Война без победителя

– И мне тоже. Мне жаль…

Магистр сделал знак рукой. Из-за колонн выступила таившаяся там стража. Еще одно наглядное подтверждение правоты Горса: приказывал здесь Птеохотем, а не Мердок.

Феникс Братства отвел глаза. Что ж, теперь ему придется прятать взгляд всякий раз, отдавая бразды правления тому, кем Мердок наивно предполагал повелевать.

Кто-то из стражников держал веревки и ремни, кто-то – луки и копья, кто-то уже шептал заклинания.

Но «факелы» просчитались. Горс понимал, что его не отпустят с миром. Так было в прошлый раз. И в позапрошлый. Мертвецы из других Братств, не получив от Горса согласия на сотрудничество, всякий раз пытались пленить упрямого Феникса-одиночку. Мертвые Братства хитры и коварны, но их хитрость и коварство слишком предсказуемы.

Когда Горс начал произносить магическую формулу, сумка с его плеча уже упала на пол. В ней не было вещей. Сумка была набита герметичными глиняными сосудами с концентрированной магической энергией. Такая заготовленная впрок пассивная магия не просачивается наружу, ее нельзя распознать и почуять, но она способна многократно усилить действие любых заклинаний.

Глиняные сосуды разбились, а их незримое содержимое выплеснулось наружу и мгновенно вплелось в словесную вязь.

Первое заклинание закрыло Горса непроницаемым магическим щитом, отбросив вражеские заклятья, стрелы, копья и арканы.

Второе – сбило с ног колдунов, стрелков, метателей копий и веревок, а заодно погасило холодные огни магических светильников.

Третье – обрушило неровные колоннообразные подпорки.

Под камнепадом устояли только двое противников: Мердок и Птеохотем, сумевшие объединить свои силы и вовремя прикрыться.

Впрочем, вступать в борьбу ни с ними, ни с копошащимися под обломками Мертвыми Братьями Горс не намеревался. Его последнее заклинание пробило стену.

Пока Феникс и Магистр Братства Погасшего Факела пытались совладать с падающими камнями, прорвать пылевую завесу и зажечь свет, Горс по дымящемуся пролому перенесся далеко за пределы устроенной ему ловушки. В ТЕ времена и при помощи ТОЙ магии можно было творить и не такое. Особенно, если приготовиться заранее. И если заклинания произносил по-настоящему сильный Феникс.

Сумка, наполненная черепками, осталась на полу. Горс исчез. Он с самого начала решил уходить налегке. Так больше шансов уйти быстро.

Глава 5

– Ага, проснулся? Молоток!

Еще бы не проснуться!

В закутке, где спал Дмитрий, чем-то громко шурудил Метис. Вольный шарился между нарами, и его лыбящаяся физиономия нависла как раз над Дмитрием. Надо полагать, вместо солнца, которого в подземной лежке быть не могло по определению. Лицо Метиса было, конечно, не столь лучезарно, как небесное светило, но скалилось во все зубы, явно стараясь ему уподобиться. Охотник пребывал в отличнейшем расположении духа.

– Вовремя зенки разлепил, Митек! – балагурил он. – А то мы тебя тут уже будить собирались.

– Правда? – пробурчал Дмитрий. – Только собрались? Не начали?

Его слова были пропущены мимо ушей.

– Ты того, вставай давай. На выход готовься.

– А что стряслось-то?

– Прогуляться надо.

– Мне надо? – голова спросонья соображала плохо.

– Митек, ты дурак или спишь еще?

– Сплю, – признался Дмитрий.

– Ну, так подъем, елы-палы! Скоро выходим. Переоденься вот… – Метис наконец нашел то, что искал. На кровать Дмитрия полетели шмотки, на которые даже смотреть не хотелось – не то что надевать. Потертые джинсы, покрытые какими-то омерзительными потеками, замызганная рубашка без верхней пуговицы и с надорванным воротником, рваная грязная куртка с большим капюшоном, драные кроссовки…

Дмитрий непроизвольно отстранился.

– Не бойся, заразу не подхватишь. Это просто для виду. Грязевой камуфляж. Под бомжа, понимаешь?

Дмитрий немного успокоился. Попытался убедить себя, что камуфляжная «грязь» – это не грязь. Обнадеживающим признаком было уже то, что одежда не пахла. Вообще. Результат «дезинфекции», наверное. Дмитрий осторожно потрогал «униформу» Вольных. Нет, на ощупь грязи тоже не ощущалось. И правда, камуфляж, выходит… Но все же это радовало мало.

«Пришло время становиться бомжем», – с тоской подумал Дмитрий, перебирая барахло. Одежда была великовата.

– Под размер не подгонял, извини, но для бича оно и не важно.

– Может, объяснишь, куда идем? – спросил Дмитрий, без особой охоты влезая в псевдобомжацкие шмотки.

– Метро патрулировать будем, – ответил Метис. – По Кольцевой покатаемся. Ну и еще кое-какие делишки провернем. Костян велел взять тебя в пятерку вместо Коша. У Коша еще рука не зажила, а тебе вливаться в коллектив нужно. И чем скорее, тем лучше. Твое оружие на первое время… – Метис протянул Дмитрию небольшой нож с широким клинком и зазубренным лезвием, бросил рядом кожаные ножны: – Спрячешь под одежду, чтобы незаметно было. Там у тебя на подкладке и в рукавах кармашков и креплений всяких до фига и больше.

Дмитрий безмолвно уставился на многослойную корку «тлена», покрывавшую нож. Как-то непривычно с таким охотиться. После пистолетов-то да автоматов.

– Нормальная вещь, – заверил Метис. – Если дойдет до драки, режь, руби и коли. Главное – много и часто, чтобы побольше «тлена» занести.

– А пистолет – никак? – без особой надежды спросил Дмитрий.

– Никак, Митек, совсем никак, – развел руками Вольный. – С боеприпасами у нас напряг. И обрез не проси: его трудно прятать без сноровки. Да и шумная вещь. Не для городских улиц.

– Так, а это… А «маска»?

Которая лучше любого глушителя.

– А мертвяки, которые «маски» чуют?

Понятно. Придется пока обходиться ножом.

– Ну, тепловизор хотя бы дашь?

Надо же знать, кого резать. «Если дойдет до драки».

– Держи, – Метис протянул ему тепловизор, замаскированный под такую же пивную банку, как у него самого. Затем вручил фонарик. Не ультрафиолетовый – обычный, диодный: – Это тоже возьми. Пойдем под землей – пригодится.

– Ну? Готов к подвигам, новенький? – в их закуток заглянул Костян. Улыбнулся. – А-а, вижу, что готов. Теперь только морду раскрасить надо, чтобы «скорпы» не дай бог не узнали.

– Как это «раскрасить»? – опешил Дмитрий.

– Эй, Катюха! – старшой позвал женщину, которая прежде занималась стряпней. – Сделай-ка нам из новичка красавца.

Женщина подошла к Дмитрию с каким-то узелком. Развязала…

Та-а-ак. Парики, накладные бороды, усы, грим…

– Мы в пластической магии не сильны, поэтому обходимся более примитивными средствами, – объяснил Костян. – Но Катя тебя сейчас не хуже пластика намарафетит. Она – профи. Раньше гримером на киностудии работала, так что свое дело знает. Быстренько тебя в бомжару превратит. Настоящего. Стопудового.

– Настоящего и стопудового – не надо, – попросил Дмитрий, но его, кажется, никто не услышал.

Действительно, вышло «быстренько». И вполне себе качественненько. По окончании процедуры Дмитрий сам себя не узнал. Из зеркала на него смотрел пожилой бродяга – бородатый, усатый, лохматый и бровастый. Лицо было изрезано глубокими морщинами, под левым глазом красовался большой фиолетовый фингал, перекосивший всю физиономию, на носу выросла бородавка, кожа казалась сухой, нездоровой и темной от въевшейся «грязи». Такая харя прекрасно гармонировала с бомжеским нарядом.

«Теперь если с Бронским столкнусь нос к носу, хрен он меня узнает, – с удовлетворением подумал Дмитрий. – И главное, никакой магии!»

Но на самом деле встречаться с Магистром «скорпионов» не хотелось даже в таком виде.

– Отлично! – похвалил работу гримера Костян и посоветовал Дмитрию: – Но ты все-таки капюшончиком прикрывайся. Так, на всякий случай.

Дмитрий послушно натянул на голову огромный, закрывающий пол-лица башлык.

Затем Катерина столь же мастерски загримировала Метиса.

– Держи, – Костян протянул вожаку пятерки два свертка – красный и черный. – Красный пакет передашь трехвокзальным, черный – скинешь в почтовый ящик на Баррикадной. Там заберут.

Оба пакета скрылись в бездонных карманах куртки Метиса, тоже закамуфлированной «под бомжа».

– Чего это тебе Костян всучил? – поинтересовался Дмитрий, когда они вышли из жилой части лежки. Пошутил: – Деньги, что ли?

Оказалось – угадал.

– Угу, – кивнул Метис. – Деньги.

– И много? – удивился Дмитрий.

– До хрена.

– А на хрена?

– Надо, – прозвучал короткий ответ. Который, впрочем, Дмитрия не устроил.

– Мы что, в таком виде, – он окинул взглядом свой прикид, – на шопинг отправляемся?

– Остряк, блин, – фыркнул Метис. – Информаторам нужно заплатить.

Однако!

– У вас есть информаторы?

– А ты думал? Мертвяков нужно искать по всему городу. А нас в группе сам видел сколько. Не шибко много, в общем. Приходится нанимать помощников, которые не задают лишних вопросов, раздавать им тепловизоры и ставить задачи. Ну и оплачивать их услуги, разумеется.

– И кто же эти помощники?

– Разные люди, – уклончиво ответил Метис.

– Бомжи?

– Большей частью они.

* * *

Из лежки выходили знакомым уже путем. Метис разблокировал спусковой механизм самострела и заклинанием убрал стену, преграждавшую дорогу. Пятерка Вольных, полноправным членом которой являлся теперь и Дмитрий, снова оказалась в коллекторе ливневой канализации.

Здесь задержались еще ненадолго. Включили фонарики. Метис вынул из кармана какую-то миниатюрную масленку и невесело вздохнул.

– Что это? – спросил Дмитрий.

– Бомжацкий одеколон, – скривился Метис. – Действует двадцать четыре часа.

– Как действует? – Дмитрий встревожился. – Зачем?

– Чтобы пахнуть. Вонять то есть.

– Чего-чего?!

– Бомж, который не воняет, вызывает подозрения, – Метис вертел в руках масленку, словно шприц со смертельной инъекцией. – А тут одной капли хватит. Сам останешься чистый, а амбре вокруг будет стоять такое, будто три года в общественном сортире жил.

– Мерзость какая, – поморщился Дмитрий.

– Зато ни один полицай не подойдет и не обыщет. Если тебя будут прогонять, то на расстоянии и зажав нос.

Метис, наконец, решился. Капнул из масленки себе на рукав.

Духан ударил сразу, причем такой ядреный, что аж по глазам резануло. Запах помойки, мочи, грязного человеческого тела, давно не стиранной одежды и еще какой-то пакости. Ужасная, тяжелая вонь бомжатины. Почти такая же непереносимая, как запах «тлена», соприкоснувшегося с мертвой плотью.

Впрочем… Дмитрий подумал о том, что содержимое масленки могло бы маскировать и забивать даже «тленовый» аромат. А ведь это очень кстати, если Охотник вдруг измажется пеной, хлещущей из мертвяка. Может быть, это одна из причин, по которой Вольные прикидываются бомжами?

Следующая капля «одеколона» упала на одежду Дмитрия. Зловоние стало еще сильнее. Теперь оно исходило и от него тоже. Затем масленка пометила остальных членов группы. Казалось, дышать в замкнутом пространстве подземелья стало невозможно.

– Фу-у-у! – простонал Дмитрий. – Ну и запашок, блин!

– Прилипчивая штука, – согласился Метис. – С непривычки на нюх сильно давит. И рассеется теперь не скоро. Но это – наша защита. Профессиональные издержки, так сказать.

Что-то похожее Дмитрий уже слышал. От Кристины. Когда впервые спускался в канализационный коллектор.

– Ничего, скоро привыкнешь, – успокоил его Метис. И скомандовал: – Пошли.

Привыкнешь? В это верилось с трудом. Но чем дальше они уходили от лежки, тем меньше Дмитрий обращал внимания на вонь. Нет, она не становилась слабее. Дмитрий и вправду привыкал.

– Кучковаться не будем. Разделяемся, выходим в метро и – на Кольцевую, – Метис на ходу давал подчиненным вводную. – Мы с Митьком – через Площадь Ильича – на Марксистскую, оттуда – на Таганскую. Остальные заходят в метро через Римскую. Лещ, ты едешь до Крестьянской заставы, переходишь на Пролетарскую, потом по Таганско-Краснопресненской линии добираешься до Баррикадной. На Кольцевую пересядешь там. Гриня, Рябой, вы разными поездами едете на Чкаловскую. Гриня, ты переходишь на Курскую и сразу – на Кольцо. Рябой, пересаживаешься на Арбатско-Покровскую и прешь до Киевской. Дальше – как обычно. Кружим по Кольцевой, проверяем станции, высматриваем мертвяков. Друг с другом не пересекаться, под камерами не маячить. Если кого-то вытурят из метро, снова входить через другую станцию. Если засекаем «тело» – фиксируем и по возможности отслеживаем маршрут. Только без самодеятельности. Для ликвидации вызывать всю группу. В экстренных случаях разрешаю использовать мобильники.

– Откуда у вас телефоны? – полюбопытствовал Дмитрий. Все-таки покупка симки требует как минимум паспортных данных.

– Эксы, – коротко объяснил Метис.