этому поводу его величество? Его величество приобрел для своей оранжереи новый цветок из Небулосы. Знаете, сколько это стоило? Пятьдесят доранов». «Ничего себе!» — присвистнул шеф. А потом огляделся и вполголоса добавил: «А вы все-таки узнайте. Это наша с вами работа». Я незаметно проскользнула мимо них и пошла к метро. Наверное, я случайно подслушала часть какой-то шутки, непонятной непосвященным. Но неведомое «его величество» и загадочный «цветок из Небулосы» никак не хотели уходить из памяти… Словно сквозь сон я услышала голос Аллы:

— Слушай, а может, мне к вам обратиться? Я с удовольствием сыграла бы какую-нибудь графиню де Монсоро — пусть даже в рекламе. Представляешь, я — вся в золоте, в атласе, кружева, декольте и мушка на левой щеке…

— У меня тоже была такая мысль. Это же шанс — вдруг ты окажешься так хорош в рекламе сосисок, что потом тебя пригласят уже на серьезные роли? Но есть один момент — тесты. Ведь проверяют не твою возможность перевоплотиться, а выявляют твою сущность — кто ты на самом деле: воин, королева или прачка? Знаешь, когда я в детстве смотрела фильмы про старинную жизнь, то иногда думала: вот бы мне родиться в те времена! Там такая любовь, такая романтика… Но кроме графинь и королев, были свинарки, прачки и крестьянки… Кроме золота и шелков — грязь, вонь и лохмотья… И кастовые границы. Это сейчас фермер может стать президентом — хотя бы теоретически…

Алла зевнула.

— Впрочем, я за тебя рада. Ты немножко стала на человека похожа. Стрижку приличную наконец сделала. И вообще похорошела — может, какой интерес появился? Шеф, говоришь, еще не старый? Ах да, у шефа уже кто-то есть…

Я почувствовала, что краснею. Нет, не из-за шефа, разумеется: Афанасий Германович действительно был мужчина хоть куда, однако, я не сторонница служебных романов. Но «интерес» действительно появился — не далее как сегодня вечером.

Около пяти я сидела у себя в кабинете за компьютером, внося изменения в базу данных. Вдруг раздался деликатный стук, а затем в комнату вошел молодой человек — высокий и темноволосый. Он был в белом, крупной вязки, свитере, а куртку держал под мышкой.

— Как бы мне встретиться с Афанасием Германовичем? Он меня ждет.

Я объяснила, а потом услышала из-за приоткрытой двери, как Ирина спрашивает:

— Как вас представить?

— Зайцев Денис, — ответил посетитель.

Я продолжала щелкать по клавишам, но никак не могла сосредоточиться. Иногда мое влечение к мужчине начиналось с пустяка, с малозначительной детали — форма рук, манера закуривать. Но этот пустяк сводил меня с ума, если я, конечно, позволяла себе безумство… У моего бывшего мужа была привычка при разговоре класть на стол растопыренные ладони, и этот жест меня завораживал. Белый свитер незнакомца тоже запустил во мне некую программу. Я вдруг отчетливо представила, какая тишина наступит кругом, если прижаться щекой к пушистой шерсти. От этой мысли закружилась голова, и неимоверным усилием мне удалось заставить себя вернуться к работе. Через пару часов наваждение, безусловно, развеялось бы — но обладатель окаянного белого свитера после разговора с шефом снова зашел ко мне.

«Что ему нужно? — думала я, делая вид, что не замечаю его. — Выход с другой стороны. Это тот самый Зайцев, которому я звонила. Может, шеф послал его ко мне?»

— Девушка, можно вас на минутку отвлечь? — голос незнакомца был не высоким и не низким — а таким, что впечатление от белого свитера усилилось.

Я с трудом подняла на него глаза.

— Меня зовут Денис, — сказал он.

— Жанна, — пролепетала я.

— Жанна, у вас уже есть планы на завтрашний день?

— Нет… По-моему, нет… — услышала я свой голос как бы со стороны.

— Я ищу компаньона для прогулки по городу, — Денис смущенно улыбнулся. — Завтра суббота, самый хороший день недели. Холодно, конечно, но синоптики днем обещают солнце. А я верю добрым предсказаниям. Ну что, пойдете?

Неожиданно для самой себя я просто ответила:

— Да.

— Тогда созвонимся часов в одиннадцать. Запишите мой номер.

— Ваш мне известен. Я лучше дам вам свой, — сказала я, непослушной рукой записывая на листок номер своего мобильника.

— В одиннадцать я позвоню, — Денис кивнул, убирая бумажку в задний карман джинсов. — До завтра!

Он ушел, а я осталась, растерянная и злая на себя. Как можно быть такой беспросветной дурой?! Этот нахал ни на секунду не сомневался, что я соглашусь! С чего бы это? Почему он вообще обратил на меня внимание? Конечно, за время работы в агентстве «Лаверэль» в моей внешности произошли изменения. Чего там говорить, красавицей не была, таких обычно называют — «интересная». Но вот доступной не выглядела никогда!

Сначала я решила, что завтра, если он позвонит, откажусь от встречи и попрошу меня больше не беспокоить. Потом мне вдруг пришло в голову: объявление, по которому я сюда устроилась, было не менее нелепым, чем это неожиданное приглашение. И, тем не менее, я оказалась в выигрыше. Может, и здесь мне повезет?

Дело в том, что я вообще давно решила, что эта сторона жизни для меня не существует. Те мужчины, с которыми я могла познакомиться вследствие своего убогого существования, были мне неинтересны. А другие пролетали мимо на белоснежных «мерседесах», одной рукой обнимая тупоголовую блондинку, а другой, разговаривая по мобильнику с элегантной женой. Они обдавали меня грязью, не замечая в толпе плохо одетую дурнушку. Я не комплексовала из-за своего одиночества, после недолгой совместной жизни с Сотейко, убедившись в мудрости слов: лучше одной, чем с кем попало. И я уже очень давно рисовала себе в жизни совсем другие цели… Хотя этот Денис скорее всего просто не позвонит, а я тут трачу время на размышления на пустом месте…