Ищейки в Риге

— Хорошенько расспроси, — добавил Валландер. — На таком ветру толком не поговоришь. Отведи ее в полицию. А Нурен пусть проследит, чтобы плот доставили в том же виде, что сейчас. Скажи ему.

Затем он вернулся в свою машину.

«Как же не хватает Рюдберга, — снова подумал он. — Что заметил бы Рюдберг и чего не заметил я? И что бы предположил?»

Вернувшись на работу, Валландер зашел к Бьёрку, начальнику управления полиции. Он коротко доложил о случившемся у Моссбюстранда. Бьёрк выслушал его с озабоченным видом. Валландер замечал, что едва ли не каждое серьезное преступление в своем округе Бьёрк воспринимает как выпад против него лично. Но в то же время Валландер уважал своего начальника. Бьёрк не вмешивался в ход следствия и был щедр на похвалы, когда преступление удавалось раскрыть быстро. А что иной раз бывал не в духе, так к этому Валландер уже привык.

— Вот ты этим и займись, — сказал Бьёрк, когда Валландер умолк. — Мартинссон и Ханссон тебе помогут. Я думаю, мы сможем многих привлечь к этому делу.

— Ханссон ведет дело о насильнике, которого мы поймали вчера ночью, — сказал Валландер. — Может, лучше Сведберг?

Бьёрк кивнул. Все решилось так, как хотел Валландер. Так обычно и бывало.

Выйдя из кабинета Бьёрка, Валландер почувствовал, что проголодался. Склонный к полноте, он постоянно боролся с лишним весом и обычно старался не обедать. Но из-за трупов на спасательном плоту он сильно разнервничался, так что поехал в центр, по привычке припарковал машину на Стикгатан и прогулялся узкими извилистыми улочками до кондитерской Фридольфа. Там он съел пару бутербродов и выпил стакан молока. Все это время случившееся не выходило у него из головы. Вчера в 18.00 в полицию позвонил какой-то мужчина и, не представившись, сообщил о том, что должно произойти. Теперь известно, что он говорил правду. Красный спасательный плот с двумя мертвыми телами пристал к берегу. По крайней мере один человек был убит выстрелом из пистолета прямо в сердце. В карманах не обнаружено ничего, что говорило бы о том, кем были эти люди.

Вот и все.

Валландер вынул из кармана ручку и сделал несколько пометок на бумажной салфетке. Уже сейчас перед ним стояло много вопросов, на которые требовалось ответить. Мысленно он все время разговаривал с Рюдбергом. «Правильно ли я рассуждаю, не забыл ли чего?» Он пытался представить себе, что ответил бы Рюдберг и как бы отреагировал. Порой ему это удавалось, а порой перед глазами вставало только изможденное лицо друга на смертном одре.

В половине четвертого он вернулся в полицию. Вызвал Мартинссона и Сведберга к себе в кабинет и велел им передать его слова остальным.

— Дело запутанное, — начал он. — Мы можем только надеяться, что вскрытие тел и осмотр плота дадут нам хоть что-нибудь. Но есть ряд вопросов, на которые я хотел бы получить ответ уже сейчас.

Сведберг стоял, прислонившись к стене, с блокнотом в руках. Почти лысый, сорокалетний, коренной истадец — злые языки поговаривали, что его охватывает ностальгия сразу по пересечении городской черты, — он производил впечатление медлительного и апатичного человека. Но был аккуратен и дотошен, а Валландер это ценил. Мартинссон во многом являл собой противоположность Сведбергу. Ему едва стукнуло тридцать, он родился в Трольхеттане и активно делал карьеру в полиции. Кроме того, он вступил в Народную партию и, по слухам, имел хорошие шансы стать депутатом муниципального собрания на осенних выборах. В работе Мартинссон был импульсивен и слегка небрежен. Зато его посещали хорошие идеи, а честолюбие побуждало работать с полной отдачей, как только он чувствовал, что напал на след преступника.

— Мне нужно знать, откуда принесло плот, — сказал Валландер. — Как только мы узнаем, сколько часов назад были убиты эти люди, мы попробуем просчитать, сколько времени плот находился в море и откуда он мог приплыть.

Сведберг с удивлением посмотрел на комиссара:

— А разве это возможно?

Валландер кивнул:

— Мы можем позвонить в Шведский институт метеорологии и гидрологии. Там знают все о погоде и ветрах. Так мы получим приблизительное представление о том, откуда мог приплыть плот. Затем я хочу получить всю возможную информацию о самом плоте. Где изготовлен, какой тип судов может оснащаться подобными плотами. Всю информацию. — Валландер кивнул в сторону Мартинссона: — Этим займешься ты.

— А не следует ли нам начать с проверки, не числятся ли эти люди в розыске?

— С этого ты и начнешь, — сказал Валландер. — Свяжись с морскими спасателями, проверь округа, прилегающие к южному побережью. И посоветуйся с Бьёрком, не надо ли сразу связаться с Интерполом. Очевидно, нам следует с самого начала расширить поиски, если мы хотим установить их личности.

Мартинссон кивнул и записал что-то на бумажке. Сведберг в задумчивости грыз ручку.

— А я займусь осмотром одежды убитых, — продолжил Валландер. — Какие-то следы должны обнаружиться. Должно же что-то быть.

Раздался стук в дверь, и вошел Нурен. В руке он держал свернутую в рулон морскую карту.

— Я подумал, вдруг понадобится.

Валландер кивнул.

Они развернули карту на столе и склонились над ней, как пираты, планирующие морской набег.

— С какой скоростью дрейфует плот? — спросил Сведберг. — Ведь течения и ветра могут быть и попутными, и встречными.

Они молча смотрели на карту. Затем Валландер свернул ее в рулон и поставил в угол позади своего стула. Сказать им было пока нечего.

— Ладно, за работу, — кивнул Валландер. — Встретимся здесь в шесть и обсудим полученную информацию.

Сведберг и Нурен ушли, а Мартинссона комиссар задержал.

— Что рассказала женщина? — спросил он.

Мартинссон пожал плечами:

— Ее зовут фру Форсель. Она вдова, живет в собственном доме в Моссбю. Пенсионерка, раньше преподавала в гимназии в Энгельхольме. Живет там круглый год со своей собакой по кличке Тегнер. Странное имя для собаки.[1] Каждый день она выгуливает себя и собаку вдоль берега. Вчера вечером, когда она проходила мимо холма, никакого плота не было. А сегодня был. Фру Форсель заметила его примерно в четверть одиннадцатого и сразу позвонила нам.

— Четверть одиннадцатого, — задумчиво произнес Валландер. — Не поздновато ли выгуливать собаку?

Мартинссон кивнул.

— Мне пришла та же мысль, — сказал он. — Оказалось, она уже выводила собаку в семь утра, но тогда они пошли в другую сторону.

Валландер сменил тему:

— А тот человек, который вчера звонил, какой у него был голос?

— Как я и сказал, уверенный.

— А на каком диалекте он говорил? Сколько ему лет?

— Он говорил по-сконски. Как Сведберг. Голос грубый. Подозреваю, этот человек много курит. Лет ему сорок-пятьдесят. Он говорил просто и четко. Мог быть кем угодно — от банковского служащего до фермера.

У Валландера был еще один вопрос:

— А почему он звонил?

— Я думал об этом, — ответил Мартинссон. — Он мог знать, что плот скоро пристанет к берегу, потому что сам замешан в этом деле. Может, тот самый пистолет находится именно у него. Может, он что-то видел или слышал. Вариантов много.

— А какой самый логичный? — спросил Валландер.

— Последний, — быстро ответил Мартинссон. — Он что-то видел или слышал. Похоже, не тот случай, когда преступник сам наводит полицию на свой след.

Валландер рассуждал точно так же.

— Двинемся дальше, — сказал он. — Итак, он что-то видел или слышал. Два мертвых человека на спасательном плоту. Если он сам не замешан в этом деле, он вряд ли видел убийство или убийцу. Значит, он видел плот.

— Дрейфующий, — уточнил Мартинссон. — А где его можно увидеть? Находясь в море на борту какого-нибудь судна.

Валландер кивнул:

— Вот-вот. Именно. Но если не он совершил преступление, зачем тогда ему скрывать свое имя?

— Люди не любят вмешиваться в такие истории, — предположил Мартинссон. — Сам знаешь.

— Возможно, ты прав. Но может быть еще один вариант. Этот человек не хотел иметь дела с полицией по какой-то другой причине.

— А не слишком ли это надуманно? — с сомнением произнес Мартинссон.

— Я просто размышляю вслух, — сказал комиссар. — Мы должны каким-то образом выйти на этого человека.

— Может, обратиться к нему с просьбой снова позвонить в полицию?

— Да, — сказал Валландер. — Но не сегодня. Сначала я хочу побольше узнать о тех мертвецах.

Валландер поехал в больницу. Он бывал там уже много раз, но все еще с трудом ориентировался в недавно построенном комплексе. Он зашел в кафетерий на первом этаже и купил банан. Затем направился в патолого-анатомическое отделение. Врач-патологоанатом по фамилии Мёрт вскрытия еще не начал, но уже мог дать ответы на некоторые вопросы Валландера.

— И тот и другой были убиты выстрелом из пистолета, — сказал врач. — Прямо в сердце с близкого расстояния. Полагаю, это убийство.

— Результаты вскрытия нужны мне как можно скорее, — объяснил Валландер. — Вы можете сказать сейчас, как давно они умерли?

Мёрт покачал головой.

— Нет, — сказал он. — И это в некотором смысле и есть ответ.

— Что вы имеете в виду?

— То, что смерть произошла, по всей вероятности, довольно давно. И тем труднее будет установить точное время смерти.

— Два дня? Три? Неделя?

— Не могу сказать, — стоял на своем Мёрт. — А гадать я не хочу.

Мёрт скрылся за дверью прозекторской. Валландер снял куртку, надел резиновые перчатки и начал осматривать одежду мертвецов, сложенную на стеклянном столе.

Один костюм оказался сшит в Англии, другой в Бельгии. Обувь была итальянская и, насколько Валландер мог судить, дорогая. Рубашки, галстуки и белье не уступали костюмам. Все — хорошего качества и наверняка куплено в дорогом магазине. Осмотрев одежду дважды, комиссар понял, что не обнаружил ничего, что могло бы хоть как-то продвинуть вперед его расследование. Единственное, что он узнал, это то, что оба мужчины не испытывали денежных затруднений. Но где же их бумажники? Обручальные кольца? Часы? Еще более озадачивал факт, что в момент смерти эти люди были без пиджаков. На пиджаках нет ни дыр от пуль, ни следов пороха.

Валландер пытался представить себе, что могло произойти.

Кто-то застрелил двоих человек прямо в сердце. Убив их, преступник надел на них пиджаки и положил на спасательный плот. Зачем?

Комиссар снова осмотрел одежду. «Чего-то я все же не углядел, — подумал он. — Рюдберг, помоги мне».

Но Рюдберг молчал. Валландер вернулся в полицию. Он знал, что вскрытие займет много часов. Предварительное заключение придет не раньше завтрашнего дня. На столе в кабинете лежала записка от Бьёрка: он считал, что следует подождать день-другой, прежде чем связываться с Интерполом. Валландер разозлился. Зачастую Бьёрк излишне осторожничает.

Летучка, назначенная на шесть, прошла быстро. Мартинссон сообщил, что люди из спасательного плота в розыске не значатся. Сведберг провел долгий разговор с одним из метеорологов в Норрчёпинге, и тот пообещал оказать помощь, как только получит официальный запрос от полиции Истада.

Валландер сообщил, что, как он и предполагал, это двойное убийство. И попросил Мартинссона и Сведберга подумать, зачем было убийце надевать пиджаки на мертвые тела.

— Мы поработаем еще пару часов, — в заключение сказал комиссар. — Если у вас есть другие задания, отложите их или передайте другим сотрудникам. Это дело обещает быть трудным. Я позабочусь о том, чтобы следственную группу расширили уже завтра.

Оставшись в кабинете один, Курт Валландер развернул на столе морскую карту. Провел пальцем по береговой линии до Моссбюстранда. Плот мог плыть долго, размышлял он. Или не очень. Его могло сносить вперед и назад. Вправо и влево.

Зазвонил телефон. На секунду Валландер задумался, стоит ли брать трубку. Времени уже много, и он собирался идти домой, чтобы спокойно поразмышлять над произошедшим в тишине. Затем все же снял трубку.

Звонил Мёрт.

— Ты уже закончил? — удивился комиссар.

— Нет еще, — ответил патологоанатом. — Но я обнаружил кое-что, что показалось мне важным. И хотел сообщить об этом сразу.

Валландер затаил дыхание.

— Эти двое не шведы, — сказал Мёрт. — По крайней мере, они родились не в Швеции.

— Как ты это установил?

— Я осмотрел их зубы: пломбы ставил не шведский врач. Скорее русский.

— Русский?

— Да, дантист из России. Или во всяком случае, из стран Восточной Европы. Они применяют совершенно отличную от нашей методику.

— Ты в этом уверен?

— Иначе я бы не позвонил. — Валландер почувствовал раздражение в голосе Мёрта.

— Я тебе верю, — поспешно ответил комиссар.

— И еще кое-что, — продолжал Мёрт, — возможно, не менее важное. Эти двое должны были радоваться, что их пристрелили. Прости за цинизм. Прежде чем убить, их основательно пытали. Жгли руки, сдирали кожу, защемляли пальцы — словом, все ужасы, какие можно вообразить.

Валландер молчал.

— Ты меня слушаешь? — спросил Мёрт.

— Да, — ответил Валландер. — Я слушаю тебя. Я просто обдумываю то, что ты сказал.

— Я уверен в том, что говорю.

— Не сомневаюсь. Просто это не слишком приятные новости.

— Поэтому я и решил позвонить сразу.

— Ты правильно поступил, — сказал Валландер.

— Ты получишь мой полный отчет утром, — сказал Мёрт. — Правда, без некоторых лабораторных анализов — они потребуют большего времени.