Помоги проекту - поделись книгой:
— Мотоцикл. Правда, уже другой. Не тот, на котором мы гоняли… Ничего страшного, заночует здесь.
Байрон обошел машину и открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья.
— Не упрямься. Это самое малое, чем я могу тебе помочь… До Клейсвилла больше часа пути… и потом, раз уж я здесь… Позволь мне быть с тобой на это время. А потом… если ты скажешь, чтобы я не попадался тебе на глаза, я обещаю держаться от тебя подальше.
— Спасибо, что встретил меня и… за это предложение.
Ребекка поспешила сесть на пассажирское сиденье, иначе бы точно бросилась Байрону на шею. Он был единственным, кто стоял рядом с ней в самые тяжелые моменты ее жизни: когда умерла Элла и потом, когда умер Джимми. И теперь он снова рядом, готовый помочь ей справиться с третьей смертью в ее семье… Ребекка не знала, простил ли Байрон ей все те исчезновения посреди ночи, и слова, которыми она его так обижала, ее нежелание встречаться, оборванные звонки, когда она просто швыряла трубку, едва услышав его голос… Он был рядом. И был готов ей помочь.
Умом Ребекка понимала: сейчас самое подходящее время, чтобы многое объяснить и за многое извиниться; тем более что Байрон вряд ли таил на нее обиду. Но она молча смотрела, как он забрался на водительское сиденье и захлопнул дверцу. Байрон никогда не давил: ни тогда, ни тем более сейчас.
Машина тронулась. Ребекка вдруг почувствовала, что ей стало легче. Впервые за все это время, как она узнала о смерти Мэйлин. Байрон оставался единственным человеком, кто по-настоящему знал ее. Прежде всего — ее слабые стороны и недостатки. Когда она школьницей приехала в Клейсвилл, Байрон был другом ее сестры Эллы. Элла была красивее и общительнее ее, и по сравнению с ней Ребекка казалась угловатой закомплексованной девочкой. Байрон вполне мог не обращать на нее никакого внимания, но он почему-то ее заметил. И это позволило Ребекке считать его кем-то большим, чем просто другом сестры. И однажды, всего лишь раз, она переступила границу дружеских отношений.
А потом Эллы не стало.
Казалось бы, никто теперь им не мешал, но отношения не складывались. Их редкие совместные ночи всегда оканчивались одинаково: Байрон хотел больше, чем она могла ему дать.
Ребекка украдкой посмотрела на его безымянный палец. Байрон сделал вид, что этого не заметил.
— Хочешь куда-нибудь заехать по пути? — спросил он.
— Не знаю. Я с собой не захватила никакой еды. — Ребекка глотнула воздуха. — Надеюсь, у Мэйлин… осталось что-нибудь.
Байрон на мгновение повернулся к ней и вновь сосредоточил внимание на темной дороге.
— Поминальное угощение начнут приносить только завтра. Думаю, в холодильнике что-то есть…
Он вспомнил свой визит в кладовую и мысленно усмехнулся.
— Поминальное угощение. В Клейсвилле ничего не меняется, — сказала Ребекка.
— Абсолютно. — Байрон издал странный звук, принятый Ребеккой за смешок. — Такое ощущение, что внешний мир остается за городской чертой.
— Как отец? — спросила Ребекка.
— Бодрится.
Байрон помолчал, будто решая, стоит ли говорить ей то, что он собирался сказать.
— Ты знаешь, что отец любил Мэйлин?
— Знаю.
Ребекка прислонилась к прохладному стеклу дверцы.
— Я чувствую себя воздушным шариком, у которого перерезали нитку. Она… она была…
Ребекка закусила губы, чтобы не заплакать снова. Байрон осторожно коснулся ее левой руки. Их пальцы переплелись.
— Мэйлин была моей опорой. Как скала. Она никогда не жаловалась, что я мотаюсь с места на место, никогда не ворчала, что у меня не клеится с работой. Я столько напортачила, и она ни разу меня не упрекнула. Мэйлин была для меня и домом, и семьей. Может, странно так говорить при живой матери. Но у мамы… у нее не тот характер. Думаю, она так и не оправилась после смерти Эллы и Джимми. Эллу она любила, как родную дочь… Мэйлин в меня верила. Она считала, что я лучше, чем есть на самом деле. Не знаю, дотяну ли я когда-нибудь до той Бекс, какой она меня видела. Мэйлин никогда не душила меня своей любовью. Даже не знаю, была ли я достойна ее любви.
Ребекка чувствовала: еще немного, и она разрыдается. Она всхлипнула и отогнала слезы.
— У меня такое ощущение, что я лишилась семьи. Все Барроу умерли. Осталась лишь мама, но она — не совсем Барроу.
В общем-то, Ребекка тоже была не совсем Барроу. Она взяла эту фамилию, когда мама вышла замуж за Джимми. И оставила ее, потому ее носили Элла, Джимми и Мэйлин. Есть кровное родство, а есть духовное, и оно бывает ничуть не менее крепким, чем кровные узы. Впрочем, на Мэйлин род Барроу не прервался. Оставались еще три женщины Барроу, одинаково ненавидевшие ее: сестра Джимми Сисси и ее дочери.
Ненадолго Ребекке захотелось, чтобы сейчас рядом с нею сидела ее мать. Но где-то сейчас Джулия Барроу? Как и Ребекка, она обладала страстью к перемене мест, однако в отличие от дочери Джулия, однажды уехав из Клейсвилла, так больше никогда там и не бывала. Она не приехала даже на похороны Джимми. Ребекка не знала, что именно произошло между матерью и отчимом. Джулия отказывалась говорить на эту тему, хотя продолжала любить его даже после смерти. Она покинула Клейсвилл почти через год после смерти Эллы, увозя с собой Ребекку.
— Прости меня, — сказала Ребекка, высвобождая свои пальцы из пальцев Байрона.
— За что?
— Ты, наверное, привык, что люди плачут у тебя на плече. Работа такая.
— Бекс, не будем начинать. Не надо приплетать сюда мою работу.
Он выпустил ее пальцы, но ладонь с подлокотника ее сиденья не снял.
Ребекка поймала себя на том, что уже готовится к обороне. Главное — не позволить ему снова влезть к ней в душу. Потому как через несколько дней она будет вынуждена снова оттолкнуть от себя Байрона, оставив его одного. Но сейчас ее оборона не выстраивалась. Ребекке и в лучшие времена было непросто подавлять свое влечение к Байрону. А то, что переживала она сейчас, лучшим временем никак не назовешь. И потому пальцы ее левой руки вновь легли на его ладонь.
Минут сорок они ехали молча. Ребекка смотрела в окно, ожидая, когда вдали появятся первые дома Клейсвилла. Местность, вдоль которой шла дорога из аэропорта в город, казалась пустынной. Никаких ферм. Только деревья по обеим сторонам шоссе и редкие повороты на грунтовые дороги, ведущие неизвестно куда. Через какое-то время Ребекка увидела знакомый щит с подсветкой: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КЛЕЙСВИЛЛ! Она не впервые испытывала странное чувство: стоило ей миновать этот щит, и внутри сразу же становилось легче. Уходила тяжесть, давившая на нее и которая ощущалась только здесь, на границе внешнего мира и Клейсвилла. А там, во внешнем мире, она не ощущалась, как жители больших городов не ощущают загазованного воздуха. Раньше Ребекка думала, что такое чувство возникает у нее по вполне понятной причине — скорой встрече с Мэйлин. Однако сегодня, рядом с Байроном, это чувство было даже сильнее, чем в прошлые разы. Ребекка инстинктивно сжала руку Байрона, и лишь потом ее разум удивился такому импульсу. Она тут же убедила себя, что, скорее всего, он сам сжал ей руку.
Ребекка не заметила, как они свернули к дому Мэйлин. Возможно, она на несколько секунд задремала, а, когда открыла глаза, машина стояла возле крыльца. Байрон заглушил мотор.
Байрон молча вылез наружу, открыл багажник и достал ее чемодан. Потом он открыл заднюю дверцу и достал «котоноску». Ребекка тоже вылезла и чуть не разрыдалась. Байрон выполнил свое обещание — довез ее до дома Мэйлин. Оставалось лишь открыть дом и войти. И вот это-то и было самым трудным. Только сейчас до Ребекки со всей ужасающей отчетливостью дошло: Мэйлин больше нет. Дом пуст.
Байрон не пытался обнять ее или хотя бы взять за руку. Ребекка не знала: хорошо это или плохо для нее. Наверное, если б он это сделал, она бы просто распалась на части. А ей нельзя распадаться. Она не за тем сюда приехала. Но какая-то часть ее была готова сдаться. Хуже всего, что она готова была последовать вслед за Мэйлин.
— Если тебе тяжело здесь оставаться, я могу тебя отвезти в баптистскую гостиницу. Можешь переночевать у нас. Совсем не обязательно заходить в дом прямо сейчас.
— Нет.
Ребекка набрала в легкие побольше воздуха, открыла дверь и вошла. Байрон последовал за ней. Закрыв дверь, Ребекка выпустила на свободу кота. Херувим опасливо вылез и уселся рядом со своим дорожным жилищем, вертя головой из стороны в сторону и принюхиваясь.
Так они и стояли: Ребекка в гостиной, а Байрон — в проеме двери, соединяющей кухню и гостиную. На мгновение ей показалось, что время повернулось вспять. Сейчас со второго этажа спустится Мэйлин и выпроводит Байрона, прервав их свидание. Но нет. На втором этаже было тихо.
— Би, я не знаю, что делать, — призналась Ребекка, беспомощно глядя на Байрона. — Вроде надо что-то делать. Но что? Я совсем растерялась.
— На твоем месте я бы лег спать, — сказал Байрон.
Он шагнул к ней и тут же остановился. Время не повернулось вспять. Их разделяли годы и слова, которые не запихнешь обратно в рот.
— Бекс, тебе элементарно надо выспаться. Занести тебе чемодан наверх? Расстелешь кровать, примешь душ…
— Нет.
Ребекка прошла мимо него и взяла с кресла-качалки шерстяное покрывало.
— Я лягу. Потом. Не сразу… Сейчас не могу… Не сейчас. Я пойду на переднее крыльцо… посмотрю на звезды. Можешь пойти со мной, если хочешь. Я буду на качелях.
Байрон даже не успел удивиться, а Ребекка не стала ждать его решения. Конечно, с ее стороны это чистой воды эгоизм — хотеть, чтобы он остался с нею. Но эти мысли Ребекка оставила при себе. «Он ведь приехал за мной в аэропорт. Если бы ненавидел, то не приехал бы». Она сбросила туфли, открыла дверь и вышла на крыльцо, тянущееся по всей длине дома. Ноги ощутили знакомые половицы. Как всегда, средняя скрипнула у нее под босыми ногами. Ребекка направилась к стареньким качелям.
Пусть хоть что-то будет, как прежде. Глупость, конечно, но она имела право на такую глупость. Она ведь и при жизни Мэйлин любила сидеть и смотреть на звезды. Можно даже представить, что Мэйлин сейчас спит. Несколько минут иллюзии прежней жизни.
Ребекка опустилась на сиденье качелей. Скрипнули цепи, и она слегка улыбнулась. Так и должно быть. Сколько она помнит, качели всегда скрипели. Прекрасный звук, напоминающий ей, что она — дома. Ребекка завернулась в покрывало и стала смотреть на точки звезд.
— Как же я теперь без тебя буду? — шепотом спрашивала Ребекка.
— С тобой все нормально? — послышалось из темноты.
Ребекка вздрогнула. На лужайке она увидела девчонку-подростка. На вид — лет семнадцать. «А Элле не было и семнадцати, когда она умерла». Держалась девчонка настороженно.
— Со мной не все нормально, — ответила Ребекка, вглядываясь в темноту.
Кроме неожиданной гостьи — никого.
— А ты — родня Мэйлин, верно? Только нездешняя.
Ребекка опустила ноги на пол, остановив качели.
— Я тебя знаю? — спросила она.
— Откуда тебе меня знать? — с вызовом ответила девчонка.
— Тогда, наверное, ты знала мою бабушку. Ее больше нет. Она умерла.
— Слышала, — сказала девчонка и приблизилась на пару шагов.
Ее походка показалась Ребекке странной. Такое ощущение, будто ночная посетительница заставляла себя двигаться медленнее обычного.
— Мне хотелось сюда прийти.
— Одной? В половине четвертого утра? Должно быть, у вас в Клейсвилле поменялись порядки, если твои родители позволяют тебе разгуливать по ночам, — сказала Ребекка, чувствуя, что сама улыбается. — Я думала, что детям и подросткам по-прежнему запрещено появляться на улицах после наступления темноты. Раньше исключение делалось только для групповых праздников и с разрешения родителей.
Дверь распахнулась, и на крыльцо вышел Байрон. Его лица Ребекка не видела, но чувствовала его настороженность.
— Может, позвонить, чтобы за тобой пришли? — спросил он девчонку.
Ребекка не ошиблась в своих предчувствиях: Байрон держался настороженно.
— Не надо, — буркнула девчонка, отходя от крыльца.
Байрон подошел к краю крыльца, встав перед Ребеккой.
— Слушай, девочка. Я не знаю, чего тебе здесь понадобилось, но…
Девчонку как ветром сдуло. Если бы Ребекка не поговорила с ней до этого, то посчитала бы ее галлюцинацией.
— Сбежала, — сказала Ребекка, передергивая плечами. — Как, по-твоему, у нее не будет проблем?
— А почему у нее они должны быть?
Байрон продолжал вглядываться в темные кусты, за которыми скрылась девчонка.
Ребекка поплотнее закуталась в покрывало.
— Байрон, может, нам ее догнать? Ты ее знаешь. У меня такое чувство… сама не знаю. В общем, странное чувство. Может, сообщить Крису? Или узнать, где она живет?
— Не надо, — возразил Байрон, оборачиваясь через плечо. — Мы в ее возрасте что, свято соблюдали комендантский час?
— Мы и в одиночку-то не ходили.
— Это точно, — натянуто засмеялся Байрон. — А еще точнее — это вы в одиночку не ходили. Знала бы ты, сколько раз я потом задами пробирался домой, боясь, как бы отец не обнаружил мое отсутствие!
Ребекке сразу вспомнилось другое. Байрон провожал их до дому, а она всегда торопилась забежать внутрь, чтобы не видеть, как они с Эллой целуются на прощание.
— Наверное, десять лет назад я была смелее, — вздохнула Ребекка, стараясь выдержать взгляд Байрона. — Надо же, не успела приехать, как вспомнила про этот дурацкий комендантский час. Я нигде этого не встречала — ни в больших городах, ни в маленьких.
— А Клейсвилл — он единственный в своем роде, — сказал Байрон, присаживаясь на другой край качелей.
Ребекка оттолкнулась, и цепи качелей снова заскрипели.
— Хочу тебя спросить. Мы с тобой оба подолгу жили вне Клейсвилла. Мне это кажется, или у тебя тоже что-то щелкает внутри, когда ты пересекаешь границу города?
— Щелкает, — сразу ответил Байрон, даже не пытаясь играть в непонимание.
— Я ненавижу это чувство. Из-за него мне иногда хотелось вообще больше не появляться в Клейсвилле. Но Мэйлин, она… была для меня всем. Стоило мне ее увидеть, и я забывала, что Элла…
— Ушла.
— Верно. Ушла, — прошептала Ребекка. — Потом ушел Джимми, а теперь и Мэйлин. Моей семьи больше нет. Спрашивается, какой смысл мне сюда возвращаться? Но смысл почему-то остался. Вот и сегодня: пересекла границу Клейсвилла, и у меня сразу же исчезло противное покалывание в груди. Я уже сжилась с ним. А как проехала тот дурацкий щит — никакого покалывания.
— Знаю.
Байрон оттолкнулся, и старые, заржавленные цепи вновь отозвались привычным скрипом.
— Бекс, у меня нет ответов… во всяком случае, тех, которых ты хотела бы услышать.
— А другие есть?
Байрон ответил не сразу.
— Один точно есть, но он тебе никогда не нравился.
9
Николас Уиттакер придерживался мнения, что каждый должен заниматься своим делом. Как-то в выпуске новостей он увидел сюжет: мэр одного города вместе с полицейскими участвовал в патрулировании улиц. Сюжет искренне удивил Уиттакера. В
Поделиться книгой: