Рассказы

— Опущено.

— Вы что-нибудь делали с ним?

— Нет. Подождите… Я хотел с помощью ручки поднять окно, но не получилось, только немного. Тогда я взял дверцу на плечо, сел на трамвай и поехал в мастерскую.

— Кто-нибудь еще кроме вас трогал дверцу?

— Ну… Мой шеф… И еще двое ваших, которые пришли, когда я объявил о находке.

— Хорошо. Как вы думаете, кто-нибудь еще мог ее трогать? У кювета вы никого больше не видели?

— Минутку. Да, видел. Прогуливался какой-то пожилой мужчина. Остановился почти рядом со мной и спросил, что случилось. Ничего особенного, сказал я ему. Непонятно, почему вы так ищете эту дверцу.

— А тот мужчина прикасался к ней?

— Наверняка нет.

— А вы? Осмотрели ее как следует? Там есть карман.

— Я знаю. В нем могли быть документы или еще что-нибудь. Но он был пуст.

Криминалисты посадили кузовщика в машину и повезли на место находки. Кювет был мелкий, заросший травой. В глине отчетливо были заметны отпечатки шин. В поле, на дороге и в кювете отпечатков нашли столько, что невозможно было понять, что вытворял этот автомобиль. В результате кропотливого труда установили: темно-синий «тюдор», скорее всего, ехал именно по этой полевой дороге вверх к Велварской улице, а там повернул назад, и направился вниз, к Кладненской улице. Когда автомобиль выезжал с поля на дорогу, его левая открытая дверца задела за земляной холм, отлетела и упала в мелкий кювет. Назад автомобиль поехал без дверцы. При сравнении следов шин в поле с шинами автомобиля Р-14923 установили, что они совпадают.

Однако на этом осмотр места, где была найдена дверца, не закончился. Криминалисты значительно расширили площадь осмотра, и это оправдало себя. Метрах в трехстах слева от Велварской улицы в свекольном папе нашли съёмный багажник для автомобиля, а вдоль дороги — четыре ручки от багажника, все в хорошем состоянйи. Однако багажник и ручки к нему оказались не от «тюдора», а от другого автомобиля.

Находка дверцы вызвала у криминалистов прилив сил. Значит, преступник действительно ехал в Деивицу. На участке между Кладненской и Велварской улицами он непонятно отчего начал закладывать странные виражи — трудно сказать, был он еще с машинками или уже без них, — а затем вернулся в Прагу. Очевидная связь с Дейвицами, хорошее знание местности около Боржиславки… Это могло помочь в дальнейшем расследовании.

Да, дверца нашлась. Но в других отношениях среда была днем отрицательных сводок, а также днем неописуемо утомительной работы. Составление списка сотрудников мастерской с указанием их адресов. Хождение по этим адресам. Проверка алиби. Подвалы, сараи, туалеты, чуланы, чердаки… Все увеличивается список бывших сотрудников мастерской, которые по разным причинам уволились. А на столы Заградника и Петрасека слетаются сводки, одна за другой. Отрицательная. Отрицательная. Отрицательная. Работа в обследуемом районе Праги пока тоже выливается только в отрицательные сводки.

Один из бывших работников мастерской куда-то исчез, Уголовный розыск запустил свои мощности на самые высокие обороты, Через несколько часов этот человек был найден: он сидел в тюрьме, будучи задержан при попытке нелегально перейти границу. Задержан за два дня до пожара. Искали также мужчину, который сбежал из исправительно-трудовой колонии под Кладно, сам он из пражского района Холешовицы. Нашли аж в Северной Чехии, но у него оказалось алиби. «За подозрительный вид и отсутствие документов» был задержан грузчик, который слонялся по Праге без дела, — выяснилось, что грузовая машина уехала без него. Попытались установить связь между убийством в мастерской и самоубийством в Млада Болеславле — безрезультатно. При осмотре дома у одного служащего нашли уйму запчастей, украденных из сгоревшего предприятия. Расхититель первостатейный, но в тот роковой вечер у него было твердое алиби. Один анонимщик сообщал «старшему уполномоченному по расследованию», что некий Ржитичка, проживающий на Каменицкой улице, «мошенник, способный на все, особенно когда у него нет денег». Он сообщает это тем, кто занимается расследованием, в надежде на денежное вознаграждение, если вдруг его сведения «пригодятся». Выяснили, что Ржитичка с Каменицкой улицы невинен, как лилия.

Другие проверки тоже ничего не дали, у всех было алиби. Было оно и у знаменитого спекулянта канцелярскими машинками Зденека Б., которого арестовали еще до пожара. Магазин подержанных канцелярских машинок пана Фердинанда Л., преуспевающего перекупщика, а также его квартира подверглись нежелательному визиту нескольких очень любопытных мужчин в штатском; осмотр, однако, дал отрицательный результат. То же самое— в аналогичном магазине под названием «Канцелярия».

У Заградника и Петрасека отрицательные сводки пока не вызывали беспокойства, скорее наоборот. Если быстрая работа группы расследования ведется правильно, то отрицательные сведения сужают круг поисков, и это хорошо. Хуже то, что известие о расследовании быстро распространилось по городу. Сыщик, направляющийся на осмотр дома, очень не любит, когда его уже в дверях встречают с вежливым приглашением пройти в комнату, поскольку его уже ждут, и тут же предлагают кофе или чего-нибудь покрепче. И все же такие широкие проверки небесполезны, порой они весьма сильно действуют преступнику на нервы. Вот и теперь не исключено, что он вдруг начнет волноваться и попытается избавиться от машинок или спрятать их получше, куда-то перевезти, А любая манипуляция с награбленным может выдать преступника. Поэтому решили в четверг проверки продолжать.

Четверг, 6 октября.

Поначалу этот день был похож на среду, как одно яйцо на другое. В областном управлении пишущие машинки и телетайпы неустанно выстукивали отрицательные сводки.

Одного из служащих, Ж. С., в ту ночь не было дома в Холешовицах. Его невеста, однако, подтвердила, что он провел ночь у нее в Розтоках — предместье Праги. Бывшего служащего Йозефа К. по указанному в списке адресу не нашли, так как он уже третий год жил в другом месте. Пока ничего, нигде ничего.

После обеда автомобиль пражского уголовного розыска остановился у дома № 24 на улице У верпанку, недалеко от Велварской улицы. Двое сотрудников пришли сюда, чтобы проверить алиби бывшего служащего мастерской — двадцатилетнего Мирослава Трнки, в тот период не работавшего, а также обыскать его квартиру. Трнка, как и многие другие проверяемые, был готов к их приходу. На вопросы отвечал спокойно и уверенно. Его показания слово в слово совпадали с показаниями его жены, которую другой работник уголовного розыска допрашивал в соседней комнате.

— Где вы находились в ночь на четвертое октября?

— Где находился… дома. Проспал всю ночь. Да так глубоко, что самого черта не узнал бы. Вечером немного переусердствовал в забегаловке «На зависти», тут неподалеку.

— И когда вы вернулись домой?

— Примерно в четверть десятого. Но ручаться не могу. Не исключено, что и полдесятого. Я был мертвецки пьян. Поэтому сразу же свалился в постель и мгновенно уснул.

Его жена в соседней комнате рассказывала:

— Он пришел почти сразу же после девяти. Ему было плохо, — ведь ничего перед этим не ел, вот его и стошнило. Я дала ему несколько пощечин, и он завалился спать.

Криминалист посмотрел на ее маленькие руки и усмехнулся:

— И часто вы его так ласкаете?

Молодая женщина вздохнула:

— Убить его мало.

— Он ведь не работает?

— Нет. Но подыскивает работу. На стройке он мало зарабатывал.

— В автомастерской ему тоже не понравилось?

— Тоже. Но знаете, сам он не такой уж плохой. Если бы не эти его дружки…

— Значит, сразу после девяти он уже был дома?

— Да.

Обыск ничего не дал. Прежде чем отправиться восвояси, криминалисты на минуту заглянули в пивнушку «На зависти». Пан Трнка? Да, в понедельник вечером был здесь, примерно до девяти. Ну да, выпил, у него есть время на это, работой себя не перетруждает. Да и компания, в которой проводит время, — два его дружка— сомнительная. Их здесь побаиваются. Трнка, Сланы и Ржезак — те еще ребята. Работать не очень горазды, а вот шляться по ночам и дебоширить — это да.

Главное в искусстве детектива — умение слушать. Вот и сейчас двое сотрудников уголовного розыска, посиживая за кружкой пива, слушали повествование о трех молодых людях. Их интересовал один — Мирослав Трнка, автомонтер. В прошлом году он с начала сентября около пяти недель работал в автомастерской, затем шабашничал в Кладно и снова вернулся в автомастерскую. В обгоревшей личной карточке, которую удалось спасти из огня, вся его эпопея в автомастерской заканчивалась словами «уволен за прогулы». С 3 августа до начала сентября нынешнего года он работал на стройке, ушел по собственному желанию. Летун. Характер неуравновешенный. Откуда у него деньги для семьи и для себя?

Сотрудники уголовного розыска заплатили за пиво и уже хотели уходить, когда им приглашающе замахали руками два старичка, игравшие за соседним столом в карты.

— Я уже на пенсии, — начал один из них, более общительный. — Мы играем здесь с паном инженером — он тоже пенсионер — каждый вечер. В понедельник увлеклись, играли почти до полуночи. Да и что, скажите, человеку делать, если с годами он спит все меньше? Пивная около полуночи закрывается. Мы перед закрытием еще чуть-чуть перекинулись в картишки, допили свое пиво и пошли провожать друг друга. Оттуда, где живет пан инженер, прекрасный вид на Прагу. И вот мы идем к нему, и вдруг неожиданно видим огромный пожар. Это горел бывший цирк. И в это время по нашей улице, У верпанку, пронесся автомобиль. Водитель мчался как сумасшедший, на огромной скорости.

— Вы могли бы описать машину?

— Не мог бы даже днем. А тогда ведь было темно. Никто бы не смог при такой скорости.

— Ну хотя бы цвет.

— Было темно. Мы заметили только, что ехал он очень быстро и скрылся за поворотом. Это все. Может, вам пригодится.

После войны прошло лишь четыре года, машин на улицах было еще немного, особенно в ночное время. Сумасшедшая езда на автомобиле именно здесь… Даже такая мелочь укрепила интерес криминалистов к тихому уголку Ганспаулки на окраине Праги.

Поздно вечером группа расследования собралась на совещание. Как выяснилось, из всех нынешних и бывших работников автомастерской Трнка живет ближе всех к месту, где кузовщик нашел оторванную дверцу темно-синего «тюдора». Парень часто меняет места работы и имеет сомнительные связи. Взвесив все это, Заградник и Петрасек решили выделить дополнительно несколько человек для сбора любых сведений о Трнка и его дружках.

— И следить за ним, — приказал Заградник.

Слежку установили на улице У верпанку, но в тот день, в четверг, ждали понапрасну. Мирослав Трнка и Йозеф Сланы, тоже нигде не работающий, вновь заглянули в пивнушку, на этот раз в центре Праги. Сланы вернулся домой в четыре утра на такси. Трнка тоже добрался до своего дома лишь утром, пьяный.

Пятница, 7 октября.

Сотрудник, «опекавший» Мирослава Трнку, увидел его в семь часов утра. Тот выходил из такси и казался крепко выпившим.

Неизвестно, что происходило за окнами его квартиры, но около одиннадцати утра Трнка снова появился на улице и быстро пошел куда-то. Выглядел он неважно, голову втягивал в плечи. Вскоре он входил в квартиру Йозефа Сланы. Пробыл там около часа. Затем они вышли вдвоем и поехали в центр Праги. Там зашли в фотоателье и разговаривали с пожилым человеком, смахивающим на провинциального парикмахера. В два часа оба вернулись назад, к Сланы. Через полчаса, однако, опять вышли. Сланы нес в клеенчатой сумке тяжелый угловатый предмет. Доехали на трамвае, следовавшем в сторону района Подбабы, до конечной остановки. И снова куда-то потащили тяжелую сумку. За первым виадуком у трассы на Кралупы их путь неожиданно закончился. Там их ждал мужчина из фотоателье с лицом провинциального парикмахера. Все вместе они поехали на Парижскую улицу. Когда Трнка и Сланы покинули дом на Парижской, уже темнело, наступал ранний осенний вечер. Почти час они тащились на трамвае назад к Ганспаулке. Потом поплелись по улице У верпанку. Уже совсем стемнело. Видно было, что оба смертельно хотят спать.

Лейтенант Петрасек приказал сделать обыск на квартире Йозефа Сланы. Это был уже бог знает какой по счету обыск, но в данном случае имелось больше оснований для подозрений.

В восемь часов вечера на улице У верпанку появились две машины криминальной службы. Они остановились перед домом Йозефа Сланы. Из темноты вышел человек и сказал:

— Дома.

Дверь открыла молодая женщина. Ей показали разрешение на обыск. Она побелела как мел» схватилась за спинку стула, чтобы не упасть, и с трудом кивнула, У криминалистов с собой имелся перечень похищенных машинок. Заградник и Петрасек уже знали его наизусть: пишущая машинка с широкой кареткой марки «Ройял» № 18—732765, пишущая машинка с широкой кареткой марки «Континенталь» № 417532, пишущая машинка марки «Мерседес» с электрическим приводом № 201103…

— Йозеф, — крикнула женщина в сторону комнаты, — иди сюда!

Сланы не сумел притвориться равнодушным — он понял, что это конец.

Канцелярские машинки в маленькой квартире спрятать невозможно.

Их нашли под кроватью в спальне и в углу под кучей матрасов и одеял. Всего пять канцелярских машинок из десяти, украденных в автомастерской. Обнаружили также сумку с инструментами для автомобиля и секундомер марки «Губер», который накануне пожара лежал в столе заведующего мастерской Индржиха У.

Пяти машинок не хватало. Собственно, не хватало только четырех, пятая находилась в фотоателье на Парижской улице. Расспрашивать не стали, только сказали Сланы:

— Одевайтесь. Поедете с нами.

Он, несколько оправившись от потрясения, попробовал сопротивляться.

— Не знаю, зачем. Это не мои вещи,

— Скажете нам об этом в другом месте.

— Не мои, понимаете?

— Это мы знаем, — усмехнулся лейтенант, стоящий в дверях.

Машинки отнесли в служебный автомобиль. Их номера и марки в точности соответствовали перечню. Во второй автомобиль усадили Йозефа Сланы.

Он запирался недолго, меньше, чем ожидали. Сланы знал, что добровольное признание облегчает участь. Быстро сообразив, что его грехи несравненно легче, чем грехи его друга, он не стал его спасать. Поэтому вскоре два автомобиля вновь отправились за человеком, у которого вчера было такое великолепное алиби, — за Мирославом Трнка. Он крепко спал, пришлось долго будить.

От вчерашней самоуверенности не осталось и следа. Видимо, он уже решил, что легко отделался, его больше не побеспокоят, — и вдруг криминалисты снова возле его постели. Трнка вытаращил на них опухшие от сна глаза. С ужасом услышал, что приехали за ним, н понял: они все знают. В дверях оглянулся на жену, словно она могла ему чем-то помочь. Его посадили в автомобиль, надели наручники. Всю дорогу он молчал — не из упрямства, просто не мог говорить от страха.

Проезжая мимо сгоревшей автомастерской, водители обеих машин сбавили скорость: Ехали как на похоронах, словно криминалисты хотели почтить память человека, который погиб насильственной смертью в понедельник за пять минут до полуночи.

Остановились перед зданием областного управления общественной безопасности и вывели подозреваемого. Он с тоской оглядел пустую улицу: теперь уже он не мог свободно пойти по ней куда захочется.

Его привели в комнату для допросов. Трнка выглядел усталым, невыспавшимся. Ночь пожара и последующие ночные гулянки отняли у него все силы. Правда, криминалисты чувствовали себя не лучше.

Заградник улыбнулся заключенному. Улыбка была вымученная, но ее требовали правила игры «в хорошего следователя» при допросе.

— Мирек, — обратился он к задержанному, — теперь мы должны сказать тебе, в чем ты обвиняешься. И сообщить о твоих правах. Но сначала хотелось бы услышать от тебя — это имеет важное значение — ответ на один вопрос, главный: ты знаешь, почему ты здесь? Твой приятель Сланы тоже уже здесь.

— Мастерскую поджег я, — прошептал Трнка. У него не было никаких сил сопротивляться.

— Теперь можем начинать, так?

Он кивнул. Ему хотелось, чтобы все это поскорее кончилось. Он замерз и очень хотел спать.

И пишущая машинка застучала: сегодня, 7 октября, допрошен Мирослав Трнка, такого-то года рождения… который, предупрежденный об обязанности говорить правду и только правду, рассказал…

Тот самый понедельник.

Трнка шел к преступлению сначала неосознанно, потом сознательно. Началось это давно — он сам не знает, когда и в связи с чем. Не мог долго работать, неинтересно это было, бегал с места на место, иногда шабашничал, но охотнее всего ничего не делал. В начале сентября опять ушел с работы. Всем, в том числе жене, лгал, будто ищет другую работу, словно сейчас, когда везде требовались рабочие руки, это было проблемой. Между тем денег не хватало, а дома ждала неработающая жена с грудным младенцем. Тогда он продал обе её промтоварные карточки. Это было ещё послевоенное время, за карточки хорошо платили. Очень любил околачиваться среди спекулянтов, перекупщиков и жуликов. Здесь он и услышал о том, что существует большой спрос на канцелярские машинки. Говорили, что за них дают хорошую цену — от десяти до пятнадцати тысяч крон за штуку.

Он знал, что много таких машинок есть в автомастерской на Летейской площади, где он в прошлом году недолго работал. Достаточно прийти за ними ночью, забрать и увезти. Он уже не боялся воровать. С начала сентября угонял в Праге автомобили, забирал из них все, что можно было продать, снимал шины и тоже продавал их за хорошие деньги. У одного автомобиля, чтобы не примелькаться на нем, решил изменить внешний вид — вместе с верным другом Сланы снял багажник, который выбросил на свекольном поле около Велварской улицы. Там его и нашли криминалисты, искавшие дверцу темно-синего «тюдора».

Его не оставляла мысль о канцелярских машинках. Машинки означали деньги, а Мирославу Трнка при его образе жизни требовалось много денег. Наконец он уговорил Сланы вместе проникнуть в здание бывшего цирка. Они отправились «на дело» в ночь с пятницы на субботу, с 30 сентября на 1 октября. К мастерской подъехали на украденном автомобиле. Они не думали о стороже, о караульной собаке. На худой конец, Трнка имел с собой пистолет. Однако ничего не получилось: у Йозефа Сланы не хватило смелости. Он пришел в ужас при мысли о встрече с ночным сторожем: что тогда делать?

— Как-нибудь в другой раз, — сказал он приятелю, когда они возвращались в Дейвицы на ворованном автомобиле.

— Когда?

— Когда хочешь. Сегодня у меня нет настроения.

— Тогда в понедельник. После одиннадцати ночи. А сторожа не бойся. Я его как-нибудь заманю вниз, в котельную, запру — и готово. Или же закроем его в проходной и срежем телефонный провод, чтобы он не мог никуда позвонить. Или же… дождемся, когда он начнет обход, и где-нибудь из-за угла стукнем слегка по голове, чтобы он какое-то время нам не мешал. Затем берем канцелярские машинки, с некоторых колес в мастерской снимаем шины, все это кладем в два автомобиля и исчезаем. Два автомобиля, нагруженных машинками и шинами, дружите! Спрячем все у тебя: больше места и спокойнее.

— Хорошо.

Сланы соглашался неуверенно — Трика понимал это и злился. Этот Сланы труслив, как баба. Мирек всегда чувствовал свое превосходство над ним» как и над своей женой, которая сделает все, что он ей скажет.

Высадив Сланы, он повернул автомобиль к центру Праги. Ему еще не хотелось спать, хотелось выпить. Домой он вернулся лишь к пяти утра. День проспал, а в воскресенье пошел на велотрек, на гонки. Он постоянно думал о том, что Сланы струсит, непременно струсит и что придется все делать самому. «Завтра», — назначил он себе.

В понедельник вечером, однако, он все же зашел к Сланы, одержимый мечтой о двух автомобилях, набитых добром. По глазам приятеля он понял, что тот поссорился с женой» — она смотрела сердито, почти не разговаривала. Поднялся, спросил на всякий случай:

— Так что, пойдем или нет?

Женщина стояла у двери:

— Он останется дома.

Вышел один. Заглянул в пивнушку «На зависти», чтобы выпить немного для смелости. Выпил виски и пива. Трнка остался один, как и предполагал. Но он сумеет довести задуманное до конца! Он не какой-нибудь трус вроде Сланы, который годится самое большее на то, чтобы стоять на стреме. В десятом часу вечера он вышел из пивнушки. Когда ехал в трамвае к Летейской площади, подсчитал деньги: шестьдесят крон — все, что у него осталось. В автомастерской есть касса, в ней иногда бывает до трехсот тысяч крон. Вот бы повезло! Вышел из министерства внутренних дел. Надо бы еще немного выпить. А как быть со сторожем? Нет, пистолет не годится, все надо сделать очень тихо. Хорошо, что есть с собой монтировка.

Зашел в ближайшую пивнушку. Еще три рюмки рома и две кружки пива. И вот на дворе ночь, а в кармане только пять крон. И монтировка.