СССР-2061. Сборник рассказов. Том 2

— Тот, кто должен заступить на смену, но не сделает этого, будет в центре внимания. Специальные лазеры в любом помещении жилой зоны будут рисовать на нем слово: "Лентяй". Если на станции будет хотя бы один лентяй, кухонный агрегат сменит меню. Еда останется полезной, и полностью покрывающей все потребности организма, но как бы это лучше сказать…

— Это будет овсянка? С соевым мясом и хлорелловой пастой? Сталинские лагеря вспомнили? Бригадный метод? Один не выполнил норму — вся бригада без еды!

— Тебя ждет Лена. Ты задал вопрос и получил ответ. Тебя никто не лишает воды и пищи. Но в робогрейдере — только питательная паста! Не хочешь работать — просто бегай или валяйся. Работать тебя никто не заставляет. Ресурс агрегатов не ограничен. При необходимости, робогрейдер сам пополнит запасы тяжелой воды в реакторе и питательной пасты для твоего кормления. Хочешь на всю жизнь остаться в нем — оставайся! Снаружи почти нет атмосферы и -65 градусов. А ты — голый, да и выбраться сам не сможешь. Нам не нравятся лентяи, и мы ищем любые методы борьбы с ними! Марс будет заселен теми, кто на Земле был бездельником, но шансов остаться такими здесь у вас не будет!

Калинина Марина Юрьевна

056: Яблоневый цвет

Июль выдался жарким и сухим. Устаревшая система ирригации несколько раз сбоила за последние пару недель, и агро-инженеры договорились о дежурствах, чтобы исключить любой вред урожаю, пока не будет доставлена и смонтирована новая система орошения и стабилизации влажности почвы.

Субботняя одиночная вахта досталась Игорю Ветейникову. Он совсем недавно получил направление на работу после учебы, и потому очень серьезно отнесся к дежурству. Еще не было и полудня, как он успел обойти большую часть территории совхоза и сверить реальные показатели с виртуальными расчетами компьютера. Компьютер оказался точен во всем, и никаких корректировок не потребовалось, хотя Игорю, разумеется, очень хотелось бы, чтобы они были. И чтобы именно ему досталось их исправить. Влюбленный в своё дело с детства, он дождаться не мог выпускного, чтобы поскорее претворить в жизнь свои дипломные наработки по обогащению глинистых земель. Направление на экспериментальный участок во Владимирскую область ему выдали вместе с красным дипломом. Наскоро отпраздновав, Игорь собрал вещи, и уже через 3 дня приступал к обязанностям агро-инженера. Коллектив попался дружный, но разновозрастный и немного шумный. Эта последняя особенность не очень нравилась молчаливому и стеснительному от природы Игорю, и он всегда старался взять себе одиночные вахты на отдаленных участках, вот как теперь.

После полудня зной стал тягучим и вязким. Обещанная синоптиками гроза неспешно приближалась, сдавливая перегретый воздух. Игорь вытер пот со лба и отправился проведать яблоневый сад, пока дождь не внес изменения в карту влажности участка.

Против ожиданий в саду агро-инженер оказался не один. Игорь сразу узнал молодого человека, который за последние пару недель успел стать ему если не другом, то хорошим приятелем. Михаил Водин, молодой космический навигатор, приехавший к родителям перед длительной экспедицией на Марс, сосредоточенно откапывал что-то около одной из самых старых яблонь.

— Прадедушкин клад откапываешь, Миша? — доброжелательно осведомился Игорь, подходя ближе.

— В каком-то смысле. Привет, Игорек, — широко улыбнулся навигатор, пожимая протянутую руку, — семейную реликвию к транспортировке готовлю.

Михаил встал и показал Игорю маленький побег яблони, аккуратно обкопанный с увесистым комлем корней и земли.

— Странные у вас в семье реликвии… — задумчиво потер подбородок Игорь.

— Так и семья у нас своеобразная! — пожал плечами Водин и принялся укутывать маленькую яблоньку в фито-пленку для дальних транспортировок. — Если угостишь чаем, расскажу, что это за клад и почему он так ценен.

— С удовольствием. Только сейчас карту влажности с последнего датчика сниму и пойдем, а то гроза… — Игорь мотнул головой в сторону сине-черной тучи, которая

медленно, с глухим громовым урчанием уже наваливалась на верхушки дальнего леса, заставляя всю мелкую живность суетливо сновать в поисках надежного укрытия от неизбежного ненастья.

Через полчаса гроза развернулась во всем своем великолепии. Сначала частые молнии расчертили чернильно-серое небо на разновеликие сектора. За ними покатился из края в край оглушительный рокочущий гром, будто подавший ливню условный сигнал. Вода с неба не пролилась, а просто упала сплошной стеной, заливая истомившиеся травы, освежая листву и наполняя воздух пронзительной острой свежестью…

Молодые люди сидели на крыльце агро-поста, потягивая горячий травяной чай из малинового и земляничного листа с мятой. Миша рассказывал, как в середине двадцатого века один из его прадедов посадил на своем участке под Воронежем несколько яблонь нового, им самим выведенного, сорта. Яблони прижились, разрослись, и прадед отдал несколько саженцев в Мичуринские хозяйства. Время шло, молодой ещё дед женился и решил остаться жить во Владимирской области, куда его направили после окончания педагогического института.

— И тогда прадед привез деду пять саженцев этих самых фамильных Водинских

яблонь и, как передают семейные хроники, сказал: "Я вам дарю корни, чтобы и в этой земле Водины крепли, росли и труды ваши не были бесплодны. Только от вас зависит, какой вырастет ваша семья, только от вас зависит, какими вырастут эти тонкие стволики, какие яблоки созреют на ветках!"… Времена тогда были не простые, сам знаешь, но худо-бедно удержались дед с бабкой на земле, подняли хозяйство, пятерых детей родили, воспитали и выучили. Отец мой вернулся после учебы к родителям, стал лесничим, женился здесь. Дядья и тетки мои кто-где осели по городам и весям, но всем им, у кого хоть небольшой клочок земли есть, дед в свою очередь отдал по Водинской яблоньке. Со временем яблоневый сад наш вошел в общий сектор. Та яблоня старая — одна из пяти подаренных деду на свадьбу.

Послезавтра я уже поеду на сборы, а через неделю отправлюсь с большим грузом на Марс. Если хорошо дела пойдут, то останусь там под вторым куполом в навигационном центре и неизвестно когда ещё на Землю вернусь. Вот и везу с собой Водинские корни, чтобы и на Марсе цвели прадедовы яблони. Знаешь, в середине двадцатого века был такой поэт Долматовский. Он написал

"Жить и верить — это замечательно!

Перед нами небывалые пути.

Утверждают космонавты и мечтатели,

Что на Марсе будут яблони цвести!".

Я прадеда не застал, но может и он, выводя свой новый сорт, мечтал и верил, что пройдет время, и его яблони зацветут даже на Марсе…

Миша допил чай и поднялся с крыльца. Гроза уходила уже за реку и с карнизов, с листвы, шлепались на мокрую траву последние тяжелые капли.

Игорь смотрел на навигатора снизу вверх и думал о том, что росток от яблони, за которой он ухаживает, скоро преодолеет огромное расстояние, чтобы пустить корни в адаптированном грунте другой планеты.

На Земле так и не наступил Золотой век мечтателей века двадцатого, но вот через неделю тонкий стволик с комом корней и земли отправится на Марс, чтобы там постараться вырасти, зацвести и в своё время дать плоды. И не так уж важно, увидит ли он, Игорь, когда-нибудь марсианские сады. Он увидит, как зацветут в следующем году яблони здесь. А если его переведут туда, где яблоневых садов ещё нет, то и это не беда. Он их посадит. Непременно посадит.

Да Ник

059: Новые боги Олимпа

Фобос.

Над неровной кромкой кратера неспешно выдвинулась стартовая мачта с мигающими сигнальными огнями. Ажурная металлическая конструкция потянулась в сторону нависающей сферы Марса. Возникла иллюзия, что мачта вот-вот столкнётся с сине-бурой поверхностью планеты. Но это всего лишь иллюзия. На самом деле от Стикни до Олимпа порядка 9,4 тысячи километров. А стартовая мачта может выдвинуться, максимум, на сто двадцать метров. Увы, в космосе не работают земные законы перспективы.

Бункер. 12 метров под дневным горизонтом Фобоса.

Энергооператор ААУ (автономный автомат управления) серии Ф-2061, подключился к каналу устойчивой связи. Электромагнитный импульс-доклад сорвался с передающей антенны, помчался к далёкой Земле. ААУ вывел на динамики звук, напоминающий прищелкивание языком. Так делали знакомые ему люди, отмечая высокое качество работы.

Рыжий кот Марсик навострил уши, потянулся на биопластиковом лежаке всеми четырьмя лапами. Приоткрыл левый глаз, скосив его в сторону дверцы пищераздатчика. Зевнул, обнажая дугообразные клыки и розовый язык.

— В целях экономии энергоресурсов членам экипажа подзарядка рекомендована строго по расписанию, — напомнил Марсику ААУ.

Кот фыркнул, пренебрежительно потряс роскошным хвостом и свернулся в клубок.

— Неэтично при общении отворачиваться от собеседника, — заметил ААУ.

Но рыжий и ухом не повёл.

Энергооператор порылся в недрах своей бездонной памяти. После всестороннего анализа данных пришёл к выводу с погрешностью в 0,15 %, что Марсик просто-напросто ему хамит.

— В целях реализации программы энергосбережения, понижаю температуру бокса на 1,5 градуса. Таким образом, атмосфера бокса прогрета до 18,0 градусов по Цельсию. Изменения учитывают безопасность функционирования теплокровных биологических существ, — монотонно огласил приговор ААУ и злорадно добавил, — тем более, покрытых шерстью, в которой возможно спонтанное появление представителей семейства Siphonaptera из отряда кровососущих. Проще говоря — блох.

Кот сделал вид, что спит. Может, он действительно уснул, среагировав на понижение температуры и недостаток энергии в организме? ААУ снова порылся в своей бездонной памяти. Теплокровные биологические существа удивительно хрупкие и ранимые. Например, урони на ААУ полуторатонную стальную плиту с четырехметровой высоты — останутся мелкие царапины на корпусе, не более того. Или сунь его в расплав с температурой 1000 градусов, а потом выбрось в открытый космос — даже не чихнет. А для биологического организма такие испытания смерти подобны. Случись что с Марсиком, люди испытают негативные эмоции. А закон робототехники на этот случай прямо указывает — любой ценой оберегать и защищать здоровье людей…

ААУ поспешно создал виртуальный мир, в котором рыжий Марсик перестал функционировать. А вокруг него столпились люди и, выдавливая влагу из зрительных сенсоров, гневно тыкали пальцами в сторону энергооператора серии Фобос-2061. Созерцая эту виртуальную модель, ААУ почувствовал жжение в области плечевого сервомотора. Контроллер подал тревожный сигнал о недопустимой нагрузке на контур эмоций.

Земля. Космический Центр.

— Виктор Фёдорович, есть сигнал с Фобоса. Штанга выдвинута и нацелена на точку проникновения. Энергооператор Ф-2061 ждет команды на старт. — Оператор радостно потер ладони над клавиатурой.

Профессор Свиридов покачал головой:

— Подожди Федя, не суетись. Слишком серьезное дело нам предстоит. Слишком серьезное. Соедини-ка меня еще раз с марсианами.

— С кем именно, Виктор Фёдорович?

— С геологом Бутаковым. Он сейчас где? На базе или для лучшего обзора на Олимп взгромоздился?

Оператор Федя посмотрел на монитор:

— Бутаков, как и положено небожителям, на Олимпе. И не один, — всю бригаду с собой привёл. На базе только дежурный инженер и его помощник. Между прочим, у них там сейчас полночь.

— Алё! Алё? — Профессор поправил гарнитуру, вопросительно посмотрел на Федю.

— Да вы тангету-то нажмите, — засмеялся Федя. — Неужели волнуетесь, Виктор Фёдорович?

Земля. Всесоюзный Институт недр. Отдел терроформирования Марса.

В конференц-зале яблоку негде упасть. Маститые и просто молодые ученые всего мира собрались здесь, чтобы вместе насладиться очередным триумфом человеческого гения. После решения Международного Совета о терраформировании планеты Марс, принятого восемь лет назад, жизнь на Земле переменилась. На второй план ушли былые распри и подозрения. Перед людьми появилась настолько важная общая цель, что каждый из живущих почувствовал себя незаменимым и значимым, будь то хлебороб, металлург, ученый или директор фабрики по ремонту бытовых приборов. А команда счастливчиков — 12 граждан СССР, возглавляемых 46-летним академиком Бутаковым, после долгих подготовительных процедур убыла на Марс, на подготовленную роботами базу. Собственно, эти же роботы смонтировали и установили на Фобосе семидесяти тонный излучатель Гаусса. По расчетам ученых, серия плазменных зарядов способна оживить почти остывшее металлическое ядро древнего Марса. Планета получит вторую молодость — недра её разогреются, возобновят движение материковые плиты, появится жидкая вода, а если её окажется мало, то буксиры-толкачи, ведомые роботами ААУ серии Фобос-2061, опустят на иссохшую поверхность огромные глыбы космического льда. И тогда появится плотная атмосфера, благодаря людям станет пригодной для жизни почва, прорастут первые всходы земных трав, кустарников и деревьев. Уже сегодня мало кто сомневается в том, что в марсианских яблоневых садах запоют курские соловьи.

— Господа, пари! Ставлю сто американских баксов против советского рубля, что излучателю потребуется дополнительная энергия. А это значит, для накопления её потребуется минимум четверть года работы всех энергостанций Советского Союза! Да плюс пара месяцев на доставку и отгрузку в накопитель Гаусса. Кто принимает пари? — Весело прокричал ученый из Северо-Американских Штатов.

— Я принимаю! — доцент кафедры почвоведения Алдан Халидимиков, неторопливо вынул из бумажника рубль, под одобрительный смех потряс им в воздухе. — В марсианской группе мой сын. Он хороший физик. Я ему верю. А он сказал, товарищи, что на Марсе обязательно будут цвести яблони!

— Не так всё просто, господин Халидимиков, — упорствовал американец. — По данным НАСА около 40 миллионов лет назад Марс уже был расстрелян неким оружием, напоминающим излучатель Гаусса.

— Это вы на кратер и эхо-кратер на оборотной стороне Марса намекаете? — Спросил кто-то из молодых.

— Да. Только я не намекаю, а говорю о гипотезе наших учёных. На Марс пытались воздействовать задолго до нашего появления. Им удалось охладить ядро. Возможно, это необратимо. Исчезли продольные волны…

— Вы хотите сказать, эксперимент обречен? — Удивился представитель научного сообщества Италии. — Но если вы знали, то почему молчали до сих пор?

— С русскими трудно спорить, их невозможно убедить даже в очевидном, — ответил американец. — Они и в Боге сомневаются, хотя церквей понастроили на каждом перекрёстке. Да и терроформирование Марса — полностью их проект, так чтомы умываем руки.

— Если добавить к этому отсутствие нефти на Марсе, то ваше демонстративное неучастие в проекте вполне понятно, — усмехнулся итальянец.

В противоположенном конце зала собралась, в основном, молодежь. Здесь чаще звучал смех и больше было оптимистических прогнозов. Ведь Марс, получив вторую молодость, станет началом большого космического пути человека к границам вселенной. У молодежи дух захватывало от грандиозных перспектив и возможностей.

— Я представляю себе своё ранчо на малой планете в иной звёздной системе. Тут будет жить моя семья, будет пастись мой скот, будут плодоносить мои сады. А? По-моему, здорово — одна планета — один род! — Мечтал вслух ботаник из Анголы.

— А за кого твои дочери замуж выходить будут, за родных братьев, что ли? — Захохотал белорусский генетик Иван Грач.

— Из других планет пускай сватов засылают, — подсказала украинка Олеся Бондарь.

— А я бы целую планету не пожалел под разных древних животных. Представляете сафари. Ты один на один с целой планетой. Вот это драйв!..

Бункер. 12 метров под дневным горизонтом Фобоса.

— Кыс-кыс-кыс, — через громкую связь позвал рыжего ААУ. — Хочешь свиной котлетки, а? Ты только скажи, я мигом подогрею…

Марсик стукнул хвостом о лежак, Приподнял ухо, выказывая заинтересованность.

Но в это время с Земли пришел пакет команд на старт эксперимента. ААУ перебросил все мощности на выполнение задания.

Повинуясь командам ААУ, в недрах Фобоса из стержней-накопителей, словно растаявший мёд, перетекла энергия в камеру старта. Эту мощь копили люди Земли долгих восемь лет. Копили, значит, в чём-то отказывали себе, экономили, искали резервы. И всё это ради того, чтобы в Солнечной системе появилась ещё одна жемчужина жизни. Этот эксперимент, по сути, сравним с актом Творения. Только вместо неведомых богов у пультов стояли люди и построенные ими почти разумные механизмы.

Марсик, почувствовав возросшее напряжение, спрыгнул с лежака, подошел к ААУ, потерся усатой мордочкой о его массивное шасси, замурлыкал, выгнув спину. Голубоватые электрические искры пробежали по рыжей шерсти.

— Мяу! — Сказал Марсик.

Если бы ААУ умел, он бы в этот момент улыбнулся. Но он не умел улыбаться.

Фобос. Поверхность.

Мощные гироскопы удерживали в прицеле точку проникновения на Марсе. Величина прецессии не превышала допустимую. Там, в девяти с половиной тысячах метров, у подножья самой высокой горы Солнечной системы — Олимпа, двойник ААУ удерживал в магнитном фокусе кратер Стикни, что на Фобосе. Оба робота синхронизировали работу аналитических блоков, образовав единый механизм. Но даже объединившись, они не понимали глубинной цели решаемой ими задачи. Не понимали, но честно выполняли свои обязанности.

Земля. Космический Центр.

— Фобос сигнал принял. Завершена перекачка энергии в камеру старта. Объявлен обратный отсчет: 9, 8, 7…

Федя посмотрел на Виктора Фёдоровича, склонившегося к экрану монитора. И с удивлением услышал шепот профессора:

— Ну, с Богом, товарищи!

Земля. Всесоюзный Институт недр. Отдел терроформирования Марса.

В центре зала проектор воссоздал участок подножья Олимпа, видимого с Фобоса. Четкость изображения была столь высокой, что легко различался светящийся силуэт робота серии Ф-2061, вокруг которого мерцало дождевой завесой мощное силовое поле приемника плазмы.

Над сценой возникло объемное изображение кратера Стикни с нацеленной в центр экрана ажурной стартовой мачтой. Под тревожные звуки метронома сменялись огромные цифры на табло:…6, 5, 4, 3…

Американец, затеявший пари, не мигая смотрел на кончик мачты и что-то шептал, возможно, молился.

Алдан Халидимиков, несмотря на высокий рост, привстал на цыпочки, положив ладони на плечи впередистоящего француза. Француз не заметил дополнительной тяжести, потому что в этот момент всей душой был там, у подножья Олимпа, словно бы синхронизировался с дуэтом роботов ААУ.

…2, 1, 0!

Марс. Вершина Олимпа.

Слегка размытый от сверхскорости огромный слепящий шар мчался из черного неба к вершине Олимпа. Бесконечным сиянием окутался небосвод.

Геолог Бутаков моргнул, стряхивая слезинки с ресниц, хотел помочь себе рукой, но перчатка ткнулась в стекло гермошлема, оставив рыжеватую полоску.

Лохматое Ярило с угрожающим шелестом промчалось над вершиной Олимпа, исковеркав привычный пейзаж дикой пляской плотных теней, ушло к подножью, протяжно ухнув, просочилось по магнитным рельсам в подземное царство, к самому его центру.