Хакеры. Книга 3. Эндшпиль

Второй глухо ответил что-то, белобрысый хмыкнул и сказал:

— Да, штурмбанфюреру, конечно, виднее… Ладно, тогда я направо, ты — налево. И не стреляй, вдруг наткнешься на Генриха, они поднимаются с другой стороны.

— С-сука… — пробормотал Андерс. — Это Рейх, прикинь? Так, план меняется: ты идешь за своим, я — за своим. Лиска, а ты сиди тут и не отсвечивай, ясно?!

И Лекс медленно двинулся за белобрысым солдатом Рейха.

Он крался, стараясь не издавать ни звука. Каждый шаг казался гулким топотом, каждая веточка оглушительно хрустела… Белобрысый, правда, вел себя довольно беспечно и даже принялся насвистывать. Видимо, знал, что беглецы не вооружены.

Внезапно неподалеку хлопнул одиночный выстрел. Белобрысый резко повернулся на звук, сорвал с плеча винтовку, и Лекс понял, что другого момента уже не будет. Он с воплем выломился из зарослей и с размаху ударил белобрысого по голове, ухватив саблю двумя руками.

Чувство было такое, словно он рубит дрова очень неудобным топором, причем полено попалось сучковатое и вязкое. Но сабля тем не менее вошла в череп белобрысого сантиметров на десять, то есть на всю ширину лезвия. Брызнула кровь; белобрысый взмахнул руками и рухнул на колени, отчего Лекс выпустил завязшую в кости саблю. Он оторопело смотрел, как враг пытается подняться, но падает на четвереньки, как ползет вперед и неожиданно исчезает.

Опомнившись, Лекс бросился к нему и вовремя затормозил, чтобы увидеть, как белобрысый катится вниз с обрыва по крутому склону. Вместе с ним, бренча о камни, улетели сабля и автоматическая винтовка.

— Живой?!

Лекс обернулся — на него смотрел ощерившийся Андерс. В руках наемник держал пистолет-пулемет.

— Он… он свалился, — виновато пробормотал Лекс, ткнув пальцем вниз.

— Вижу. Ладно, черт с ним. Мой успел пальнуть, поэтому нужно драпать, иначе сюда явится некий Генрих, который поднимается с другой стороны. Эх, зря я… Может, они бы нас и не заметили… Пошли назад, подберем Лиску и сориентируемся, что дальше делать.

Но Лиску подобрать они не успели. Еще на подходе к каменной ложбинке, где она пряталась, Лекс с Андерсом услышали голоса, а потом кто-то крикнул:

— Эй, вы! У нас ваша девчонка! Сами понимаете, что она нам вовсе не нужна, зато нужна вам. У вас три минуты. Если по истечении этого срока вы не выйдете с поднятыми руками, я прострелю ей голову.

— Твою ж мать! — Андерс с размаху врезал кулаком по стволу пальмы. — И зачем только я поперся с тобой сюда?! Теперь точно накрылась моя азиатская тату-конференция…

— Мы нужны им живыми, — напомнил Лекс. — Не в первый раз выкручиваемся, может, и сейчас получится.

— Блин, зря грохнули двух чуваков… Хотя это полезно — иногда кого-нибудь прикончить. Держит в тонусе.

И Андерс криво ухмыльнулся.

На полосе их посадили в самолет. Не тот «Бичкрафт-Барон», на котором они прилетели с Ямайки, а другой, выкаченный из ангара, классом заметно выше. Выглядел он странно: без хвоста, с пропеллерами, развернутыми назад, с загнутыми вверх на девяносто градусов концами крыльев… «Видимо, какая-то редкая модель», — подумал Лекс, садясь в мягкое кресло, обшитое коричневой кожей.

Лиска села рядом, чуть дальше — злющий Андерс, которому все же прислали прикладом по почкам за то, что он постоянно огрызался.

Вместе с ними в уютный салон сели трое автоматчиков во главе с тем, кто назвался Генрихом. Это был мрачный человек с острыми чертами лица и длинным сухим носом, похожий на маньяка-Пиноккио.

— Напрасно вы убили двоих моих людей, — поведал он еще на вершине холма, держа ствол пистолета у виска Лиски. — Я не люблю, когда убивают моих людей. К сожалению, мне нужно вас доставить по назначению… хотя о девушке никто ничего не говорил.

Лекс увидел, что по замурзанным щекам Лиски катятся крупные слезы, и сказал:

— Без девушки мы никуда не полетим.

— Уважаемый, — Генрих нахмурил тонкие брови. — Вы, насколько я знаю, специалист по компьютерам? То есть вам нужны руки и голова. Ноги человеку, который постоянно сидит за клавиатурой, ни к чему. А знаете, сколько интересного можно сделать с ногами?

— Кончай спектакль, — спокойно встрял Андерс. — Пуганые, не таких видали.

— Хорошо, — Генрих поставил пистолет на предохранитель и убрал в кобуру. — Парни, ведите их к ангару. Если что, развлечемся в пути. Попросим пилота снизиться и выкинем эту шалаву через дверцу.

Лекс чувствовал, что командир «черных» блефует. Если уж их так тщательно искали, если решились напакостить такой фигуре, как таинственный мистер Уайт, значит, они нужны «в комплекте». К тому же самым бесполезным из их тройки все же был Андерс, а никак не Лиска.

Их провели в обход дома. Человек в белом костюме все так же плавал лицом вниз в розоватой воде бассейна. Лекс успел заметить, что он был бос.

На дорожке, ведущей к ангару и взлетной полосе, лежал пилот-растаман Джермейн, буквально изрешеченный пулями. Рядом валялся «ингрэм» с наклейкой в виде листка конопли на кожухе. Других трупов на пути не попалось, но они вполне могли находиться внутри дома — все же основная драка произошла именно там.

«Черные» явно спешили, выглядели встревоженными. Наверное, Лиска была права: грозный мистер Уайт мог появиться вот-вот, причем в сопровождении кавалерии. Перед тем как его затолкали в салон странного самолетика, Лекс успел заметить, как «черные» грузятся в большие транспортные вертолеты, стоявшие в дальней части полосы.

Из салона он уже ничего не увидел, потому что Генрих нажал кнопку на щитке, и иллюминаторы тут же сделались непрозрачными. Поляризованное стекло, хитрая штука.

— В полете нам будут предложены напитки? — осведомился Андерс, которого даже удар по почкам ничему не научил. Генрих пожал плечами и, пошарив в сумке, стоявшей у него в ногах, швырнул Андерсу бутылку негазированной минералки.

— Туалет в хвосте, — сообщил он.

Самолет начал разворачиваться, потом пошел разбег и взлет. Куда же их везут?!

Судя по печальному взгляду Лиски и привычному наматыванию локона на палец, ее тревожили те же мысли.

— Не бойся, — шепнул Лекс, — все будет хорошо.

— Не разговаривать! — рявкнул один из «черных», мордастый детина с приплюснутым носом боксера.

Какова дальность полета у такой птички? Две тысячи километров. Ну, три. До Соединенных Штатов их спокойно довезут, то же самое — Венесуэла, Гайана, Суринам… Гватемала, Гондурас, Мексика… да куда угодно. Хотя, поскольку, по всем данным, это Четвертый Рейх, они полетят на север. Явно с посадками для дозаправки. Может быть, удастся что-то провернуть на земле… Но вряд ли, бойцы Рейха не дураки, садиться будут в каком-нибудь небольшом аэропорту, где у них все схвачено. Да они даже из самолета высунуться не дадут.

Однако от Эйзентрегера и компании ничего хорошего ждать не приходится. Тем более после происшествия в Гренландии. Нет, убивать их, конечно, не станут, но…

— Послушай, Генрих, — осторожно сказал Лекс.

Маньяк-Пиноккио внимательно уставился на него.

— Сто миллионов, — продолжил Лекс. — Сто миллионов за то, что мы сядем в аэропорту Гаваны. Всегда можно сказать, что нас посадили кубинские «МиГи» за неосторожное вторжение в воздушное пространство Кубы. А на земле я решу все вопросы, как только свяжусь с нужными людьми.

Лекс пока и сам не знал, с кем он мог бы связаться в подобной ситуации. С Армадой?

Выложить им все, что за спиной у Армады делали мистер Уайт и Мусорщик? Но оба вроде бы никаких особенных обязательств перед Армадой и не имели… Плевать, главное — уболтать фашиста. А там видно будет.

— Всего лишь сто? — отозвался Генрих. Трое автоматчиков вообще не обращали внимания на разговор: один дремал, другой азартно рубился во что-то на iPhone 3G, третий читал потрепанный покетбук с обнаженной блондинкой на обложке. Все были вооружены незнакомыми Лексу укороченными версиями известной американской М-16, с подствольными гранатометами и лазерными прицелами.

— Сто пятьдесят… нет, двести. Думаю, вы как-нибудь разделите это на четверых.

— Пятерых, — заметил Генрих. — Пилот.

— На пятерых, хорошо.

— Не пойдет, — покачал головой Генрих.

— Почему?! Это же безбедная жизнь на много лет. И детям…

— У меня нет детей, — перебил Генрих. — Знаешь, за что я не люблю таких слизняков, как ты, русский?

— Я весь внимание, — сухо сказал Лекс, понимая, что фокус не удался.

— За то, что вы живете ради денег. Не ради идеи, нет. Ради денег. Вы все можете купить и продать. И думаете, что все вокруг — такие же. А я не такой.

— Ты борешься за идею. «Майн кампф».

— Да, моя борьба.

— Дерьмовая у вас идея, — улыбнулся Лекс. Если не получается подкупить, то хотя бы позлить. — Помнится, шестьдесят лет тому ее создатель застрелился в своем бункере. И бабу свою прикончил, и даже собаку. Наша идея была лучше.

Генрих тоже улыбнулся в ответ. Он явно умел держать себя в руках.

— Еврейские деньги из Америки. Вы ни за что не победили бы без еврейских денег. Фюрер ошибся в одном — если бы он не ссорился с американцами и не позволил сделать этого японцам, мы правили бы миром.

— Вы с американцами?! — с сомнением прищурился Лекс.

— Нет. Мы без американцев. Рано или поздно мы разобрались бы и с ними. Это сейчас они командуют всеми этими европейскими псевдостранами… Мой прадед, который погиб в Сталинграде…

— А, так это мой твоего прикончил? — воскликнул Лекс. Он, конечно же, не представлял, кем был его прадед, но хотел всеми способами разозлить Генриха.

Вспыльчивый человек часто делает ошибки. А умный из этих ошибок сможет что-нибудь извлечь. Если получится.

Но Генрих не разозлился, по крайней мере, не показал этого.

— Значит, твой оказался удачливее, — сказал он. — А теперь заткнись. Помнишь, что я говорил насчет твоей девушки? Никогда не поздно снизиться.

И Лекс заткнулся.

Они действительно сели для дозаправки. Иллюминаторы все так же оставались непрозрачными, дверь пассажирского салона не открывали, а звукоизоляция, исправно гасившая шум двух моторов, не пропускала ничего снаружи.

Лекс в исследовательских целях посетил туалет, оказавшийся довольно просторным для такого маленького с виду самолета. Никаких выводов не сделал, ничего полезного там не нашел. Хотел было отодрать держатель для туалетной бумаги — хороший металлический штырь, который в теории можно было использовать как колющее оружие, — но вовремя сообразил, что его отсутствие заметит любой из «черных», которому приспичит справить нужду.

Леска дремала или притворялась, что дремлет.

Андерс злобно зыркал то на «черных», то на Лекса, причем непонятно, на кого злился сильнее. Горевал, наверное, о своей тату-конференции в Сингапуре.

Когда самолет вновь взлетел, Генрих принялся о чем-то перешептываться с автоматчиком, читавшим книжку. Воспользовавшись этим, Лекс толкнул Лиску локтем и тихо спросил:

— Что у тебя в карманах есть?

— Ничего… Все вытрясли… Деньги только, жвачка.

— А поискать?

Лиска медленно и осторожно принялась шарить в карманах джинсов.

— Ой, — неожиданно пискнула она.

— Что?!

— Укололась… Пилочка для ногтей.

— Блин… Весьма нужная вещь в нашей ситуации, — сердито буркнул Лекс.

Он напряженно размышлял, что можно сделать. С каждой минутой они все приближались к месту посадки, а там уже будет поздно. Сербские наемники не примчатся по первому зову и не сожгут все дотла, как раньше. Короче, ничего хорошего. Рейх есть Рейх.

Кабина пилотов отделена переборкой с дверцей, явно закрывающейся с той стороны.

Четыре вооруженных противника, пусть и немного расслабившихся.

А главное, они на высоте нескольких километров над землей. Не выпрыгнешь… Да и если самолет навернется, шансов маловато.

Генрих продолжал что-то перетирать с читателем, хмурился, стучал кулаком по колену. Ссорятся, что ли? Пусть ссорятся, пусть…

— Лис, — шепнул он девушке. — Дай-ка пилочку.

Пилочка тут же легла в его ладонь. Острая, легкая, с костяной рукояткой.

Специалист может открыть такой наручники и даже дверной замок, но чем она может помочь сейчас?

— Эй, мне надо отлить, — громко заявил Андерс.

— Вперед, — разрешил Генрих.

Андерс неуклюже выбрался из своего кресла и пошел в хвост, успев многозначительно подмигнуть Лексу. А этот что затеял?!

Самолет тряхнуло в воздушной яме, потом еще раз. Автоматчик с айфоном болезненно поморщился, его, кажется, изрядно мутило. Самолет снова затрясло, бросило влево. Положив айфон на кресло и прислонив к стенке салона винтовку, автоматчик зажал ладонью рот и бросился в хвост, забарабанив в дверь туалета. Генрих неодобрительно посмотрел на него, но промолчал.

— Выхожу, выхожу, — Андерс пропустил бедолагу в сортир и занял свое место. Снова многозначительно подмигнул Лексу. Черт, да что он затевает?!

И тут Андерс продемонстрировал Лексу ту самую держалку для рулона туалетной бумаги. Тщательно разогнутую в прямой прут. Показал и снова подмигнул, а потом даже показал язык.

— Идиот, — пробормотал Лекс, сжимая в кулаке пилочку.

В этот момент из туалета вылез игроман, вытирая рукавом губы, и заорал:

— Не понял, а где…

Дальше он ничего сказать не смог, потому что Андерс вскочил и ударил его стальным штырем в шею. Лекс даже успел увидеть, как кончик штыря выходит с противоположной стороны, но сделал это уже в движении, потому что прыгал на Генриха.

Маньяк-Пиноккио среагировал на прыжок, но ошибся в намерении. Генрих думал, что Лекс хочет завладеть его оружием, но Лекс попросту воткнул «черному» пилку в глаз. С воплем Генрих выронил винтовку и завалился набок, тем самым помешав встать тому, что читал книжку. Все же бой в ограниченном пространстве имеет свои преимущества, подумал Лекс и тут же полетел в проход между креслами, потому что Генрих ударил его ногой в живот.

Дремлющий автоматчик вскинулся и недоуменно уставился на Андерса, который перескочил через визжащего «игромана» с пронзенным горлом и через валявшегося Лекса.

— Хайль Гитлер! — завопил Андерс и ударил автоматчика штырем в грудь. Но здесь он просчитался, потому что штырь скользнул по кевларовому бронежилету и ушел в сторону.