Помоги проекту - поделись книгой:
Сергеев Станислав
И снова война.
Пролог
Лейтенант 10-й флотилии МАС Итальянского ВМФ Джакомо Виринделли уже час находился под водой на глубине около четырех метров, слегка работая ногами, обутыми в ласты, чтоб компенсировать силу подводного течения, так и норовящего оттянуть подальше от занимаемой позиции. Поглядывая наверх, где на фоне светлеющего неба четко выделялись контуры прогулочной яхты, на которой проходила секретная и весьма важная встреча, он видел оговоренный сигнал, что все пока нормально - в днище корабля горел небольшой фонарь. Если свет пропадет, то лейтенанту, входящему в состав специальной группы из восьми человек, так же как и его соратникам, придется экстренно всплывать и, высвободив из специальных непромокаемых чехлов пистолеты и автоматы, уничтожать всех на борту яхты, кроме их непосредственного командира, князя Валерио Боргезе и Бенито Муссолини, Дуче Италии.
Совсем недавно их подняли по тревоге и со всем снаряжением с соблюдением жестких мер секретности, в сопровождении командира, капитан-лейтенанта Боргезе, погрузили на крейсер "Раймондо Монтекукколи". Расположившись на нижних палубах, им было запрещено в любой форме общаться с экипажем и приказано ждать дополнительных распоряжений. Так прошло два дня в ожидании неизвестно чего, или кого. Но к всеобщей радости, поздно вечером таинственный гость наконец-то прибыл на корабль, и крейсер тихо отойдя от пирса, с соблюдением всех возможных мер светомаскировки, ушел в море.
Судно шло несколько долгих часов, и когда корабль застопорил ход, всех бойцов подразделения собрали в отдельном помещении и капитан-лейтенант Боргезе провел инструктаж. Да, это было точно необычное задание: быть дополнительной охраной на секретной встрече Дуче с какой-то шишкой из стана противников. Значит, боятся они итальянской мощи, раз пытаются договариваться…
Крейсер тянул на буксире прогулочную яхту, на которой должна была состояться встреча и пока была возможность, ее немного "доработали". К днищу прикрепили специальные поручни, за которые могли держаться боевые пловцы и вывели световую систему сигнализации для извещения бойцов о начале операции. Вторая группа на специальной управляемой торпеде должна была скрытно подойти к кораблю противника и в случае попытки захвата Дуче, подорвать заряд. Все было тщательно продуманно и выверено.
Вот он волнующий момент: они в оговоренной точке и напротив итальянского крейсера "Раймондо Монтекукколи" в пяти кабельтовых замер английский легкий крейсер типа "Манчестер, но с такого расстояния его название разобрать пока нельзя было. Непримиримые враги, спокойно дрейфовали чуть ли не в центре Средиземного моря и с обоих кораблей с интересом наблюдали, как отдав буксировочный трос, небольшая, но весьма изящная прогулочная яхта, заработав двигателем, прошла два кабельтова и замерла между кораблями. Как бы ожидая именно этого события, со стороны английского крейсера к яхте понесся катер, с которого на нее перебрались три морских офицера. Они подчеркнуто уважительно поздоровались с находящимся на борту капитан-лейтенантом Боргезе и, осмотрев яхту на предмет всевозможных сюрпризов, оставили на ней одного из офицеров, снова погрузились на катер и быстренько рванули в сторону своего корабля.
Шло время, и спустя пятнадцать минут тот же катер доставил с английского крейсера на яхту некое, весьма важное лицо в гражданском костюме. Чуть позже уже со стороны итальянского крейсера в таком же порядке на борт яхты доставили Дуче, который энергично проследовал в салон для переговоров. Английские офицер и капитан-лейтенант Боргезе вышли на палубу и демонстративно дружелюбно вели разговор. Именно в это время, командир отряда боевых пловцов стоя на палубе яхты, осторожно, чтоб не привлекать внимание ногой держал одну из кнопок, которая включала лампу под днищем корабля.
Пока шли протокольные мероприятия, с другого борта итальянского крейсера, невидимого англичанам были спущены боевые пловцы и подводный аппарат, на котором двое бойцов-смертников должны были подвести мощный заряд под днище английского легкого крейсера. Все проходило привычно и штатно, и когда Дуче перепрыгивал на палубу яхты, под ее днищем уже затаились восемь бойцов элитного итальянского отряда, в задачу которых входило не щадя своих жизней отбить Муссолини при любой попытке его захвата.
О чем шли переговоры наверху, лейтенанта Джакомо Виринделли не интересовало и поглядывая по сторонам он к своему удивлению в подсвеченных начинающимся рассветом водах Средиземного моря увидел несколько теней, напоминающих собой таких же пловцов, как и он. Замахав рукой, привлекая внимание бойцов группы, он, выхватив нож, специально предусмотренный для таких вот случаев, двинулся навстречу нежданным гостям и краем глаза удовлетворенно увидел, что Джованни Лацларони, Эмилио Бьянки и еще двое бойцов энергично двинулись за ним, приготовив подводные ножи для схватки. Но нападающие повели себя грамотно - разделившись на две группы по два человека, они стали обходить по флангам итальянских пловцов как бы окружая, при этом явно избегая схватки. Джакомо рванулся вперед, стараясь сократить дистанцию и настигнуть одного из противников, которые были оснащены весьма необычно, но краем глаза заметил как один из них, направил странное оружие в виде ружья и открыл огонь, пуская в итальянских пловцов подводные стрелы, оставляющие за собой видимый прямолинейный, как трассер след. Это невероятно - под водой стреляет автомат, и при этом весьма эффективно: плывущий рядом Джованни Лацларони получив в грудь несколько таких стрел, дернулся, замер и, густо окрасив воду вокруг себя кровью, стал опускаться вниз. Сделав рывок последний в своей жизни, пытаясь достать одного из нападающих, лейтенант Джакомо Виринделли жалел, что не может сообщить о коварстве противника наверх. И когда его грудь пробили две длинные стальные стрелы, он только успел заскрипеть зубами, теряя из пробитых легких последний воздух. Он даже не слышал, как стрелок нажимая спусковой крючок подводного автомата, про себя проговаривал: "Вы мне суки еще за Севастополь и за "Новороссийск" ответите!"
Нападающие уже не церемонились: грамотно окружив передовую группу итальянцев, перекрестным огнем быстро их всех уничтожили и резво двинулись к кораблю, где еще четверо оставшихся пловцов легендарной 10-й флотилии МАС готовились подороже продать свои жизни коварным англичанам. Почему англичанам, они сами объяснить не могли, просто в этом не сомневались, обнажив ножи, смело бросились в атаку, не увидев, как снизу к ним на перехват уже всплывают еще двое пловцов с необычными дыхательными приборами и смертоносным подводным оружием в руках. Снова водную толщу пересекают линии выстрелов, дергающиеся и замирающие тела, и если б не слабое освещение, люди на палубе яхты поразились бы тем, как у бортов покраснела вода. Вытянутые как спицы пули подводного оружия настигают последних охранников итальянского лидера Бенито Муссолини и, обменявшись знаками, шестеро пловцов, заменив места только что уничтоженных людей, замирают под самым днищем. Старший из них, что-то показывает жестами и, дождавшись команды, резко выныривают на поверхность. Синхронно закинув крюки и откинув тяжелые вне водной среды дыхательные приборы, заскакивают на палубу снося с ног двоих офицеров стоящих на палубе и врываются в салон. Именно в этот момент легкий английский крейсер, имевший название "Ливерпуль", получив в борт две торпеды, вспыхивает огромным шаром огня, видимо сдетонировали боеприпасы. Волны Средиземного моря быстро сомкнулись над истерзанными обломками, скрывая очередную тайну Второй Мировой войны.
На итальянском крейсере ревет сирена, но никто пока ничего не понимает. Все только видели, как на борт яхты заскочили боевые пловцы, и в свете наступающего рассвета с такого расстояния трудно было определить свои это или чужие, тем более подрыв английского крейсера и был задуман на случай попытки захвата Дуче.
"Раймондо Монтекукколи" стал набирать ход, забирая вправо, стараясь максимально быстро приблизиться к яхте, но на это понадобилось несколько томительных минут. К всеобщему удивлению и радости экипажа, на палубе появился сам Дуче в сопровождении двух пловцов и замахал рукой, показывая, чтоб итальянский крейсер оставался на должной дистанции.
Стоящий рядом с диктатором боевик на корявом итальянском языке прокомментировал происходящее:
- Вы правильно сделали, господин Муссолини.
Тот проскрежетал зубами, но сдержался и только коротко бросил:
- А у меня и моей страны что есть выбор, господин пришелец?
- Выбор есть всегда, вопрос в другом, насколько он верен. Только это вы будете обсуждать уже с другими людьми, в нашу задачу входило просто организовать вашу встречу.
- У вас это неплохо получилось.
Майор Дегтярев, одобрительно поглядывал на своих бойцов, только что быстро и профессионально расправившихся с итальянскими боевыми пловцами и захвативших яхту с итальянским диктатором и специальным посланником Уинстона Черчилля. Судя по захваченным документам, англичанин как раз и должен был настучать Муссолини, что русские получают помощь из будущего и этому нужно сообща помешать.
Олег Дегтярев обратился к стоящему на коленях с заведенными руками за головой Боргезе и коротко дал ему команду:
- Передайте на крейсер, чтоб сохраняли спокойствие, сейчас должен появиться Чрезвычайный и Полномочный представитель правительства СССР.
После того, как на итальянский корабль было передано сообщение, майор достал радиостанцию и, отжав тангенту, коротко проговорил:
- Этап первый выполнен.
Никто ему не ответил, но буквально через несколько секунд в десяти кабельтовых от яхты, море вспучилось, и на поверхность вылетела невероятная по своим размерам субмарина, поразившая всех своим видом, включая Бенито Муссолини. Он заворожено смотрел на эту картину и, повернув голову и взглянув на своего конвоира - командира боевых пловцов и только уловил в его глазах насмешку. Ему удалось сдержать свой темперамент - перед глазами до сих пор стояли фотографии, сделанные в 1945-м году, где он и его любовница, изуродованные до не узнавания, висят подвешенные за ноги в Милане…
Глава 1
Мерно стучали колеса поезда, отбивая привычный ритм, заставляя возвращаться воспоминаниями в далекое детства, когда отец еще служил на севере, и мы каждое лето отправлялись в отпуск к родственникам в Крым. Именно эта память о том беззаботном времени частенько не давала скатиться в бездну отчаянья из-за сложившейся ситуации.
"Н-да, вляпался я знатно" - грустно вздыхая про себя, ворочался на своей полке, стараясь принять удобное положение и не напрягать поврежденное осколком плечо. Рядом, на нижней полке вагона снова начал громко стонать, крутиться и вызывать на помощь "вертушки", похожий на мумию из-за большого числа намотанных бинтов Ненашев. Лежащий в нашем закутке майор-танкист опять что-то стал бурчать о странных "вертушках" и "градах", и кряхтя спустившись на пол, накинул на плечи простую солдатскую шинель, хромая отправился к тамбуру на перекур. Несмотря на ожог и дикую боль в пробитом осколком плече, я старался наслаждаться чистотой и покоем, точнее его подобием, насколько это возможно в таких условиях. Начальник санитарного поезда, уносящего нас на восток, подальше от линии фронта, отличался прямо таки патологической тягой к чистоте и нещадно гонял медсестер и санитарок за любую антисанитарию.
Питание было вполне сносным, и я даже умудрялся получать наслаждение от супа из пшенного концентрата и какого-то суррогатного чая, напоминающего по вкусу заваренные опилки. На фоне невероятных приключений последнего времени, эти несколько дней спокойствия и чистоты, позволили восстановиться психике и просто элементарно выспаться. Неподдельно душевное отношение персонала к раненным в первое время заставляло напрягаться, как-то на фоне лечебных заведений нашего времени все это выглядело натянуто, но потом уже всей душой поверив в реальность происходящего, стал просто наслаждаться обстановкой. Будучи ограниченно "ходячим" больным, через силу, прохаживался по вагону, сторонясь, пропуская мимо себя спешащих по делам медсестер, врачей и санитарок. Я не курил, но частенько сам зависал в тамбуре, наслаждаясь неторопливыми разговорами с так сказать, местными натуральными раненными.
Меня интересовало все, что можно было накопать по состоянию на фронте, и особенно пытался отследить реальные изменения по сравнению с известной историей моего мира. Вагон у нас был смешанный, но так получилось, что тут собрался преимущественно командирский состав и на правах равного, я мог расспрашивать и получать вполне достоверную информацию на тактическом уровне.
Дождавшись, когда из курилки вернется сосед-майор, сам накинул шинель, которая у нас с танкистом была одна на двоих, и поковылял в тамбур. В нашем купе мы с ним только и были ходячие, поэтому по негласному соглашению, на случай если кому-то станет плохо, кто-то должен был находиться на месте. Ненашев все еще был без сознания и периодически вызывал "вертушки" и ругал "духов", а вот старлей-летчик с перебитыми ногами тихо скрежетал зубами и иногда от приступов боли, зажав зубами кусок одеяло, тихо мычал. В соседних купе была примерно такая же картина и у нас, "ходячих", создалось некоторое свое общество.
Проскрипев дверью, вывалился в тамбур и втянул в себя холодный морозный воздух. Сейчас тут никого не было и, прислонившись здоровым плечом к стене, с некоторой грустью стал смотреть в заледеневшее окно и любоваться проплывающими мимо заснеженными просторами России в сумерках уходящего дня. Зима 41-го года. Тяжелая, трагическая и переломная. Именно тогда фашистам основательно дали по голове, дав понять, что блицкриг не получился и начинается тяжелая и долгая война на уничтожение. Пока это было понятно мне и некоторым особо посвященным из высшего руководства страны. Немецкие генералы все еще рвались к Москве в рамках операции "Тайфун, несли огромные потери, теряли технику, замерзали, но все равно как упертые ломились к столице. Сибирские дивизии были уже давно переброшены и сосредотачивались для знаменитого контрнаступления, отбросившего войска противника от столицы СССР и как мне казалось, в этой реальности все будет проведено намного продуманнее и основательнее. Планы, силы, районы сосредоточения и направления главных ударов, конечно мне были неизвестны, но общую картину для себя прекрасно представлял…
Не смотря на то, что тамбур постоянно проветривали, стойкий тяжелый запах дешевого табака буквально въелся в стены. У нас в бункерах, курево давно закончилось, да и дымить в переполненных людьми помещениях запрещалось, поэтому такие мелкие нюансы, запахи, чистый воздух, натуральные продукты и даже просто человеческие отношения просто радовали и заставляли наслаждаться моментом. За спиной хлопнула дверь.
- Что, капитан, тоже не спится?
Сзади стоял летный подполковник, вроде командир штурмового полка. Об этом краем уха случайно услышал, как девчонки-медсестры между собой обсуждали немаленькое начальство. Мы с ним частенько пересекались, но как-то поговорить по душам не получалось: у каждого была своя история, иногда умение помолчать за компанию, ценится намного больше, чем умение поддержать разговор.
- Есть такое дело.
- Вот и мне тоже…
Не знаю почему, я его понял, почувствовал, о чем он.
- Воспоминания мучают?
Летун невесело ухмыльнулся, точнее как-то странно скривился.
- Давно воюешь, капитан?
Я задумался. А смысл врать, поэтому ответил, так как оно есть.
- На этой войне с Могилева.
Он удивленно повернул голову и по-новому оглядел меня с ног до головы. Хмыкнул, поняв оговорку про эту войну.
- Солидно. Значит понимаешь.
- Понимаю. Совесть мучит полковник, что ты жив, а они там остались?
- Я их посылал…
Он начал с горечью рассказывать, как штурмовой авиаполк бросали в отчаянные вылеты без истребительного прикрытия, как гибли молодые летчики, а у меня перед глазами стояли недавние события моей жизни, закинувшие меня в этот санитарный эшелон…
Аварийное схлопывание портала новоявленных коллег по шнырянию во времени вывело из строя практически всю электронику у противника, но оружие продолжало стрелять, полевые проводные телефоны звонить и посыльные гонять на мотоциклах, развозя приказы. Поэтому логично было предположить, что на наш прорыв противник уже должен начать стягивать силы, и в лучших традициях тактики готовить локальный контрудар. Угу. Немцы не зря всю Европу поставили на четыре кости и заставили работать на себя, поэтому приходилось спешить. Затащив в БТР раненных ФСБ-шников, мы рванули обратно к нашим позициям. Лихо так рванули, ревя движками и несясь на максимальной скорости, стараясь побыстрее вырваться из леса, пока немцы не успели восстановить непрерывную линию обороны. Вывалившись на поляну, где сходились две дороги, мы столкнулись лоб в лоб с колонной из восьми грузовиков с пехотой и бронетранспортером вооруженным малокалиберной автоматической пушкой. Четыре замыкающих машины тянули за собой пушечки с лафетом очень похожие на наши сорокопятки. Головной БТР с бойцами на броне, идущий впереди в качестве передового дозора, сходу вступил в бой, открыв огонь из КПВТ по немецкой бронемашине, которая несколько раз тявкнув своей пушечкой, соскочила с дороги, уткнулась в дерево, смачно задымив. Башенный стрелок БТР-а перенес огонь на идущие следом грузовики, а тут как раз и мы подоспели. Хлесткий выстрел идущего следом Т-72 основательно дал по ушам, а тяжелый фугасный снаряд разнес один из грузовиков, раскидав вокруг горящие ошметки пехотного взвода. Мы уже привычно попрыгали с брони и, рассредоточившись, открыли огонь из стрелкового оружия. Со второго БТР-а затявкал АГС, накрывая немецкую колонну серией гранат, парочка из которых удачно попрала в грузовики, добавив колорита, света и огня. Снова выстрел танковой пушки и еще один из грузовиков разлетелся горящими лохмотьями. Лес наполнился грохотом взрывов, криками, русским забористым матом. Рядом хлопнул выстрел РПО и в расположении немцев вспыхнул заряд объемного взрыва, слизнув расчет пулемета, который расположился вполне вольготно и начал энергично постреливать в нашу сторону. Отвлекшись от стрельбы, отжал тангенту манипулятора радиостанции.
- Это Феникс, коробочки, сносите нахрен машины, освобождайте дорогу. Времени нет!
Но в данной ситуации команды были лишними: танки и так уже обогнав передовой БТР, своими многотонными тушами сносили с дороги горящие, иссеченные пулями и снарядами грузовики. Оставшиеся в живых немцы, кому посчастливилось успеть выбраться из раскромсанных тяжелыми пулями КПВТ грузовиков, задавленные плотным огнем танковых пулеметов, прикинули чем им грозит такое развитие ситуации и, побросав оружие и раненных, дали деру, стараясь уйти подальше от неуязвимых монструозных русских танков с длиннющими крупнокалиберными пушками. Постреляв ради приличия вдогонку, мы снова забрались на броню, затащили новых раненных и одного убитого из приданного взвода НКВД, и дернули дальше, довольные таким показательным разгромом роты противника. Раненных противников добивать не стали - просто не было времени, а вот несколько пулеметов все-таки прихватили, вещь скорострельная и в хозяйстве хулиганствующих путешественников во времени просто необходимая.
До линии фронта было не более десяти километров, но нам пришлось еще три раза вступать в серьезные перестрелки и, походя разогнав какую-то тыловую часть, не смогли удержаться и утащили с собой на прицепе две полевые кухни с приготовленным обедом и угнали два грузовика с продуктами. Т-72 и Т-64 в качестве аргументов в комплекте с подготовленной и неплохо экипированной механизированной пехотой действовали очень эффективно на противника, особенно с учетом того, что на этом участке основные средства усиления мы расколошматили еще при прорыве.
Весьма трагическим моментом нашей эпопеи был последний рывок к окопам, занятым советскими бойцами, когда на фланге обнаружилась свеженькая зенитная батарея, внезапно устроившая пострелюшки по нашим бронированным машинам, сумев вывести из строя еще один БТР и подбить прямо посередине поля трофейный грузовик с продуктами. Танковые пушки без особого труда подавили новоявленную угрозу: лазерные дальномеры, баллистические вычислители, да к тому же еще корректируемая стрельба советской артиллерии быстро позволили справиться с зенитно-артиллерийской проблемой. Возникшая задержка дала немцам возможность перекинуть дополнительные подкрепления, и нам пришлось отбить несколько вялых контратак, что повлекло дополнительные жертвы и просто гигантский расход дефицитных боеприпасов для оружия из будущего, запас которых можно было восполнить только в нашем времени.
Перебравшись на свою территорию, и успев спрятаться в складках местности, мы еще пару часов пережидали массированный артобстрел озверевших от нашей наглости немцев. Тут уже пошла обычная контрбатарейная борьба, где у нас было неоспоримое технологическое преимущество, тем более в свете начинающихся сумерек подняли в воздух метеозонд с видеокамерой оснащенной мощной оптикой и тепловизором и более основательно разглядеть вновь подтянутые батареи противника и соответственно попытаться их задавить огнем.
В процессе боя я несколько раз пытался связаться с Базой, но она не выходила на связь. Уже прорвавшись к нашим позициям, целенаправленно отправился к точке перехода и несколько часов просидел в ожидании открытия портала, с каждой прошедшей минутой все больше и больше понимая, что случилось нечто весьма неприятное.
Бой постепенно затихал: в окопах противника снова замелькали характерные по форме каски, но в бой ввязываться они не решались - очередное показательное избиение немецкой артиллерии на этом участке фронта было лучшим аргументом. Правда, кто-то из немецких младших командиров решил проявить инициативу и обстрелял из минометов наши окопы. Тут народ снова удивился - занимавших до этого окопы немцев быстро научили уважать наших артиллеристов и без надобности они старались не открывать огонь, а тут такая наглость. Быстро определив позиции минометов, целый гаубичный дивизион тут же по ним отработал, и в качестве закрепления урока раскатали разведанные с метеозонда места расположения полевых кухонь, которые согласно типичной немецкой пунктуальности уже дымили, распространяя даже до наших окопов запахи свежеприготовленного ужина.
Оставшись без законного ужина, немцы обиженно постреляли в ответ и затихли, изредка пуская в воздух осветительные ракеты. Ближе к полуночи и это они как-то странно прекратили. Убедившись, что портал не открывается, я вернулся к своим бойцам и решил наконец-то по серьезному поговорить с Ненашевым. Его вместе с тремя уцелевшими бойцами по моему указанию изолировали в отдельном блиндаже до особого разрешения.
В это время шел дележ захваченного грузовика с продуктами - не смотря на то, что сюда регулярно через порталы перетаскивали тонны грузов, проблема с продовольствием стояла весьма серьезно - осажденный Севастополь тоже не мог себе позволить выделять много ресурсов для содержания Бориспольской группировки. Поэтому любую добычу встречали с радостью, считали и делили "по совести, хотя тут кому как повезет. Оставшийся на ничейной полосе подбитый грузовик с продуктами, вокруг которого валялись консервы, раскиданные взрывом зенитного снаряда, оказывается, вызывал нездоровый интерес не только у наших бойцов - наблюдатели, оснащенные проборами ночного видения, засекли несколько человек с той стороны подбирающихся к вожделенному грузу. Ради интереса меня известили мои бойцы, отслеживающие изменение обстановки у противника и когда командир сводного полка держащего оборону на этом участке хотел устроить контратаку, ему просто посоветовали вызвать майора госбезопасности Кречетова, коим я именовался в последнее время и посоветоваться с ним. Вдруг что дельное придумаю, тем более привлекать секретные танки, которые навели столько шороха у фашистов, без моего ведома строго запрещено.
В окопах меня встретил прапорщик Кафтайкин, на данный момент командующий сводным отрядом из бойцов внутренних войск, которые шуршали на передовой, отрабатывая методы нанесения максимального ущерба противнику, при этом обучая этому искусству группу приданных специалистов специально откомандированных для перенимания опыта у потомков.
Идя в темноте по окопу в сопровождении пехотного капитана, командира батальона, где через каждые двадцать метров нас окликали часовые, приблизились к посту моих наблюдателей. Коля Кафтайкин сидя на пустом ящике из-под патронов что-то тихо рассказывал одетому в советский маскхалат человеку: скорее всего один из спецов главного управления госбезопасности, шестерку которых обкатывали на передовой вместе с нашими ребятами. Увидев меня, они осторожно поднялись, прекрасно зная, что на фронте тянуться не принято, но воинское чинопочитание никто не отменял.
- Привет Коля, ну что у нас там?
- Товарищ майор, да там человек шесть фрицев шуршат возле грузовика, наши консервы собирают.
- Так в чем проблема, выдвигай две снайперские пары с бесшумками и с ночниками, пусть всех положат, а потом отправляйте нашу группу и собирайте жрачку.
- Для выдвижения готовы три пары - две снайперские и одну с пулеметом для поддержки, просто без вашей команды ничего пока делать не стали…
- Хорошо. Считай, я дал добро. Только за жрачкой выпускайте местных разведчиков - сами не лезьте, не хватало, чтоб кого-то из наших утянули на ту сторону. Уж слишком все это на ловушку похоже. А так, если будет возможность, прихватите языка какого-нибудь, может, что интересного расскажут, тут вроде свежие немцы появились. Интересно будет узнать, кого принесло.
- Понятно. Сделаем товарищ майор.
И повернувшись к комбату, дал команду.
- Капитан, а вы поднимайте людей, может придется ночную атаку противника отбивать. Артиллеристов я сейчас предупрежу, чтоб в случае чего поддержали. Они как раз все основные цели раздолбали, пусть новые выявляют и давят.
Пока снайпера выдвигались на позиции, я, договорившись с нашим мобильным центром управления артиллерийским огнем, оставаясь на связи, отправился в блиндаж, где сидели наши новые коллеги, путешественники во времени, из специального отряда ФСБ. За операцию по изъятию продуктов, я не как раз и не волновался: вряд ли это подстава, слишком мало времени прошло для организации такой многоходовки, поэтому когда появилась возможность спокойно поговорить с попаданцами, оправился к блиндажу, где содержали ФСБ-шников.
Там на охране сидели мои ребята - слишком важные гости к нам попали. Тут пришлось снова связываться по радио и предупреждать о своем визите. Встретил меня вездесущий Вяткин, которому я всегда старался поручать такие вот дела.
- Здравия желаю, товарищ майор?
- Привет. Как там задержанные?
- Да нормально. Тихо сидят. Ждут вас.
- Как тебе снова на передке?
- Да как, товарищ майор. Лучше. Теперь мы не слепые и есть чем ответить. Всяко лучше, чем тогда под Могилевом, когда с винтовками на танки…
- Прав, прав. Я тогда в Могилеве мечтал хотя бы об одном танке…
Я как-то замолчал, вспомнив Могилев, развалины города, где дрались до последнего. Где умер парень Виктор, прикрывший меня своим телом. Вспомнил летчика Иволгина, похороненного где-то под Рославлем. Сколько их таких было безвестных и забытых. Сейчас мне предстоял серьезный и трудный разговор и, как бы обращаясь к ним, просил дать мне силы и уверенность, потому что сам уже был на грани. Слишком много всего навалилось и постоянное нервное напряжение уже давало о себе знать.
- Вот что, давай капитана Ненашева сюда, поговорит надо, пощупать, что он за человек.
- Ой не простой человек, товарищ майор.
- А нам что в последнее время попадаются другие?
- То же верно.
- Давай его, только так, по-хорошему, без пинков. Если человек стоящий, может и договоримся. Что-то там у них не сложилось и судя по всему, им интересно с нами дружить.
Вяткин ушел, а я остался один в пустом окопе, дожидаться задержанного. Пока было время, пытался разглядеть в темноте немецкие окопы, вдыхая холодный осенний воздух. Странно - раньше наслаждался каждой минутой спокойствия на чистом воздухе, особенно после многомесячного сидения в бункере, а тут даже и это не радовало. За спиной раздались шаги и голос Вяткина.
- Вот, товарищ майор, доставил.
Света практически не было и только периодически мелькающая в просветах несущихся по небу облаков Луна позволяла хоть что-то видеть. Ненашев в цифровом камуфляже будущего, правда без разгрузки и бронника, выглядел все равно чужеродно на фоне простых гимнастерок и шинелей, хотя мне все это уже примелькалось, и особого диссонанса я в этом не наблюдал. Морозец уже неплохо пробирал до костей и я в некоторой степени даже завидовал своим курящим соратникам, которые стоя в стороне, затягивались вонючими трофейными сигаретами, старательно пряча огоньки от возможных наблюдателей и снайперов противника. Мудрый Вяткин оставив нас наедине с ФСБ-шником, предусмотрительно удалился метров на десять по окопу, но я не сомневался, что мой нынешний собеседник находится под плотным контролем, и если он что-то попытается выкинуть, пара снайперов с "ночниками" его уже держат на прицеле. Тем более буквально несколько минут назад, я слышал, как старшина вполголоса инструктировал двух наших снайперов-кукушек Малого и Миронова. Ценят, значит уважают. Какое-то чувство теплоты позволило как-то бесшабашно улыбнуться и я по-новому осмотрел с ног до головы своего гостя и поздоровался:
- Доброй ночи, товарищ капитан.
Тот хохотнул:
- И вам не хворать, товарищ майор госбезопасности.
- Ох, что-то вам покоя не дает мое место в местной иерархии госбезопасности. Неужели завидуете?
- Да нет, не обижайтесь, просто над собой посмеиваюсь. Мы сами, когда поняли, где оказались, в некоторой степени хотели выйти на местные органы госбезопасности и попытаться наладить постоянный контакт, а тут такой сюрприз. Вояки уже вовсю тут рулят…
- Понятно. Поговорим?
Поделиться книгой: