Айрин как-то сказала, что Дональд «повсюду таскает за собой Эмили, как маленькую собачку». Но Эмили нравилось везде бывать с Дональдом. Это было восхитительно: его всегда охватывала такая жажда деятельности, что он заставлял все и всех вокруг него крутиться и вертеться в водовороте событий, которые быстро сменялись одно другим. С ним никогда не было скучно.

Сейчас ей предстояло решить, что делать дальше: либо ехать домой, и тогда ей пришлось бы ответить на тысячу вопросов, которые буквально терзали ее, либо остаться здесь одной на весь уик-энд. Одной. Не с кем даже поговорить. Остается только слоняться из угла в угол. Одной.

– Я слышал, в городе ярмарка ремесел, – сообщил Майкл. – Ты знаешь, что такое ярмарка?

Голубые глаза Эмили сразу же загорелись, она улыбнулась.

– На эту ярмарку люди съезжаются отовсюду, привозят разные безделушки и не только те, которые они сами смастерили. Везде можно увидеть красочные палатки, в которых все и продается.

– Звучит скучновато, – сказал Майкл, выглядывая в окно.

– Вовсе нет! Американские ремесленные изделия восхитительны! На ярмарке можно купить плетеные корзинки, деревянные игрушки, ювелирные украшения, куклы и… и все, что только можно себе представить. И люди там так милы, и… Ты смеешься надо мной. – Улыбка исчезла с ее лица, губы сжались от обиды. – Я уверена, ты бы предпочел посмотреть футбольный матч по телевизору.

– Не знаю. Вряд ли, посмотрев футбольный матч, я узнал бы что-нибудь интересное о ярмарке ремесел. Просто я подумал, какая же ты красивая!

Эмили не восприняла его слова как комплимент. Она уже знала: когда мужчина говорит ей, что она красивая, значит, ему что-то от нее надо. И Эмили было известно, что именно!

– Не думаю, что это сработает, – сказала она мягко. – Я помолвлена и скоро выйду замуж, а ты…

– А я не имею понятия, кто или что я, – закончил он за нее фразу и улыбнулся. – Послушай, Эмили, ты очень хорошенькая, и я знаю, что сердце у тебя доброе. Скажи мне, на что рассчитывает женщина, помогая незнакомцу?

– На то, что ее не упекут за решетку, – ответила Эмили, заставив его засмеяться.

– Ну допустим, что я тебя запугивал, чтобы привлечь твое внимание и заставить выслушать меня. Как бы то ни было, я хотел сказать, что у меня может оказаться жена и куча детишек. Что будет, когда я разыщу ее и когда придется рассказать ей все, что произошло со мной за время моего отсутствия? Думаешь, она мне поверит?

– Не уверена, что женатые мужчины в Америке или в какой-нибудь другой стране заслуживают доверия.

– Возможно, я заслуживаю, не знаю. А как насчет Утки? Он заслуживает доверия?

– Назови Дональда так еще хоть один раз и можешь считать, что наш разговор окончен. Не рассчитывай тогда на мою помощь. Понятно?

Майкл улыбнулся.

– Полагаю, это значит, что я не дождусь ответа на мой последний вопрос?

– Давай проясним некоторые вещи раз и навсегда, чтобы потом не было никаких недоразумений, – сказала Эмили тоном, не терпящим возражений. – Я помогу тебе восстановить память, но сначала ты должен усвоить несколько железных правил.

– Я тебя внимательно слушаю.

– Во-первых, не смей касаться моей личной жизни. И моего тела. Держи свои руки при себе!

– Понимаю. Ты в гареме другого мужчины.

– К гарему я не имею никакого отношения и… – Ее глаза сузились от злости. Эмили посмотрела на Майкла. – Прекрати сейчас же! Я прекрасно понимаю, чего ты добиваешься. Ты пытаешься рассердить меня, заставить меня злиться. Мне это совсем не нравится.

– Но когда ты злишься, ты прекрасна, как ангел. Твои глаза горят, и…

– Я ясно выразилась? Или я больше не услышу комментариев в свой адрес, или никакой помощи ты от меня не дождешься. Понятно?

– Еще бы. Какое там следующее чугунное правило?

– Железное правило. Правила не бывают чугунными. И последнее. Больше ни слова о том, что ты – ангел, я – ангел или что… что…

– Что мы – ангелы и что некоторые из нас иногда становятся людьми, а некоторые нет. Так?

– Именно. И сегодня мы найдем для тебя другую комнату. Ты не можешь больше оставаться со мной в одной квартире. Надеюсь, ты со мной согласен?

– Ну конечно. Только обещай мне одну вещь.

– Какую?

– Если ты захочешь нарушить какое-нибудь из этих правил, ты скажешь мне об этом. Если ты захочешь поговорить со мной о своей личной жизни, об ангелах или чтобы я прикоснулся к тебе, обещай, что я узнаю об этом, – сказав это, Майкл протянул руку. – Считай это сделкой. Ну что, согласна?

Эмили колебалась. Она чувствовала, что должна прогнать этого человека, и тем не менее пожала ему руку в знак того, что согласна на эту сделку. И опять, когда Эмили прикоснулась к нему, она почувствовала спокойствие и даже умиротворение. Она вдруг поняла, что все будет хорошо и что ее жизнь пойдет так, как она сама того захочет.

Наконец Эмили убрала свою руку и сказала:

– А сейчас оставь меня, пожалуйста. Мне нужно переодеться. Встретимся внизу через час. Сначала пойдем в магазин и купим тебе что-нибудь из одежды, а потом поищем тебе комнату. Не можешь же ты опять ночевать здесь.

– Спасибо, Эмили, – ответил он с улыбкой. – Ты – ангел.

Она открыла было рот, чтобы высказать ему свое негодование, но потом увидела задорный огонек в его глазах и не смогла удержаться от смеха.

– Убирайся! – сказала Эмили, все еще смеясь. – Уходи!

И Майкл ушел.

Эмили собиралась в душ, когда вдруг зазвонил телефон.

– Привет, моя сладенькая! Ты все так же безумно любишь меня? – услышала она голос Дональда. – Ты простишь меня, если я скажу тебе, что всю ночь тушил пожар? Был действительно страшный пожар. Я молю тебя о прощении.

Эмили села на кровать. Ей было так приятно снова слышать знакомый голос.

– О Дональд! Со мной тут такое произошло! Ты не поверишь: я сбила машиной человека.

Некоторое время Дональд молчал, видимо, обдумывая ее слова. Эмили легко могла себе представить, какое у него было сейчас лицо.

Наконец он сказал трагическим голосом:

– Расскажи мне все. Особенно о полиции. Что они сказали?

– Ничего. Полицию никто не вызывал. Я имею в виду, их не было прошлой ночью. А утром полицейский сказал Майклу – это тот, кого я сбила, – что он может написать заявление и тогда меня посадят в тюрьму, но…

– Эмили! Не все сразу и не так быстро! Остановись и начни все с начала.

Она начала рассказывать все по порядку, стараясь ничего не упустить. Но Дональд постоянно перебивал ее и задавал одни и те же вопросы про полицию.

– Дональд! Если ты не дашь мне рассказать все до конца, я подумаю, что тебя интересует только одно: как эта история может отразиться на твоей карьере.

– Ты говоришь глупости и прекрасно это знаешь. Я спрашиваю, ты не пострадала?

– Нет. Но я ехала с очень большой скоростью и выпила по крайней мере два бокала шампанского.

– А этот парень точно не собирается писать заявление?

Эмили сжала губы, а потом глубоко вздохнула, чтобы не выйти из себя.

– Нет, – сказала она спокойным голосом. – Но он требует, чтобы я занималась с ним сексом.

– Если он научит тебя чему-нибудь новенькому, хорошенько это отработай и потом мне покажешь.

Эмили это совсем не позабавило. А ему, напротив, ее слова показались занятными. Саму мысль, что какой-то мужчина требует от нее секса, он, очевидно, считал невероятно смешной и нелепой.

– На самом деле этот человек, Майкл Чемберлен, мне очень нравится. Он великолепен. И живет со мной в одной комнате. А еще я купила плюшевого медвежонка.

– Хорошая идея. Пусть он пока остается с тобой. Так он постоянно будет на виду, а ты сможешь наблюдать за ним, чтобы ему не удалось сделать какую-нибудь подлость. Дай понять окружающим, что с ним все в порядке. Не хотелось бы, чтобы этот тупица потом написал заявление или жалобу.

– Дональд! – Эмили разозлилась. – Он не тупица, и я провела с ним ночь.

Дональд засмеялся, уверенный в том, что это шутка. Этим смехом он еще больше разозлил ее.

– Эмили, любовь моя, – сказал он, – я доверяю тебе и очень хорошо тебя знаю. И потом, ты достаточно практична и не стала бы выбрасывать деньги на покупку какого-то там медвежонка.

– Нет, стала бы, – ответила она, и губы ее снова сжались.

– Как бы не так! Это такая же правда, как то, что я когда-нибудь буду разъезжать на «вольво». Мне надо идти. А ты оставайся и повеселись хорошенько со своим дружком. Люблю тебя, – сказал на прощание Дональд и повесил трубку.

Некоторое время Эмили сидела неподвижно, невидящими глазами уставившись на телефон. Не было ни слова сказано о том, что он приедет к ней и они проведут уик-энд вместе. Ему также было наплевать на то, что она с другим мужчиной. Дональд даже толком и не слушал ее, когда она ему об этом рассказывала. Эмили положила трубку на рычаг, встала и пошла в ванную.

Все время, пока она там находилась, Эмили не уставая проклинала Дональда. Практичная, думала она. Какая женщина захочет, чтобы любимый человек так о ней думал? И какой женщине хотелось бы, чтобы о ней сказали, будто она никогда бы не стала выбрасывать деньги на покупку какой-нибудь милой, но совершенно бесполезной вещицы, даже если это правда?

Выйдя из ванной, Эмили посмотрела на комод, где лежали распакованные вещи. Она разложила их вчера, думая, что с минуты на минуту приедет Дональд с розами и извинениями. Не то чтобы он каждый день появлялся с букетом роз, но по крайней мере извинялся он всякий раз, когда чувствовал себя виноватым.

Она продолжала рассматривать комод и его содержимое. Все ее вещи были «практичные» и были аккуратно сложены. Все они сочетались между собой и были взаимозаменяемы.

– Практичная, – произнесла она с отвращением и с грохотом задвинула ящик комода.

На краю кровати лежало то, что еще совсем недавно было ее вечерним платьем. И оно тоже было до безобразия практичным. По крайней мере было практичным до того, как Эмили ночью сбила человека на дороге. А сейчас перед ней лишь лохмотья, жалкие остатки когда-то красивого платья.

Эмили натянула темно-голубые брюки, одела бледно-розовую блузку и самую обычную голубую шерстяную кофту, затем посмотрела на себя в зеркало. Самым привлекательным в ней были, пожалуй, волосы, которыми она действительно могла гордиться. Эмили забрала их в хвост на затылке и подвязала голубым шарфом. Красилась она совсем немного, и поэтому ее лицо выглядело естественно. Именно такое лицо нравилось Дональду. Он говорил, что не выносит вида «раскрашенных девиц». Но Айрин говорит, что он не выносит, когда видит кого-нибудь более красивого, чем он сам.

Эмили смотрела в зеркало, разглядывая себя, и думала, что она не принадлежит к тому типу женщин, с которыми постоянно происходит что-нибудь интересное, безумное и волнующее. Она была достаточно миленькой. Но мужчины почему-то совсем не падали в обморок при виде ее карих глаз, маленького носика и свежих, как бутон розы, губ. Даже когда она пользовалась губной помадой, ее губы не казались такими соблазнительными, как у моделей на обложках журналов. Только ее темно-каштановые густые волосы, легкими волнами ниспадавшие на плечи, придавали ей немного сексуальности.

«Но сексуальность совсем не нужна для моей работы простой библиотекарши», – подумала она и вздохнула. Нет, ее миловидность, аккуратность, элегантность и ее манера одеваться подходили ей как нельзя лучше.

– Естественная и практичная, – пробормотала она, покидая комнату.

ГЛАВА 3

Майкл Чемберлен ждал ее внизу у входа. Он тихо сидел, подставив лицо солнечным лучам, закрыв глаза и улыбаясь.

Эмили уселась рядом с ним.

– Как ты думаешь, я практичная женщина?

Он даже не попросил ее объяснить, почему она это спросила, как сделал бы любой другой на его месте. Он просто ответил на ее вопрос.

– Эмили, – сказал он мягко, – из всех женщин, которые сталкивались… Я имею в виду встречались на моем пути, я кого угодно мог бы назвать практичной женщиной, но только не тебя. Ты настоящий романтик. Ты любишь не тех людей, которых любят все, мечтаешь о таких приключениях, которые никому другому и в голову не придут. А еще ты совершенно бесстрашна.

Эмили захихикала.

– Я?! Это я-то бесстрашная? Ты великий обманщик!

– Но если ты не бесстрашная, то почему другие женщины даже не появляются в одиночку в такой глуши, как Аппалачи? И все только для того, чтобы привезти детям книги. Когда тебе в последний раз удавалось уговорить кого-нибудь поехать туда с собой?

– Никогда. Некоторые говорили, что они бы поехали, но…

– Но потом они придумывали разные предлоги, чтобы не ехать. Эти места пугают их, не так ли?

Она задумчиво посмотрела вдаль, затем повернулась к нему и улыбнулась.

– Раньше я никогда не считала себя смелой.

Майкл улыбнулся в ответ, встал и протянул ей руку.

– Ну, моя смелая принцесса, куда мы направимся?

– В магазин мужской одежды, – ответила она, на что он рассмеялся.

Майкл только что заметил, что на нем все еще была грязная и рваная одежда, оставшаяся с прошлой ночи. При дневном свете Эмили отчетливо видела, насколько ужасен его вид.

– А потом мы пойдем в магазин женской одежды, и я одену тебя.

Эмили начала возражать, но ее однообразная и чересчур консервативная одежда уже давно вышла из моды и сейчас казалась ей совсем не элегантной. «Но зато как все практично», – подумала она, состроив при этом недовольную гримасу.

– Да, – с улыбкой согласилась Эмили. – На самом деле я бы хотела купить что-нибудь и для себя.

Они сидели в кафе-мороженом. Повсюду были небольшие круглые столики, покрытые белой скатертью, около каждого столика стояли маленькие стульчики с красными сиденьями и спинками, сделанными в форме сердечка. Майкл и Эмили заказали себе по огромной порции бананового десерта. У Эмили он был сверху полит шоколадным сиропом, а у Майкла скромно посыпан орехами.

Они весело провели время в магазинах. Эмили очень понравилось выбирать одежду для мужчины. Дональд всегда точно знал, как он должен выглядеть и какую одежду ему носить. Он доверял только своему вкусу. Поэтому только однажды он позволил Эмили купить ему что-нибудь из одежды. Это был галстук. Но Майкл доверился ей полностью. Она выбирала для него свитера, рубашки и брюки и при этом строго следила за тем, чтобы все вещи сочетались между собой и были взаимозаменяемы. Майкл охотно выступал в роли манекена, когда Эмили пыталась определить, насколько та или иная вещь подходила к его темным волосам и глазам.

Он оплатил все покупки кредитной карточкой, затем покорно последовал в парикмахерскую, куда его потащила Эмили, чтобы привести в порядок его непослушные кудри.

– Из-за своей шевелюры ты похож на головореза, – смеясь, сказала Эмили.

– А может, я и есть головорез, – ответил Майкл. – Я ведь не знаю, кто я на самом деле, поэтому могу оказаться кем угодно.