Императрица и время

Орлана обессилено опустилась на подлокотник его кресла и невидяще уставилась в угол комнаты. Кого винить? Себя за то, что дала распоясаться сумасшедшему магу времени? Адальберто, у которого 'можно и пропустить один день' превращалось в недели каникул? Каникулы Эйрин устраивала себе регулярно, она уже давно научилась врать. А может быть, обвинить того, кто отравил колодцы в квартале учёных, чтобы сегодня утром она не успела уделить внимание дочери и распознать её хитрость?

- Она обещала позаниматься дома, успокаивающе погладил Орлану по руке Адальберто.

Та рассеянно кивнула, барабаня пальцами по собственной коленке.

- Что-то случилось? - осторожно поинтересовался он, откладывая книгу на подлокотник кресла. Орлана бездумно скользнула взглядом по обложке.

Адальберто Орлана могла рассказать всё, что угодно.

- Да. Идрис сказал, что хочет взять её к себе ученицей.

Они оба знали, что это значит.

Много лет назад, когда Орлана ещё не была императрицей, маг времени Азир взял к себе в ученики паренька из касты учёных, особо не спрашивая разрешения ни у него самого, ни у его родителей. И когда Азира убили, Альмарейну явился новый маг времени - Идрис. Мальчишка, который мог повернуть вспять время и жутко ненавидел свою судьбу за это.

Адальберто упёрся локтями в колени и склонил голову. Взъерошенные волосы на его затылке делали целителя похожим на одну из тех пичуг, что прыгают по дорожкам императорского сада, не обращая внимания на стражу.

- И ты не можешь ему запретить? - Он обернулся к Орлане.

Она медленно покачала головой.

Маги времени не имели права заводить семью, детей, и их выбор ученика считался священным. Почти таким же священным, как и вопрос наследования трона.

- Ты думаешь, Идрис и правда хочет сделать её своей наследницей или просто пытается разозлить тебя?

За высокими окнами мерно шумел фонтан с солёной водой, дух моря долетал и до комнаты. Было видно, как покачиваются на водной глади резные лепестки жёлтых цветов. Блики солнца резвились в комнате. Казалось, протяни руку, и поймаешь один из них. Орлана устало прикрыла глаза.

- Я не знаю, но это худшее, что он мог придумать. Лучше бы устраивал скандалы на собраниях Совета, как в старые времена.

Адальберто поднялся из кресла, привычно охая, и потянул её за руку.

- Пойдём.

- Я должна подумать.

- Нет, пойдём-пойдём. Поговорим с ней. Если она откажется, силой он её не потащит.

В одной из галерей, которую насквозь пронзало солнце, Орлана остановилась у окна и сжала пальцами край подоконника. Отсюда были видны окна библиотеки, и даже то самое, за которым стоял любимый стол Эйрин. Она часто приходила сюда с кипой учебников, клала на колени журнал, из тех, что девочки в школе передают друг дружке, пряча от учителей, и от испуга роняла его на пол всякий раз, когда слышала шаги.

Эйрин была там и сейчас. Приняв сосредоточенный вид, она смотрела в чистый лист, а на краю стола сидел, закинув ногу на ногу, маг с фиолетовой накидкой на плечах.

- Пойдём... Адальберто взял её за плечо и тут же замер сам, увидев эту картину за окном библиотеки.

'Нет, это я дам тебе время', вспомнила Орлана слова Идриса, которые он бросил ей в лицо, когда он вот так же, покачивая ногами, сидел на краю стола в её кабинете. - 'Чтобы ты смирилась с этим'.

'И сколько же времени?' поинтересовалась она тогда, будто бы речь шла о подписании очередного договора с провинциями. Впрочем, даже тогда она выказывала какие-то эмоции.

'До завтрашнего утра. Люблю утро птицы просыпаются'. Идрис вернул на лицо мечтательную улыбку.

- Я должна рассказать обо всём Луксору, тяжело сглотнув, решила Орлана.

Она тронула волосы: собранные на затылке пряди никак не высыхали.

В коридорах Высшей Альмарейнской Академии стоял обычный приглушённый гул. 'Души отчисленных студентов страдают', обычно вздыхал Луксор, никогда, впрочем, не объясняя, с чего бы вдруг отчисленным студентам умирать.

Из-за распахнутых дверей доносились голоса преподавателей, и было очень светло. Полотна света лежали на белом полу.

Орлана поднялась вверх по крутой винтовой лестнице. Она это не любила, но в Академии запретили использовать высшую магию ещё во времена, когда правил дед Орланы.

Лаборатория Луксора находилась на втором этаже, и окна её выходили во двор Академии. Орлана прикрывала глаза, пока шла к ней, и представляла себе этот двор, оборудованный тренировочной площадкой. Кажется, там была и обсерватория, окружённая зелёной лужайкой. Орлана плохо помнила, какие еще здания протыкают шпилями голубое небо над Академией, она была здесь всего несколько раз. Кажется, ещё до рождения Эйрин.

Она постучала, хоть дверь лаборатории и была приоткрыта. Никто не ответил. Тогда вошла, придерживая край мантии. За высоким стеллажом с химическим инвентарём приглушённо звучал голос её мужа. Вот между пузатыми колбами мелькнул край его рукава. Её стука, скорее всего, он даже не расслышал: слишком увлёкшийся своими рассуждениями Луксор часто не замечал ничего извне.

- Вынуждена вас прервать. Орлана прошла к краю стеллажа и опёрлась на него плечом.

Девушка в студенческой мантии резко обернулась на неё, мазнула заинтересованным взглядом и медленно отступила в сторону как сжимала в руке солнечное перо и тетрадь, так и не выпустила. Луксор поднял глаза от тонких пробирок, и брови его тут же сошлись на переносице.

- Что... случилось? - запнувшись, спросил он и положил на стол стеклянную трубку дозатора.

- Могу я поговорить с тобой? - Она улыбнулась студентке, указав той глазами на выход. Орлане совсем не хотелось улыбаться, но горечь, поселившаяся внутри, заставляла кривить губы в странной гримасе.

Зашуршав листками, едва не вывалившимися из тетрадки, студентка выскользнула в коридор, не забыв напоследок бросить ещё один взгляд на императрицу. Орлана вздохнула и снова тронула волосы, уже почти машинально: всё ещё сырые.

Солнечные лучи осторожно коснулись её рук.

- Не знаю, слышал ты или нет. Сегодня в Альмарейн пришёл Идрис.

Ей показалось, что пробирки на его рабочем столе осуждающе задребезжали.

- Не слышал, нахмурился Луксор. Он всегда очень смешно хмурился, как Риан, собирая на лбу сеточку морщин. - Что он, опять...

- Он хочет забрать Эйрин.

Луксор тряхнул собранными на затылке волосами и непонимающе посмотрел на неё.

- Сделать её своей наследницей. Магом времени. Орлана задёрнула бы штору, будь тут штора; она сделала бы шаг назад, если бы у неё было право отступать. Но она терпела то, как лезут в глаза настырные солнечные лучи.

Она стояла и смотрела Луксору в глаза, и старалась, чтобы не дрожали губы.

- Завтра утром он уведёт её к себе. Вот и всё, что она смогла себе позволить - сухой план на будущее. Такими планами был наполнен её ежедневник под самую завязку. Ещё немного, и посыплются оттуда планы прямо на мягкий ковёр кабинета.

Луксор толкнул штатив с пробирками в сторону так, что они зазвенели жалобно и обиженно, а вязкая жидкость снова лизнула их стенки. Дёрнулись в судорогах блики света на столе.

- Что... что ты собираешься делать?

Она не улыбалась. Она кривила губы в неподвластной ей самой гримасе.

- Ничего. Я ничего не могу сделать. Он имеет полное право.

Орлана опустила глаза: на гладком кафельном полу виднелось её отражение. Влажная прядь волос выбилась из тюрьмы шпилек и пощекотала висок. Она опустила голову ещё ниже и зажмурилась, чтобы не видеть своего отражения.

- Сделай что-нибудь, попросила Орлана.

Луксор не подошёл к ней. Два шага - расстояние достаточное, чтобы поговорить, - и он не стремился сократить его, взять её за плечи. Хотя бы взять за плечи, чтобы ей было не так трудно удерживать дрожь.

- Что я должен сделать?

Орлана не поднимала глаз, но она знала, что сейчас он в беспомощности тряхнёт руками. Осторожно, чтобы не сбить на пол пузатую колбу.

- Что я должен сделать, если даже императрица не может ему запретить?

Она покачала головой. Отражение в начищенном кафеле покачало головой в ответ, и Орлана решила, что пора надевать на лицо непроницаемую маску императрицы.

- Хорошо, кивнула Орлана, тогда я пойду.

Луксор шагнул к ней, порывисто решив сократить эти холодные два шага между ними, и замер, так и не коснувшись плеч.

- Любимая, постой. Послушай, может быть, ей и правда было бы неплохо пойти с Идрисом? Поживёт вдали от замка, поймёт, что её жизнь здесь была не так уж отвратительна.

Маска спокойствия пошла трещинами.

- Как ей казалось, добавил он дрогнувшим голосом.

- Да, ты прав, холодно откликнулась Орлана. - Только ты забыл, что маг времени - это не работа, которую можно бросить. Это призвание на всю жизнь. Она больше никогда не вернётся, если уйдёт.

Он растерянно обернулся к окну, покусал губы, собирая по кусочкам самый правильный ответ, но солнечные лучи стали ещё настырнее, и бледный кафель подмигивал яркими бликами, как будто говорил: ну хватит уже тянуть демона за хвост. Решай.

- У меня через час лекция с целым потоком, а мы должны ещё успеть поставить эксперимент. Давай поговорим после лекции, хорошо?

Из коридора долетел мелодичный перезвон - закончилось занятие.

- Да, повторила Орлана тем же тоном, каким это сказала бы каменная стена, если бы умела говорить. Каменной стене, в общем-то, безразлично, когда и зачем в столицу империи явился маг времени.

...Оллера стояла на середине улицы, чувствуя, как согретые солнцем камни мостовой обжигают голые ступни. Её толкнули в плечо, девушка машинально обернулась, даже не ожидая извинений, и невидящим взглядом скользнула по алой мантии.

Кричащие птицы носились почти над головами магов, одна чиркнула крылом по щеке Оллеры. Та не шевельнулась.

- Пойдём. - На порог низенького дома вышла её мать - как была с самого утра - в цветастом платье, из-под которого выглядывали кружева ночной сорочки. Она сжимала ворот, будто боялась, что утренний ветер разметает его, обнажит голые, беззащитные ключицы. - Я хочу, чтобы ты зашла.

Оллера оглянулась на неё и медленно покачала головой - нет. Она ощущала, как трясутся коленки, и, наконец, позволила себе опуститься на корточки там же, где и стояла, прямо посреди дороги, и стала наблюдать, как неторопливая муха ползает по лужице мутной воды. Холодный ветер облизывал голые коленки.

Улеглась суматоха, накрывшая квартал, когда солнце стояло чуть ниже, и от этого Оллере вдруг стало спокойнее.

Сначала, когда она бежала за целителем, когда чувствовала, как пятки бьются о камни мостовой, когда стоны брата всё ещё звучали в её ушах, когда видела, как стражники в алых мантиях оцепляют квартал, как они обшаривают каждый дом, тогда сердце колотилось сильно-сильно, норовя пробить грудную клетку. Теперь Оллера почти успокоилась. Отец догадался набросить ей на плечи плащ, иначе Оллера так и стояла бы на дороге в одном домашнем халатике.

Мама подошла ближе и положила руку ей на плечо.

- Пойдём. Я хочу, чтобы ты его увидела. Не бойся. Он как будто спит.

Оллера медленно кивнула, глядя в одну точку - вглубь опустевшей вдруг улицы, в зыбкое рассветное марево...

- Можно с тобой поговорить?

Ковёр с длинным ворсом скрадывал звук шагов, поэтому Эйрин вздрогнула, когда ей на плечо легла рука. С её колен тут же с характерным хлопком упал журнал, и под рукой Орланы плечо дочери напряглось ещё больше.

Эйрин не ответила. Упрямо глядя перед собой - в перевёрнутый вверх ногами учебник по истории - она царапала ногтем краешек столешницы, белой от солнечных бликов. Орлана обошла стол и села в кресло напротив, уперевшись подбородком сцепленные пальцы.

- Знаю, что ты обижена за вчерашнее, но забудь об этом на полчаса.

Эйрин подобрала закатившееся за стопку тетрадей солнечное перо и провела им линию посреди страницы. Её рука нервно дрогнула, и линия ушла вправо. Девушка глухо зарычала и провела ещё раз, уже ровнее.

- Послушай, Орлана отобрала у неё перо: тонкое стекло едва не хрустнуло под их пальцами, хватит. Прости меня.

Эйрин вскинула на неё глаза - тёмные, злые.

- Можно мне уйти с Идрисом? - выпалила она, цедя слова сквозь зубы.

- Нет, я тебе не позволю, опустив взгляд на испачканные чернилами пальцы дочери, откликнулась Орлана.

Зашелестели страницы тетрадей: ворвавшийся через приоткрытое окно ветер поиграл ими и улетел, мазнув по лицу цветочной прохладой сада и горьким запахом Сантарина.

Эйрин могла бы оставаться на домашнем обучении, как и положено принцессе. Она и сама желала этого, как величайшего чуда, но Орлана была против. Она не раз и не два замечала в дочери эту черту: не просто уходить в себя, если ей не нравилось что-то в окружающем мире. Ненавидеть весь мир.

Эйрин не поладила со своим учителем, и первый раз устроила настоящий скандал, когда ей было десять - тот заставлял её писать сочинение, а сочинений Эйрин не любила. Как она кричала! В один момент Орлана поняла, что сама страстно желает забиться в угол и закрыть голову руками. Тогда она и решила отдать дочь в обычную школу. Подумала, что там Эйрин научится уважать окружающих и начнёт, наконец, разговаривать со сверстниками, а не рычать на них свысока.

Впрочем, всё оказалось куда не так просто. Школу Эйрин возненавидела ещё больше, чем сочинения, и делала всё возможное, чтобы ходить туда реже. Однажды она выпрыгнула из окна на втором этаже и сломала ногу. Эйрин говорила потом, что выпала случайно, но Орлана хорошо понимала, когда её дочь лжёт. В ход шли любые уловки, а Адальберто играл Эйрин на руку. По его мнению, лучше уж устроить ребёнку лишний выходной, чем не поверить, пусть даже самый лучший целитель не видит никаких признаков болезни.

Так что Орлана иногда готова была поднять руки и признаться, что не справляется с дочерью. Совершенно не справляется. И что делать - даже не предполагает.

- Он сказал, что ты не можешь запретить, бросила Эйрин с вызовом, от которого её щёки залились нездоровым румянцем.

Орлана ощутила, как горло перехватывает знакомая судорога.

- Не торопись так, выслушай меня, произнесла она негромко, не отрывая взгляда от чернильных пятен на бледных пальцах.

Учебник полетел в сторону.

- Я буду магом времени, самым сильным магом! - Эйрин вскочила на ноги и склонилась над столом, так, что Орлана совсем близко увидела её лицо и то, как истерично пульсируют синие жилки на висках.

- Конечно, зачем самому сильному магу история, пробормотала она, подцепила учебник за корешок и открыла на первой попавшейся странице.

Как раз на той, где описывалось присоединение к империи последней, десятой колонии. На следующей странице убили Руану, и на престол взошёл Эртериг. До Орланы осталось всего одно поколение.