Особый Скорый - 1

Он некоторое время помолчал в задумчивости, пока Алексей Андреевич переваривал услышанное. Как бы с такими новостями настоящий инсульт не заработать…

 - Ну, собственно, к делу, - очнулся наконец капитан и достал из портфеля какие-то бумаги. – В самом первом протоколе, милицейском, на вопрос об имени нападавшего вы ответили, цитирую: «Соловьев: - Да вроде бы Нитхог…или Нидхок…как-то так. Следователь: - Может быть, Найтхок? Соловьев: - Может, и Найтхок». Во втором протоколе, ФСБшном, вы говорите уже «Нитхок или Найтхок». И далее везде озвучиваете уже только эти варианты. Признайтесь, сбили ведь они вас с панталыку, да? Не было там звука «ай»?

 - А вы знаете, очень даже может быть, - удивленно признался Алексей Андреевич. – И правда, сбили. «Найтхок» - это же «ночной сокол» по-английски, я-то язык знаю прилично, как сразу не сообразил?  Да, по-другому как-то этот гад сказал.

 - Может быть, Нидхёгг? – небрежно спросил Родионов.

По спине Алексея Андреевича прокатилась волна ледяных мурашек, несмотря на ватное одеяло и шпарившие вовсю батареи. Несколько раз он широко открыл и закрыл рот.

 - Да, - обрел он наконец дар речи. – Точно! Именно Нидхёгг. Вы что ж, его знаете?

 - Ну, имя-то знакомое, - пробурчал заметно помрачневший Родионов. – Но не встречал. Слава богу, не довелось. Ладно, давайте дальше. Описания этого самого Нидхёгга. В одном протоколе вы говорите о нем «словно с обложки», в другом – «красивый, как кинозвезда», а вот в третьем – «как плакат с киноактером, такой же красивый и фальшивый». Откуда взялась эта самая «фальшивость»?

 - Да мне как-то слов не подобрать все было, - замялся Алексей Андреевич. – Он, если шею не брать в расчет, видный такой парень, да, но…Похож на героя из фильма, или из рекламы…нет…даже не так…в фильмах-то видно, что это обычные люди, а тут…что-то в нем неправильное было. Он красивый, но как-то неправильно. Как…как…

 - Как манекен в магазине, - закончил за него Родионов. – Красивый, но мертвый, при этом слишком похожий на человека…и оттого слегка пугающий.

Второй раз ледяная волна прошлась по спине Алексея Андреевича. Этот странный капитан угрозыска запросто выразил одной фразой то, что он сбивчиво пытался объяснить все утро.

 - Все-таки знаете вы его, так? - через силу выдавил Соловьев.

 - Нет, не знаю, - покачал головой Родионов. - У меня есть догадки, одна хуже другой, но это пока скорее из области фантастики… Впрочем, все дело и так вполне фантастично. Хотите, расскажу?

 - Да, - почему-то шепотам сказал Алексей Андреевич.

 - В двадцать часов сорок одну минуту на пульт дежурного охранной фирмы «Кобра», сотрудником коей вы являетесь, поступил сигнал тревоги из «Сибгорнодобычи». Группа быстрого реагирования была на месте через семь-восемь минут. Открыв дверь и увидев два, как им показалось, трупа охранников, они немедленно вызвали милицию и «Скорую помощь», а сами поднялись наверх. Большинство кабинетов были закрыты, лишь на седьмом этаже дверь в приемную директора была вырвана с корнем. Внутри – три трупа: Свешников Вадим Петрович, директор, Куницына Светлана Павловна, его секретарь, и еще один товарищ, которого опознали только сегодня утром, некто Калидиани Вахтанг Гогиевич.

 - Это телохранитель, - непослушными губами сказал Алексей Петрович.

 - Ну да, мы уже установили… В приемной явные следы обыска, сейф разворочен, хард-диска в директорском компьютере нет... В общем, обычное, вроде бы, мокрое дело, бизнес-шмизнес, веселые девяностые… Если бы не ряд весьма странноватых деталей.

 - Каких? – спросил Алексей Андреевич. Отчего-то он был уверен, что эти самые детали ему здорово не понравятся.

 - Ну, во-первых, запах, -  начал Родионов. – В приемной воняло хуже, чем в квартире двухнедельного удавленника. Уж на что охранники из «Кобры» тертые ребята, так двоих все равно вывернуло на лестнице. Эксперты в респираторах работали. Всю ночь, кстати, окна были открыты, а до сих пор пахнет будь здоров, если верить участковому.

Родионов снова помолчал, словно раздумывал, говорить ли дальше.

 - И еще, - продолжал он. – Имеют место весьма странные… повреждения, скажем так. Пистолет вашего покойного напарника, ручка двери приемной, а также некоторые ступени лестницы носят следы какого-то очень мощного…воздействия. Короче говоря, кто-то очень сильный скомкал пистолет, как носовой платок, вырвал ручку вместе с куском двери, оторвал голову телохранителю – и у этого кого-то на руках нешуточные когти. Судя по следам. Более того, судя по состоянию ступеней, с ногами у него та же история.

 - Динозавр, что ли? – истерично хихикнул Алексей Андреевич.

 - Далее, - спокойно продолжал Родионов, достав из портфеля листик и зачитывая оттуда. – Голова вашего напарника, стены приемной, три трупа наверху носят следы применения очень мощной едкой жидкости, предположительно кислоты, состав которой до сих пор – то есть почти через сутки с начала расследования – не установлен.

 - Вы разыгрываете меня, что ли? – разозлился внезапно Алексей Андреевич. – Или это тест на то, знаю ли я кинематограф? Так вот, сообщаю, фильм «Чужие» я смотрел.

Вместо ответа капитан протянул ему один из листков, оказавшийся фотографией. Первое, что бросилось в глаза – знакомый искореженный «ИЖ-71», возле которого лежала бирочка с цифрой «7». Странная кучка то ли грязи, то ли речного ила рядом была обведена мелом. Только разглядев на ней остатки уха, Алексей Андреевич все понял и отвернулся, подавляя тошноту.

 - Вот такие пироги, - подвел итог Родионов и поднялся со стула.

 - Зачем? – надломленным голосом спросил его Соловьев. – Зачем вы мне все это рассказали? Я ведь не дурак, понимаю – неспроста. Вам что-то нужно от меня.

 - Мне от вас уже ничего не нужно, Алексей Андреевич, - ответил капитан, собирая свои листки обратно в портфель. – Скорее, это вам от меня были нужны сведения. А я лишь окончательно подтвердил кое-какие выводы.

 - Да жил бы я и горя не знал без этих ваших сведений! – в сердцах сказал Алексей Андреевич. – Зачем мне эти страшилки, а? Разбирайтесь сами.

 - Зачем? – усмехаясь, переспросил капитан. – Чтобы вдруг не оказалось, что вам предстоит главная битва в жизни, а вы проиграли, даже о ней не узнав.

 - Что? – опешил Соловьев.

 - Ничего, - поднялся Родионов. – Мысли вслух. До свидания.

Он иронически поклонился, щелкнув каблуками, и направился к выходу из бокса.

 - Кто такой Нидхёгг? – спросил Алексей Андреевич.

Родионов затормозил на пороге, и, не оборачиваясь, сказал:

 - Нидхёгг – черный дракон, грызущий корни мирового ясеня Иггдрасиль. Скандинавская мифология. Как написано в «Прорицании Вельвы», тысячи трупов под крыльями его. Самое страшное наказание для грешников – попасть туда, где он обитает, под этот самый ясень. Короче, древнескандинавский Сатана.

 - Вы предполагаете…

 - Я ничего не предполагаю, - сухо перебил Родионов. – Я оперирую лишь фактами. Всех благ.

Глава 3

…Без сил он доплелся до ближайшей скамейки и сел почти вслепую – голова кружилась, в ушах стоял оглушительный звон, а глаза застили незванные слезы.

 - Совсем расклеился, старый хрыч, - укорил сам себя Алексей Андреевич, когда в мозгах чуть прояснилось. – А ну соберись!

В последнее время он все чаще разговаривал сам с собой. Почему бы и нет, черт побери, в пятьдесят семь можно побыть немножко, как это говорится, «того». Вытерев глаза, привычным движением достал сигареты и стал прикуривать. Руки слегка дрожали – но он уже начал привыкать, тремор начался еще вчера, когда его вызвали к лечащему врачу «поговорить».

… - А ведь плохо, Леша, у тебя с сосудами-то, - бесстрастно сказал ему седой врач, разглядывая рентгеновский снимок на просвет. Мельком глянул томограмму и анализы, покивал мыслям и снова вернулся к снимку.

С Алексеем Андреевичем они были на «ты» с первого дня знакомства. Врач сам был из отставных военных, в горячих точках бывал и просил называть его просто Костей.

 - Что, совсем хреново? – сумрачно поинтересовался Соловьев.

 - Совсем, - подтвердил седой Костя. – Твой микроинсульт – это как снежок перед лавиной. Тут у тебя раз…два, три…минимум четыре сосуда на самой грани. Куришь? Мигрени мучают вообще?

 - Да, - неохотно признался Алексей Андреевич. – Частенько.

 - Еще бы, - буркнул Костя и принялся листать его тощую карточку. Почти все записи в ней были сделаны за последние четыре дня – ходить по больницам Алексей Андреевич не любил и делал это только в случае крайней нужды.

 - А тут про мигрени ни слова, - констатировал врач. – Ну да ладно, чего уж теперь…только имей в виду, при твоем состоянии даже один инсульт – не совсем чтобы верная смерть, но…

 - Костя, я все понимаю, - решительно прервал его Алексей Андреевич. – Ты прямо скажи  - сколько мне осталось?

 Костя пожал плечами.

 - Может, месяц, может, год. Может, больше, но это вряд ли. А может, прямо тут тебя возьмет и скрутит. Я не Господь, чтобы такие вещи решать. Полежишь пока у нас, потом на дневной стационар переведем…

 - Выписаться можно? – прямо спросил Соловьев. – Неохота чужое место занимать.

Врач помолчал, поглядел на него внимательно. Алексей Андреевич усмехнулся ему уголком рта – левым, специально показывая, что все с ним уже в порядке.

 - Можно, - решился Костя. – Завтра с утра.

 - Спасибо, - от души поблагодарил охранник и пошел к двери.

 - Удачи тебе, - сказал ему в спину Костя.

Он кивнул, не оборачиваясь, и вышел из кабинета.

…А из «Кобры» его выперли, оказывается, уже три дня как. Понятно, с таким-то диагнозом, да еще возраст, да еще эта мутная история с «Сибгорнодобычей» - все одно к одному. Алексей Андреевич, словно зомби, подписал все бумажки, что подсовывала кадровичка, получил восемнадцать тысяч расчета и, тревожно прислушиваясь к нарастающему звону в ушах, поспешил уйти из офиса.

До ближайшей скамейки.

И куда теперь прикажете? В одинокую комнатку в коммуналке на Васильевском, к въедливой Александре Егоровне под светлые очи? О, как старая карга обрадуется, что его с работы поперли…  Соловьев прямо слышал, как квартирная хозяйка язвительно смеется, тряся крашенными в рыжий цвет жидкими волосенками. С Алексеем Андреевичем они были не в ладах; вернее, Егоровна со всеми квартиросъемщиками была не в ладах, но с ним особенно.

Нет, не хотелось домой, совсем не хотелось. Но куда еще-то, в таком случае?

…Взгляд остановился на стене здания напротив. Это, как видно, был новомодный кинотеатр  - куб из темного стекла и бетона, он в таких пару раз бывал. Полстены занимала афиша премьерного фильма. Актеры, выстроенные на плакате в ряд на манер Маркса-Энгельса-Ленина, были сплошь незнакомые, Алексей Андреевич узнал только унылый профиль Томми Ли Джонса. Чтобы разглядеть название, пришлось напрячь глаза.

«СТАРИКАМ ТУТ НЕ МЕСТО»

 - Да твою же мать, а! – в сердцах сплюнул бывший охранник, бросая окурок под ноги. А потом поднялся со скамейки и зашагал куда глаза глядят.

Курить больше не хотелось, но телом управлял уже какой-то автопилот, а не он сам. И руки совершенно самостоятельно достали сигарету из пачки и зажигалку из кармана, а легкие послушно вдохнули дым. Курить вредно. Сжимаются сосуды. Вот что ему сейчас меньше всего нужно – чтобы что-нибудь там происходило с сосудами…

Хотя, наверное, уже все равно.

Алексей Андреевич стоял на лестничной площадке совершенно неизвестного ему подъезда и отрешенно смотрел в темное окно. Как он сюда попал, вспоминалось с трудом, но, впрочем, вспоминать было особо и незачем. Этаж тоже в памяти не отложился, единственное, что было важно – кнопку в лифте он нажал самую верхнюю.

Все достаточно просто. Открыть тяжелую фрамугу, стать ногами на подоконник, перенести тело наружу. Пятнадцать секунд. Всего делов-то. Пятнадцать секунд – и все. Докурить, и вперед.

Единственное, что останавливало, это почти двадцать тысяч в бумажнике. Вот как-то нелепо было выбрасываться из окна с такой суммой в кармане. Выложить? Да, тут же, на подоконник. Кому-то отличный подарок достанется…

Резкий металлический звук заставил его обернуться и спрятать бумажник обратно в карман. Сердце суматошно заколотилось, будто застукали за чем-то неприличным, вроде справления малой нужды в подворотне. И смех и грех…

По чердачной лестнице кто-то медленно и тяжело спускался. Алексей Андреевич придал лицу скучающее выражение и прислонился к стене, выпуская дым из ноздрей. Интересно, кто это лазает по чердакам в такое время?

На площадке вверху показался силуэт. Алексей Андреевич досадливо сморщился: незнакомец явно не торопился идти по своим делам – прислонившись к стене, он медленно перебирал ногами, потихоньку дрейфуя вниз. Пьяных только не хватало…

Только увидев, что по белой известке за незнакомцем остается прерывистая красная полоса, он понял, что дело нечисто.

 - Эй, друг! Ранен? – крикнул бывший охранник, подскакивая к незнакомцу, который уже доковылял до низа лестницы.

 - А…ты все-таки выжил, - хрипнул тот.

 - Что? – растерялся Соловьев, и только тут забуксовавшая было память отчаянно засигналила, что эту рыжую бороденку и усы он видел совсем недавно. И при совершенно дерьмовых обстоятельствах...

Да это же Гонтарь, курьер-ниндзя, после визита которого все и началось!

Невольно он отступил на шаг. Гонтарь выглядел, прямо скажем, паршиво – левая рука висела плетью, по пальцам сбегали вниз кровавые ручейки. Куртка в нескольких местах была прожжена, а на рюкзачке зияла аккуратная прореха, словно бы от ножа. Или от когтя…

 - Значит, не зря меня занесло именно сюда, - довольно сообщил курьер, садясь прямо на пол и прислоняясь к стене. – Я-то думал, совсем уж кранты. Что ж, еще побарахтаемся…

 - Молчи, а? – грубовато прервал его Алексей Андреевич, хлопая себя по карманам в поисках телефона. – Сейчас «Скорую» вызову…

 - Какая «Скорая»? – хрипло рассмеялся Гонтарь. – Забудь. Слушай сюда, у нас времени всего пара минут.

 - Протянешь и дольше, - не согласился Соловьев, торопливо осматривая его плечо. Кажется, просто поверхностная рваная рана… – В агонии вроде не бьешься. Могу жгут наложить.

 - Я и без «Скорой», и без жгута сколько нужно протяну, дело не в этом, – закрыв глаза, сказал Гонтарь. - Дело, друг мой Алексей Андреевич, в другом. Через пару минут за мной придет одна гадкая тварюшка. Та, которая Нидхёгг.

 - Откуда меня знаешь? – поразился было Соловьев, но тут до него дошло, что сейчас не самое лучшее  время для расспросов. Нидхёгга он помнил отлично и встречаться больше не хотел.

 - Давай вставай, я помогу, и к лифту, - скомандовал он.

 - Нет, - отрезал Гонтарь. – Слушай, что я говорю. Лифт не работает, Нидхёгг запросто отключает все, что ему нужно. Возьми рюкзак. Как можно быстрее спускайся на первый этаж и уходи. Я тебя найду потом, если жив буду. Не появлюсь через двое суток - в боковом кармане путевой лист.

 - А ты? – спросил Алексей Андреевич, не особо вслушиваясь в инструкции. – Мне тебя бросить, что ли? Концы ведь отдаешь. Давай лучше вместе...

 - Да не отдаю я концы, - сказал курьер, неожиданно легко поднимаясь. С руки у него больше не капало, а рана удивительным образом успела покрыться коркой запекшейся крови. – Я в порядке. Не в полном, но хватит, чтобы задержать Нидхёгга и по возможности смыться самому. А вот тебе надо уносить ноги как можно скорее, потому что ты для него – всего лишь ходячий кусок мяса. Так что бери и ходу!

Он снял рюкзак с плеча и протянул Алексею Андреевичу. Соловьев хотел еще что-то возразить, но тут по ноздрям ударил тошнотворный запах гниющей мертвечины, усиливающийся с каждой секундой. Подавляя желудочный спазм,  Алексей Андреевич кивнул, схватил рюкзак и побежал вниз.

Еще на площадке между вторым и первым этажами он услышал знакомый то ли всхлип, то ли крик, никак не могущий принадлежать человеческому горлу. И сразу же – гулкий выстрел, усиленный эхом. Распахнув дверь, Соловьев выбежал в темноту…

…В себя он пришел, когда не мог больше сделать и шага. Легкие разрывались. Вокруг него возвышались какие-то безликие в темноте многоэтажки, а впереди маячила титанических размеров стройка. Где он, черт возьми? Как отсюда выбираться?

Только сейчас Алексей Андреевич обратил внимание, что в кармане куртки давно уже вибрирует телефон. Номер высветился незнакомый.

 - Слушаю, - тяжело дыша, сказал он в трубку.

 - Это капитан Родионов, - озабоченно сообщил голос. – Алексей Андреевич, вы куда-то пропали, из больницы выписались, дома не появлялись…все в порядке у вас?

 - Нет, - ответил он, стараясь не сорваться на истерическое хихиканье. – Наверное, не совсем…слушайте, капитан, вы можете меня вывезти…отсюда? Правда, я понятия не имею, где нахожусь. И, кажется, я снова только что разминулся…с Нидхёггом.

 - Не выключайте телефон, - сказал Родионов. – Я скоро подъеду.