Нестрашные сны

— Но вы же никого ни о чем не спрашиваете! — вырвалось у Агаты.

Валентин помолчал, думая, наверно, как призвать к дисциплине и ее. Не придумал — продолжил, словно его никто не прерывал:

— То, что куратор самолично, не поставив в известность вышестоящее командование (он так и сказал — командование! — наверное, и правда бывший военный), принял участие в этом неотработанном и, возможно, опасном для жизни детей, так сказать, лечении, только доказывает мою мысль: вы утратили КОНТРОЛЬ.

Констанц обвел всех взглядом и вновь отложил листок.

Наверное, самое худшее в Службе Контроля над Магией — утратить этот самый контроль… Но как можно проконтролировать то, чего попросту нет? Или нет большую часть времени.

— А какие, какие у тебя предложения, Валентин? — точно услышал ее мысли Шрюдер.

— Большинство предложений, изложенных… — Констанц постучал пальцем по меньшей стопочке листков, — представляются мне вполне разумными. Я согласен и с рекомендациями комиссии. Агату необходимо тщательно обследовать.

— Чем мы и занимаемся…

— Не то. Все эти замеры и обследования после исчезновения магии, так сказать 'постфактум', совершенно бессмысленны. Я хочу представить вам доктора наук Нону Осипенко, сотрудника Института Магических Феноменов.

Женщина захлопнула блокнотик и кивнула. Сказала, глядя главным образом на бабушку:

— Очень рада с вами познакомиться. Последние три года я возглавляю лабораторию по изучению магфеноменов…

— Как то?.. — спросил подавшийся вперед Келдыш. К ней он проявил гораздо больший интерес, чем к собственному… командованию.

Агата поправила очки — 'навела резкость', как говорит Стефи. Светлые волосы подстрижены шапочкой, глаза тоже светлые, большие, но красивыми почему-то не кажутся. Она заметила привычку Осипенко после каждой фразы поджимать губы, словно таким образом ставить точку. Белая рубашка, очень длинные ногти (наращенные?), покрытые бежевым лаком. Агата поглядела на свои и поспешно сжала кулаки. А потом и вовсе спрятала руки под стол. Сегодня же обработает и накрасит, у Стефи этих лаков полтумбочки. Если не забудет.

Осипенко не стала одергивать Игоря, как Констанц, отвечала охотно:

— Могу перечислить самые интересные случаи, с которыми мне довелось работать…

Может, они и были интересными, только Агата ничего в них не понимала. Не то, что остальные: все слушали внимательно, Шрюдер и кивал еще.

— …вампир, искусственно инициированный в Научно-исследовательском Центре Экспериментальной Магии в провинции Кобуци…

Агата даже вздрогнула:

— Анжелика?

Осипенко тут же умолкла, уставившись на нее, словно ожидая продолжения. Агата нервно ей улыбнулась. Осипенко вновь посмотрела на бабушку.

— Как видите, нам приходилось уже сталкиваться с различными сложными случаями. Но я счастлива и горда оказанным мне сейчас доверием. Для меня будет большим удовольствием сотрудничать с вами, Лидия Аркадьевна.

Агате эти слова показались какими-то неправильными… фальшивыми. Но остальным понравилось — вон даже бабушка кивнула благосклонно.

— Мы можем ознакомиться с вашей методикой и планом исследований?

— О, разумеется! Но сначала я хотела бы поближе познакомиться с Агатой. Вы согласны?

Хочет познакомиться с ней, а спрашивает почему-то бабушку… Бабушка вновь кивнула и вопросительно посмотрела на Игоря.

— А не лучше сначала обнародовать ваши методы, прежде чем вымогать наше разрешение? — его голос прозвучал так резко и неприятно среди этого всеобщего согласия, что все растерялись. Осипенко — тоже. Вопросительно обернулась к начальнику.

Тот ровно произнес:

— А вашего разрешения и не требуется, Ловец. Достаточно согласия законного опекуна, Лидии Мортимер. Вы как сотрудник СКМ обязаны подчиняться приказам. Тем более что я сомневаюсь в целесообразности вашего дальнейшего пребывания в должности куратора…

— Вернулись к нашим баранам, — пробормотал Келдыш. — Или ослам?

— Вы можете спросить меня об основаниях. Я их перечислю. Первое — незаконное и несанкционированное посещение Слухача. Второе — неполный и несвоевременный доклад о вердикте. Основание третье — вы позволили Агате прыгнуть в Котел…

— Где-то я это уже слышал…

— Как вы — маг высшей категории, молодой, тренированный мужчина — не смогли совладать с девочкой, не имеющей на тот момент никакой магической силы?

— Значит, нападения на Инквизитора мне пока не инкриминируют? И на том спасибо.

— Оставьте свои иронические замечания при себе, ловец Келдыш.

Агата занервничала. Одно дело, когда Келдыш хотел отказаться от кураторства сам, другое — когда его наказывают непонятно за какие провинности. Интересно, как бы это он сумел ее удержать на краю Котла? За ногу схватил бы, что ли?

Агата осторожно потрясла приподнятой рукой — точно просилась отвечать к доске.

— Извините, пожалуйста, а почему все решают за меня?

Констанц смотрел с удивлением, как будто не ожидал, что она вообще умеет разговаривать. Осипенко нацелилась ручкой в блокнот: собралась конспектировать ее слова, что ли?

— Потому что ты еще несовершеннолетняя…

— У меня паспорт есть!

— …и за тебя пока что отвечают взрослые.

— То есть я уже могу устраиваться на работу, меня могут судить за какое-нибудь преступление — а советоваться со мной насчет меня же самой совсем необязательно?

Агата с ужасом услышала, как голос начинает дрожать — скажут, маленькая девочка, ты расплачься еще! Но если она сейчас остановится, все будет кончено — Келдыша уволят, а ее отправят к этой… научной тетке.

— Сначала, не спросясь, мне навязали куратора, теперь, не спросясь, его убирают… А, может, я вообще не хочу никаких ваших обследований и экспериментов?

— Девочка, — сказал Констанц равнодушно, — это — вопрос безопасности не только волшебного сообщества. Если ты не желаешь сотрудничать добровольно, тебя заставят.

Агата выпятила нижнюю губу:

— А вы попробуйте, заставьте!

Бабушка шевельнулась, но ничего не сказала. Агата вообще старалась лишний раз на нее не смотреть. Почувствовала прикосновение к локтю: спасибо, сказал Келдыш, но угомонитесь уже, хватит. Она глянула через плечо. У Игоря смеялись глаза. Отворачиваясь, перехватила цепкий взгляд Осипенко — та внимательно наблюдала за ними. Пометила что-то в блокноте и сказала Констанцу:

— Если для Агаты это так важно, может, примем компромиссное решение?

— То есть?

— Оставим — на соответствующих условиях — прежнего куратора, а Агата взамен обещает не препятствовать нашим обследованиям и экспериментам.

Ее губы сжались — точка.

Валентин выровнял обе стопки бумаг. Сказал, помолчав:

— Но только до первого нарушения, Ловец! Я знаю, что вы еще не в состоянии в полную силу заниматься оперативной работой, но думаю, с написанием отчетов — без умалчиваний! — вы вполне справитесь. Итак? Агата?

Теперь все смотрели на нее. Глаза Келдыша больше не смеялись, но он не делал ей никаких подсказок — лишь исподлобья смотрел на невозмутимого Констанца. Агата медленно соображала: кажется, или она только что сама себя загнала в ловушку? Вот это и называется компромиссом? Больше похоже на шантаж.

Она медленно кивнула, и Осипенко громко захлопнула блокнот — точно поймала в него доверчивую муху по имени Агата.

— Хотелось бы приступить к работе как можно скорее!

А она так совершенно не торопится…

— Да, но не в ущерб же образованию! — возразила бабушка. — В школе сейчас начинаются годовые экзамены. Подождем летних каникул.

— Час в день с обязательной доставкой транспортом туда-обратно, — быстро сказала Осипенко. — Пока этого вполне достаточно.

— Ну что ж… хорошо, договорились, — бабушка, опершись рукой о стол, встала. Мужчины поднялись тоже.

— Всего хорошего, я еще задержусь, — Шрюдер, наверное, по привычке, проводил их до двери. Новый начальник тем временем собирал свои 'памятки'. В первой стопке оставалось еще много листков — интересно, что там было?

Осипенко смотрела на них.

На Агату.

Бабушке, идущей по коридору, встречные без раздумий уступали дорогу — ей надо тоже как-то выработать такую походку, а то все смотрят сквозь… Хорошо еще, не пытаются усесться на стул, на котором она уже сидит.

Они вышли из здания. Келдыш неожиданно отстранил Агату и шагнул к бабушке:

— Ну вы-то, официальный опекун, почему молчали?!

Агата даже опешила. Бабушка тоже.

— В чем дело, Ловец? По-моему, все разрешилось к вашему благополучию. Скажите спасибо моей внучке.

Келдыш не то удивился, не то не поверил:

— Вы что, не поняли? В самом деле не поняли?

— Что именно я должна была понять?

— Что говорил Констанц и эта… — Игорь подавился каким-то словом. Явно ругательным. — 'Все обследования проводились после случившегося'… Сейчас они собираются проводить эксперименты, которые будут угрожать здоровью — а то и жизни вашей внучки!

Пауза. Агата испуганно переводила взгляд с него на бабушку. Лидия начала качать головой:

— Параноик. Вы все-таки параноик, Келдыш. Вас постоянно кидает из крайности в крайность.

— Неужели?

— Не вздумайте где-нибудь еще… озвучить эти ваши домыслы. Не надо никого раздражать. Они и так могут в любой момент отобрать ее, не понимаю, почему до сих пор этого не сделали.

— Не кокетничайте! — сквозь зубы сказал Келдыш, открывая перед ней дверцу машины. — Всё вы прекрасно понимаете — из-за вас.

Агата залезла на заднее сиденье, оглядела салон. Для такой… крутой организации машины тоже какие-то… Келдыш перехватил ее взгляд.

— Неказистый внешний вид часто скрывает большие возможности.

— Прямо как со мной, — пробормотала Агата. Сказала бабушке в спину: — Мне эта Осипенко тоже не понравилась.

— Привыкай, что тебе в жизни будут встречаться не только приятные люди. Надо учиться налаживать отношения и с ними.

Келдыш закатил глаза, и машина тронулась.

— Интернат, — объявил водитель.

— Не забудь, у тебя завтра алгебра, — напутствовала бабушка. — Повтори формулы и ляг сегодня пораньше, выспись хорошенько.

— Угу.

Келдыш придерживал для Агаты дверцу машины. Наконец-то решившись, она, вылезая, дотронулась до его руки с крисом. Игорь дернулся, точно собрался отстраниться.

Последняя ночь полнолуния, вы придете?

— До свидания, — вежливо сказал Келдыш.

Не ответил. Не придет… он не придет… он не хочет…

Быстрое касание — словно вдогонку, словно Игорь резко передумал.

Приду.

Глава 3

Прогулка. Больше чем секс

Агата несколько раз честно пыталась сесть и повторить правила, но столько же раз и соскакивала. Переставала видеть формулы, едва утыкалась в учебник — просто пялилась на страницу, вспоминая и вспоминая: поджатые губы Осипенко; вы параноик, Келдыш; неужели вы не поняли, в самом деле не поняли; я приду… Агата в очередной раз подскочила и побежала разыскивать выход на крышу — должны же они как-то на нее попасть? Но на люке, ведущем на чердак, висел увесистый замок, еще и заговоренный наверняка. Агата, расстроенная, вернулась в комнату.

Стефи подняла голову от учебников, которые разложила вокруг себя на кровати.

— Как определить возраст единорога?

Мне бы твои проблемы, чуть не сказала Агата. Честно подумала.

— Наверное, спилить у него рог и посчитать кольца. Как у дерева, понимаешь?

Стефи, шевеля губами, смотрела на нее дикими глазами. Повторила задумчиво:

— Спилить рог… — и спохватилась: — Ой, да ты же вообще ничего не знаешь!