Следуй за мечтой

— Хорошо, договорились, — услышала она.

Глава 7

Дорога домой стала для Ника настоящей пыткой — он ни на мгновение не мог перестать думать о неудачном браке Мегги. Она рассказала ему о долгах мужа, но не упомянула о том, что он изменил ей, бросив беременной и без средств к существованию. Какой мужчина способен на такое? Только сейчас в его голове сложилась целостная картина жизни Мегги в последние годы: как она страдала, боролась, ощущала себя бесконечно одинокой.

Ник не понимал чувств, разрывающих его грудь. Он злился на Мегги. Он был в ярости. Он не должен переживать из-за того, что эта дурочка выскочила замуж за кретина, который ужасно с ней обошелся. Но он не мог не думать об этом. Ник не хотел видеть Мегги брошенной и несчастной лишь потому, что она когда-то причинила боль ему. Только идиот хотел бы этого, а он таковым не являлся.

Тяжело опустившись в кресло, он позвонил Дариусу, чтобы узнать о том, что произошло в «Андреас холдинг» за прошедшую неделю. Но как только брат закончил пересказывать основные события последних дней, Ник поблагодарил и повесил трубку, избегая вопросов о своей личной жизни, от которых его заботливый брат не смог бы удержаться.

В воскресенье утром он приехал в офис, надеясь в полной тишине опустевшего здания выкинуть Мегги из головы и наконец сосредоточиться на работе. Ник оставался там до восьми вечера, прервавшись лишь на полчаса, чтобы дойти до ближайшего кафе и купить пару сэндвичей на ужин. Вернувшись домой, он упал на кровать и сразу заснул.

Проснувшись в понедельник, Ник понял, что чувствует себя гораздо лучше. Проработав весь день в пустом офисе, он справился с большим объемом работы. Направляясь в офис, он размышлял о том, какие проблемные моменты следует обсудить с Мегги в первую очередь, как вдруг вспомнил, что обещал подвезти ее.

Подъезжая к ферме Форсайтов, Ник почувствовал, что мысли, от которых он пытался избавиться все выходные, снова одолели его. Пока он находился рядом с Мегги, он чувствовал себя загнанным в эмоциональную ловушку: Ник ненавидел то, что сделала Мегги, но не хотел заставлять ее страдать или видеть ее несчастной.

Он всего лишь хотел, чтобы она ушла из его жизни.

Но ей нужна работа, а ему ассистент, а значит, ему придется научиться контролировать свои чувства и найти с ней общий язык.

Когда Ник подъехал к дому, дверь тут же распахнулась, и уже через пару секунд Мегги сидела в его машине.

— Боишься, у нас с твоим отцом случится еще один откровенный разговор? — рассмеялся Ник.

— А ты собирался с ним поговорить? — опасливо спросила Мегги.

— Он одинокий пожилой человек, которому захотелось немного внимания, только и всего.

На этом разговор прервался. Ник покосился на поникшую Мегги и тяжело вздохнул. Видит бог, он хотел бы разозлиться на нее, ведь она разбила ему сердце, приняв решение, которое перевернуло их жизнь. Но ведь он стал очень богатым человеком, встречался с сотнями женщин и был вполне доволен своей жизнью, в то время как Мегги была одинока и брошена.

— Надеюсь, мою машину скоро починят, — печально вздохнула она.

Неужели судьбе обязательно каждый раз тыкать его носом в ее проблемы? Как он мог забыть — эта несчастная лишена даже средства передвижения.

— Надеюсь, ты не против того, что я подвожу тебя до работы?

— И да, и нет. Мне очень стыдно, что отец вынудил тебя согласиться на это.

— Все в порядке.

— Да, конечно. Все в порядке. Но машина нужна не только для того, чтобы добираться до работы и обратно. Иногда хочется просто сесть в нее и уехать куда-нибудь далеко, побыть в одиночестве, подышать полной грудью.

— Понимаю.

— Неужели? — Мегги иронично изогнула бровь. — Ты ведь живешь один, огромный пустой дом в твоем распоряжении.

— Даже слишком пустой, — вздохнул он. — Иногда там так тихо, что собственные мысли оглушают. Но ведь и в твоем доме тоже не слишком людно — только ты и твой отец. Насколько шумным может быть пятидесятипятилетний мужчина?

— Большую часть дня отец старается проводить в полях, где ничто не напоминает ему о Викки. Мы можем за целый день ни разу не встретиться.

Ник сочувственно кивнул. Был еще один вопрос, который продолжал тревожить его.

— А в остальном с твоим отцом все в порядке?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, проблему Чарли Младшего. Я помню, раньше твой отец почти не обращал на тебя внимания, думая только о своем драгоценном сыне.

— Эти проблемы остались в прошлом. Все закончилось, когда я переехала в Питсбург и начала учиться в университете. Так как я много работала, то не могла часто бывать дома, поэтому отец и Викки сами навещали меня. Я не могу объяснить почему, но в Питсбурге мы прекрасно общались. Викки даже пару раз приезжала ко мне одна, чтобы поболтать и пройтись по магазинам. — Она помолчала и спросила: — А как насчет тебя? Ты сказал, вы с отцом только пару раз за год обедали вместе, но, несмотря на это, ты сменил фамилию на его и использовал ее в названии своей компании.

Ник поморщился:

— Я надеялся, это будет вызовом, перчаткой, брошенной ему в лицо.

— То есть?

— Представь себе, ты Стефан Андреас, миллиардер и глава международной судоходной корпорации, и вдруг оказывается, что ты не единственный Андреас в бизнесе, и когда люди ищут тебя в Google, они натыкаются еще и на какую-то маленькую компанию в Северной Калифорнии, и ею управляет твой сын, которого ты отказался признавать.

— Ого!

— Да уж. Тогда я был молод, глуп и зол. Я бросил отцу в лицо его деньги и сделал все, стараясь доказать, что я не нуждаюсь в нем.

— И теперь ты жалеешь об этом? — неожиданно осознала Мегги.

— Да. Не потому, что отказался от его трастового фонда, а потому, что был таким дураком. В двадцать я был счастлив ощущать себя занозой в его заднице. Но когда мое дело стало расширяться, приобрело известность, я начал понимать, каким был идиотом. Возможно, Стефан бросил мою мать и не признал меня, но он хотя бы пытался исправить эту ошибку.

— И ты простил его?

Как объяснить Мегги, что он стал таким же, как отец, — не копией, конечно, но чем-то очень похожим, а значит, у него нет права злиться на него.

— Да, простил.

— Расскажи, как же ты смог начать собственное дело без денег, — попросила Мегги.

— Я повстречал парня, чей друг был знаком с парнем, который знал парня, который продавал старое фабричное оборудование. У того замечательного человека горел контракт, и он готов был передать его исполнение мне, если я поделюсь с ним прибылью. Так я оказался в деле.

— Умно.

Он улыбнулся уголками губ, чувствуя, как его переполняет гордость. Да, он справился, он воплотил свою мечту в жизнь.

Но как только они вошли в офис, реальность их взаимоотношений вернулась, превратив гордость в злость, напомнив Нику, что они с Мегги не друзья, а просто босс и сотрудник. Только что они разговаривали так, словно ничего не произошло, словно Мегги не бросала его с разбитым сердцем, он поделился с ней тем, что уже давно никому не рассказывал.

Господи, что он делает? Ей нужна эта работа, ему нужна ее помощь. И он не хочет ранить ее. Она любила Ника Ройбука, а не Ника Андреаса. Ник Андреас вообще не знает, что такое любовь, и не хочет иметь никакого отношения к этому сомнительному чувству.

Дождавшись, когда она поставит сумку и сядет за стол, он продиктовал ей список дел, которые должны быть закончены к обеду, и ушел к себе.

Он запер дверь, тяжело опустился в кресло и попытался вернуться к режиму жизни и эмоционального состояния Ника Андреаса, пряча в самую глубь души глупого сентиментального мальчишку, каким был когда-то.

Вернувшись из кафетерия после ланча, Мегги обнаружила, что Ника еще нет. Не зная, чем себя занять, она снова перебрала папки с отчетами о производительности труда и вдруг наткнулась на нечто занимательное.

Когда Ник вошел в кабинет, она радостно улыбнулась:

— Посмотри, я нашла кое-что интересное в этих отчетах.

— Что?

Настороженное выражение его лица дало Мегги понять, что его хорошее настроение прошло, сменившись ставшей уже привычной враждебностью. Она должна смириться с этим, у нее нет права на его дружбу, только на совместную работу, а значит, она должна быть идеальным ассистентом.

— Обрати внимание на этого сотрудника, Джейка Граессла. — Она постучала костяшками пальцев по лежащим перед ней бумагам. — У работающих рядом с ним людей значительно повышается производительность труда, как только они попадают в его команду.

Ник с удовольствием вчитался бы в эти документы, но, склонившись над плечом Мегги, понял, что не может сосредоточиться ни на чем, кроме запаха ее нежной кожи.

— Очень интересно, — кивнул он, стараясь игнорировать ее близость. — Нужно вызвать управляющего сектором, где он работает. Если у него есть проблемы с производительностью каких-нибудь других сотрудников, он может попробовать поставить их рядом с Джейком и посмотреть, оправдаются ли твои предположения.

— На какое время мне назначить встречу?

— Решай сама, ведь именно ты будешь с ним разговаривать.

— Правда?

— Конечно, — кивнул он. — Не забывай, эта работа будет такой, какой ты сама захочешь. Джулия предпочитала выполнять исключительно секретарские обязанности, ты хочешь большего. Я не собираюсь ограничивать тебя. — Ник говорил то, что она хотела услышать, но смотрел он в сторону, и его слова казались какими-то безжизненными.

Напомнив себе, что, возможно, он просто все еще сердится на нее, Мегги дождалась, когда дверь кабинета закроется за его спиной, и принялась за работу. Она вызвала управляющего сектором, где работал Джейк, обсудила с ним ситуацию, предложив несколько вариантов, как можно использовать обнаруженную ею особенность, и отпустила вдохновленного сотрудника воплощать их в жизнь.

Затем, осознав, что опять выполнила все поручения Ника, она заставила себя заглянуть к нему в кабинет.

— Да? — Ник на секунду оторвался от очередной папки.

— Мне нечего делать.

— Садись, у меня есть для тебя новая работа.

Мегги заняла привычное место за столом для переговоров, но Ник, вместо того чтобы опуститься рядом с ней, сел напротив.

Она почувствовала странное разочарование. Что это с ней? Она не должна чувствовать себя несчастной из-за разделяющей их дистанции. Она вообще не должна испытывать никаких эмоций, не касающихся ее профессиональных обязанностей.

Ник взял со стола несколько папок и, просматривая их, начал диктовать письма, которые требовалось разослать до конца рабочего дня. Его голос был сухим и монотонным. Он не сказал ничего, что не касалось бы работы, не похвалил ее, хотя Мегги могла поклясться, что идеально выполняла свои обязанности. Хотя в комнате было жарко, ей казалось, от Ника веет холодом.

— Все, — закончил он, захлопнув папку. — Полагаю, этого достаточно, чтобы занять тебя до конца дня.

— Да, спасибо, — кивнула она и вышла из кабинета.

Упав в свое кресло, Мегги уронила голову на сложенные руки и тихо застонала — опять только секретарские обязанности. А она-то, дура, была уверена, что доказала Нику — она способна на большее. «А чего ты ожидала?..»

Вообще-то она ожидала, что он возьмет те чертовы пять миллионов и тогда, радуясь его успеху, она сможет ощущать свою причастность к нему, чувствовать гордость за свою тайную жертву. Вместо этого он прекрасно справился и без ее помощи и теперь злился на нее за предательство.

Какая же она неудачница...

В пять, решив не беспокоить Ника, Мегги оставила отцу сообщение на автоответчике с просьбой забрать ее, и спустилась вниз, на поджаренную солнцем автостоянку. Конечно, она могла бы подождать и в кабинете, но предпочитала находиться как можно дальше от мужчины, от чьей холодности по ее коже бежали мурашки.

Лишь через пару минут она вспомнила: отец договорился, что отвозить ее теперь будет Ник. А значит, он не приедет. Даже если случится чудо и он прослушает сообщение, Чарли решит, что это просто нестертая старая запись.

Мегги жалобно застонала, взглянув на безучастные небеса. Могла ли судьба обойтись с ней еще более жестоко? Неужели ей нужно позориться, возвращаться в офис и умолять Ника дать ей еще какую-нибудь работу?

Она огляделась в надежде, что ее сможет подбросить какой-нибудь припозднившийся сотрудник, но, похоже, она слишком долго собирала вещи и все уже разъехались по домам. Подождав еще пару минут, словно в надежде, что сейчас явится ее добрая фея-крестная с тыквой под мышкой, которую она, конечно, превратит в машину, так необходимую ее непутевой крестнице, Мегги печально вздохнула и вернулась в офис. Набравшись смелости, она заглянула в кабинет Ника.

— Прости, мне опять нечего делать, — смущенно начала она. — Не дашь мне еще какую-нибудь работу, чтобы я не сидела без дела в ожидании, когда ты освободишься?

— Мы уже можем ехать, — ответил Ник, поднимаясь.

Смущение Мегги достигло предела.

— Тебе не обязательно прерывать свою работу из-за меня.

— Не волнуйся, я уже закончил.

По правде говоря, из окна своего офиса Ник наблюдал за метаниями Мегги по стоянке. В отличие от нее он помнил о том, что именно он должен подвезти ее до дому и, по логике вещей, заметив ее сборы, сам должен был предложить ей это. Но Ник просто не сумел заставить себя заговорить с Мегги.

Когда днем она попросила дать ей какую-нибудь работу, он не смог сесть за стол рядом с ней, предпочитая, чтобы их разделяла хотя бы деревянная столешница. Она слишком хорошо пахла, слишком хорошо выглядела, от ее мягкого, чуть хрипловатого голоса по коже бежали мурашки, а внизу живота начинался настоящий пожар. Нику потребовались титанические усилия воли, чтобы, разбирая вместе с Мегги очередную груду лежавших на его столе папок, ни разу не прикоснуться к ней.

А теперь он должен отвезти ее домой, то есть полчаса находиться с ней в крошечном, замкнутом пространстве его машины, где надо лишь протянуть руку, чтобы коснуться ее гладкой, бархатистой кожи. Похоже, приказ считать Мегги врагом еще не дошел до его гормонов. Ему оставалось лишь злиться на несовершенство своего самоконтроля и молить Бога о помощи.

— Прости, что из-за меня тебе пришлось бросить дела...

Что он за человек? Да, он не хочет, чтобы они снова стали друзьями, но почему же он так злится на нее?

— Все в порядке.

— Спасибо.

Ее округлый животик был едва заметен под свободной блузкой. Может, всему виной его задетая мужская гордость, ведь они потеряли не только друг друга, но и их ребенка? Если бы Мегги осталась с ним, у них появились бы дети... У него была бы настоящая семья, и собственный дом не встречал бы его могильной тишиной, заставляя мечтать о том, чтобы как можно быстрее улететь в Нью-Йорк.

Он был бы отцом.

Вслед за Мегги он шел к машине, любуясь ее длинными ногами и бедрами, идеальную форму которых не изменила даже беременность. Мегги всегда волновалась из-за того, что она слишком худая, но Нику она нравилась именно такой. Он с ума сходил по ее телу, шелковистой коже, которая на вкус была как мед...

Неужели все так плохо?! Неужели он позволит гормонам контролировать свой разум? Зачем он вспоминает вещи, являющиеся лишь смутным отголоском прошлого, идеализированным видением, имеющим минимальное отношение к реальности? Ясно, он так много думает о ней, потому что она была его первой: первой любовью и первой любовницей, женой. Но все это было давно. Возможно, пятнадцать лет назад он любил ее, хотел стать отцом, но после пяти лет стенаний и десяти лет счастливой и беззаботной жизни очень богатого красавца-плейбоя он забыл об этом! Его зовут Ник Андреас, и он имеет очень малое отношение к тому восторженному, сентиментальному подростку, Нику Ройбуку, которым его помнит Мегги.

— Я очень ценю твою помощь, — тихо сказала Мегги, когда они уже подъезжали к ферме.

— Мне не сложно, — отмахнулся Ник.

— Я хочу сказать тебе кое-что важное.