АСТРОНОМИЯ ДРЕВНЕГО ЕГИПТА

Каждый декан в течение 70 дней находится в преисподней Дуат. Появление из преисподней (гелиакический восход декана) трактуется как «рождение» звезды. В течение 80 дней после восхода декан наблюдается ночью в восточной части неба. Затем в течение 120 дней он «работает» как указатель ночных часов в середине неба соответственно с 12-го по 1-й час ночи. В качестве указателя 1-го часа ночи декан наблюдается в меридиане вскоре после захода Солнца. Затем в течение 90 дней он виден на западе до дня своего гелиакического захода, когда, как утверждает текст, «звезда умирает». Круг движения деканальных созвездий разбит, таким образом, на четыре участка, составляющих в сумме 360 дней. За ночь можно наблюдать 29 деканов, из них 8 — на востоке, 12 — в середине неба, 9 — на западе.

Схема для определения ночных часов по кульминациям была создана позднее диагональных календарей и потребовала внесения изменений в применявшуюся ранее систему деканов. Дело в том, что не все деканы, чьи восходы ранее отмечали ночные часы, могли служить также в новой системе, основанной на кульминациях, так как две звезды, пересекающие линию горизонта с интервалом в один час, могут кульминировать с интервалом, большим часа или значительно меньшим, если их склонения различны, что, как правило, имеет место. Список деканов, приведенный в космологических текстах, иллюстрирует эти изменения (EAT, I, с. 84—86).

Положение деканов на небе.

Сведения о деканах, содержащиеся в древнеегипетских текстах, позволяют определить их положение и состав только приближенно. Точная идентификация деканов оказалась возможной лишь для Сириуса и Ориона.

Как правило, неизвестно, представляет ли название в списке деканов целое созвездие или только одну звезду. В пользу последнего предположения есть высказывания в космологических текстах. Однако другие данные говорят о том, что названия деканов обозначали группы звезд. В ряде списков число звезд в деканах обозначено кружочками или звездочками рядом с названием (см. вклейку) (EAT, 1, с. 96). Можно думать поэтому, что большинство деканов — это созвездия, образующие на небе деканальный пояс.

Как утверждается в космологических текстах, деканы включали только такие звезды, период невидимости которых, т. е. промежуток между гелиакическими заходом и восходом, составлял, как у Сириуса, около 70 дней. Основываясь на этом постулате, О. Нейгебауэр качественно оценил размеры области, занимаемой деканальными созвездиями. По его определению, они располагались в полосе, идущей параллельно и несколько южнее эклиптики. Ее южная граница фиксируется по наиболее ярким звездам, таким как Сириус, а северная, прилегающая к эклиптике, — по слабым звездам. Таким образом, деканы составляли на небесной сфере круговой пояс (малый круг), идущий параллельно эклиптике (Нейгебауэр, 1968, с. 98; Neugebauer, 1955; EAT, I, с. 97—100). Этот вывод опровергает многочисленные в египтологической литературе попытки отождествить полосу деканов с небесным экватором или эклиптикой (EAT, I, с. 100, прим. 1). Качественное определение местонахождения деканов, данное О. Нейгебауэром, является в настоящее время общепринятым. Необходимо, однако, подчеркнуть, что выводы О. Нейгебауэра верны лишь в той мере,

в какой схематическое описание движений деканов в космологических текстах отражает взгляды составителей диагональных календарей. Ранние звездные календари и космологические тексты представляют, безусловно, две разные, традиции в истории деканов, совпадающие лишь частично. При этом трудно сказать, какие элементы в них общие, а какие различные; это касается также вопроса о 70-дневном периоде невидимости деканов.

Позднее была предпринята только одна попытка локализовать положение деканов на небе, принадлежащая советскому историку астрономии И.Н. Веселовскому. Как и О. Нейгебауэр, он в своих исследованиях опирался на данные космологических текстов и диагональных календарей. Созвездия деканов, по его определению, расположены в полосе, прилегающей с севера и юга к суточной параллели со склонением δ=—8°34'. Только в этом случае система 36 деканов может функционировать как звездные часы, фиксируя своими кульминациями (!?) в день летнего солнцестояния 12 ночных часов. Полоса возможного размещения созвездий, по И. Н. Веселовскому, ограничивается двумя параллелями со склонениями δ1=—24°4' и δ2=8°33'. Относящиеся к ней звезды будут кульминировать на широте Гелиополя в пределах одного часа (см. Веселовский, 1969).

Часы Рамессидов.

В середине II тыс. до н. э. появился новый метод определения ночного времени по моментам прохождений особых часовых звезд через меридиан и прилегающие к нему вертикалы. Его датировка, произведенная на основании данных о гелиакическом восходе Сотис, дает эпоху, близкую 1500 г. до н. э. Связанные с этим методом тексты сохранились в гробницах Рамсесов VI, VII и IX, трех царей XX династии (XII в. до и. э.). Таким образом, источники отстоят от времени создания метода более чем на три столетия.

Звездные часы состоят из 24 таблиц по две на каждый месяц египетского гражданского календаря. Каждая таблица (см. вклейку) связана с фигурой сидящего человека (так называемая «целевая фигура»), изображенной внизу. Девять вертикальных линий в левой части таблицы фиксируют семь возможных положений звезды относительно этой фигуры, имеющих значение при определении часов ночью. Вертикальные линии пересечены 13 горизонтальными, отмечающими момент начала ночи и 12 ночных часов. В графе каждого часа указано название звезды и ее положение относительно целевой фигуры. Семь возможных положений звезды определяются стандартными формулами: «напротив сердца», «над правым (или левым) глазом», «над правым (или левым) ухом» и «над правым (или левым) плечом». Соответствующие положения отмечены в таблицах на пересечениях вертикалей и горизонталей изображениями звезды. Основой метода служат наблюдения прохождений часовых звезд, указанных в таблицах, через меридиан или близко расположенные вертикалы. Во время наблюдений два человека усаживались друг против друга на крыше храма или на другой какой-либо горизонтальной площадке так, что наблюдатель был обращен лицом на юг, а целевая фигура — на север, и линия, проходящая «напротив сердца» целевой фигуры, фиксировала меридиан. Может быть, в качестве целевой фигуры использовался вырезанный из дерева неподвижный макет с жестким каркасом из вертикальных линий над ним. Для наблюдений мог использоваться также визирный инструмент мерхет в сочетании с отвесом (рис. 5).

Часы в гробницах Рамессидов, как и диагональные часы, служили для измерения времени полной темноты, причем начало ночи фиксировали особые звезды, приведенные в первой графе каждой из 24 таблиц. Время полной темноты было разбито на 12 приблизительно одинаковых интервалов, меняющихся сезонно. Такое разбиение, возможно, производилось с помощью водяных часов, известных в Египте уже в XVI в. до н. э. Прохождение звезды определяло конец соответствующего часа ночи.

Часы Рамессидов имеют много общего с деканальными часами, использующими кульминации, и обладают существенными отличиями. В обоих методах применяются кульминации, но в часах Рамессидов также прохождения через вертикалы до и после меридиана. Деканальные часы разбивают египетский год на 36 декад, соединенных с 36 наборами звезд, общее число которых невелико. В новом методе используются 15-дневки, и год, таким образом, оказывается разбит на 24 части. Есть основания полагать, что последняя, 24-я таблица включала также данные для наблюдений в дни эпагоменов. Деление года на 24 части, по-видимому, имеет отношение к делению суток на 24 равные части, впервые упоминаемому в папирусе XIII в. до н. э. Часовые звезды, в отличие от деканальных, не переходят равномерно из таблицы в таблицу. Для каждого полумесяца эти звезды выбирались особо, при этом одна звезда могла входить бессистемно с различными значениями в несколько идущих друг за другом таблиц. Часовые звезды в большинстве своем не совпадают со звездами, входившими в состав деканов. Они располагались в целом южнее деканальных созвездий. Даты прохождений звезд, указанные в таблицах, как и в деканальных часах, должны были равномерно смещаться в египетском гражданском календаре. Расхождение между первоначально установленной датой и наблюдаемой достигало 15 дней уже через 60 лет, поэтому требовалось регулярно исправлять записи в таблицах. Не сохранилось, однако, свидетельств о подобных исправлениях. Во времена Рамессидов эти часы, как видно, уже не использовались для измерения времени ночью, а служили только украшением в гробницах (EAT, II).

Таким образом, на протяжении II тыс. до н. э. храмовыми служителями, ответственными за проведение ночных служб, было создано три метода для измерения ночных часов по наблюдениям гелиакических восходов, кульминаций

и прохождений через вертикалы, близкие к небесному меридиану, особо выбранных звезд. Отличительной чертой всех этих методов является их низкая точность, достаточная, впрочем, для храмовых нужд, что не позволяет, однако, в настоящее время идентифицировать используемые в них созвездия. В различных храмах, по-видимому, существовали разные традиции, развивавшиеся параллельно. Однако различие между ними кажется не столь существенным по сравнению с поразительным единством задач и методов их решения. Несмотря на прилагаемые усилия, проблема определения ночных часов по наблюдениям звезд не была решена в этот период. Каждый из вновь создаваемых методов функционировал недолго, а его замена не сопровождалась ростом знаний о движениях светил. Уровень используемых при этом теоретических представлений был крайне низок. Несколько больший прогресс заметен в соседней области, также связанной с необходимостью измерять время, — при конструировании водяных и солнечных часов.

Водяные и солнечные часы

Водяные часы. Самые древние египетские водяные часы (клепсидры) обнаружены в Карнаке и датируются эпохой Аменхотепа III (XIV в. до н. э.), но восходят к более раннему времени, так как зафиксированное на них отношение «самая короткая ночь — месяц египетского года» соответствует промежутку— 16404-1520 г. до н.э. (рис. 6). К этому же периоду восходит надпись в гробнице Аменемхета, сановника времен Аменхотепа I (XVI в. до н. э.), в которой, объясняется действие водяных часов и Аменемхет назван их изобретателем. До нас дошли также фрагменты египетских клепсидр и их уменьшенные копии, датируемые поздним, эллинистическим и римским периодами (Шолпо, 1939; EAT, III, с. 12—14, 42—44, 60—61; Borchardt, 1920, с. 8—10; Pogo, 1936, с. 403—407; Sloley, 1924; 1931).

Водяные часы применялись главным образом ночью в закрытых помещениях храмов, где нельзя было вести наблюдения звезд. Они имели различную форму (перевернутый усеченный конус, призматическую, цилиндрическую и др.) и измеряли объем вытекшей или втекающей воды. Инструменты первого типа перед началом измерений наполняли водой до предельного уровня, второго типа, напротив, полностью освобождали от воды. Отсчет времени производили по градуированным шкалам, нанесенным на внутреннюю поверхность часов. Клепсидра из Карнака имела 12 подобных шкал неодинаковой длины по одной на каждый месяц года (рис. 7). Они были разделены на 11 интервалов, позволяющих измерять время от конца 1-го часа до конца 12-го часа ночи. Исходной точкой для измерения, по-видимому, служил восход или кульминация определенной звезды, после чего отсчет часов производился независимо от звездных наблюдений. В других образцах клепсидр также имеется 12 шкал, разделенных, однако, на 12 интервалов для измерения 12 ночных часов. Принятое в них отношение наибольшей шкалы к наименьшей, т. е. фактически продолжительности наибольшей и наименьшей ночи, составляет 14 : 12. Длины промежуточных шкал изменяются по линейному закону между предельными значениями в дни солнцестояний. В ряде клепсидр распределение шкал по месяцам неравномерно. Это объясняется тем, что продолжительность ночи меняется незначительно вблизи дней солнцестояний, что позволяет для группы из трех месяцев использовать только одну шкалу. В этом случае 8 шкал из 12 группируются вокруг месяцев, на которые приходятся дни равноденствий (Pogo, 1936).

Водяные часы обеспечивают равномерное капание только в том случае, если диаметр сосуда, из которого вытекает вода, меняется с высотой параболически. Этот факт, конечно, не был известен изготовителям клепсидр, но они, возможно, понимали, что скорость капания зависит от уровня воды в сосуде. Расширяющаяся кверху форма карнакской клепсидры (и ряда других), возможно, представляет вариант решения этой проблемы. Сосуды цилиндрической и призматической формы дают большую погрешность относительно равномерной шкалы счета времени.

Со временем шкалы клепсидр устаревали, поскольку зафиксированное на них отношение «длина ночи — месяц» переставало удовлетворять действительности. При изготовлении новых клепсидр мастера копировали древние образцы, но указанное отношение изменяли в соответствие с данными своего времени (Borchardt, 1920. — Р. 10—26; Pogo, 1936; Sloley, 1924).

Солнечные часы. Клепсидры оказали влияние на развитие солнечных, или теневых, часов, применявшихся днем. Самый древний экземпляр солнечных часов, найденный в Египте, датируется эпохой Тутмоса III (XV в. до н. э.). Среди космологических текстов в кенотафе Сети I сохранилось, кроме того, описание конструкции, которая восходит, по-видимому, к более ранней стадии развития (EAT, I, с. 116—118; Parker, 1978, с. 713—714). Эти часы (рис. 8) состоят из горизонтального основания, на котором с краю и перпендикулярно к нему установлена горизонтальная же пластина, отбрасывающая тень на основание. В первой половине дня часы устанавливаются пластиной на восток, во второй — на запад. Горизонтальное основание разделено рисками на четыре неравные части, что позволяет в течение дня измерять 8 часовых интервалов. Часы Тутмоса III, в общем, того же типа, но они имеют на горизонтальном основании 5 делений для измерения 6 временных интервалов, т. е. 12 дневных часов. Часы с горизонтальной шкалой позволяют производить измерения до тех пор, пока тень от пластины находится в пределах шкалы. Вне этого промежутка имеется еще два интервала (утренний и вечерний) неопределенной длины, которые в тексте кенотафа Сети I, посвященном описанию теневых часов, оцениваются каждый по два часа, а в часах Тутмоса III, видимо, просто игнорируются. Этот недостаток устранен в конструкциях более позднего времени, где шкале, по которой производится отсчет времени, придан наклон.

Различные варианты конструкций теневых часов, распространенных в Египте, дают иероглифические изображения эллинистического времени. Среди них находим часы с горизонтальной шкалой (рис. 9 А, В и С), а также с наклонной и плавно изогнутой шкалами (рис. 9, D, Е, F и G). Обязательный элемент теневых часов — отвес, необходимый для обеспечения горизонтальности основания. Обнаруженные в результате археологических раскопок в Египте фрагменты часов и их уменьшенные копии в целом соответствуют изображениям иероглифов. К Позднему периоду восходит объединенная модель трех типов теневых часов, включающая часы с горизонтальной шкалой, с плоской наклонной шкалой и с лестничной шкалой, представляющей разновидность шкалы с наклоном, где ступени исполняли роль часовых отметок (Borchardt, 1920, с. 37—43; Sloley, 1931). Сохранились также фрагменты теневых часов с вертикальной шкалой в форме полукруга, разделенного на 12 равных секторов. Самый ранний известный образец датируется временем царя Мернептаха (XIII в. до н. э.), другие — эллинистическим временем. Промежутки времени отсчитываются на них по движению тени гномона, установленного перпендикулярно к шкале в ее геометрическом центре (Стучевский, 1974; Borchardt, 1920, с. 47— 50; Sloley, 1931, с. 173).

Шкалы теневых часов с наклоном строились по тому же принципу, что и шкалы клепсидр (рис. 10). Каждый месяц имел свою шкалу, длина которой была пропорциональна продолжительности дня в этот месяц. На наклонную поверхность наносили обычно только 7 шкал, поскольку каждая могла использоваться на протяжении года дважды. Шкалы делили на одно и то же фиксированное число интервалов, продолжительность которых менялась в течение года. Подразделение шкал на интервалы, соответствующее равным промежуткам времени, производилось, по-видимому, при помощи водяных часов. Шкалы теневых часов, как и клепсидр, со временем устаревали. Сохранившиеся шкалы позволяют приближенно датировать время создания часов (Лурье, 1947; Borchardt, 1920; Sloley, 1936).

Уменьшенные копии водяных и солнечных часов использовались в египетских храмах для вотивных (т. е. приносимых по обету) жертвоприношений. Так, на одном изображении в храме в Луксоре царь Аменхотеп III преподносит богине истины Маат предмет, напоминающий модель водяных часов. Существует параллель этому изображению эллинистического времени в храме в Дендере. По-видимому, здесь мы имеем дело с древней религиозной традицией, детали которой, однако, неясны (Шолпо, 1939; Pogo, 1936, с. 418—422).

Введение 24-часового деления суток.

Установление 24-часового деления суток складывалось под влиянием двух, первоначально не связанных между собой традиций, — определения времени ночью по восходам и кульминациям звезд и при помощи водяных часов и определения времени днем теневыми часами. Объединение этих традиций было достигнуто благодаря водяным часам, которые давали достаточно равномерную и независимую от астрономических явлений шкалу времени, и сопровождалось определенным ростом уровня математической мысли.

Наиболее раннее упоминание о «часах» содержится в одном из текстов пирамиды Униса, последнего царя V династии (XXV в. до н. э.), в котором говорится, что он (т. е. царь) «проясняет ночь и упорядочивает часы» (Faulkner, 1969, с. 101, § 515; Parker, 1978, с, 711). Впервые деление ночи на 12 частей встречается в диагональных календарях времен IX—XII династий. Оно возникло при участии трех моментов: а) календарной системы, в которой год подразделялся на 36 10-дневных недель; б) особого представления о ночи как промежутке полной темноты; в) традиции измерять время ночью по моментам восхода особых звезд, связанных с декадами схематического календаря.

Самое раннее свидетельство о подразделении дня на часы содержится в описании теневых часов из кенотафа Сети I и восходит, по-видимому, к середине II тыс. до н. э. Продолжительность «дня» (т. е. промежутка от рассвета до наступления полной темноты) в этом тексте оценивается величиной 8 + 2 + 2 = 12 часов. Для подобного деления, по-видимому, не существовало других оснований, кроме желания установить симметричное деление для ночи и для дня. Таким образом, текст кенотафа Сети I представляет самый ранний пример деления суток на 24 части. Полученные при этом «часы», однако, имеют неодинаковую продолжительность, меняются сезонно и не связаны с наблюдением восходов и заходов Солнца.

Следующий шаг был сделан в конструкции теневых часов времен Тутмоса III, которые имеют горизонтальную шкалу и предназначаются для измерения 12 дневных интервалов в промежутке от восхода до захода Солнца. Возможно, здесь мы впервые встречаемся с новой трактовкой дня как промежутка, определяемого моментами восхода и захода Солнца. Если это верно, то измеряемые с их помощью интервалы по своему смыслу близки «сезонным часам» эллинистического времени (EAT, I, с. 120—121).

В дальнейшем развитие шло по следующим четырем направлениям.

1. Наблюдая сезонные изменения продолжительности ночи, египетские астрономы нашли, что отношение длин наибольшей и наименьшей ночи в году М/т=14/12. Впервые оно встречается при описании водяных часов в гробнице Аменемхета и затем регулярно используется в конструкции шкал водяных часов, а также в линейных схемах для определения продолжительности дня и ночи (EAT, III, с 46; Pogo, 1936). В одном важном тексте рамессидского периода принято отношение М/т=3/1, которое, как показал О. Нейгебауэр, «абсолютно невозможно для какой-либо местности в Египте, если «день» означает интервал от восхода до захода Солнца». Это отношение, однако, приобретает реальный смысл, если сравниваются промежуток полной темноты в день летнего солнцестояния, как он определялся восходами деканов (~6h), и соответствующий ему интервал в день зимнего солнцестояния (~18h) (EAT, I, с. 119—120). Таким образом, здесь мы опять встречаемся с концепцией ночи, не связанной с моментами восхода и захода Солнца.

2. Изменения продолжительности дня и ночи из месяца в месяц описываются в ряде текстов линейной схемой. В течение первых шести месяцев продолжительность дня (или ночи) возрастает линейно с постоянной разностью от наименьшей величины в день зимнего (летнего) солнцестояния до наибольшей в день летнего (зимнего) солнцестояния, а в течение следующих шести месяцев уменьшается линейно до первоначальной величины. Сохранились таблицы, в которых приведены месячные (или полумесячные) значения продолжительности дня и ночи, построенные согласно этой схеме. Самые ранние таблицы этого типа восходят ко времени Рамессидов (EAT, I, с. 119—120), другие — к Позднему периоду (EAT, III, с. 46). Эти таблицы служили, по-видимому, для построения месячных шкал водяных и солнечных часов. Схемы линейного изменения длины дня и ночи имеют, возможно, вавилонское происхождение, но отражают также влияние местной традиции. Используемые в них отношения М/т отвечают египетским, а не вавилонским определениям длины дня и ночи.

3. Со временем утверждается новое представление о ночи как о промежутке, границы которого определяет заход и восход Солнца. Самое раннее свидетельство об этой идее дают теневые часы эпохи Тутмоса III. Она засвидетельствована также в конструкциях теневых часов с наклонными шкалами, в которых длина дня от восхода до захода разбита на 12 часовых интервалов, а также в схемах линейного изменения длины дня и ночи, где день и ночь содержат неодинаковое число часов, составляющих в сумме 24 часа (EAT, I, с. 119—120; Pogo, 1936; Schott, 1950). Введение новой точки отсчета по Солнцу при определении дня и ночи в соединении с традиционной схемой их 12-часового деления приводило к понятию «сезонных часов» (1/12 части интервала от восхода до захода Солнца), принятого позднее в эллинистической астрономии.

4. Параллельно возникает представление о неизменных часовых интервалах (в эллинистической астрономии их называли «равноденственными», так как они равнялись 1/12 дня или ночи в дни равноденствий), не меняющихся в течение суток или сезонно. Их величина определяется как 1/24 суток, включающих одновременно день и ночь. В основе «равного часа» лежит представление о неизменности величины суток. Впервые подобное деление встречается в упомянутом выше астрономическом папирусе эпохи Рамессидов (EAT, I, с. 119—120; Cerny, 1943), содержащем таблицу продолжительности дня и ночи в часах для различных месяцев схематического календаря. Введение подобной равномерной шкалы, по мнению О. Нейгебауэра, связано с развитием водяных часов, при помощи которых можно измерять любые интервалы на протяжении суток. Несомненно, однако, что здесь происходит также качественный скачок в мышлении. Подразделение суток на 24 равные части — это математическая операция, произведенная над математическим (а не над реальным) отрезком, относительно которого известно, что он не меняется с течением времени. Полученная благодаря этой операции единица носит математический характер. Не удивительно поэтому, что она оказалась полезной позднее при возникновении античной математической астрономии.

Планеты

Наблюдения планет не играли существенной роли в Древнем Египте. Единственное свидетельство о подобных наблюдениях содержится в трудах Аристотеля (О небе, II, 12, 292а), где сообщается о получивших известность в Греции египетских наблюдениях соединений планет друг с другом, Луной и звездами (Waerden, 1974, с. 37). Это сообщение, однако, относится к Позднему периоду и не подтверждается другими источниками. Птолемей в «Альмагесте» не приводит ни одного египетского наблюдения, выполненного ранее греко-римской эпохи.

Самый ранний известный древнеегипетский список планет обнаружен на потолке гробницы Сенмута (см. вклейку). Он включает символические изображения четырех планет кроме Марса. Впервые Марс упомянут среди других астрономических надписей на потолке гробницы Сети I и Рамсеса II (XIII в. до н. э.). Можно думать, однако, что планеты в Египте были известны и в более раннее время. Так, термин «утренняя звезда», применявшийся в поздних текстах для обозначения Венеры, встречается уже в «Текстах пирамид» (Briggs, 1952; Faulkner, 1966). На одной гробнице времен XI династии можно прочесть название Юпитера (EAT, III, с 8—9, 177). Регулярные наблюдения звезд, производившиеся создателями диагональных календарей на рубеже III—II тыс. до н. э., неизбежно должны были привести к открытию планет. Неудивительно поэтому, что позднее их имена нередко встречаются в списках деканальных созвездий (EAT, III, с. 140, 148—149).

На древнеегипетских памятниках названия планет сопровождаются, как правило, символическими изображениями божеств, с которыми их соотносили, звездами и другими символами. До греко-римской эпохи был принят следующий порядок перечисления планет: Юпитер, Сатурн, Марс, Меркурий, Венера, причем три верхние планеты в списках обычно отделены от нижних «треугольными деканами». На памятниках более позднего времени порядок планет совпадает с птолемеевским.

Древнеегипетские названия планет позволяют выявить некоторые особенности связанных с ними представлений. Три верхние планеты считались воплощениями Хора, о чем свидетельствуют названия: Юпитера — «Его имя Хор, который ограничивает Обе Земли», «Его имя Хор, который освещает Обе Земли», «Его имя Хор, который открывает таинства», Сатурна — «Его имя Хор — бык небес», Марса — «Хор горизонта», «Красный Хор». В ранних текстах символическое изображение Хора — сокологоловый человек, стоящий в лодке, — использовалось для обозначения верхних планет (см. вклейку). Позднее наряду с ним стали употреблять также и другие символы. Меркурий отождествляли с враждебным божеством Сетом, изображавшемся человеческой фигурой с характерной звериной головой. Смысл его названия Себегу до сих пор остается невыясненным. Венера на ранних памятниках изображалась цаплей; ее название переводится как «Пересекатель», или «Звезда, которая пересекает». Позднее обозначения Венеры изменились, а названия стали отражать ее роль утренней звезды.

Названия планет позволяют также выявить те конкретные знания, которыми обладали египтяне об их движении. Подразделение планет в списках на две группы служит указанием на то, что составителям текстов была известна разница в поведении верхних и нижних планет. Среди обозначений Марса встречается название «Он движется в обратном направлении», отмечающее интервал попятного Движения. Другое название Марса, «Красный Хор», с несомненностью указывает на то, что в основе названий лежат наблюдения. Имя Венеры «Пересекатель» (поскольку она пересекает путь Солнца, то опережая, то отставая от него), а также ее символические обозначения в виде божества с двумя головами или двумя лицами связаны с двумя ее характерными положениями на небе — утренней и вечерней звезды. Название «Утренняя звезда» в связи с Венерой встречается в некоторых поздних текстах, но ее вечернее положение определенно нигде не зафиксировано. Относительно Меркурия по этому поводу имеются более ясные указания. В одном тексте из гробницы Рамсеса VI о нем сказано как о «Сете в вечерних сумерках, боге в утренних сумерках». Таким образом, можно думать, что по крайней мере с середины II тыс. до н. э. утренняя и вечерняя звезда рассматривались египтянами как два разных положения одного светила, пересекающего путь Солнца, и это отождествление было сделано для обеих внутренних планет — Меркурия и Венеры (EAT, III, с. 3, 175—181; Parker, 1978, с. 719). О древнеегипетских наблюдениях планет, имеющих более подробный характер, ничего неизвестно.

Созвездия

Наиболее ранние упоминания звезд в древнеегипетских текстах восходят к эпохе Древнего царства. Знак звезды имеется уже на палетке Нармера, датируемой концом IV тыс. до н. э. (Померанцева, 1985, с. 31). В «Текстах пирамид» знак звезды употребляется неоднократно в двух основных значениях: как религиозный символ и как обозначение конкретных созвездий, а точнее — божеств-созвездий. «Тексты пирамид» свидетельствуют о том, что в эпоху Древнего царства в Египте были выделены созвездия, которые служили объектами религиозного поклонения. Астральная компонента древнеегипетской религии этого периода была, по-видимому, довольно значительной (Briggs, 1952; Faulkner, 1966).

Неизвестно, каким путем происходило выделение созвездий, но тексты позволяют подразделить их на северные и южные, считая границей эклиптику, а не небесный экватор. К первой группе относятся созвездия, символические изображения которых помещали в северной части потолков в гробницах, а в текстах обозначали как «Звезды на севере неба», ко второй — деканы, группы звезд в часах Рамессидов и ряд других.

Деканы на астрономических памятниках встречаются, как правило, в двух видах — как элементы звездных календарей и в составе списков, полных или фрагментарных, содержащих нередко также планеты. В составе звездных календарей они появляются впервые в эпоху IX—XI династий и выходят из употребления ко времени строительства гробницы Сенмута и кенотафа Сети I. Однако звездные календари в каком-то виде существовали в Египте до греко-римской эпохи, о чем свидетельствуют комментарии к космологическим текстам в папирусе Карлсберг I, датируемом II в. н. э.

Списки деканов встречаются как декоративные украшения на потолках и стенах гробниц и храмов, крышках гробов и саркофагов, на водяных часах и т. д. Существует не менее 50 подобных списков. Самый ранний датируется временем XI династии, самые поздние—-Римским периодом. По составу известные списки подразделяют на 6 семейств, из которых 5 представлены не однократно, а целым рядом списков. При этом три семейства включают восходящие деканы, а два других — кульминирующие (EAT, III, с. 2).

Названия деканов в списках сопровождаются нередко звездными конфигурациями (группами звезд), которые, однако, не позволяют произвести идентификацию созвездий, так как они изменяются от списка к списку. Тем не менее в ряде случаев по ним можно установить число звезд в деканальном созвездии. Так, декан Ориона включал, по-видимому, 6 звезд (EAT, III, с. 112—114, 117).

В некоторых списках вместе с названиями деканов приведены символические изображения деканальных божеств. Самый ранний подобный список относится ко времени XXII династии (X—VIII в. до н. э.), другие — к греко-римскому периоду. Символы божеств, как и названия деканов, различаются в разных списках. Отождествление «декан — божество — символ» производится в них не всегда одинаково. Первоначально существовало всего 36 символов, подразделявшихся на 12 троек (рис. 11). В каждой тройке первый символ представлял сидящую львиноголовую богиню со скипетром в руке, второй — пресмыкающееся, третий—-змею, стоящую на своем хвосте. Позднее список расширили до 48 божеств, добавив в каждую тройку изображение стоящего львиноголового божества со скипетром в руке; в четверках символов его обычно помещали на втором месте. По Р. Паркеру, это расширение отражает переход от трехчастного деления месяца в гражданском календаре к четырехчастному делению лунного месяца. Список из 48 божеств был расширен повторно добавлением 11 божеств дней эпагоменов лунного года, т. е. дней, которые должны быть добавлены к 354 дням, чтобы получить величину гражданского года 365 дней (так называемый «эпакт»). Списки символов 59 божеств года, возможно, связаны с установлением двойного лунно-гражданского календаря, в котором начало лунного года регулировалось переходящим из сезона в сезон началом гражданского года (САЕ, с. 54—56; EAT, III, с. 139—140).

В эллинистический период деканы стали отождествлять с третями знаков зодиака, и характер астрологического воздействия этих третей был связан с характером божества соответствующего декана (EAT, III, с. 168—174; Gundel, 1936; Parker, с. 719—721; Waerden, 1975, с. 29—32).

Распространение списков деканов в эпоху, когда не встречается уже изображений звездных календарей, возможно, имело и некоторое практическое оправдание. Эти списки могли запоминаться наизусть, что было доступно каждому. Достаточно было произвести одно наблюдение при наступлении ночи, чтобы определить декан, восходящий или кульминирующий в эту ночь первым. Непосредственно следующие за ним 12 деканов из списка могли затем служить для определения моментов окончания 12 ночных часов (EAT, III, с. 167).

Отдельную группу составляли северные созвездия, известные уже в эпоху создания «Текстов пирамид». Их северное расположение определяется тремя факторами — названием «Звезды на севере неба», или «Северные боги неба», употребляемым в текстах, размещением символов в северной части потолков и тем, что в их число входило созвездие Мес, отождествляемое с Большой Медведицей.

В древнеегипетских текстах околополярные созвездия назывались «неразрушаемыми», так как они не заходили за горизонт. Этот термин, однако, нельзя отнести безусловно ко всем созвездиям из этой группы. В нее входили, по-видимому, не одни только околополярные звезды.

Изображения северных созвездий известны по многим памятникам от времени Сенмута до греко-римской эпохи. Они образуют обычно тесную группу (рис. 12), которую, однако, нельзя рассматривать как звездную карту. Хотя каждый символ, несомненно, представлял какое-то созвездие, но никакой точности при копировании не соблюдалось. Художники размещали фигуры свободно, руководствуясь прежде всего собственным вкусом, а не необходимостью точно воспроизвести действительность.

В группу северных созвездий входило созвездие Мес, которое на диагональных календарях изображали в виде «Передней ноги быка» (см. рис. 2), а на памятниках эпохи Нового царства и позднее — в виде быка с телом овальной формы и крошечными ножками или как идущий бык, обращенный задом к Бегемотихе. Мес — единственное созвездие из всей группы, которое отождествляется с несомненностью. Созвездие Бегемотихи изображалось в виде стоящей самки гиппопотама с крокодилом за спиной (а иногда без него), чья передняя нога покоится на деревянной подставке или на вертикальном крокодиле. Известны мифологические тексты, где рассматриваются отношения между этими двумя божествами-созвездиями. Созвездие Ан изображалось как сокологоловое божество иногда с диском над головой, повернутое под прямым углом к Бегемотихе и пронзающее копьем Мес. Созвездие богини Серкет — женской фигурой иногда с диском над головой, стоящей позади и обращенной в ту же сторону, что и Мес, или под прямым углом и впереди него. Созвездие Льва, именуемое «Божественный Лев», рисовали в виде льва, повернутого лицом к Мес и Бегемотихе, чья спина, голова и хвост иногда были усыпаны звездами. Среди символов встречаются также изображения крокодилов с изогнутым и прямым хвостом, стоящего человекоподобного божества (созвездие Ман) с поднятыми руками или пронзающего копьем крокодила, а также птиц, скорпиона и т. д. Между созвездиями Бегемотихи и Ан иногда виден точечный объект неизвестной природы; вполне возможно, что это изображение северного полюса (EAT, III, с. 183—194; Parker, 1978, с. 716—718, а также Стучевский, 1976, с. 269).

Помимо деканов и северных созвездий египтяне выделяли также несколько южных созвездий. Так, на круглом зодиаке из храма в Дендере эллинистического времени (рис. 13), кроме знаков зодиака, планет и северных созвездий, представлено также 12 созвездий, расположенных к югу от эклиптики (EAT, III, с. 199—202; Parker, 1978, с. 721—723)11.

Заключительные замечания. В заключение рассмотрим два вопроса, связанных с историей древнеегипетской астрономии, — положение, которое она занимала в Древнем Египте, и ее роль в общей истории астрономии.

Знания о движениях небесных светил играли существенную роль в мировоззрении египтян. В мифах светила выступали в роли богов, чье влияние на земную жизнь представлялось огромным. Отношение к светилам как к богам стимулировало проведение наблюдений, а осознание силы их воздействия — стремление организовать свою жизнь так, чтобы она находилась в согласии с жизнью богов. Ритм движения светил запечатлевался в ритуале — установленной череде молитв и жертвоприношений, время проведения которых в течение года и суток определялось астрономически. В этом заключался практический смысл древнеегипетской астрономии. Создание календарей для управления религиозной, а затем и хозяйственной жизнью, не прекращающиеся на протяжении II тыс. до н. э. попытки разработать систему для измерения времени ночью, конструирование водяных и солнечных часов и т. п. — все эти направления астрономической деятельности были непосредственно связаны с нуждами религии, включавшей знания о движениях светил.

Можно думать, что уровень развития астрономических знаний в каждый отдельный период вполне устраивал египтян. В ведении храмовых служителей находилась календарная проблема и распорядок религиозных служб, для правильного функционирования которых применялись установленные в предшествующие эпохи методы. Правда, со временем эти методы устаревали, и поскольку задача, ради которой они бы и созданы, не утрачивала актуальности, требовалось вносить изменения или искать новые методы. Эти поиски, однако, не приводили к заметному росту знаний о движениях небесных светил. Задача определения времени ночных служб была практически решена изобретением водяных часов. Серьезное неудобство для административного управления возникало в связи с несовершенством применявшейся календарной системы, основанной на Луне. Но это неудобство, которое при других обстоятельствах могло повести к росту астрономических знаний, было устранено введением схематического календаря, для которого не требовались астрономические наблюдения. Введение схематического календаря, будучи само по себе достижением, серьезно ослабило роль астрономии в древнеегипетском обществе. Учитывая, что астрологические представления в Египте ранее середины I тыс. до н. э. были мало распространены, можно заключить, что древнеегипетской астрономии недоставало стимулов для движения вперед. Медленное развитие, несмотря на это, все-таки имело место, особенно начиная с середины II тыс. до н. э.

В сравнении с астрономией древней Месопотамии, древнеегипетская астрономия носила примитивный характер. Исключая Сириус и деканы, регулярные наблюдения светил в Египте на производились. В дошедших до нас текстах не встречается сообщений о затмениях Солнца и Луны. Математические методы почти не использовались для решения астрономических задач, что объясняется, возможно, низким уровнем математики в Древнем Египте. Отождествление светил с божествами не привело к развитию астрологических представлений, как это произошло в Месопотамии. Хотя во многих текстах часто упоминаются Солнце, Луна и звезды, однако ранее второй половины I тыс. до н. э. в Египте не существовало произведений, посвященных специально астрономическим вопросам. Ранее эллинистического периода знания о движениях светил не составляли особой дисциплины, которую можно преподавать в школе. Эти знания носили служебный характер, и применялись в специальных областях, связанных с храмовым и погребальным ритуалом.

В эллинистический период и позднее, когда Египет стал центром греческой науки, древнеегипетская астрономия оказала влияние на развитие греческой астрономии. При этом необходимо различать воздействия двух типов: а) по форме — те архаические элементы (деканы, божества деканов, символы северных созвездий и т. д.), которые перешли в греческую астрономию в силу преемственности традиций; б) по сути — элементы, которые непосредственно способствовали решению задач, стоявших перед античной астрономией. Особую роль в этой связи сыграли схематический календарь и принятое в Египте подразделение суток на 24 равные части. Обе концепции, вследствие того, что они имеют математический характер, оказались полезными для развития математической астрономии.

Следует, однако, признать, что влияние, которое древнеегипетская астрономия оказала на античную, не представляется ни глубоким, ни сильным. Историческое значение древнеегипетской астрономии заключается прежде всего в ней самой как элементе того удивительного единства, которое мы теперь обозначаем словосочетанием «культура Древнего Египта»12

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Династический период в истории Древнего Египта охватывает промежуток от конца IV тыс. до н. э. до начала эпохи эллинизма и включает время правления тридцати царских династий, перечисленных в списке египетского жреца Манефона (IV—III в. до н. э.). На протяжении этого периода выделяют следующие исторические промежутки: Раннее царство (I—II династии, ок. 3000—2800 г. до н. э.), Древнее царство (III—VI династии, начало XXVIII — середина XXIII в. до н. э.), I Переходный период (VII — первая половина XI династии, середина XXIII — середина XXI в. до н. э.), Среднее царство (вторая половина XI—XII династии, середина XXI — начало XVIII в. до н. э.), II Переходный период (XIII — XVII династии, XVIII—XVII в. до н. э.), Новое царство (XVIII — XX династии, XVI — начало XI в. до н. э.), Поздний период (XXI — XXVI династии, XI—VI в. до н. э.). В 525 г. до н. э. Египет был завоеван Ахеменидами и оставался под их властью с небольшими перерывами вплоть до 332 г. до н. э. О проблемах древнеегипетской хронологии см. Бикерман, 1975, с. 77—78, 176—179.

2. О космологических представлениях в Древнем Египте см. Матье, 1956; Франкфорт и др., 1984, гл. 2; Anc. Cosm., 1975; EAT, I, с. 2; об астрологии см. Gundel, 1936; Lindsey, 1971, с. 7—9; Parker, 1959; 1978; Waerden, 1974, с. 32—37.

3. Проблемы астрономической ориентации пирамид и других памятников в Древнем Египте не рассматриваются в настоящей работе; по этому вопросу см. Zaba, 1953, а также Neugebauer, 1980, на русском языке см. Замаровский, 1986, с. 298—303.

4. Речь идет именно о деревянных гробах, а не о каменных саркофагах.

5. Имена древнеегипетских правителей в настоящей статье приводятся в транскрипции, принятой в издании Бикерман, 1975, с. 176—178.

6. Посвященная Египту глава в «Истории астрономии» А. Паннекука не отвечает уровню современных знаний в этой области (см. Паннекук, 1966, гл. 7 и примечание переводчика на с. 569).