Наполеоновские войны

Результаты окончательной победы России в войнах эпохи 1812 г. в последующей истории пытались использовать в своих целях самые разные силы и идейные течения. В первую очередь партия политических староверов, отстаивавшая незыблемость самодержавия и крепостнических отношений, а также молодежь из радикальных кругов, стремившаяся к коренной ломке политической и социальной системы. Прежде всего борьба развернулась между этими силами, и необходимо признать, что консерваторы имели подавляющее большинство в дворянском сословии, а меньшинство оказалось представлено молодыми офицерами–романтиками. Хотя в это время существовали либералы и уже стали появляться демократы (в основном – разночинцы), выступавшие за необходимость общественных преобразований без революционных потрясений, – те, кого позже в обобщенном виде стали называть русским передовым общественным мнением. Вообще скрытых оппозиционеров и критиков (справа и слева) правительственному курсу в России всегда хватало даже в рядах бюрократии и высшей элиты. При этом каждая из сторон стремилась найти аналогии с событиями 1812 г. и аргументы в свою пользу, так как многие из сторонников этих сил (реакционеры, революционеры, либералы и т. д.) являлись непосредственными участниками военных действий.

Безусловно, в России (как всегда) многое зависело от решений первого лица. Думаю, Александр I искренне стремился осуществить освобождение крестьян, хотя, видимо, понимал всю сложность и трудность подобных шагов. Капитальным преобразованиям в стране в первую очередь мешала бюрократия, по мнению С. В. Мироненко, «в руках которой находилось решение любого важного вопроса политической и социально–экономической жизни России». Эти представители русской элиты сами являлись крупными помещиками, пользовались поддержкой всего дворянства и «вовсе не были заинтересованы в освобождении крестьян»[688]. Для реализации своих целей русский монарх, столкнувшийся с оппозицией дворянства, продумывал не только пробные и конкретные шаги, а даже замыслил сложную политическую конфигурацию. Если во внешней политике он связал Россию со Священным союзом (надеясь на солидарность или нейтралитет крупных европейских держав), то в главном внутриполитическом вопросе он решил найти новую опору в военных поселениях. В данном случае преследовалось несколько целей. С одной стороны, он стремился уменьшить финансовые расходы на армию (государство все еще находилось в тисках финансового кризиса), а с другой, создать независимый или минимально зависимый от дворянства социальный слой (военных поселян), на который император мог опираться при решении трудных внутриполитических задач. Не случайно в манифесте от 30 августа 1814 г., выражавшем признательность всем сословиям за участие в Отечественной войне 1812 г., Александр I, несмотря на возражение А. С. Шишкова, на первое место велел поставить воинство, а лишь затем дворянство[689]. Именно поэтому Александр I, несмотря на ропот и общественное недовольство, давление высших чиновников, бунты военных поселян, так упорно и настойчиво (во что бы то ни стало) продвигал в жизнь это нововведение. В последнее десятилетие его царствования резко усилилась и роль А. А. Аракчеева (ему было поручено создание военных поселений), очень способного администратора и беспрекословного исполнителя державной воли, а главное, человека, никак не связанного с высшими кругами дворянства. Выходцы же из русской аристократии не стремились попасть на службу в военные поселения, а как раз напротив, цвет русской дворянской молодежи оказался в рядах декабристов. Возможно, не просто так Александр I опасался дворянского радикализма или революционности.

Но, видимо, в разработанной схеме русского самодержца оказались изъяны, и далеко не все складывалось таким образом, как он это задумывал. В его планы вмешивалась и подводила неблагоприятная конъюнктура: и нестабильное положение в Европе (военные революции), и резко возросшая возможность войны с Турцией из–за Греции (этого от императора требовали патриоты и все высшее общество), и внутренние неурядицы (лично его особенно больно задела за живое Семеновская история), и неудача в деятельности Библейского общества. Именно поэтому, как отмечали многие исследователи, у Александра I в последние годы царствования наблюдались признаки депрессии и явная усталость. В качестве примера приведем мнение декабриста А. М. Муравьева: «Последние годы своей жизни Александр находился во власти смутной меланхолии: болезнь, которую бог иногда посылает сильным мира сего, чтобы смиренно согнуть их под бременем скорби – тем самым преподав величественный урок равенства»[690]. Но именно депрессия Александра I в последние годы послужила основанием после его смерти для возникновения красивой легенды о старце Федоре Кузьмиче.

Русская армия после наполеоновских войн

Важно отметить и последствия победы над Наполеоном для русской армии. Необходимо обозначить, что в области военного искусства в Европе в первой четверти ХIХ столетия продолжали активно бороться две тенденции. Еще с ХVIII в. законодательницей «военной моды» долгое время оставалась прусская военная система Фридриха Великого (организация, построение, маршировка, дисциплина, выправка, единообразие) и доминировали разработанные пруссаками тактические постулаты (линейные построения, маневрирование, действие конницы, ведение «малой войны» и т. д.). Прусская армия считалась образцовой, а прусские теоретики оказывали мощное влияние на сознание военачальников всей феодальной Европы, включая и Россию. Новая же военная доктрина (получившая в литературе название «тактика колонн и рассыпного строя») стала активно осмысляться в европейских армиях лишь после громких побед французского оружия в начале ХIХ в.

В России из этих двух главных направлений военного дела на рубеже двух веков первоначально явное предпочтение отдавали внешней стороне прусской модели, о чем наглядно свидетельствовало все царствование Павла I и начало правления Александра I, который в результате полученного от отца военного воспитания унаследовал чрезмерное увлечение «фрунтовой» службой. Многие современники отмечали, что гатчинский дух и традиции оставили в нем глубокий след и в первые годы царствования он никак не следовал по стопам «победного века Екатерины». Затем поражения 1805 и 1807 гг. выдвинули на авансцену военачальников–практиков и заставили правительственные круги активно проводить реформы в армии в духе тактики колонн и рассыпного строя, а многие элементы являлись прямыми заимствованиями военного дела у французов. К 1815 г. резко возросший авторитет России в Европе опирался на овеянные героизмом последних походов войска. Но не случайно самобытный военный историк–эмигрант А. А. Керсновский, назвав взятие Парижа «апогеем русской славы», сделал печальный вывод о том, что «этим радостным видением закончился золотой век нашей истории»[691].

После кровавых испытаний целой чередой войн начала ХIХ столетия русские войска представляли грозную боевую силу и с ними вряд ли кто мог сравниться в Европе на тот момент. Ореолом воинской славы до последних дней своей жизни были окружены и многие русские генералы, получившие европейскую известность. Но с окончанием наполеоновских войн начался новый период, характеризовавшийся очередным витком прусского влияния в жизни армии. Показателем этого стал в 1815 г. знаменитый смотр русских войск в Вертю. Возобладало мнение, что огромную по численности армию–победительницу, разболтавшуюся на войне («война испортила войска»), нужно было «подтянуть», и в первую очередь в строевом отношении. Александр I был всегда любителем плаца не менее, чем его родитель. Он свято верил в спасительность подобных идей, значительно ослабевших за военное десятилетие, так как боевые условия не способствовали развитию шагистики, увлечению парадами и смотрами.

С 1815 г. на передний план вышла чисто внешняя сторона армейской действительности: разводы, плац–парады, церемониальные марши тихим и скорым шагом, красота строя, муштра, доведение до автоматизма манипуляций с оружием, выправка, этишкеты, ремешки и т. п. Армия втянулась в каждодневную рутину экзерцирмейстерства в ущерб боевой подготовке. Можно полностью согласиться с мнением известного историка А. Баиова о том, что в этот период «гатчинский режим восторжествовал окончательно и стал господствовать безраздельно, с течением времени все больше и больше приближаясь к идеалу, начертанному Императором Павлом, и даже во многом превосходя его»[692]. Изменились и критерии успеха по службе. Они стали измеряться не заслугами на полях сражений, а строевыми «достижениями» и «удачами», доскональным знанием «фрунтовой» и «ремешковой» науки, уставными мелочами. Значительная часть боевых офицеров и генералов покинула армейские ряды, а взамен их стал нарождаться новый тип «отцов–командиров» (удачно выведенный в образе грибоедовского Скалозуба), для которых премудрость военного искусства заключалась в выправке, в вытягивании носков, в параллельности шеренг, в неподвижности ружей при маршировке и т. п.

Здесь необходимо отметить еще один важный момент. Именно в этот период сформировались взгляды и отношение к военному делу будущего императора Николая I. Он родился слишком поздно и, в отличие от своих старших братьев, не успел пройти военную школу под личным приглядом своего отца – Павла I. Его воспитание и становление пришлось как на военное, так и на мирное время царствования Александра I. Именно в этот период будущий император, получив, как и его младший брат великий князь Михаил, в командование гвардейскую бригаду, полностью проникся гатчинским духом обучения войск и стал одним из самых ревностных и рьяных поборников дисциплинарных взысканий за строевые упущения или за малейшие нарушения формы одежды. Декабрист Н. И. Лорер оставил очень подробные воспоминания о том, как великие князья Николай и Михаил «тут же стали прилагать к делу вошедший в моду педантизм» и «друг перед другом соперничали в ученье и мученье солдат»[693].

Многие «гатчинские» достижения в русской армии дожили до начала ХХ века, когда учебные маневры войск гвардии и Петербургского военного округа все еще проходили «в духе Прейсиш–Эйлау и Бородино»[694], или прохождение парадов (120 шагов в минуту), а затем многие из этих традиций благополучно перешли в Советскую армию, что может засвидетельствовать любой объективный военный историк.

В данном случае необходимо отметить, что Александру I от его отца досталась армия, во многом построенная на прусских образцах, и он вынужден был обновить ее в ходе десятилетних войн. Аналогичным образом «александровская» победоносная армия перешла в правление Николая I. Но если в наполеоновскую эпоху прусские порядки все же оставались в тени, что в немалой степени способствовало окончательной победе над противником, то во второй четверти ХIХ столетия уже освященные «памятью двенадцатого года» войска, при возродившемся гатчинском духе, привели Российскую империю к поражению в Крымской войне.

Историю Российской армии можно представить в виде качающегося маятника, периодически отклоняющегося то в сторону громких военных побед, то крупных поражений и неудач. Любая победа в своей основе таит опасность появления самоуспокоенности и самодовольства, а также консервации всего устаревшего. По сути, с Россией это и случилось после окончания войн с Наполеоном. Она слишком долго почивала на лаврах, слишком долго раскачивалась и готовилась к реформированию. Крымская война не просто стала новым Аустерлицем, она высветила для общества насущную необходимость преобразований во всех сферах, несмотря на сильные позиции сторонников крепостничества. Это подвигло государство на уже назревшие и ставшие крайне необходимыми реформы, которые при определенных условиях, возможно, могли быть проведены и после 1815 г., но подобных условий в России в тот период не возникло.

Послесловие

До ХIХ столетия Европа, по существу, еще не видела на своих полях такого накала вооруженной борьбы и такой концентрации воинских сил, как во время наполеоновских войн. Не случайно генеральное сражение той эпохи получило название «Битва народов». Локальные конфликты и отдельные войны против революционной Франции предшествующего периода очень быстро, практически без перерывов, переросли в столкновение всех объединенных европейских государств с наполеоновской империей. Понадобилась организация нескольких коалиций европейских держав, прошедших через горнило больших поражений и допускавших в своих действиях парадоксальные ошибки, но под конец отбросивших мелкие счеты ради достижения общей цели – решающей победы над агрессивным противником. В это военное противостояние оказались втянуты не только все европейские державы, но и народы, что придало военному конфликту совершенно новый, всеобщий характер. По сути, это была первая мировая война, хотя и имела другое название. Борьба происходила не только в военной сфере, происходило столкновение экономик, шло борение идей и умов, острая идеологическая и пропагандистская война за общественное мнение.

Россия приняла участие во многих антинаполеоновских коалициях, а в 1812 г. вообще боролась в одиночку, а затем сражалась и за себя и за всю Европу, увлекая за собой другие государства. Именно она явилась первопричиной поражения Наполеона в тот заключительный период. В 1812 г. русские войска и русский народ продемонстрировали несгибаемую волю к достижению победы, когда даже упорные англичане скептически оценивали шансы России на успех, а для пораженной гибелью наполеоновского нашествия Европы вдруг появились проблески надежды на возможное освобождение от французского диктата. Причем у Российской империи в 1812 г., если она хотела оставаться великой державой, фактически не оставалось выбора – она должна была только победить своего грозного противника, и она одержала сокрушительную победу. И затем, в 1813 – 1814 гг., Россия, истощая свои людские и материальные ресурсы, смогла привлечь, подавая пример, под знамена коалиции все европейские народы и поставить в Париже победную точку.

Хронология наполеоновских войн хранит участие русских войск в кампаниях 1805 – 1807 и 1812 – 1815 гг. В промежутке между этими отрезками времени Россия находилась в военно–политическом союзе с Францией. Причины возникновения этого альянса и политика Тильзита особо выделена в отдельной главе, так же, как вызревание противоречий и возникновение причин, приведших к Отечественный войне 1812 г. Это выразилось не только в военном соперничестве, но и в «битве мозгов», в борьбе идей и пропагандистских машин противоборствующих сторон, в выработке верных стратегических моделей поведения государств, исходя из понимания складывавшейся и стремительно менявшейся политической обстановки. В этом сражении интеллектов победили стратегический расчет и взгляды представителей русской правительственной элиты и ее лидера – российского императора Александра I, ибо их идеи оказались более привлекательны и правильны, а их реализация привела к полному успеху России на внешнеполитической арене.

Итоги наполеоновских войн оказались неоднозначны для Европы и для России, они были закреплены в 1815 г. Венской системой. Роль России в системе международных отношений оказалась ведущей на значительный период первой половины ХIХ столетия. Но она все еще оставалась феодально–крепостнической державой, в то время как в Европе происходила промышленная революция и модернизация общественных отношений. Поэтому грехи крепостничества, отставание в экономической области и возрастающая межгосударственная конкуренция не давали возможности России в быстро меняющемся мире далее удерживать свое лидирующее положение. Только поражение в Крымской войне заставило русскую правящую элиту, хоть и с явным запозданием, пойти на решительную ликвидацию крепостного права и создать новые экономические отношения в стране.

Наполеоновские войны это не только хронология событий, это многочисленные жертвы и разрушения, людское горе и пепелища. Именно поэтому последняя глава книги создавалась в ответ на справедливый упрек моих коллег, что в свое время в предисловии к энциклопедии «Отечественная война 1812 года» мною было уделено мало внимания последствиям для России наполеоновских войн. Действительно, в нашей историографии пока еще слабо разработаны итоговые аспекты эпохи двенадцатого года, возможно, из–за влияния на историографию в разные времена идеологических и политических моментов. Мы очень слабо представляем численность наших войск, людские и материальные потери в войнах, а также и то, что общество и государство получили в итоге победы, как военные события повлияли на разные сферы жизни страны и в каком направлении они развивались впоследствии. А это фундаментальные вопросы, дающие возможность оценить значение и последствия войн эпохи 1812 г. для истории России.

Если кампании против наполеоновских войск 1805 – 1807 гг. в какой–то степени справедливо имели репутацию неизвестных войн России, поскольку крайне мало имелось литературы о тех событиях, то на обывательском уровне считалось, что уж, например, Отечественная война 1812 г. изучена вдоль и поперек еще с незапамятных времен. Действительно, литературы о тех событиях вышло за 200 лет огромное количество, даже трудно подсчитать число работ и их объем. Но, к сожалению, часто историки либо переписывали друг у друга фактические данные и сюжеты событий (особенно в юбилейные даты), либо увлекались оправданием или развенчанием самодержавия, забывая при этом принцип историзма, стараясь угодить моде или властям. Прорывов в историографии и свежего материала было не так уж много. Поэтому в литературе до сих пор бытуют различные мифы, остаются значительные пробелы и ошибочные представления как о самих этих войнах, так и о тех исторических обстоятельствах, в которых они велись. Самые же серьезные ошибки возникают при оценке роли России в международных отношениях, включая ее участие в войнах, игнорируются и принижаются, особенно западными историками, огромный вклад и усилия русской стороны в общую копилку окончательной победы над Наполеоном.

В свое время классики темы, историки ХIХ столетия (Д. П. Бутурлин, А. И. Михайловский–Данилевский, М. И. Богданович) перепахали историографическую целину и своими монографиями создали хороший задел на будущее. Затем русские либеральные историки конца ХIХ – начала ХХ в. внесли критическую струю в научную литературу, но дальнейшее развитие исторической науки было на многие годы приостановлено октябрьским переворотом. В советский период историографии мы могли наблюдать только постепенное приближение к дореволюционным высотам (даже с точки зрения уже хорошо известного материала), лишь по отдельной проблематике появлялись интересные и заслуживающие внимания работы, несмотря на давление советского административного и идеологического пресса. Современное состояние и развитие исторической науки, появление в последнее время новых идей и толковых работ дают все основания надеяться, что поле изучения эпохи 1812 г. уже вновь засеяно и вскоре даст хорошие всходы.

Список источников и литературы

Абалихин Б. С., Дунаевский В. А. 1812 год на перекрестках мнений советских историков 1917 – 1987. М., 1990.

Абалихин Б. С. О стратегическом плане Наполеона на осень 1812 года // Вопросы истории. 1985. № 2.

Автобиографические заметки графа Аракчеева // Русский архив. 1866. Кн. 6.

Ададуров В. «Наполеонида» на сходi Европи: Уявления, проекти та дiятельнiсть уряду Францii щодо пiвдевнно–захiдних окраiн росiйськой iмперii на початку ХIХ столiття. Львiв, 2007.

Аксаков С. Т. Собр. соч. Т. 2. М., 1955.

Александр I и королева Гортензия. Одиннадцать писем к императору Александру I // Русская старина. 1908. № 2.

Анекдоты, черты из жизни графа Милорадовича. Киев, 1881.

Архив князя Воронцова. Кн. 37. М., 1891.

Архив Раевских. Т. I. СПб., 1908.

Баиов А. К. Военное дело в эпоху императора Павла I // История русской армии и флота. Т. III. М., 1911.

Баиов А. Курс истории Русского Военного Искусства. Вып. VII. СПб., 1913.

Балк. Наполеоновская подготовка сражений и управление ими // Варшавский военный журнал. 1901. № 4.

Батюшков К. Н. Сочинения. Т. 3. СПб., 1886.

Безотосный В. М. Армейский генералитет в правление императора Александра I // Эпоха 1812 года. Исследования. Источники. Историография. Т. III. Труды ГИМ. Вып. 142. М., 2004.

Безотосный В. М. Борьба генеральских группировок в русской армии эпохи 1812 года // Эпоха 1812 года. Исследования. Источники. Историография. Труды ГИМ. Вып. 132. М., 2002.

Безотосный В. М. Донской генералитет и атаман Платов в 1812 году. М., 1999.

Безотосный В. М. На пути к реформам: русская армия в начале царствования Александра I // Россия и Франция в начале ХIХ столетия: Просвещение. Культура. Общество. М., 2004.

Безотосный В. М. Национальный состав российского генералитета 1812 года // Вопросы истории. 1999. № 7.

Безотосный В. М. О путях развития современной историографии Отечественной войны 1812 г.// Эпоха 1812 года. Исследования. Источники. Историография. Т. IV. Труды ГИМ. Вып. 147. М., 2005.

Безотосный В. М. Приказы по 1-й Западной армии // Российский архив. Вып. VII. М., 1996.

Безотосный В. М. Разведка и планы сторон в 1812 году. М., 2005.

Безотосный В. М. Эпизод из истории русской разведки // II этап Отечественной войны 1812 года. Проблемы изучения. Источники. Памятники. Малоярославец, 1997.

Беляев В. К истории 1812 г.: Письма маршала Бертье к принцу Евгению–Наполеону Богарне, вице–королю Итальянскому. СПб., 1905.

Беннигсен Л. Л. Письма о войне 1812 г. Киев, 1912.

Беседы и частная переписка между императором Александром I и князем Адамом Чарторыйским. М., 1912.

Бессонов В. А. Тарутинское сражение // Эпоха 1812 года. Исследования. Источники. Историография. Т. V. Труды ГИМ. Вып. 161. М., 2006.

Богданович М. История войны за независимость Германии. Т. II. СПб., 1863.

Богданович М. История Отечественной войны 1812 года по достоверным источникам. T. I – III. СПб., 1859 – 1860.

Богданович М. И. История царствования императора Александра I и Россия в его время. Т. 1, 4, 5. М. — СПб., 1869 – 1871.

Богданович М. Положение дел в политическом отношении при открытии похода во Францию 1814 г. // Военный сборник. 1864. № 1.

Богоявленский С. К. Император Александр I и великая княжна Екатерина Павловна // Три века: Россия от Смуты до нашего времени. Т. V. М. 1994.

Божерянов И. Н. Великая княгиня Екатерина Павловна, четвертая дочь императора Павла I, герцогиня Ольденбургская, королева Вюртембергская. СПб., 1888.

Бокова В. М. Польский вопрос в России в 1815 – 1830-х годах // ХIХ век в истории России. М., 2007.

Бонналь. Виленская операция. СПб., 1909.

Бумаги, относящиеся до Отечественной войны 1812 года, собранные и изданные П. И. Щукиным. Ч. VII. М., 1903.

Бутурлин Д. П. Картина осеннего похода 1813 г., в Германии, после перемирия, до обратного перехода французской армии чрез Рейн. СПб., 1830.

В мае 1812 года // Русская старина. 1912. № 5.

Валлоттон. А. Александр I. М., 1991.

Вандаль А. Наполеон и Александр I: Франко–русский союз во времена Первой империи. Т. I – III. СПб., 1910 – 1913

Великие императоры Европы: Наполеон I и Александр I. М., 2000.

Вершинин А. А. Углицкий полк. 1708 – 1918. Ярославль, 2008.

Взгляд маршала Сен–Сира на кампанию 1812 года // Военный журнал. 1846. Кн. 3.

Вильпен де Д. Сто дней или дух самопожертвования. М., 2003.

Вильсон Р. Т. Дневник и письма 1812 – 1813. СПб., 1995.

Витмер А. Бородинский бой // Военно–исторический сборник. 1912. № 3.

Внешняя политика России ХIХ и начала ХХ века. Серия I. Т. I – VIII. М., 1960 – 1972.

Военный сборник. 1903. № 8, 11; 1904. № 1; 1906. № 8; 1909. № 11.

Военский К. Наполеон и борисовские евреи в 1812 году // Военный сборник. 1906. № 9.

Война 1813 года. Отд. I. Т. I. СПб., 1914.

Волконский С. Г. Записки. Иркутск, 1991.

Володина Т. А. «Русская история» С. Н. Глинки и общественные настроения в России в начале ХIХ в. // Вопросы истории. 2002. № 4.

Воронов И. Кто управлял русскими войсками в июне 1812 г. // Русская старина. 1912. № 7.

Воспоминания Авраама Сергеевича Норова // Русский архив. 1881. Кн. 3.

Воспоминания А. Х. Бенкендорфа. Зимняя кампания 1806 – 1807 // Император. 2007. № 11; 2009. № 12.

Воспоминания генерала Ван–Дедема о кампаниях 1812 и 1813 г.// Исторический вестник. 1900. № 7.

Воспоминания князя А. А. Шаховского // Русский архив. 1886. № 11.

Воспоминания Матвея Матвеевича Муромцева // Русский архив. 1890. № 3.

Вяземский П. А. Записные книжки. М., 1992.

Вяземский П. А. Полн. собр. соч. Т. 7. СПб., 1882.

ГАРФ (Государственный архив Российской федерации). Ф. 1165. Оп. 1. Д. 136.

Генерал Багратион. Сборник документов. М., 1945.

Граббе П. Х. Из памятных записок. // Русский архив. 1873. Кн. 1.

Грачев В. И. Письма французского офицера из Смоленса в 1812 году. Смоленск, 1911.

Греч Н. И. Записки о моей жизни. М., 1990.

Грюнвальд К. Франко–русские союзы. М., 1968.

Гулишамбаров С. О. Всемирная торговля в ХIХ в. Участие в ней России. СПб., 1898.

Давыдов Д. Военные записки. М., 1940.

Двенадцатый год: Исторические документы собственной канцелярии главнокомандующего 3-ю Западной армиею, генерала от кавалерии А. П. Тормасова. СПб., 1912.

Дегоев В. В. Внешняя политика России и международные системы: 1700 – 1918 гг. М., 2004.

Декабристы: Новые материалы. М.,1955.

Де–ла–Флиз. Поход Великой армии в Россию в 1812 г. // Русская старина. 1891. № 9.

Де Местр Ж. Петербургские письма: 1803 – 1817. СПб., 1995.

Дживелегов А. К. Александр I и Наполеон. Исторические очерки. М., 1915.

Дневники офицеров русской армии //1812 – 1814. Секретная переписка генерала П. И. Багратиона. М., 1992.

Додолев М. А. Венский конгресс в историографии ХIХ и ХХ веков. М., 2000.

Документы штаба М. И. Кутузова: 1805 – 1806. Вильнюс, 1951.

Дубровин Н. Отечественная война в письмах современников (1812 – 1815 гг.). СПб., 1882.

Дубровин Н. Ф. Русская жизнь в начале ХIХ в. // Русская старина. 1901. № 9; 1902. № 11.

Жомини Г. Очерки военного искусства. Т. II. М., 1939.