Детективная Игра. Сборник детективов

При выходе из дома его ждала еще одна встреча. Кирилл снова появился неожиданно и непонятно откуда.

— Надо поговорить, — буркнул он, подойдя к Аристарху вплотную. Аристарх молча смотрел на него сверху вниз.

— Слушай, мужик, — забормотал Кирилл. — Отстань от Галки. Ты ее совершенно не интересуешь, можешь быть уверен. У нас с ней серьезные отношения, и когда у нее пройдет этот заскок, она ко мне вернется. У нас с ней уже всё было. Всё. И не встревай, тебе ничего не светит. Ты понял меня?

Тут Аристарх повел себя не совсем обычно.

— Оставьте вы все меня в покое, — процедил он сквозь зубы и повернулся к собеседнику спиной.

Вот, собственно, и весь рассказ.

Валерий МИХАЙЛОВ. ДЕТЕКТИВНАЯ ИГРА. Рассказ

Мы познакомились в отеле Раксис — драгоценной жемчужине острова Толеро. Только представьте себе живописный уголок, омываемый со всех сторон водами теплого Карибского моря. XXI век на острове заканчивается сразу же за зданием фешенебельного аэровокзала. С моря к острову разрешается подходить только под парусами. Что поделаешь, с целью развития туризма на острове остановили время. Там до сих пор XVIII или XIX век. И глубина веков начинается сразу же за аэровокзалом, покидая который, вы видите утопающие в зелени мощенные камнем улицы, газовые фонари, конные экипажи… На острове нет автомобилей, нет электричества, нет телефонов… Нет ничего того, что появилось в XX веке. Правда, на острове буквально царит магия. Так, например, если вам надоели свечи, вы можете воспользоваться волшебной лампой, а в магической комнате вас ждет аппарат для переговоров на расстоянии и «Око дракона», принимающее все спутниковые каналы. Правда, там не найти вездесущих пепси и коки, зато на каждом углу продается масса натуральных напитков.

Обстановка на острове действительно райская. Здесь можно ходить в чем угодно и даже без ничего. Любовь разрешается с 14 лет, причем очень часто она бывает страстной и совершенно бескорыстной. Трава убойная, дешевая и совершенно легальная. Ее можно курить где угодно и когда угодно. Рай.

Говорят на острове на чудовищной, лишенной всякой грамматики смеси слов, которая здесь почему-то называется английским языком. Если же нужного слова нет в вашем словаре, достаточно показать на интересующий предмет пальцем. Ну а для тех, кому лень совершать лингвистические подвиги, на острове предусмотрены недорогие переводчики.

Раксис — это «настоящий средневековый замок», построенный во второй половине XX века и напичканный под завязку всеми доступными современными прибамбасами, которые при этом выглядят так, словно им несколько сот лет. Стоит он на высокой скале, возможно даже искусственной. В одной из башен, нависающей над морем находится смотровая площадка, огороженная сверхпрозрачным пластиком. На этой площадке расположено кафе с экзотическим, непроизносимым названием.

В этом кафе мы и познакомились с Колетт.

Мы сидели прекрасным летним вечером за столиком у самой невидимой ограды. Казалось, будто обрыв — буквально у наших ног, и это приятно щекотало нервы, наполняя кровь адреналином, который мы разбавляли прекрасным красным вином, изготовленным по местному рецепту из местных сортов винограда.

Я откровенно любовался Колетт, чье очарование кружило голову сильнее вина. В нее можно было влюбиться с первого взгляда, хотя красавицей она не была. Колетт 25 лет. Звучит как плохие стихи. Не красавица, но и не дурнушка. Стройная брюнетка с длинными, слегка волнистыми волосами.

В одной идеально красивой руке у нее была сигарета, в другой — бокал. Я сидел напротив нее, наблюдая, как запутавшееся в ее волосах солнце замедлило свое медленное падение в воды Карибского моря.

Я представился ей писателем, ищущим вдохновения. Она приехала в этот райский уголок по каким-то делам. Дела обсуждать мы не стали.

— В принципе ничего сложного, — распинался я перед ней, — написать детектив еще проще, чем поджарить яичницу или почистить зубы. Если у тебя есть идея, а для того, чтобы она была, достаточно угостить представителя закона пивом или чем-то покрепче, проблем вообще не будет.

Колетт недоверчиво улыбнулась.

— Серьезно, — продолжил я, — сначала выстраиваем идеальную на первый взгляд схему преступления, сдабриваем ее маленькой ошибкой, затем заворачиваем ее и подаем, но уже с обратной стороны или с конца. Практически, детектив — это история, перевернутая с ног на голову. При этом если ты совсем ничего не смыслишь в процессуальных делах, описываешь какую-нибудь иную страну. Ну а если тебе надо, чтобы действия происходили у тебя на родине, еще раз угости представителя власти. Затем добавляешь гарнир из бытовых сцен, и детектив готов.

— Все гениальное просто? — произнесла она с чуть заметным сарказмом.

— Шедевр, конечно, так не получится, но чтиво для среднестатистического идиота штампуется именно так.

— Похоже, ты не очень любишь детективы, — сказала Колетт, отправляя сигарету в пепельницу.

— И да, и нет. От Чейза у меня начинают болеть зубы, а вот Агата Кристи, Конан Дойль, Эдгар По… Этих я прочитал с интересом.

— Эдгар По писал детективы? — удивилась она.

— Несколько. И один раз он раскрыл преступление века. Он находился вдали от Лондона, где произошло убийство молодой девушки, и только читая газеты, раскрыл преступление, оказавшееся не по зубам полиции. Он написал рассказ, и когда много позже взяли преступника, выяснилось, что все было так, как описано в рассказе.

— Знаешь, после твоих слов мне и самой захотелось придумать какой-нибудь детектив.

— Давай придумаем вместе. Надеюсь, ты ничего не имеешь против соавторства?

— Еще не знаю. Надо подумать. К тому же мне завтра рано вставать, — добавила она, посмотрев на часы.

— Надеюсь, завтра мы вернемся к теме?

Ответом была очаровательная улыбка.

— Знаешь, я бы, наверно, больше хотела не писать, а лично поучаствовать в каком-либо расследовании в роли частного детектива или въедливого журналиста. Корпеть над листом бумаги не так интересно. Я больше люблю действовать. Наверно потому, что бумаг в моей жизни хватает и без этого.

Мы гуляли по безлюдной части побережья. К счастью, на Толеро есть и такие места, где почти не ступала нога туриста. Чтобы сюда добраться, надо было изрядно пройтись, но оно того стоило. С одной стороны было море, с другой — отвесная скала. Под ногами — чудный, почти белоснежный песок, немного похожий на снег. Он сразу же набился Колетт в туфли, заставив ее разуться. Туфли оказались у меня в руках.

— Сидеть за листом бумаги и не обязательно. Куприн, например, когда захотел написать рассказ про вора, сам забрался в чей- то дом… А знаешь, — осенило меня, — мы можем придумать собственное расследование.

— Как это?

— Немного воображения, и мы перенесемся в самую гущу детективных событий.

— Только я бы предпочла расследовать какое-нибудь реальное происшествие или реальный случай, — подхватила она.

— Как твоей душе угодно. Осталось только заглянуть в подшивку газет.

— Там уже все рассусолено. Хочется чего-нибудь… — она задумалась.

Впереди показалось надгробье из черного мрамора, такие здесь устанавливают на месте чьей-нибудь трагической смерти. Оно находилось прямо под скалой.

— Ты не знаешь, кто бы мог здесь лежать? — спросила Колетт, — одинокое надгробье на морском берегу прямо у отвесной скалы… Это может разбудить фантазию.

— Кто угодно, начиная от обычного бедолаги, так и не научившегося хорошо плавать, заканчивая королем в изгнании, который умер в походе и был похоронен в этом живописном месте. Последним, что он увидел в своей жизни, была эта скала. Он так соскучился по твердой почве под ногами, что завещал себя похоронить прямо здесь, в этом живописном месте. С тех пор в его честь скала получила название Королевской, — выдал я голосом экскурсовода.

— А что если под этим памятником находится клад? — в ее прекрасных глазах вспыхнул азарт, — Скажем, после кровопролитного сражения морские пираты похоронили здесь своего капитана вместе с принадлежащими ему несметными сокровищами.

— Еще немного, и я побегу в магазин за лопатой.

— Давай о нем напишем.

— Давай, — согласился я.

— Завтра я все о нем разузнаю, а потом расскажу. Пусть это будет моим первым заданием, — решила Колетт, когда мы подходили к гостинице.

— Тогда в 16–00 за нашим столиком.

— Буду как штык.

— Он был медиком, — докладывала Колетт. Похоже, ей эта игра начинала нравиться. — Занимался поставками медицинского оборудования. Жил в разъездах. Сегодня здесь, завтра там. Должно быть, неплохо зарабатывал. Умер по-дурацки. Упал с лошади и сломал себе шею. Глупый несчастный случай.

— Или убийство, законспирированное под несчастный случай. Это нам и предстоит выяснить.

— Зачем, по-твоему, было его убивать?

— Причин для убийства может быть сколько угодно: страсть, деньги, зависть. Может, он кому-то мешал, или слишком много знал…

— Я думаю, здесь замешаны деньги. Большие деньги.

— Я почему-то думал, что ты предложишь любовь.

— Мне всегда нравились истории о сокровищах.

— Сокровища? Такая смерть, скорее, наводит на мысль о наследстве.

— Не хочу. Это скучно.

— Хорошо. Что по твоему не скучно?

— Слушай, мы обсуждаем его смерть, потешаемся, развлекаемся, а ведь человек действительно разбился, — сказала она, немного смутившись.

— Думаю, он на нас не обидится. Тем более что мы обсуждаем исключительно вымышленного героя. Так почему же его все-таки убили?

— У него были деньги, огромные деньги.

— Тогда бы его убили дома или просто обворовали. Его могли бы пытать, но несчастный случай…

— У него были деньги мафии. Кто-то об этом узнал, и решил, что так он сможет избежать отмщения.

— Да, но мафия не нашла своих денег. Думаешь, они бы оставили это вот так?

— Значит, он скрывал эти деньги даже от мафии, — нашлась она.

— Хорошо, что он делал для мафии?

— Похищал людей и передавал их на органы.

— Банально и избито. К тому же это просто только на страницах плохих книг и в не менее плохих фильмах. Для того чтобы трансплантация прошла успешно, необходим донорский орган, совпадающий с организмом акцептора по целому ряду параметров. Нужен доступ к базе данных и не только. Пропажа донора не должна привлекать к себе внимания. Бомжи, заключенные или алкоголики не подходят — донор должен быть здоровым и находиться в хорошем физическом состоянии. Можно использовать солдат из горячих точек, дескать, пропал без вести и все, но на всех солдат не хватит, к тому же, кто будет столь тщательно обследовать солдат?.. Тут целая куча вопросов.

— Неужели ты такой недогадливый? Он ездит из больницы в больницу, по всему миру. И в каждом уголке планеты у него свои люди. Представляешь, всемирная мафия врачей! — она произнесла это так, словно действительно открыла мне страшную тайну.

— Не хватает Шварценеггера, чтобы спасти мир, — отреагировал я.

— Предложи что-нибудь сам, — обиделась она.

— Извини… Я просто пытаюсь думать.

— Вот именно, что пытаешься.

— Извини. Идея с медицинской мафией действительно хороша. Тем более что Толеро — прекрасное место для таких делишек… Действительно замечательная идея: существует ряд клиник, где врачи имеют картотеки на будущих доноров. Они находятся чуть ли не во всех крупных городах мира. А здесь на Толеро уже делают непосредственно трансплантацию. А что? Здесь полно миллионеров, тишина, никто никуда не лезет. Для конспирации клиники между собой не связаны, и только он является руководителем и связующим звеном, этаким Мориарти в белом халате.

— И кто-то узнает о его проделках… — от обиды не осталось и следа.

— Вот только кто и как?

— Сейчас модно об этом умалчивать…

— Нет, подожди… Кто-то, пусть будет Плюх, узнает о его деятельности… Он узнает, что тот хранит чертову кучу денег, и хочет их отнять. Но как? Если он засветится, друзья доктора его уберут. Найти можно кого угодно и где угодно. К тому же, когда за тобой охотятся, красиво и беззаботно не поживешь.

— Поэтому, чтобы докторская мафия ничего не заподозрила, убийство законспирировали под несчастный случай.

В тот вечер мы проболтали с ней до глубокой ночи. Игра затягивала нас обоих. Она нас сближала, и ожидание преодоления той критической черты, после которой отношения между людьми превращаются в личные, приятно меня возбуждало. Признаюсь, я думал о Колетт днем и ночью уже после первой встречи.

— Ну как успехи? — спросила она, когда мы встретились на следующий день в ресторане.

— Никак. В голову ничего не лезет, кроме любовных сцен.

— Ты такой же глупый, как и твой Плюх, — наигранно рассердилась она.

— Так помоги мне.

— Поняв, что сам он ни до чего не может додуматься… ничего не может сделать, Плюх обратился за помощью к Умнику. Умник согласился с тем, что если мафия узнает, что кто-то взял деньги доктора, их найдут даже на дне океана.

— К тому же они еще не знали, ни сколько их, ни где он их хранит.

— Нужна была информация, и они взяли в свой отряд еще одного человека.

— Щеколду. Это был настоящий знаток своего дела, который легко смог организовать наблюдение за доктором. За ним установили слежку в течение 25 часов в сутки.

— Это стоило бы им хороших денег.

— У них были деньги, или был спонсор. Это уж, как ты хочешь, — отмахнулась она, — и вскоре они обнаружили, что доктор периодически покупает… бриллианты. Их легко прятать, и они не дешевеют.

— Тогда лучше неграненые алмазы…

— Которые он хранил в тайнике под полом.

— А ты бы хранила алмазы в тайнике под полом? Это ж любой идиот мог бы их отыскать. Каждый дурак первым делом начинает искать под полом.

— Он мог хранить их в камере хранения. Здесь такие есть. Ты можешь снять ее на несколько лет, хоть навсегда.

— Нет, он был слишком осторожен для этого. Появляться каждый раз возле заветной ячейки после покупки камней… Это могло бы навести кого-то на мысль…

— Согласна. Но где тогда он должен был их хранить?

— Давай оставим этот вопрос на завтра.

— Я поняла, как они узнали, где он хранит деньги, — с заговорщической улыбкой на лице сообщила Колетт за завтраком, который по времени вполне можно было б назвать и обедом.

Так случилось, что эту ночь мы провели в ее номере, в ее постели, в ее ванной… Только под утро, практически на рассвете, оставшись совсем без сил, мы позволили себе провалиться в глубокий сон.

Завтрак мы заказали в номер. Колетт была в халатике, тапочках и без грима, и это делало ее чем-то похожей на маленькую девочку.