Если он опасен

Та, однако, лишь мило улыбнулась.

— В тот самый момент, когда мы посадили вас на коня и повезли прочь от страшного места, на вершине холма появились всадники. Один из них, кажется, мельком увидел меня при свете луны — всего лишь миг, не дольше. Но за нами никто не гнался, никто нас даже не окликнул. Я быстро спряталась в тени деревьев, к тому же была в мужском костюме. Не понимаю, каким образом Корник мог догадаться, что это я, а тем более проследить весь путь вплоть до Санданмора.

— Но ведь он мог добраться до ваших кузенов, — сказал Аргус.

— Сайруса и Питера никто не видел: к тому времени они уже посадили вас на лошадь, ожидавшую в густой тени. Прошла целая неделя, а в Данн-Мэноре, судя по всему, не произошло ничего подозрительного; в ином случае нам бы уже сообщили.

Сэр Уэрлок промолчал, однако аргументы явно его не убедили. Более того, выглядел он воинственно, словно собирался продолжить спор. Лорелей сочла за благо улизнуть, хотя бы ненадолго, пока волнение не уляжется.

— Пожалуй, пора проверить, распорядился ли Макс насчет угощения. Не желаете ли спуститься в гостиную? Там просторнее и светлее.

С этими словами она выскользнула за дверь.

В кухне обнаружилось немало вкусного: кексы, сыр, свежий хлеб и даже несколько бутылок прекрасного вина. Лорелей собирала поднос, а между делом слушала, как гости спускаются по лестнице. Очевидное беспокойство сэра Аргуса о ее безопасности тронуло Лорелей до глубины души, однако доверяться впечатлению не хотелось. Для истинного джентльмена чувство благодарности вполне естественно. Правда, существовала опасность, что гость сообщит о подозрениях Максу или отцу. В этом случае избавиться от постоянной охраны ни за что не удастся, а излишняя опека помешает осуществлению грандиозного плана: показать Аргусу, что они идеально подходят друг другу. Нет, нельзя позволить, чтобы под предлогом безопасности заботливая охрана украла и без того редкие мгновения встреч! И все же мечтать о будущем позволительно лишь в том случае, если сэр Уэрлок останется в Санданморе, а для этого необходимо срочно придумать убедительные доводы. Нельзя упускать неожиданную благосклонность судьбы.

— В интересную историю ты впутался, дорогой брат, — заметила Олимпия, устраиваясь рядом с Аргусом на темно-синей бархатной софе.

— Пытаюсь понять, как меня угораздило попасть в ловушку, и не вижу, где оступился, — пожал плечами сэр Уэрлок. — Прежде чем встретиться с Корником, я собрал всю доступную информацию и не обнаружил ни одного подвоха, ни единого намека на опасность. Скорее всего, бдительность притупил соблазн выгодной инвестиции.

— Чепуха! Очень трудно выведать о человеке все до мелочи, особенно если он намерен что-то скрыть. А главное, неприятность произошла неожиданно: в истории нашей семьи это первая попытка похищения.

— Уверена, что не ошибаешься?

— Уверена настолько, насколько вообще можно быть в чем-то уверенной. Наблюдатели не предупреждали о готовящемся преступлении, и до сих пор не известно ни одного подобного случая. Чтобы кого-то из наших пытались захватить в плен? Нет, такого еще не было.

— Тем не менее, жизнь показала, что существуют на свете люди, которым наши способности не дают покоя, — вступил в разговор Леопольд. — Пока не выяснится, кто стоит за преступлением, придется соблюдать крайнюю осторожность.

— Непременно, — поддержал Яго. — Необходимо срочно разослать предупреждения.

— Сделаем это, как только решим, где остановимся, когда уладим неприятности Аргуса. — Леопольд вопросительно взглянул на кузена. — Полагаешь, Корник попытается тебя разыскать?

— Без сомнения, хотя бы ради собственной безопасности. Я отлично его знаю, а совершенное преступление относится к разряду тяжких. Чарлз несколько раз сказал «мы», а это означает, что действует он не в одиночку и любым способом попытается заставить меня замолчать.

— Если его самого уже не заставили замолчать.

— Не исключено, однако вряд ли заговор сам себя изживет: подозрительно легкое решение проблемы.

— Тебе крупно повезло, спасение равносильно чуду.

— Знаю. После двух недель непрерывных мучений я окончательно потерял надежду вырваться на свободу, ведь связаться с вами никак не удавалось. Леди Лорелей и ее кузены появились вскоре после страшных побоев — еще одну такую пытку я бы не пережил. Голод и жажда отнимали остатки сил, а раны не успевали затягиваться и вот-вот могли воспалиться.

Услышав рассказ о перенесенных страданиях, леди Олимпия крепко сжала руку брата и долго не выпускала — единственное, но весьма красноречивое свидетельство искреннего сочувствия.

— Одного не могу понять: как негодяю удалось обнаружить твой дар?

— Сам не перестаю об этом думать, — пожал плечами сэр Уэрлок. — Возможно, один из членов правительства каким-то образом узнал о моем сотрудничестве с кабинетом министров и решил использовать мой дар в собственных корыстных целях.

— Постараюсь уточнить, — пообещал Леопольд.

— Было бы замечательно.

Лорелей вошла в гостиную с тяжелым подносом в руках. Леопольд поспешил на помощь, а в награду получил от хозяйки сияющую улыбку. Аргус недовольно нахмурился. Странно, но в сердце шевельнулась неприязнь, подозрительно напоминающая ревность, — а ведь женские улыбки давно не лишали его спокойствия.

Лорелей и Олимпия поставили угощение на стол, и некоторое время тишина прерывалась лишь короткими просьбами что-то передать и столь же лаконичным выражением благодарности. Аргус с удивлением осознал, что благородная леди, дочь герцога, спустилась в кухню, собственными руками собрала гостям еду и не сочла ниже своего достоинства нести по лестнице большой, нагруженный тарелками поднос. Ах, да! Не далее как вчера отец сам приказал ей это сделать. Судя по всему, чванством и снобизмом Санданы не страдали.

Это открытие порадовало Аргуса, и он с трудом сдержал улыбку. Простая логика подсказывала, что демократичное воспитание не позволит молодой аристократке свысока смотреть на того, кто носит скромный титул рыцаря. Опасные мысли! Аргус решил, что настало время вспомнить о неудачных браках: за долгую историю семьи их накопилось немало. Возможно, несложная процедура излечит от опасного желания связать судьбу с дочерью герцога Санданмора. Предательская мысль подкралась незаметно, и сэр Уэрлок постарался загнать ее в дальний, самый темный закоулок сознания.

Краем глаза он заметил, что сестра то и дело бросает на него и Лорелей быстрые, но острые взгляды. По спине пробежал холодок. Несмотря на то что в свои двадцать шесть Олимпия до сих пор не вышла замуж, она упорно пыталась подыскать брату невесту. Скорее всего, надеялась, что женитьба положит конец его полному тайн и опасностей сотрудничеству с правительством. Что ж, придется при первой же возможности поговорить по душам и поставить добровольную сваху на место. Можно подумать, без нее не обойдутся!

— Составили план действий? — поинтересовалась Лорелей и по очереди посмотрела на каждого из присутствующих.

— Если позволите, воспользуемся вашим гостеприимством и на некоторое время останемся в Санданморе, — неуверенно ответила Олимпия.

— Герцог уже предложил такой вариант, хотя и косвенно, — заметил Аргус. — Сомневаюсь, впрочем, что мы вправе принять приглашение.

Лорелей постаралась не обижаться на очевидное нежелание подольше побыть рядом и предпочла довольно неожиданное оправдание: сэр Уэрлок действовал подобно всем холостякам и пытался ускользнуть из-под нависшей над головой брачной сети. Критический голос разума подсказывал, что версия сомнительна, однако стоило ли к нему прислушиваться? Еще ни один мужчина не смотрел на нее так, как смотрел Аргус, а уж тем более не целовал так, как целовал он. Неужели это обстоятельство ровным счетом ничего не значит?

— Подумай сам, Аргус, — возразила Олимпия. — Ты еще слишком слаб, чтобы отправиться в дальний путь. Дорога отнимет те немногие силы, которые удалось восстановить. Со стороны заметно, что при каждом, даже самом легком движении ты невольно морщишься, а это значит, что ребра все еще болят, хотя они до сих пор крепко стянуты бинтами. Нельзя забывать и о том, что враг, скорее всего, рыщет по округе.

— Именно поэтому мы должны его отвлечь и увести подальше от фамильного гнезда Санданов.

— Намерение весьма похвальное, однако, крайне непрактичное.

— Боюсь, Олимпия права, — поддержал кузину лорд Леопольд. — По какой-то причине похититель выбрал заброшенный дом в непосредственной близости отсюда. Трудно представить, что пленника повезут в такую даль без особых на то оснований. В Лондоне множество укромных мест, которых никто и никогда не обнаружит. В огромном городе ничего не стоит незаметно перевезти человека из одного убежища в другое. Но, несмотря на все эти преимущества, преступники все-таки решили держать тебя за пределами Лондона. Значит, и расследование надо начинать отсюда.

— В садовом доме еще несколько просторных комнат, Макс немедленно их проветрит и приведет в порядок. А при необходимости папа, несомненно, предоставит надежных помощников.

— Об этом герцог тоже говорил, — подтвердил Аргус, понимая, что авторитетное мнение Леопольда только что решило его судьбу.

Перспектива остаться в Санданморе подозрительно обрадовала.

— В таком случае необходимо как можно скорее встретиться с его светлостью и попросить разрешения остаться здесь на некоторое время, — заключила Олимпия. — Надеюсь, ему известно о том, что случилось?

— Разумеется. Разве можно долго держать в неведении хозяина дома? — Аргус нахмурился. — А еще герцог обладает обширными познаниями относительно истории нашей семьи. Оказывается, все слухи и сплетни тщательно фиксируются, а он с интересом изучает свидетельства. Наши возможности кажутся ему удивительными.

Гости дружно посмотрели на мисс Сандан, и Лорелей улыбнулась:

— Не волнуйтесь, папа не относится к числу болтунов и свои теории ни с кем не обсуждает. Как только познакомитесь, сразу поймете, что он достоин доверия. Я уже объяснила сэру Аргусу, что научный интерес герцога сосредоточен на самом даре и его проявлениях, а не на том человеке, которому он достался. Ну и конечно, он в полной мере понимает необходимость оберегать интересы семьи.

— Я разговаривал с лордом Санданом и искренне поверил каждому его слову, — признался Аргус.

Лорелей с улыбкой кивнула, и сердце неожиданно подпрыгнуло. Как бы чересчур проницательные родственники не заметили лишнего!

Очень не хотелось признавать, что своевольное сердце нарушило договор о нейтралитете, а губы, не спросив разрешения, улыбнулись в ответ. Хуже того, возникло ужасное подозрение, что улыбка получилась не светской, а искренней и откровенно влюбленной. Непосредственная близость леди Лорелей Сандан влияла на него чрезвычайно странным образом, и Аргус твердо решил воздвигнуть надежную преграду, тем более что пребывание в Санданморе затягивалось на неопределенный срок, а надежда использовать в качестве щита родных рушилась на глазах.

Лорд Леопольд в очередной раз потянулся к бутылке.

— Боюсь, наша скрытная жизнь медленно, но верно подходит к концу.

— Почему? — удивилась леди Олимпия. — Речь идет об одном-единственном человеке, в крайнем случае — о небольшой группе. Говорить о серьезной угрозе преждевременно.

— Некоторые из нас обладают способностями, получить которые мечтает множество непосвященных. Если похититель и его сообщники верят, что дар может каким-то образом передаваться, о безопасности лучше забыть. Вывод: преступников надо обезвредить немедленно, здесь и сейчас, пока зараза не распространилась.

— Согласен, — поддержал лорд Яго. — Подумай хорошенько, Олимпия. Представь все наши способности и умения. Естественно, что алчные, жаждущие богатства и власти люди уже придумали, как использовать нашу силу в собственных интересах.

Леди Олимпия тяжело вздохнула; ее прекрасное лицо омрачилось глубокой печалью. Лорелей искренне сочувствовала ей, однако сдержала душевный порыв и подавила естественное желание поддержать — дружески взять за руку, возможно, даже обнять. И уж тем более не позволила себе уточнить, какие именно способности имели в виду гости. Мастерство сэра Аргуса поражало воображение, в то время как степень одаренности других представителей старинного рода оставалась загадкой. Не исключено, что некоторые из пересказанных отцом историй не сводились исключительно к выдумкам досужих сплетников. Но не стоило забывать, что еще в относительно недалеком прошлом нелепого оговора было достаточно, чтобы человека схватили, обвинили в колдовстве и после жестоких пыток казнили.

— Как вы собираетесь выследить преступников? — наконец осведомилась Лорелей. — Известно имя только одного из мучителей, а подельники остались в тени. Думаю, что все они старательно скрываются.

— Первым делом необходимо посетить тюрьму, в которой истязали Аргуса, — предложила леди Олимпия.

— Готов проводить вас туда завтра утром, — встрепенулся бывший заключенный.

— Ни в коем случае, — отрезала сестра. — Ты еще недостаточно окреп.

Возражений не последовало, так как в холле внезапно раздался шум. Судя по звукам, кто-то торопливо ворвался в дом. Топот на лестнице заставил всех вскочить с мест. Не успела Лорелей и глазом моргнуть, как мужчины встали перед ней и леди Олимпией и загородили собой дверь.

Однако уже в следующую секунду тревожное напряжение спало: в гостиную ворвался Сайрус, а следом за ним влетел Питер. Увидев незнакомых людей, оба остановились как вкопанные. Выглядели кузены непрезентабельно: потные, растрепанные, с головы до ног покрытые пылью. На лицах застыло выражение неподдельного ужаса. Лорелей осторожно выглянула из укрытия и похолодела: каждый из четырех джентльменов держал наготове пистолет.

Глава 7

— Лопни мои глаза! Думал, сердце остановится. — Сайрус смутился и виновато взглянул на баронессу Страйкхолл: — Прошу прощения, миледи.

Лорелей удивилась: разве она не заслужила извинения? Кузены все еще выглядели усталыми, однако Питер первым пришел в себя и даже нашел силы подкрепиться и выпить полбокала вина — факт сам по себе опасный: младший из братьев Данн очень плохо переносил спиртное.

— Что заставило вас так быстро вернуться? Убежали, как настоящие трусы, а ведь папа совсем не страшный.

— Только до тех пор, пока не начнет выпытывать правду, всю правду и только правду, — пробормотал Питер. — И пока не вспомнит, что он герцог.

— Но он и есть герцог.

— Ты, Лолли, отлично понимаешь, о чем я.

— Да, пожалуй. Что же заставило вас примчаться снова?

— Дурные новости, — невнятно пробормотал Сайрус, не успев прожевать бисквит.

Лорелей посмотрела на Аргуса и встретила его настороженный взгляд.

— А конкретнее?

— Боюсь, похитители узнали, кто освободил сэра Уэрлока. — Ощутив всеобщее внимание, Сайрус пунцово покраснел. — Неизвестные почти до смерти избили бедного Чамберса. Тот едва сумел сказать, что бандиты требовали сведений о сэре Аргусе Уэрлоке.

— Он поправится? — с неподдельной тревогой спросила Лорелей.

Волнение о здоровье пожилого егеря заставило ее на миг забыть даже о страхе за судьбу Аргуса.

— Миссис Ратчет надеется на лучшее, однако с постели старик встанет не скоро. Да, а еще он добавил, что били так жестоко потому, что, должно быть, поверили: он действительно не понимает, о ком и о чем идет речь. Скорее всего, преступники сошли с ума от ярости. Папа приказал всем соблюдать крайнюю осторожность и даже выставил караул.

— То же самое придется немедленно сделать и нам.

Лорелей, конечно, мгновенно узнала голос отца и все-таки вздрогнула, увидев его возле двери. Остальные выглядели откровенно растерянными — должно быть, потому, что никто из них не почувствовал присутствия постороннего. Немного придя в себя, трое кузенов Аргуса снова потянулись к оружию.

— Папа! — громко воскликнула Лорелей, торопясь показать, что опасности нет. — А я думала, что ты все еще на пруду с мальчиками!

— Мы как раз возвращались домой, и увидели этих молодых людей. — Герцог кивнул в сторону Сайруса и Питера. — Надо сказать, мчались они так, словно сам дьявол дышал в спину. Я отправил мальчиков домой под присмотром гувернера, а заодно поручил Пендлтону отнести на кухню ведерко с рыбой.

Лорелей с трудом сдержала смех. Образ чопорного, педантичного Пендлтона с пахнущим тиной ведром в руках с трудом укладывался в воображении. Должно быть, оскорбленный наставник немедленно потребует горячую ванну и свежую одежду. Потрясающая картина!

— Итак, сэр Аргус, судя по всему, родственники наконец-то прибыли.

Герцог с улыбкой направился к гостям, и те поспешили встать.

Лорелей невольно спросила себя, что подумают об отце новые знакомые, безупречно одетые даже с дороги. В облепленных грязью сапогах и мокрых бриджах лорд Сандан еще меньше, чем обычно, соответствовал привычному образу аристократа. Спутанных волос давно не касалась расческа. Камердинер давным-давно сдался и довольствовался малым: лишь бы его светлость вышел утром из спальни в приличном виде. Редкие моменты элегантности случались с ним исключительно во время важных событий. К счастью, на лицах Уэрлоков отразилось должное почтение, и церемония знакомства прошла безупречно.

— Прошу, садитесь, — пригласил лорд Сандан. — Пожалуйста, все до одного. У меня уже шея заболела от необходимости смотреть снизу вверх. Впервые в жизни чувствую себя коротышкой. — Не дожидаясь, пока гости последуют его настойчивому совету, он устроился на подлокотнике кресла, в котором сидела Лорелей, и с интересом посмотрел на племянников. — Надо понимать, в Данн-Мэноре какие-то неприятности? Надеюсь, впрочем, что батюшка ваш пребывает в добром здравии.

Сайрус коротко кивнул и объяснил, что привело их в Санданмор.

— Решили, что необходимо срочно сообщить кое-что сэру Аргусу. И папа согласился. После того, как отчитал нас за похождения, — угрюмо добавил он.

— И поделом, — кивнул герцог. — Скажите спасибо, что отделались выговором. А вот сегодня поступили правильно. Молодцы, что приехали: такую новость сэру Уэрлоку действительно необходимо знать.

Герцог повернулся к Аргусу и в этот момент заметил притаившийся среди диванов и кресел низкий столик с угощением. Лицо загорелось искренней радостью. Его светлость обожал вкусную еду, а особенно сладости, и ни в чем себе не отказывал. Странно, каким образом ему удавалось сохранять стройную, подтянутую фигуру.

— О, не может быть! Лимонные пирожные! — Он схватил самое большое и даже запел от радости. — Восхитительно! Итак, сэр Аргус, удалось ли вам и вашим родственникам составить определенный план действий? Враг, кажется, не дремлет и твердо намерен вернуть вас туда, откуда вы чудесным образом явились. Или, в крайнем случае, заставить молчать.

Уэрлоки и Воны принялись подробно рассказывать обо всем, что только что обсуждали, а лорд Сандан сосредоточенно слушал.

— Чем вызвано ваше желание осмотреть тюрьму? — обратился он к леди Олимпии. — Молодым дамам подобные впечатления ни к чему.

Баронесса Страйкхолл внимательно посмотрела на герцога, перевела пристальный взгляд на Сайруса и Питера и, убедившись в надежности слушателей, заговорила:

— Надеюсь получить важную информацию, крайне необходимую для того, чтобы положить конец преследованию. Нам кажется, что опасность угрожает не только Аргусу, но и всем остальным. Брат просто открыл счет.

— Совершенно верно. В вашей семье не он один обладает особой силой. Можно ли надеяться, что Корник оставил в заброшенном доме какие-нибудь улики?

— Скорее всего. Но только не те, о которых вы думаете. Я обладаю способностью видеть воспоминания, которые неизменно преследуют людей. Если удастся увидеть дом, походить вокруг, то воспоминания подскажут, что именно и каким образом там происходило. Если речь идет о насилии, как в нашем случае, то образы особенно отчетливы.

— Удивительно, — пробормотал герцог. — Непременно отправляйтесь.

— Думаю, завтра на рассвете необходимо выехать, — высказал свое мнение Аргус.

— Завтра? Нет, так дело не пойдет. Вы еще не готовы трястись в седле. Ребра недостаточно зажили. Все лечение пойдет насмарку. Если бы предстояло короткое путешествие — скажем, туда и обратно за один день, — возможно, вы бы справились. Но здесь все будет иначе. К тому же не думаю, что в дороге вы внимательно смотрели по сторонам. Сайрус и Питер — надежные проводники, парни с пути не собьются. У меня прекрасная конюшня, и утром всех будут ждать самые сильные верховые лошади.

Аргусу очень хотелось поспорить, однако аргументов не нашлось. Герцог, разумеется, прав: по пути из застенка в Данн-Мэнор он не заметил ровным счетом ничего, да и дорога в Санданмор прошла в глубоком тумане. Боль заполнила сознание, и окрестности оставили в памяти смутный, отрывочный след. Он вполне мог заблудиться сам и запутать остальных. И все же это была его битва. Легко ли оставаться в стороне? Завтра все дружно помчатся на охоту, а ему предстоит лежать в постели и зализывать раны. Тоскливая перспектива!

— Не расстраивайтесь, скоро настанет и ваш черед, — успокоил герцог, и Аргус понял, что горькое разочарование слишком явственно отразилось на его лице.