Псимаг-2 - Хоровод Невест

Мила увидела сначала отца, а затем незнакомого, улыбающегося целителя в белом халате.

— Как ты себя чувствуешь, принцесса? — спросил её отец.

— Ничего. Я уже в порядке, па! Поедем домой?

— Нет-нет-нет! — ответил он. — Тебе придётся побыть здесь ещё немного, принцесса! Нужно убедиться, что с тобой всё в порядке.

— Девушка, вы помните, что с вами произошло? — спросил её целитель.

— Да... — ответила она задумчиво. — Я поссорились с Сергеем и он... Пресвятая Дева! Он псимаг!!!

Мила наконец осознала этот факт до конца, и это оказалось ошеломляющее знание.

— Не произноси при мне имя этого мерзавца! — воскликнул отец сурово. — Его уже поймали, и я уверен, что он получит по заслугам.

— Папа! Пожалуйста! — попробовала возразить Мила

— Всё милая! Разговор окончен! — прервал её отец, взглянув на целителя. — Тебе нужен отдых и покой. Вечером к тебе придёт мама.

Отец поцеловал её и вышел из комнаты, а целитель положил ей руку на лоб и ей тут же нестерпимо захотелось спать.

Она провела в клинике больше недели. Ела, спала, слушала успокаивающую музыку и смотрела детские мультики по тривизору. Каждый день её осматривали специалисты, но ничего страшного не находили. Мила старалась вести себя спокойно и ровно, но всё же по вечерам она плакала. Ей очень хотелось увидеть Сергея, извинится перед ним и постараться всё исправить, но отец даже говорить с ней о нём не хотел. «Забудь его!» — вот всё что она от него слышала.

Но как можно забыть того, кого любишь? Именно тут, в тишине палаты, Мила отчётливо поняла, что она влюбилась. Влюбилась сильно и серьёзно. Она не злилась на него, наоборот, она чувствовала себя виноватой в том, что произошло. Ведь это она его тогда очень сильно обидела. Так сильно, что он даже потерял контроль над собой. Чувство вины сжигало её изнутри. Она обзывала себя дурой, идиоткой, но легче от этого не становилось.

Когда на третий день к ней разрешили посещения, пришёл граф Черкасский. Он, как всегда, был великолепен и безупречен, но ничего кроме скуки у неё не вызвал. Она немного поговорила с ним, а потом холодно сказала, чтобы он больше не приходил. Похоже, что это известие стало для него ударом, но граф не подал виду, просто учтиво распрощался с ней и ушёл.

Соня и Саша не пришли к ней ни разу. Мила только потом узнала, что им запретили к ней приходить, чтобы не спровоцировать кризис. Но она об этом и не жалела. Соня ей уже жутко надоела со своими дурацкими претензиями и неуёмными амбициями.

После выписки она провела ещё две недели дома, скучая по Сергею. Мама выслушивала её каждый день, сочувствовала ей, но ничего сделать не могла. Она даже попыталась поговорить с отцом, но он был непреклонен. Он и слышать ни о чём не желал.

Один раз, тайком, она спустилась вниз и позвонила в его квартиру. Ей открыла бабушка и Мила узнала что Сергея нет, и не будет ещё очень и очень долго, так как его отправили учится в Одинцовское Военное Училище.

Она попыталась связаться с ним Зовом, но ни одна из её попыток не увенчалась успехом. Его как будто не было в этом мире. А покопавшись в Сети, она выяснила, что без специального разрешения связаться ни с кем, кто находится под силовым куполом любого военного училища, абсолютно невозможно.

Эта информация совсем подорвала её дух. Она проплакала почти три дня, а потом поняла, что пора брать себя в руки. От того что она плачет, толку никакого, только отец всё больше расстраивается и мрачнеет. Ей нужно было вырваться из дома, чтобы никто ей не мешал. И Мила заявила, что хочет вернутся к учёбе. Никаких препятствий это не вызвало, целители дали добро, и Мила снова стала ходить на занятия.

В классе все девочки конечно же обсуждали произошедшее. Её засыпали целой кучей вопросов, ахали, охали, и почему-то больше всего удивлялись тому, что она не смогла распознать в Сергее псимага. Соня конечно утверждала, что она определённо что-то почувствовала, но Мила в это не верила нисколько. «Опять выпендривается!» — подумала она.

Через пару недель, когда всё немного подзабылось и улеглось, она поехала в Одинцово. Но её не пустили дальше ворот. Выяснилось, что посещения запрещены и нужно особое разрешение, чтобы поговорить с кем-то из курсантов. Это был полный провал. Отец как-то обо всём узнал, и был ужасно недоволен. Он запретил ей ходить куда-либо после школы, и даже приставил к ней охранницу.

Но через месяц она сбежала от охранницы и опять поехала в Одинцово. На этот раз она решила проникнуть в училище тайком. Но и это оказалось невозможно. Училище было накрыто защитным куполом, и попасть туда, кроме как через входные врата, оказалось просто нереально. В этот раз отец ей ничего не сказал, просто покачал головой, и ушёл в свой кабинет.

А на следующий день он ждал её у ворот института. Он отпустил охранницу, и сказал Миле идти за ним. Они молча добрались на метро до Царьграда, а затем и до Императорского Дворца. За всё время поездки отец не проронил ни слова. Они прошли во дворец безо всяких проблем. Отец просто кивнул гвардейцам-охранницам и их пропустили. Это было удивительно, но самое удивительное случилось после.

Они прошли по коридорам и лестницам и оказались в большущей приёмной. Там их ждали. Красиво одетая фрейлина подошла к ним и сказала:

— Пожалуйста, Ваше Высочество, Императрица ждёт вас!

— Папа, ты что дворянин? — прошептала тихо Мила.

Но отец ничего не ответил, просто взял её за руку и повёл в двери.

Внутри оказалась уютная комната без окон. Очень милые светлые обои и дорогая изысканная обстановка поразили Милу. На диванчике сидела красивая женщина средних лет, она пила чай из тонкой фарфоровой чашки. Мила, с изумлением, узнала в ней Императрицу Российской Империи Ольгу.

От удивления она задержала дыхание. Она лихорадочно думала, что ей сказать и как себя вести, но в голову лезла только какая-то совершеннейшая чушь. Отец, наконец, отпустил её руку, подошёл к Императрице, склонился перед ней и сказал:

— Здравствуй, мама!

Императрица тепло обняла его, как будто то, что он сказал, было в порядке вещей, и поцеловала отца в щёку.

— Ты совсем меня забыл, Коля! — с укоризной проговорила она. — Раньше ты навещал мать гораздо чаще!

— Прости, — просто ответил отец. — Дела, дела...

— Всегда ты так! Ну да ладно, — Императрица улыбнулась отцу, и наконец обратила внимание на Милу. — Подойди поближе, девочка моя!

Мила не чуяла под собой ног, но послушно подошла. Отец встал рядом с диваном, он ободряюще улыбался, и в его улыбке читалась гордость.

— Ну, не робей, милая, — поощрила её Императрица, когда она наконец подошла.

Она встала, сделала шаг вперёд, и крепко её обняла.

— Внученька! — воскликнула она, и в уголках глаз у неё появились слёзы, — Ты так выросла! Стала настоящей красавицей!

— Ба... бабушка?! — только и смогла в ответ вымолвить Мила.

Императрица улыбнулась ей и сказала:

— Да, милая, я твоя бабушка!

— Но как?! Почему?! — в голове у неё роилась тысяча вопросов.

— Потому что ты дочь моего сына! — со смехом ответила Императрица.

— Да, принцесса, — подтвердил её отец. — На самом деле, я, Великий Князь Николай Павлович Владимирский, а не простой безродный архитектор Николай Соколов.

— Но почему? Почему ты не рассказал мне этого раньше?

— Прости, принцесса, — отец виновато пожал плечами, — но так было нужно. Хоть я и пустоцвет[1], но всё-таки принадлежу к императорской семье, и в интересах собственной безопасности нам с мамой нужно было скрывать наши личности.

— С мамой? — переспросила Мила. — Мама всё знала?

— Конечно, милая, — ответила Императрица вместо отца. — Ведь твоя мама, на самом деле графиня Волошина.

— Значит... мама, папа... Но почему вы стали жить как простолюдины?

— Потому что мы пустоцветы, Мила, — грустно проговорил отец. — И жить безо всяких способностей вместе с псимагами нам было тяжело. Гораздо лучше жить среди тех, кто похож на тебя, чем среди тех кто... Это как быть слепому среди зрячих, лучше жить с такими же слепыми, понимаешь?

— Папа! Папа! Прости! — Мила подбежала к отцу и обняла его. — Не надо больше! Я всё поняла! Я не обижаюсь на вас!

— Вот и хорошо, — проговорил отец с улыбкой. — Но ты, принцесса, вовсе не должна жить с нами. У тебя другая судьба, ты обладаешь силой и талантом, которых нет у нас с мамой. И ты действительно принцесса! — говоря это, отец ей подмигнул.

Так началась её новая жизнь.

* * *

Мила осталась в Императорском Дворце. Её учили придворному этикету, благородным манерам и ещё целой куче других вещей, которые, как оказалось, должна обязательно знать благородная девушка её положения. Мила завтракала, обедала, а иногда даже ужинала с Императрицей, а ещё по вечерам они обязательно пили чай и разговаривали.

Бабушку, которая сразу попросила так её называть, интересовала вся её жизнь, и Мила рассказывала и рассказывала ей всё что она могла вспомнить о своей семье и о себе. Единственное, о чём бабушка не захотела говорить, это о Сергее.

«Меня не интересует этот мерзкий мальчишка!» — заявила она и добавила: — «Миланька, тебе нужно признать, что это была ошибка молодости, и забыть о нём. Это уже в прошлом, в том прошлом к которому ты никогда уже не вернёшься.» На этом разговор был окончен, и Мила больше не делала попыток поговорить об этом.

Примерно через месяц её отправили в Крым. Там, под Феодосией, находилась летняя императорская резиденция. В Крыму было уже тепло и очень красиво. А ещё она познакомилась со своей тёткой, Великой Княжной Анной. Тётя Аня оказалась очень милой и немного рассеянной маленькой полноватой женщиной, которую больше интересовали цветы и деревья, чем политика и светское общество. Она была не очень то сильной псимагиней, всего лишь середнячкой[2]. Но зато с ней Мила смогла поговорить о том, о чём её бабушка не хотела даже слышать.

Тётя Аня, охотно выслушала все Милины горести. Она пожалела её и сказала: «Моя мать довольно сурова, но со временем она обычно смягчается, нужно только подождать. Ты говоришь, что он сейчас в училище? Ну так его определённо должны отпустить на каникулы. Тогда ты и сможешь его увидеть!» — добавила она.

Миле это в голову как-то не приходило. А ведь и правда, не на всю жизнь же его заперли там! Только вот, как узнать, что он вернулся? Этот вопрос не давал ей покоя в течении нескольких дней. И тут тётя Аня снова пришла ей на помощь. Она научила Милу заклинанию “Сторож”. «Оно конечно не будет держаться вечно, но всё же на несколько лет ты можешь рассчитывать наверняка», — пояснила она ей.

Через день после того, как Мила освоила это несложное заклинание, она отпросилась у бабушки повидаться с родителями. Сказала, что очень по ним соскучилась и уже совсем устала от занятий. Бабушка конечно согласилась, и охотно разрешила ей на пару дней отправится в Москву. А там, всё что Миле оставалось сделать, это улучить минуту и поставить сторожа на дверь Сергея. Это оказалось уж совсем простой задачей. Теперь ей оставалось только ждать.

Ожидание обычно сводило её с ума. У Милы был не тот характер чтобы долго ждать. Ждать она вовсе не любила. Поэтому, чтобы отвлечься, Мила со всей силой и упорством налегла на учёбу. Преподаватели у неё были самые высококлассные, да и тётя Аня оказалась хорошим учителем, хоть сама и не блистала силой. Так что к началу лета Мила достигла псимагического класса B. В каком-то смысле это была серьёзная победа, но она не собиралась останавливаться на этом, она помнила что у Сергея класс А, и хотела обязательно с ним сравняться.

Сергей же почему-то так и не объявился дома ни разу. Так что Мила постаралась отбросить мысли о нём и с головой погрузилась в учёбу.

* * *

В конце августа бабушка сказала, что Мила уже вполне готова к тому, чтобы выйти в свет.

— Ещё немного, милая, и я представлю тебя Двору, но пока тебе нужно освоится среди людей твоего круга, — сообщила она. — Я зачислю тебя в Императорскую Школу Молодых Фрейлин. Тебе там понравится.

Но Милу такой вариант совершенно не устроил. Этикетом и придворными манерами она была сыта уже по горло. Ей хотелось чего-то более серьёзного, её душа требовала действий, а не разговоров.

— Спасибо бабушка! Но я хотела бы учится в Воронцовке[3], — первый раз за всё время, заупрямилась она.

— Милая, те времена когда всем женщинам твоего класса силы необходимо было защищать Родину, минули ещё до моей коронации, — проворчала Императрица, как будто читая лекцию. — Теперь мы можем заняться и другими важными делами. В Школе тебя научат как вести дипломатические беседы и политические дебаты, это гораздо важнее умения наносить врагу удар за ударом.

— Нет, бабушка!! Мне не очень хочется сидеть за дипломатическим столом и часами переливать из пустого в порожнее! У меня не такой характер! — гнула Мила свою линию.

— Ну хорошо, — вздохнув сдалась Императрица. — Раз ты так настаиваешь, то будь по твоему. Но предупреждаю, учиться в Воронцовке очень трудно. Это я тебе могу сказать по собственному опыту.

— Спасибо, бабушка! — с жаром воскликнула Мила. — Я не боюсь трудностей, ты же знаешь!

— Ну посмотрим, посмотрим... — проговорила Императрица, покачав головой.

На этом разговор был закончен, и через несколько дней она отправилась в училище.

Высшее Военное Училище имени княгини Натальи Воронцовой[4] находилось недалеко от Царьграда. Оно было так же накрыто защитным куполом как и большинство других военных училищ, и внутри него, как водится, было установлено АТП-поле класса А, препятствующее телепортации. Милу поселили в уютной двухместной комнате. Её соседкой стала княжна Анастасия Михайлова-Румянцева. Она оказалась практически её ровесница, хотя на вид ей было ну никак не больше двенадцати-тринадцати лет.

Весёлая непоседа, больше всего она напоминала неугомонного ребенка и вовсе не вписывалась в Милины представления о кадетке военного училища, а тем более княжне с безупречной родословной.

Общаться с ней оказалось легко и просто, она вовсе не строила из себя высокородную манерную дворянку, так что они быстро сдружились. Настя рассказала ей все самые свежие сплетни и описала всех её одноклассниц. Надо сказать, что все они были, как минимум, баронессами.

Приняли её в классе хорошо. Возможно дело было в том, что её представили, не как Милу Соколову, безродную ранетку, а как Великую Княжну Милану Владимирскую. На первой же перемене одноклассницы окружили её и стали наперебой расспрашивать, кто она и какое отношение она имеет к семье Владимирских. Миле пришлось признаться, что она внучка Императрицы, и это вызвало полный фурор. И хотя в училище было запрещено называть кадеток по титулу, никто не называл её иначе чем «Ваше Высочество».

Учится оказалось и правда сложно, и если бы не её упорные летние занятия, она бы наверное опозорилась в первый же день.

И всё же, Миле в Воронцовке понравилось, конечно занятия по этикету были и здесь, но большую часть времени их учили теории и практике боевого применения псимагии. Именно здесь раскрылся её главный талант: «Трансформация Яростного Феникса». Это было очень сложное огненное заклинание высшего класса, но Миле оно далось с удивительной лёгкостью. У неё осталось ощущение что она как будто знала его всю свою жизнь, просто забыла об этом.

Преподавательницы были в полном восторге от её успехов. Они посоветовали Миле развить это умение как можно сильнее. «Это твой талант!» — безапелляционно заявили они.

Учёба так сильно увлекла её, что Мила пару месяцев вовсе не вспоминала о Сергее, да и её сторож так ни разу за всё это время не сработал. Но неожиданно ей о нём напомнила та, от кого она совсем того не ожидала.

В один из вечеров в конце октября, они с Настей сидели в их комнате. Разговор шел о всякой ерунде, но потом как сам собой свернул на братьев. Мила рассказала Насте о своём младшем брате Игорьке, а та поделилась с ней рассказом о своём совсем маленьком братце Никитке.

А затем Настя вдруг заявила:

— Знаешь Мил, всё же лучше иметь старшего брата, чем младшего! Быть младшей сестрёнкой это особое удовольствие.

— А разве у тебя есть и старший брат? — удивлённо спросила её Мила.

— Да! — ответила Настя почему-то полушепотом и оглянувшись по сторонам. — Но это секрет! Тсссс!!!