Голос крови. Антология

— В медицине его еще принято называть неврастенией. Причина этой патологии в том, что перегрузки, особенно психические, истощают организм; он растрачивает все свои резервы и больше не может нормально функционировать. В таких случаях мозг дает сигнал, что он не выдержит в запредельном режиме, не справится с нагрузкой. Ваше состояние — это нечто вроде сигнальной лампочки, и говорит она о том, что пора отдохнуть, расслабиться, сделать небольшую паузу.

— Что посоветуете?

— Самое лучшее — взять отпуск, уехать из города и как следует отдохнуть. Если в ближайшее время с работы не отпустят, то хотя бы уменьшите нагрузки. Еще надо будет попить лекарства. Я выпишу грандаксин. Это дневной транквилизатор, он успокаивает и снимает напряжение.

— Я спать с него не буду?

— Нет, не волнуйтесь, он сонливости не вызывает. Даже машину можно водить.

— Хорошо…

Из клиники я вышел с прежним отвратительным самочувствием, больничным листом и рецептом. Может, действительно, пора в отпуск? Положа руку на сердце, я всегда был самым настоящим трудоголиком и уже начал забывать, что такое отдых.

Остаток дня я провалялся в постели. Под потолком сновала муха, наматывая круг за кругом вокруг люстры. Под аккомпанемент монотонного жужжания я незаметно заснул. Мне снилась Карина. Обнаженная, как в день творения, она сидела на берегу моря. Волны набегали на камни, шипели и швыряли горсти брызг. Девушка лукаво улыбнулась, встала и шагнула в воду. Ее ноги расплывались, как будто их окутывало марево, которое иногда можно увидеть над раскаленным асфальтом в знойный день. Они теряли четкость очертаний и завершенность форм. Карина нырнула, и над водой на миг взметнулся русалочий хвост.

Когда я проснулся, небо за окном было серым. Муха улетела, а быть может, легла спать. Сейчас раннее утро или поздний вечер? Я протянул руку, взял мобильник и посмотрел на дисплей. Две циферки «двадцать один», разделенные двоеточием. Очко, символ удачи. Может, мне сегодня повезет? Головная боль исчезла, но чувство разбитости ничуть не уменьшилось. Я поднялся, прошел на кухню и сварил кофе. Потом оделся, вызвал такси и поехал в «Полигон»,

Я бродил по клубу, выискивая взглядом Карину. Сегодня меня угораздило попасть на Japan-party. Атмосферу Японии пытались воссоздать незамысловатым путем: одели официанток в кимоно, на сцену выпустили танцовщиц азиатской внешности, а в баре после каждых двух рюмок сакэ третью наливали бесплатно. Формат музыки ничуть не изменился, монотонный ритм progressive-house продолжал стучать по ушам. Через час бессмысленных шатаний я уселся за барную стойку и заказал виски с колой. Пить сакэ я бы не согласился и задаром. Мне всегда казалось, что этот напиток отдает прокисшими грибами. На сцене несколько пар участвовали в соревновании по раздеванию. Конкурс избитый, но всегда вызывающий оживление в зале. Одна девица сдернула лифчик и помахала им над головой на радость зрителям. Ведущий отпустил пару сальных шуточек. Я знал, что будет дальше. Рано или поздно кто-нибудь решится снять с себя все и выиграет приз. Наградой победителям, наверное, будет бутылка японской бормотухи.

Рядом со мной сидела молоденькая девушка. Выглядела она лет на восемнадцать, не больше. Черные джинсы, майка того же цвета, перчатки без пальцев и бесконечная тоска во взгляде. Готов поспорить, что под широкими кожаными браслетами, скрывающими ее запястья, прячутся белесые рубцы от самопорезов, долгая память о рано умершей любви. Трубочкой для коктейля готичная барышня размазывала по стенкам стакана остатки напитка. Занятие столь же бессмысленное, сколь и завораживающее. На секунду девушка отвлеклась и посмотрела на меня.

— Угостишь? — спросила она без лишних предисловий.

В ее облике что-то неуловимо изменилось, теперь она напоминала хищницу, вышедшую на охоту. Правда, печаль не исчезла, а лишь спряталась в глубине бездонных глаз. По всем признакам, эта юная пантера ищет крупную дичь, но пока вынуждена предлагать час-другой удовольствия за скромную плату.

— Так что, угостишь? — повторила она и облизнула губы. Я кивнул. Девушка помахала бармену и что-то ему сказала.

— Ты часто здесь бываешь? — спросил я.

— Почти каждый день. Еще немного и можно будет прописку оформить.

— Я ищу свою знакомую. Ее зовут Карина. Не знаешь, как найти?

Моя собеседница беспокойно огляделась, и тоска во взоре вдруг сменилась страхом. Теперь она напоминала не пантеру, а маленькую испуганную мышь.

— Ты бы лучше забыл о ней. Бывают люди, от которых злом пахнет. Вот она как раз из таких. Тьфу ты, даже мурашки по телу. Терпеть ее не могу, как зыркнет своими глазищами, так хоть под стол прячься. Мой знакомый с ней несколько раз встретился, а потом исчез. Полгода уже числится пропавшим без вести.

Бармен поставил на стойку высокий стакан с подозрительной сиреневой жидкостью. Девушка сделала большой глоток и громко икнула.

— Извини, мне надо в туалет, — сказала она.

Маленькая хищница сползла с банкетки, пошатнулась и едва не упала. Только сейчас я заметил, насколько она пьяна. Девица едва держалась на ногах.

Я расплатился и вышел из клуба. «Полигон» подмигнул мне на прощание рубиновыми огнями вывески.

— Не похож ты на больного, совершенно не похож, — сказал Михаил. — Не знал бы тебя так хорошо, решил бы, что симулируешь.

— Какая уж тут симуляция, по утрам еле-еле с кровати поднимаюсь и весь день ползаю, как сонная муха. Сил совсем нет.

Мы сидели в кафе быстрого обслуживания за столиком безумного оранжево-красного цвета. На огромном экране крутили клипы, вокруг нас сновали девочки-студентки в ярких майках, а их юные поклонники тратили на своих дам последние деньги. В этом заведении я остро ощущал, что бремя прожитых лет все сильнее припечатывает меня к дивану.

— Ты куда в день рождения пропал? — спросив Миша. — Я тебя по всему клубу искал.

Я пересказал другу историю про Карину.

— Да, Диман, повезло тебе. Девушка высшей пробы. Когда она к нашему столику подошла, у меня аж в глазах потемнело. Признаюсь как на духу, мне с такими красотками дела иметь не приходилось. А ты еще себя неудачником называл. Шрам только у нее какой-то странный. Мне сначала показалось, что от струмэктомии.

— От чего? Это ты на латыни материшься? Объясни непосвященным.

— Перевожу: удаление щитовидной железы. Так вот, после такой операции остается похожий шрам. Похожий, да не совсем. У твоей Карины очень уж длинный рубец. Ни один доктор не станет такой разрез делать. Ладно, ты лучше скажи, что теперь делать думаешь.

— Понятия не имею. Телефон не оставила, в клубе не могу ее найти.

— Может, бросишь ты это дело? Приключение интересное вышло, чего тебе еще надо?

— Не понимаешь ты меня, Миш, совсем не понимаешь. Я ведь только о ней и думаю. В этот несчастный клуб хожу, как на работу. Только стемнеет, меня раздирать начинает. Не могу на месте сидеть, так и тянет туда. Всю неделю с вечера и до утра в «Полигоне» торчу. Увижу какую-нибудь брюнетку, и сразу как огонь по телу — Она! Вскакиваю, бегу… нет, не она. Ни разу в жизни подобного не испытывал. Не могу без нее, и все тут. Она совершенство, воплощенная мечта. Это наваждение какое-то. Знаешь, как будто приворожила. Я раньше любовь с первого взгляда выдумкой считал, а теперь на себе прочувствовал, что это такое. Люблю я ее, понимаешь?

— Да, случай запущенный, лечению не подлежит.

Мы перекусили, распрощались, и я отправился домой. Вагон метро был практически пуст. В дальнем углу притулился молодой парнишка с длинными засаленными волосами. Он немного походил на Курта Кобейна, чьи диски занимали почетное место в моей коллекции музыки. Напротив меня старушка в очках с толстенными стеклами поминутно поправляла сползающий берет. Мерный стук колес и покачи¬вание вагона. Я незаметно задремал.

— Ищешь? — раздался хриплый голос.

Я вздрогнул и проснулся. Надо мной нависал крепкий мужчина лет сорока. Несмотря на жару, на нем были высокие берцы, плотные штаны и камуфляжная куртка. Торчащие во все стороны космы, густая неопрятная борода и нездоровый блеск в глазах. Пока я спал, вагон совершенно опустел, в нем не осталось никого, кроме меня и бородача. Мне стало неуютно. Мужчина производил впечатление сумасшедшего. Опасного сумасшедшего.

Он плюхнулся на сиденье напротив и уставился на меня.

— Ищешь? — повторил он. — И я ищу. Красивая брюнетка со шрамом на шее. Знаешь, откуда у нее шрам? Триста лет назад ей перерезали глотку. Глупцы. Разве этим убьешь вампира? Надо было отрубить голову и забить кол в сердце.

Я затравленно посмотрел на дверь вагона.

— У тебя мало времени, — сказал бородач. — Гораздо меньше, чем ты думаешь. Еще неделя, другая — и ты умрешь. Не надо было с ней спать. Эта тварь пила кровь многие столетия, но недавно она нашла другую пищу. Секс — лишь способ установить связь. Потом она высасывает из тебя жизненную энергию, и ты медленно угасаешь. Теперь кровь для нее лишь десерт, приятное дополнение к основному блюду. Вечная молодость дорого стоит, и расплачиваются за нее такие, как ты.

Поезд замедлил свой бег.

— Станция Павелецкая, — произнес механический, лишенный эмоций голос.

Мужчина наклонился ко мне. Его рот искривился в зверином оскале. Я ощутил вонь гнилых зубов и дешевой колбасы.

— Приведи меня к ней, и останешься в живых. Ее надо убить раньше, чем умрешь ты. Помоги мне, если не хочешь сдохнуть!

Вагон вздрогнул и остановился. Я вскочил, рванулся к открывшейся двери и выбежал на платформу. Бородач разразился безумным смехом.

— Беги быстрее!! — крикнул он мне вслед. — От судьбы все равно не удрать! Я слежу за тобой!

* * *

Приехав домой, я разделся до пояса, встал перед зеркалом и внимательно себя осмотрел. На шее виднелись два маленьких красных пятнышка. Ничего особенного, вполне могут сойти за подсохшие прыщики или последствия неаккуратного бритья.

— Вампир покусал, да? — спросил я вслух и усмехнулся, — Неужели можно верить этому безумцу из метро?

Никто не ответил на мой вопрос.

Ночью я вновь дежурил в «Полигоне». В клубе менялись декорации, но общая идея оставалась неизменной. Девочки, похожие на ярких тропических рыбок, молодящиеся старперы в роли барракуд, мерцание света и однообразное буханье басов. Достаточно посидеть в этой обстановке с полчаса, и ощущение реальности теряется, ты чувствуешь себя песчинкой, потерявшейся на задворках Вселенной. Зачем глотать химию, когда приходишь в клуб? Здесь и так можно найти море психоделических ощущений.

На мое плечо легла ладонь. Мне не надо было оглядываться, я совершенно точно знал, что за моей спиной стоит Карина.

— Ты скучал? — спросила она.

— Очень. Ты моя мечта, мой сладкий сои. Каждую ночь я приходил в клуб, надеясь найти тебя. Где ты пропадала?

— Я была в Берлине, meine freund.

Ее голос лишал меня остатков разума. Если она сейчас предложит прыгнуть с крыши, я сделаю это» не усомнившись ни на секунду.

— Ты на машине? — спросила Карина.

— Да.

— Увези меня отсюда. Туда, где никто нам не помешает. Мы ехали и молчали. После грохота музыки равномерный гул мотора и тихий шелест шин казались особой мелодией, ласковой и успокаивающей. Залитые огнями проспекты сменились широченной лентой МКАД, а потом мы оказались за городом. Я совершенно не понимал, где нахожусь машинально давил на педали и, вероятно, напоминал куклу, которая забыла о ниточках, привязанных к ногам, и возомнила, что движется, куда сама пожелает.

— Сверни здесь, пожалуйста, — сказала Карина.

Мне показалось, или я действительно крутанул руль за мгновение до того, как она произнесла эту фразу? В зеркале заднего вида мелькнули фары. По дороге, с которой мы только что свернули, промчался большой джип.

Перед нами извивалась узенькая грунтовая дорожка. После асфальтовых рек мегаполиса она казалась ручейком, теряющимся среди деревьев. Я углубился в чахлый лес, остановился и заглушил мотор.

— Знаешь, один сумасшедший сказал мне сегодня, что ты вампир.

— Ты боишься? Это ведь может быть правдой.

В темноте я не видел лица Карины, но чувствовал, что она улыбается.

— Да хоть бы и так. Ты смысл всей моей жизни.

— Я хочу тебя видеть, darling, — сказала она и щелкнула кнопкой «светлячка» под крышей. В призрачном свете Карина была удивительно красива.

Она погладила меня по волосам. Легкое, целомудренное прикосновение, но мое сердце подпрыгнуло и затрепыхалось. Ни одну девушку я не желал столь сильно. Рука Карины скользнула по моей груди, опустилась ниже и уверенным движением расстегнула молнию на брюках. Вампир? Пусть даже она явилась прямиком из ада, мне все равно. Главное, что я ее люблю, что с ней чувствую себя счастливым, что она придает вкус моей пресной жизни.

Карина освободилась от платья и бросила его на заднее сиденье. Вслед за ним отправились и трусики. Она оседлала меня, и я почувствовал ее тепло. Секс был яростный и страстный. Я ловил губами упругие соски и понимал, что теряю самого себя.

…неземное наслаждение…

Мир исчез. Тьма вокруг сменилась серым полумраком. Липкие струйки сбегали по моей спине, и я знал, что это не пот, а кровь. Подул ледяной ветер, и в его завывании мне слышался жалобный детский плач.

…волны блаженства захлестывали меня…

Небо швыряло в лицо холодные капли дождя. Мириады крошечных букашек суетились вокруг, и мои ноги уже скрылись под живым шевелящимся ковром. Холодный лик луны перекосился от дьявольской ухмылки.

…мгновения, наполненные счастьем…

В глаза ударил свет фар. Звон бьющегося стекла и грохот выстрела слились в одну мрачную какофонию. Время замедлило свой бег. Лицо Карины перекосилось, и на месте носа образовалась кровавая дыра с рваными краями. На меня излился фонтан горячей крови, перемешанной с осколками костей и липкими кусочками мозга. Карина изогнулась и опрокинулась на руль. Автомобильный клаксон закричал как раненый зверь. Я застыл, не в силах поверить в происходящее, холодные объятия ужаса сковали мое тело.

Дверца машины распахнулась. Я увидел безумца, заговорившего со мной в метро. В руках он сжимал дробовик, из дула которого вился дымок.

— Не пора ли тебе вынуть член из трупа?! — рявкнул бородач.

Я не мог пошевелиться, все мышцы разом одеревенели. Он ухватил Карину за волосы и выволок из машины.

— Смотри, придурок, с кем ты трахался.

Он выхватил из-за пояса топорик и с размаху опустил его лезвие на шею девушки. Раздался жуткий чавкающий звук, и голова отделилась. В тот же миг тело, казавшееся мне воплощенным совершенством, начало разрушаться. Кожа на лице сморщилась и теперь напоминала серую, растрескавшуюся почву бесплодной пустоши. Роскошная грудь превратилась в два маленьких пустых мешочка. Волосы поседели и осыпались. Из-под высохших губ показались острые клыки. Бородач поднял с земли небольшой заостренный колышек и вколотил его в грудь кошмарного существа. Через минуту на земле лежал скелет, обтянутый пергаментной кожей, а потом и он рассыпался, осталась лишь горстка праха.

Я вывалился из автомобиля, упал на колени и пополз в темноту. Мною владело лишь одно желание — оказаться как можно дальше от этого ужаса. Перед глазами поплыли радужные круги. Желудок подпрыгну и вывернулся. Я рухнул в собственную блевотину, успел ощутить мерзкий кисловатый запах и провалился в темноту.

Жар опалил меня. Я очнулся и открыл глаза. Ночь хранила молчание. Я лежал на обочине, а позади погребальным костром полыхала моя машина.

Я поднялся и побрел через лес. Слезы катились по моему лицу.

Где-то вдалеке завыла собака.

Анна Попова

Не ангелы

Я люблю этот город. Серый камень набережных и серую же воду каналов, завитушки архитектуры и дождь, светлые ночи в начале лета, в которые людям непривычным сложно уснуть. Строгость и суровую красоту, влажный воздух и ветер.

Люблю сидеть на берегу и кидать камни в Неву, чтобы чайки, дуры, реагировали на всплеск и подлетали в поисках вкусненького, но тут же с криками улетали прочь. Или гулять ночи напролет без цели и даже примерного направления, бродить двориками, сидеть на крышах без надежды увидеть звезды. Слушать шум города и чувствовать его пульс ровный и, может, чуточку учащенный, как у хорошего человека с амбициями. Да, я люблю этот город. И людей его тоже… люблю.