Черная охота

— Твоими заботами, Ольстен.

— Машина готова?

— Как договаривались.

— Координаты? — Дэйв протянул руку.

Та-ак… Похоже, не все так просто.

Что еще за координаты? Разве машина стоит не здесь, в гаражах Паука?

— Кооридинаты… — пробурчал Паук. — Вечером кредиты, утром координаты.

— Половину тебе, половину им?

— Не смеши мои тапки. Когда это я так работал? Все мне. И сразу. Разве что кроме последнего кредита. Его можешь отдать им. А можешь себе оставить.

— Ладно… — Дэйв швырнул на стол чек-чип.

И — незаметно — ткнул Тима в бок.

Тим лишь мимолетно вздохнул. Ну это же паранойя да и только — Паука на честность проверять!

Да только с Дэйвом не поспоришь. Он тут командует, а техники только на подхвате…

Паук, ловким жестом карточного шулера, извлек бумажку с парой криво накарябанных строк — в век тотальной электронизации секреты надежнее всего карябать на бумажках, древними «Паркерами», — и сунул ее Дэйву.

Сам схватил чек-чип, потянулся к электронному кошельку, чтобы проверить электронные подписи… Отвлекся только на миг — но Тиму хватило. На этот миг и был весь расчет.

Уже шагнул Пауку за кресло и накинул ему на голову сеточку с электродами.

— Э-эй! Господа хорошие… — Паук попытался стянуть с себя электроды «Гаранта», — но замер под взглядом Дэйва.

Дэйв умеет глянуть так, что как зовут забудешь.

— Любишь денежки, люби и сканеры носить, — сказал Дэйв.

— Я тебя когда обманывал, что ли?!

— Ну если такой честный, то ничего страшного и не будет. Верно, толстяк?

— Да… Но…

Тим уже включил сканер.

— Координаты верны? Быстро отвечать! — рявкнул Дэйв. Термовик уже расстегнут, пальцы на рукояти «Эскалибура».

— Да… Да! — вскрикнул Паук.

Дэйв вскинул глаза на Тима: как оно?

Тим кивнул. Не врет. Да и с чего бы Пауку врать? Так и должно быть, ведь Паук…

Тим нахмурился.

Глаз у Дэйва дернулся — или?..

— Ну, все? — Паук опять потянулся, чтобы сдернуть с головы электроды.

— Почти, — сказал Дэйв.

И улыбнулся. И — на этот раз совершенно точно — подмигнул Тиму.

— Еще одна крошечная мелочь, толстячок…

«Охренел?» — одними губами изобразил Тим. Совсем Дэйв тронулся — Пауку стирку устраивать?!!

Да после такого фортеля Паук его и на пистолетный выстрел к себе не подпустит! И еще хорошо, если просто не подпустит, а то ведь и может и пакостить начать!

Но Дэйв уже не ухмылялся — и его тяжелый взгляд…

— Что еще за мелочь? — голос у Паука опасно поднялся.

Подозрительности в голосе уже больше, чем удивления. А значит, вот-вот сработает какая-нибудь тревога, настроенная на интонацию его голоса… Это только кажется, что вокруг никого кроме секретутки.

— Какого… — начал Паук, но так и не договорил.

Пальцы Тима скользнули по клавиатурке «Гаранта», вводя пароль на электрошок.

Паук дернулся — и обмяк.

Тим поднял глаза на Дэйва и едва сдерживаясь прошипел:

— Какого хрена?!

Про дела с Пауком отныне можно забыть. И с кем теперь работать, если подвернется дело в азиатском секторе Отстойника?!

— Сколько? — безмятежно спросил Дэйв.

Тим с рудом сдержался, чтобы не выругаться. Медленно вдохнул, так же медленно выдохнул. Уточнил:

— Полностью?

— Чтобы как с хлоркой.

Тим глянул на экранчик «Гаранта». Чувствительность нейронов у Паука средняя.

— Минут десять.

— Хорошо… Потом в сон его брось. Не до комы, но чтобы сам не скоро оклемался.

— Дэйв…

Это уж вообще ни в какие ворота! Одно дело подтереть немножко, и другое дело вот так…

Но Дэйв уже не слышал.

Шел к выходу. Потому что в комнату, на шум, сунулась та платиновая блондиночка — и теперь пятилась обратно, неподвижно уставившись на Дэйва своими огромными глазищами… В которых удивление почти утонуло под мечтательной поволокой и покорностью.

Тим выдохнул, зло и резко, и вернулся к «Гаранту», застучал по клавишам. Не такое уж это простое дельце: вырубить человека надолго, но при этом ничего ему не повредить.

В соседней комнате шелестел термовик, какое-то невнятное мычание…

Мачо недоделанный, чтоб его! Интересненькие жизненные идеалы. Всем, кто рискует встать на пути — по рогам. И все красотки — тоже его… И ведь обламывает, черт бы его побрал! И рога обламывает, и красоток. Этих вообще одним взглядом…

Только рановато напарничек брутальничать начал — еще из Империи не успели выйти!

И вообще.

Беса променял на какую-то сетевую выпендрюжку.

Теперь вот с Пауком так обошелся…

Обрубает все концы — это можно понять. Да только как бы при этом и все мосты за собой не сжег! Дальше-то как, с кем работать будет? Ведь как последний дурак себя ведет! Словно это дело у него последнее, а потом хоть потоп! Будто вообще из Отстойника возвращаться не собирается!

5

Через сотню верст после дома Паука началась полоса разделения.

Специальный Эмиграционный Отдел поработал на славу. Пятьдесят километров выжженной химикатами земли. Ни травинки, ни клопика. Только песок и голые камни.

Для ликвидации предпосылок к провокациям, как говаривают политиканы.

Чтобы отбросы из Отстойника не расползались к границам Империи, не отсасывали у имперских форпостчиков и не брюхатили имперских форпосток, если перевести на нормальный язык. А то никаких грин-карт не напасешься на этих детей зеленого бога. И так уже почти превратили всю Европу в еще один сектор Отстойника. Впору такой же полосой от нее отгораживаться…

Но это все, по большому счету, фигня. И даже то, что о деле пока ни слова — тоже фигня.

А вот напарник в зазеркалье — это уже серьезно.

Рекламируют зазеркалье как золотую середину между полной виртуалкой и реалом. «Прекрасней любой реальности, интересней любой игры!» Да только и распоследний имбецил понимает, что ни один зазеркальный софт не дает полной адекватности поведения. В принципе не дает. Даже не учитывая безрукость отдельных программеров…

А на охоте любая мелочь может оказаться проводником в экзистенциальное. Дэйв, может, и лучший среди частных охотников — но только не когда в зазеркалке.

Неподвижным взглядом уставился на куда-то за горизонт… Штурвалы стиснул так, что пластик только жалобно потрескивает.

— Дэйв, кончай выпендриваться, — сказал Тим. — Выходи.

А чтобы у напарничка не было искуса постоянно сбегать в свою зазеркалку, каждую свободную минуту…

Тим расстегнул термовик, залез во внутренний карман и достал заглушку. Крошечная деталька — а эффект потрясающий. Блокирует переключатель режимов реал/зазеркалка. Пусть постоит до тех пор, пока под флаером снова не окажется полоса разделения.

— Давай, давай, выходи. — Тим потянулся к затылку Дэйва, где под волосами спрятан переключатель. — А я тебе на всякий случай еще вот это…

— Нет, — охотник остановил руку чароплета.

— Милорд?..

Чароплет не спешил убирать руку.

Амулет раскачивался на цепочке. Золотая сеточка-оправа, внутри покрытый лаком глаз василиска — кажется, до сих пор живой…

Чтобы видеть темную сторону мироздания. Все те струнки разрушения, на которых чароплет играет свои боевые закляться.

— Возьмите, милорд. Загляните в мироздание глубже. Прикоснитесь к его сути. Сожмите в ваших пальцах его сердце…

— Нет.

— Почему же нет, милорд? Это сделает вас сильнее…

— Нет, чароплет. Это не сделает меня сильнее.

— Не понимаю, милорд…

Глаз василиска покачивался и покручивался на цепочке, словно осматривался.

— Твои чары помогают, с ними можно увидеть и прикоснуться к струнам мироздания, иначе недоступным, — и все же твои чары не приближают к сути вещей. Подсвечивая одно, они затемняют все остальное. В мире твоих чар все искажено. Извращено. Одни лишь грязные тени. Слишком много грязи, боли… Слабости. Жалости.

— Зато вы знаете, куда бить, милорд. Бить так, чтобы удар разил наповал…

— Не хочу больше этого видеть.

— Почему же, милорд?..

— Надоело. Это отравляет жизнь. Мешает быть сильным.

— Вы ошибаетесь, милорд. Нежелание видеть темную сторону мира — это постыдное бегство, недостойное настоящего воина. Это, да простит меня милорд, почти трусость. Вот что может сделать вас слабым, милорд…

Дэйв расхохотался.

— Слабость — это вестись на разводы о том, что такое слабость! А трусость — это превратить свою жизнь в помойку только потому, что кто-то считает, что иначе не выжить!

Тим засопел.

Хотел промолчать, но не выдержал: