Если он опасен

Бедняга лишь обреченно вздохнул.

Нарушители героически вытерпели эмоциональную тираду сэра Уэрлока по поводу преступного легкомыслия и множества опасностей, которых им чудом удалось избежать. Аргус самым подробным образом объяснил, почему всем троим предстоит вымолить прощение у Пенелопы: кузина, должно быть, места себе не находит от беспокойства. Не умолчал он и об опасности, исходящей от Корника, ведь в поисках добычи злодей днем и ночью рыскал в окрестностях Санданмора. Вряд ли стоило объяснять подросткам, что бандит мог их схватить и использовать в целях шантажа, но Аргус все-таки решил идти до конца.

Когда ораторский пыл иссяк, сэр Уэрлок заставил Стефана написать Радмурам и добавил несколько строчек от себя. Он понимал, что позволить детям остаться в поместье — затея рискованная, но выхода не видел: отправить их домой было бы намного опаснее.

— Леди Лорелей сказала, что ты обязательно запрешь нас на чердаке и будешь кормить хлебом и водой, — жалобно, со слезами на глазах промямлил Олуэн.

— К вашему счастью, я не из тех, кто считает, что розгой ребенка не испортишь, — успокоил отец.

В комнату вошла Олимпия.

— Боже милостивый! — изумленно воскликнула она. — А что, если скоро сюда пожалует весь Радмур?

Яго туг же вскочил и помог кузине сесть.

— Тетя, что с тобой случилось? — встревожился Олуэн и вместе с Дариусом бросился на помощь. — Ты упала с лошади?

— Олуэн ведь ничего не видел, правда?

Аргус лукаво посмотрел на Дариуса, и тот виновато потупился.

— Случайно повстречалась с очень злым человеком, — ответила леди Уэрлок и шутливо взъерошила братьям волосы.

Оба недовольно заворчали, а она рассмеялась.

— Причем этот злой человек прятался как раз в той части леса, по которой вы так беспечно разгуливали, — добавил Аргус.

Известие произвело должное впечатление: путешественники взглянули испуганно.

— Могу помочь, — решительно произнес Стефан и тоже подошел.

— Но ведь ты только что с дороги и очень устал, — усомнилась Олимпия. — Не лучше ли сначала отдохнуть и набраться сил?

— Тебе очень больно! — покачал головой юноша. — Потом отдохну.

Аргус внимательно наблюдал за племянником. Великий дар исцеления всегда его завораживал. Невозможно было определить, как произошло чудо, но результат превзошел все ожидания: синяки и ссадины исчезли на глазах, Олимпия выпрямилась и села ровно, а лицо ее, наконец, утратило болезненное выражение. Сам Стефан лишь слегка побледнел, и то ненадолго: благодарный поцелуй Олимпии заставил его смущенно покраснеть. К счастью, в этот момент из кухни вернулся Яго с подносом и развеял неловкость.

— Откуда они взялись? — недоуменно поинтересовалась леди Уэрлок.

Аргус кратко пересказал историю, которую сам недавно услышал, и сестра с ужасом взглянула на отважных путников.

— Вот уж действительно повезло, иначе и не скажешь. — Она укоризненно покачала головой и пристально посмотрела на каждого по очереди, словно желая убедиться, что все здоровы и невредимы. — Их привела к тебе Лорелей?

— Дариус и Олуэн явились в главный дом.

От внимания Аргуса не ускользнуло промелькнувшее во взгляде сестры огорчение.

— По-моему, леди ужасно расстроилась, — отважился вступить в разговор Дариус. — Когда мы вошли, ее окружала светлая, радостная аура, а как только объяснили, кто мы такие, сразу появилось темное пятно, очень похожее на огромный синяк.

Аргус едва заметно прищурился.

— Наверное, мисс Сандан удивилась, узнав, что у меня есть дети. — Он мужественно выдержал скептические взгляды мальчиков. — Хочу, чтобы вы знали: она спасла мне жизнь.

Он кратко рассказал, как леди Лорелей вместе с кузенами вызволила его из тюрьмы.

— Готов поспорить, что мистеру Максу подвиг совсем не понравился.

Дариус лукаво улыбнулся.

— Ага! Значит, вам уже довелось познакомиться с дворецким?

— О да! Леди предупредила, что перечить этому человеку бесполезно, да я и сам это сразу понял: у него аура, как у военного, да и командует он, как самый настоящий генерал.

— Поскольку вам придется задержаться здесь на неопределенное время, то скоро своими глазами увидите, что на самом деле все так и есть.

— Значит, правда, что у леди Лорелей тринадцать братьев?

В голосе Олуэна послышался благоговейный ужас.

— А еще три сестры и множество кузенов, которые тоже подолгу живут в доме. Ну и по крайней мере одна тетушка. — Он посмотрел на три шарфа, которые прибыли совсем недавно, и перевел восхищенный взгляд на кружевную шаль на плечах сестры. — Подозреваю, что скоро и вас снабдят чем-нибудь теплым. Ну, а теперь пришло время привести себя в порядок и отдохнуть после глупых подвигов.

Путешественники послушно встали и направились к выходу, но возле двери Олуэн помедлил:

— Мы с Дариусом ничего с собой не взяли. — Он посмотрел на дорожную сумку на плече кузена. — В отличие от Стефана.

Аргус вздохнул, но ответить не успел: в дверь постучали. Яго пошел открывать, а вскоре вернулся с пухлым свертком.

— Вот, пожалуйста. Макс предусмотрительно прислал вам кое-какую одежду. — Он передал сверток. — И приложил записку, где говорится, что, скорее всего, придется избавлять вас от вшей.

Хотя и с большим трудом, но Аргусу все-таки удалось сохранить подобающую случаю серьезность. Стефан на прощание заверил, что обязательно проследит, чтобы младшие добросовестно вымылись, и все трое отправились наверх. Только сейчас сэр Уэрлок позволил себе дать волю чувствам и от души расхохотался.

— Начинаю думать, что Санданы не случайно держатся в стороне от большого света, — заметил он сквозь смех. — Иначе кто-нибудь давно украл бы у них этого бесценного дворецкого.

— Попытался бы украсть, — поправила Олимпия, вставая. — Но только Макса ни за что не переманишь: останется со своим герцогом до последнего вздоха.

Аргус не стал спорить.

— Да, скорее всего так и случится. Тебе, разумеется, виднее. Могу лишь гадать, не судьба ли распорядилась таким образом, что записку мальчишек обнаружил именно Стефан.

— Если так, выражаю милостивой госпоже судьбе глубочайшую благодарность. Пойду, пожалуй: узнаю, не нужна ли Стефану помощь, а потом отправлюсь на прогулку.

— Но, Олимпия, ты ведь только что с трудом переставляла ноги! Не рано ли гулять?

— Ничуть не рано. Как раз вовремя. Пора кое-что обдумать. — Леди Уэрлок подошла к двери. — Думаю, имеет смысл взять с собой Тодда.

— Не иначе как решила разыскать Лорелей, — с улыбкой заметил Яго.

— Несносная женщина! — простонал в ответ Аргус.

— Согласен. Полагаю, однако, что решение созрело в тот момент, как Дариус упомянул о темном пятне на ауре. Между прочим, не помешало бы самому рассказать мисс Сандан о сыновьях.

— Разве джентльмену позволительно беседовать с леди на подобные темы?

— Любовникам позволительно все.

— Я не говорил, что мы любовники.

Яго пожал плечами:

— А зачем говорить? Все ясно без слов. Ты подозрительно похож на человека, который, наконец, освободился от тяжкого бремени. Не переживай, пути к отступлению все равно не существовало: на вас обоих было больно смотреть: едва не лопались от желания — думаю, что с первой встречи. Еще ни разу в жизни мне не приходилось видеть такую огненную пару.

Аргус раздраженно вскочил.

— Порой хочется послать родственников ко всем чертям! — яростно прорычал он и вылетел из комнаты.

Едва стихли сердитые шаги Аргуса, как в коридоре послышался легкий стук каблучков.

— Олимпия! — окликнул Яго, и леди Уэрлок заглянула в гостиную. — Хочешь поговорить с леди Лорелей, не так ли?

— Чересчур догадливые кузены делают жизнь невыносимой.

— Всего лишь стараюсь приносить посильную пользу. Советую посмотреть в яблоневом саду: вчера Аргус как-то подозрительно смахивал с сюртука листья. А еще рекомендовал бы отвлечься и не обращать внимания на воспоминания, оставшиеся там от недавних событий.

— О! Думаешь, рассердившись на возлюбленного, девушка пойдет туда, где уступила страсти? Не слишком ли больно?

— Возможно, я ошибаюсь, но чувствую, что леди Лорелей спряталась в саду. Но что же ты собираешься ей сказать?

— Так, кое-что. Поговорим о своем, о женском.

Яго молча сверлил Олимпию взглядом. Наконец она вздохнула и уступила.

— Хочу определить степень потрясения и объяснить, почему брат так боится самого слова «брак».

Она повернулась и скрылась за дверью.

— Что ж, желаю удачи!

Глава 13

Нет, больше она никогда не пойдет в садовый дом и даже не взглянет в ту сторону. Да и вообще забудет, что в конце аллеи живет похотливый, трусливый лжец.

С такими мыслями Лорелей спешила к своему любимому фруктовому саду. Наверное, зализывать душевные раны было бы удобнее в другом месте, но как найти укромный уголок? А прятаться в собственной спальне подобно влюбленной экзальтированной девице она не собиралась. К тому же вид яблони, под сенью которой похотливый, трусливый лжец лишил ее девственности, подстегнет и распалит ее гнев. Ну, а гнев задавит жестокую, способную поставить на колени боль. Наконец, показалась та самая яблоня. Лорелей опустилась на траву, скрестила руки на груди и сквозь листву посмотрела на небо. Некоторое время она мысленно награждала сэра Уэрлока самыми безжалостными эпитетами, которые удавалось вспомнить. Скоро, однако, все известные характеристики иссякли, и пришлось придумывать новые. Если бы негодяй оказался здесь, можно было бы высказать ему всю правду прямо в похотливые, трусливые глаза.

Долго кипеть впустую оказалось скучно, выпустив пар, Лорелей успокоилась и прислонилась спиной к теплому стволу.

Итак, неожиданно выяснилось, что у Аргуса двое сыновей, и оба рождены вне брака. К тому же Дариус и Олуэн — почти ровесники, а это означает, что лет тринадцать назад сэр Уэрлок вел весьма бурную жизнь. Сколько ему сейчас? Около тридцати. А тогда он и сам был почти мальчишкой.

Лорелей нахмурилась и снова подсчитала. Да, все так: ему было лет шестнадцать-семнадцать, не больше. И сразу две любовницы? Сама того не замечая, она укоризненно покачала головой. Факты упрямы: уже в ранней юности этот человек отличался непомерной прытью.

Лорелей очень хотелось устроить грандиозный скандал — самый настоящий, с криком, слезами, упреками, а возможно, даже с парой пощечин. Да, она отважилась рискнуть собственным сердцем и будущим. До чего же больно сознавать, что все это отдано в обмен на жаркие объятия и несколько минут блаженства!

— Переживаете?

Лорелей вздрогнула от неожиданности и повернулась на голос. Она и не заметила, как леди Уэрлок подошла и удобно устроилась рядом. В стороне, на расстоянии нескольких метров, независимо расхаживал солидного вида сопровождающий. Внезапно вспомнился особый дар Олимпии: скорее всего она уже почувствовала, что произошло на этом самом месте. От стыда ей захотелось вскочить и убежать, однако Лорелей заставила себя остаться на месте и даже нашла силы внимательно посмотреть на собеседницу. Удивительно, но с лица Олимпии чудесным образом исчез огромный синяк, да и двигалась она с прежней легкостью.

— Прекрасно выглядишь, — не скрывая удивления, заметила Лорелей. — Намного лучше, чем вчера.

— Вскоре после твоего ухода появился Стефан, наш кузен. Увидел записку, которую оставили беглецы, и отправился за ними. Пришлось срочно отправлять в Радмур еще одно письмо. Парень, конечно, выглядит взрослым, но ему всего шестнадцать. К тому же он родной брат Пенелопы, так что бедняжка, должно быть, ужасно волнуется. Стефан обладает редким даром исцеления. Он немного поколдовал надо мной. — Олимпия слегка улыбнулась. — Да, он еще один внебрачный ребенок, но у Аргуса их только двое. Ну, а Пенелопа с юности заботится обо всех.

— Обо всех? Так сколько же их?

— Вместе с самой Пенелопой одиннадцать. В нашей семье мужчины далеко не всегда берут на себя ответственность за собственных детей. Ну, а Аргус к тому же очень рано стал отцом двух сыновей. Надо сказать, что с тех пор он научился сдерживать порывы и соблюдать осторожность.

— Неужели дети оказались брошенными на произвол судьбы?

Олимпия коротко кивнула.

— Даже щедрая рента не убедила матерей заботиться о младенцах. Двое младших братьев Пенелопы, также появившихся на свет без официального приглашения, оказались лишними потому, что мать, в конце концов, вышла замуж, и супруг не захотел кормить чужих детей. Пенелопа устроила в своем доме некое подобие приюта, и вскоре туда начали стекаться маленькие родственники, оставшиеся сиротами при живых родителях. От многих подкидышей матери отказались лишь по одной причине: вскоре после рождения выяснилось, что малыши обладают ярко выраженными особенностями и совсем не похожи на других, нормальных, детей. Так что, как видите, наши необычные таланты подозрительно напоминают проклятие.

— Честно говоря, не очень понимаю, каким образом одаренность способна влиять на личную жизнь.

— И все же зависимость очевидна и несомненна. Уэрлоки и Воны никогда не могли похвастаться семейным счастьем. К счастью, в наши дни ситуация постепенно меняется, но прежде многие браки распадались, или, что еще хуже, супруги через силу влачили жалкое совместное существование. Как правило, мужья и жены не могли принять нас такими, какие мы есть, и уходили. При этом детей оставляли нам и нередко даже пытались от них отказаться. Собственный ребенок внушал им страх, а вина, разумеется, ложилась на плечи Уэрлоков. Наша с Аргусом мать продержалась дольше остальных, однако трудно сказать, хорошо это или плохо. Она была глубоко несчастна, так как одновременно и боялась, и ненавидела собственных детей. Но все равно рожала, потому что оставалась покорной женой. Покорной — но не верной. Честно говоря, отцу повезло, что каждый из нас оказался настоящим Уэрлоком. Ну а мы должны благодарить судьбу за то, что матушка не придушила нас в первую же минуту. Отец очень страдал, и из-за этого мы рано его потеряли. А после его смерти нам остались только долги и душевные раны.

— И поэтому Аргус так боится жениться?

— Да. Решил, что Уэрлоки не созданы для брака. Правда, в последнее время три наши кузины удачно вышли замуж и счастливы, но он считает их исключением.

— Значит, он откажется на мне жениться, даже если очень этого захочет, — грустно заключила Лорелей.

Олимпия кивнула:

— Он искренне верит, что своим нелепым отказом спасет тебя от несчастного союза с Уэрлоком.

— Что за глупец!

Олимпия тихо рассмеялась и ласково похлопала Лорелей по руке.

— Хорошо сказано, спорить не буду. Но это вовсе не означает, что при желании не удастся заставить его изменить мнение. Конечно, если роль любовницы тебя не устраивает.

Олимпия неопределенно пожала плечами, а Лорелей ответила оскорбленным взглядом.

— Я не настолько безответственна, чтобы из-за безумных поцелуев рисковать будущим. — Она вздохнула. — Едва увидев сэра Уэрлока среди роз, я сразу поняла, что это тот, о ком я мечтала всю жизнь. Конечно, я выросла в деревне, но и у нас здесь часто приходится бывать на балах, пикниках и прочих светских увеселениях. За мной многие ухаживали, и все же я ни разу не почувствовала даже искры интереса, хотя встречала очень приятных джентльменов. Я уже начала беспокоиться, что со мной что-то не в порядке.

— И тогда появился Аргус.

— Да, совершенно неожиданно. В прямом смысле он материализовался из воздуха. Наверное, не следовало настаивать на продолжении отношений. Он меня отталкивал, значит, надо было уйти.

— Нет, все верно. Настойчивость необходима. Но как же насчет Дариуса и Олуэна?