Афоризмы и тайные речения Бодхидхармы

Передача самого экземпляра текста, и, как следствие, учения, изложенного в «Ланкаватара-сутре», символизировала собой передачу истинной традиции Чань. Поэтому Гунабхадра и выступал в качестве «основоположника» традиции. Какой-то экземпляр текста «Ланкаватара-сутры» попадает к Бодхидхарме, возможно, это и был перевод, сделанный Гунабхадрой, во всяком случае история ничего не говорит о том, что Бодхидхарма сам делал какие-то переводы. Этот текст он и передает Хуэйкэ. Хуэйкэ, ставший вторым Патриархом, передает учение Сэнцаню (ум. 606), тот – четвертому Патриарху Даосиню (580–651). Пятым Патриархом становиться Хунжэнь (601–674), а затем школа Чань разделяется, как гласит традиция, на два направления: северное, во главе которого стоял Шэньсюй (670–762), и южное, духовным лидером которого был Хуэйнэн (638–713). Оба они претендовали на титул шестого Патриарха, поскольку являлись учениками Хунжэня, но традиция признала шестым Патриархом именно Хуэйнэна, отдав первенство учению о «внезапном просветлении» в противоположность «постепенному просветлению» Шэньсюя.

Что завещал Первый Патриарх

О чань-буддизме написано очень много, поэтому нередко кажется, что ничего уже действительно тайного в нем нет: надо просто заниматься постоянной практикой и тогда можно прийти к очищению сердца и озарению сознания. Но вот вопрос – какой конкретно практикой надо заниматься? Даже рассуждения о необходимости «сидячей медитации» (цзочань) сами по себе ни о чем не говорят: существует множество способов медитации, много методов концентрации, сотни методик, которые сопровождают медитативную практику. То есть чань-буддизм – это еще не медитация и тем более не рассуждения об «освобождении сознания», «неопосредованном знании» и многом другом, о чем так любят писать западные авторы.

Бодхидхарма в виде путника, переправляющегося через море, стоит рядом с Буддой. Изображение из монастыря Шаолиньсы

Прежде всего, чань-буддизм – не письменная традиция, ни одна методика не изложена ни в одной книге. Но как же многочисленные трактаты, повествующие о деяниях мастеров, наставления известных учителей, в том числе самого Бодхидхармы? Обратим внимание: ни один из этих трактатов не излагает методику, не описывает ни в подробностях, ни в общих чертах методов медитации пестования собственного духа. В этом воплощается первый принцип, завещанный учителями Ланкаватары и самим Бодхидхармой: «Учение не передается вовне и не опирается на письмена» (цзяо бу вай чуань, бу ли вэнь цзы). Таким образом, в учении Чань может существовать лишь устная, прямая передача вне текстов и записей. И это значит, что тот, кто стремится к чаньской мудрости сегодня, равно как и в древности, должен искать посвященного учителя – иного выхода нет. А еще одно означает, что подавляющее большинство книг о «дзэнской медитации» – не более чем обман, настоящий наставник никогда не будет описывать это, да к тому же и публиковать массовыми тиражами.

В чем заключалось раннее учение о созерцании, которое передавал Бодхидхарма? В общем плане на этот вопрос ответить не сложно, поскольку Бодхидхарма был одним из проповедников традиции Ланкаватары, которая в основном опирается на «учение о сердце» (синь), изначальная чистота которого и есть состояние «буддовости» (фо син). Значительно менее известно, какие же конкретные методы передавал Бодхидхарма и другие индийские проповедники того времени.

Здесь существуют, по меньшей мере, два ключевых вопроса, непосредственно касающихся раннего периода Чань, которые всегда были весьма актуальны для последователей этого учения: что непосредственно передал первый патриарх своим ближайшим ученикам и насколько точно это знание было воспроизведено в последующих поколениях.

В состояние просветления можно проникнуть двумя способами, причем их следует применять параллельно: через «осознание принципа» (ли жу) и через «практические действия» (син жу). «Принцип» (ли) здесь понимается как получение теоретических наставлений от своих учителей и осмысление их, в том числе и через медитацию, «практические действия» или «поступки» предполагают осуществление чаньских принципов на практике, в том числе и в качестве проверки духовной крепости, стойкости и приобретенного опыта. Именно поэтому Чань всегда рассматривается как некий «практический» буддизм, не привязанный собственно к монастырскому житию. Последователями Чань становились поэты и чиновники, эстеты и императоры, мастера чайной церемонии и ученые.

Таким образом под «двумя проникновениями» подразумевались два параллельных пути, которыми человек достигает внутреннего очищения: через духовный принцип (ли), то есть через созерцание, и через деяния (ши). Четыре типа действия включают «воздаяние за [творимые тобой] обстоятельства», «следование обстоятельствам», «отсутствие желаний» и «пребывание в соответствии с Дхармой». В предисловии к трактату, написанном монахом Таньлинем, приводятся слова Бодхидхармы, кратко излагающие суть его учения: «Умиротворите свое сознание, предавайтесь практическим делам, пребывайте в соответствии с естественным порядком вещей, прибегайте к способам просветления, – все это и есть метод „Большой колесницы“, который ведет к умиротворению сознания и позволяет избежать любых ошибок

Чаньская традиция достаточно коротко определяет изначальную суть учения Бодхидхармы, сформулированную им в четырех базовых постулатах: непосредственно указывать на сердце человека (чжи чжи жэнь синь), взирая на собственную природу, становиться Буддой (цзянь син чэн фо), не опираться на письмена (бу ли вэнь цзы), не передавать учение вовне (цзяо вай бе чжуань). Это и есть четыре основных действия – «сы син». Первый принцип учит, что не нужно никаких дополнительных методик, сложных рассуждений или теоретических построений, чтобы очистить свое сердце. В человеке уже изначально присутствует все, чтобы достичь просветления, надо лишь отбросить все сомнения и мысли, лишь замутняющие наш чистый разум. Это и есть «непосредственное указание на сердце» или сознание человека. Каким же образом достичь этого? Об этом второй принцип: «взирать на собственную природу» или практиковать особый тип медитации.

Медитирующий Бодхидхарма. Стела на центральной аллее монастыря Шаолиньсы

Практической основной для осуществления этих принципов является сидячая медитация, причем не любая, а имена та, которая именуется «созерцание стены» – гуаньби. Народная традиция и популярные изложения связывают это с преданием о том, как сам Бодхидхарма в течение девяти лет в неподвижности созерцал стену. На самом деле это слишком упрощенное, к тому же не совсем правильное толкование. «Созерцание стены» – это особого рода медитативная методика, суть которой связана с тем, что сердце должно уподобиться недвижимой, непоколебимой стене. Сердце или сознание человека оказывается не подверженным ни влияниям внешнего мира, ни чувствам и ощущениям, которые поднимаются изнутри – так и достигается полное очищение и умиротворение сознания. Известный чаньский наставник Цзунми писал: «Бодхидхарма наставлял людей в том, чтобы через созерцание стены умиротворять сердце. И тогда снаружи прекращаются все причинно-следственные связи, внутри же сердцу не за что зацепиться. И когда сердце становится подобно глухой стене, можно вступить на Путь. Так разве не в этом заключается истинный путь сидячей медитации?» [26, цз. 2].

Улыбка через века

В XII–XIV вв. у Бодхидхармы в Китае находится множество подражателей, среди чаньских монахов считалось особой «модой» ходить в одеждах, наподобие тех, что изображались на канонических портретах Бодхидхармы, носить в руках тяжелый посох и даже одну сандалию в руках. От эпохи к эпохе культ Бодхидхармы становился все значительнее, правители воздвигали ему памятные стелы, приказывали закладывать храмы и переписывать книги, которые содержали его наставления.

Приблизительно к XII–XIII вв. на уровне устной традиции закрепилась легенда, что именно Бодхидхарма принес в монастырь Шаолиньсы знание практики боевых искусств, а также особых тайных методик развития внутренней энергии – «Ицзиньцзин» («Канон изменения в мышцах») и «Сисуйцзин» («Канон омовения спинного мозга»). Последний трактат был утрачен, все более поздние его версии оказывались подделками. А вот традиция «Ицзиньцзина» передавалась монахами Шаолиньсы из поколения в поколение в виде тайного посвящения. По сути, она включает два вида практики: чаньскую медитацию и 12 гимнастических дыхательных упражнений на развитие внутренней энергии. Вид упражнений тайным не считался и даже был опубликован в трактатах XVII в., а вот сами разъяснения о том, как надо их выполнять, на чем концентрировать внимание, как очищать сознание во многом до сих пор составляют тайну.

Скорее всего в действительности «Канон изменения в мышцах» был написан в 1624 г. монахом Цзынином с гор Утайшань, причем монахом даосским, а не буддийским. Хотя текст, как видим, был составлен в 1620-х гг., самая старая копия этого трактата, дошедшая до нас, относится к 1827 г. Чтобы подчеркнуть его древность, к нему были дописаны два предисловия – генерала Ли Цзина династии Тан (VII–VIII вв.) и знаменитого воина и генерала Ню Гао династии Северная Сун (XII в.). Именно в XVIII–XIX вв. он пришел в монастырь Шаолиньсы и начал там связываться с неким «завещанием Бодхидхармы». Таким образом по этой версии Ицзиньцзин не имеет прямого отношения к Бодхидхарме. Однако сама Шаолиньская традиция предлагает другую версию: Бодхидхарма действительно оставил после себя учение, которое передавалось внутри шаолиньского братства под названием «Канон изменения в мышцах». А чтобы запрятать его еще глубже и «не передавать вовне», по Китаю была пущена другая версия этого трактата.

Чаньский наставник Ши Дэцянь – один из современных патриархов Ицзиньцзин – выполняет упражнения, «завещанные Бодхидхармой»

Но, так или иначе, весь период позднего средневековья и нового времени Шаолинь жил под знаком символа Бодхидхармы. Многие боевые упражнения монахов до сих пор связаны с именем этого патриарха: «Бодхидхарма переправляется через море» (упражнения с мечом), «Бой с посохом Бодхидхармы» и многие другие.

Сегодня Бодхидхарма стал символом Шаолиньсы и вообще всей чаньской традиции. Увы, в том числе и коммерческим символом

Время берет свое: сегодня Бодхидхарма не только символ чань-буддизма и шаолиньской традиции, но и вполне раскрученная «торговая марка». Сегодня под этим именем в Китае продаются различные «чудодейственные отвары», лечебные средства, минеральная вода, лапша быстрого приготовления. Для того, чтобы придать особую значимость многим книгам о чаньской традиции, многие буддийские труды именуют «наставлениями Бодхидхармы», хотя Патриарх едва ли что-то сам написал, и даже устная традиция приписывает ему лишь три—четыре коротких текста.

Провинция Хэнань и особенно уезд Дэнфэн, где располагается монастырь Шаолинь, буквально переполнен символами Бодхидхармы – увы, связанными в основном с торговлей, а не с духовной практикой. Здесь можно купить «точную копию посоха Бодхидхармы», копию одежд Бодхидхармы и множество других, столь же «аутентичных» товаров. Небольшими скульптурами Бодхидхармы украшены даже крыши телефонных будок неподалеку от Шаолиньсы. На первый взгляд может показаться, что вся традиция истинного духовного знания Бодхидхармы ушла в прошлое, и сегодня осталась только профанация и коммерция, а также небольшая группа наиболее стойких последователей в монастырях. Но это лишь внешняя мишура вокруг чань-буддизма, и кажется, что первый Патриарх насмешливо смотрит на все это через пространство времени.

В провинции Хэнань изображения Бодхидхармы можно встретить везде, даже на телефонных будках

И все же знаменитый принцип «не передавать учение вовне» остается по-прежнему основой для сохранения духовного знания и обучения последователей в чаньской традиции. А это значит, что путь Бодхидхармы как на этой земле, так и в мистическом пространстве духа продолжается и по сей день.

2

ЖИЗНЕОПИСАНИЕ БОДХИДХАРМЫ:

ИЗ «ЗАПИСЕЙ О ПЕРЕДАЧЕ СВЕТИЛЬНИКА, СОСТАВЛЕННЫХ В ГОДЫ ЦЗИНЬДЭ»

Трактат «Записи о передаче светильника, составленные в годы Цзиньдэ», является обширным сборником самых разных чань-буддийских историй, биографий известных мастеров, проповедей и диалогов. Трактат был составлен в 1004 г. монахом Даоюанем, который лишь собрал уже существующие истории. «Записи о передаче светильника» стали изложением канонической истории чань-буддизма, и трактат составлялся таким образом, чтобы «отрубить» все боковые ветви, показать, что учение Чань пошло именно от Бодхидхармы и практически не упоминает других индийских наставников учения о созерцании – «учителей Ланкаватары», которые тогда пребывали в Китае. Именно в XI в. и была сформирована классическая версия развития Чань, которая потом была принята и придворными историографами и самими буддийскими школами. Естественно, даже сегодня в ряде чаньских школ существует «тайная история», или «неофициальное изложение» (бе чуань) истории развития линии чаньских патриархов, которое несколько противоречит канонической версии. В частности, идут споры о том, кому же в действительности Бодхидхарма передал патриаршество (по классической версии, в том числе изложенной в этом трактате, его приемником стал Хуэйкэ), какова была форма обучения раннего Чань и т. д.

Традиционно весь трактат делится на десять частей – десять книг. В первых двух книгах излагаются жития «Будд прошлого» и 27 буддийских патриархов Индии. Третья книга посвящена китайским патриархам буддизма – с 28-го по 32-го, и именно в эту книгу включена биография Бодхидхармы. Остальные книги содержат изложения историй нескольких чаньских школ Китая и диалоги известных мастеров.

Трактат полностью компилятивен, он практически не содержит нового материала, но представляет собой уникальный сборник из нескольких десятков трактатов. В частности, большинство материалов о Бодхидхарме пришли сюда из трактата «Хроники из Зала патриархов» («Цзу тан цзи», 952 г.).

В трактате много искажений, особенно в разделах, касающихся ранней истории Чань, это удалось установить путем сверки трактата с более ранними версиями тех же историй, найденных, в частности, в пещерах Дуньхуана, а также с некоторыми китайскими трактатами, которые были перевезены в Корею еще до составления «Записей о передаче светильника» (например список из корейского монастыря Хайинь).

Ниже приводится отрывок из третьей части «Записей о передаче светильника», непосредственно посвященный Бодхидхарме. Это и есть каноническое описание его жизни и учения.

Перевод сделан по изданию: Цзиньдэ чуаньдэн лу (Записи о передаче светильника, составленные в годы правления под девизом Цзиньдэ), (сост. Даоюань) Т. 51, № 2076, сс.196–467.

Жизнеописание Бодхидхармы

[1]

Бодхидхарма, 28-й Патриарх, был третьим сыном Коши – «Приносящего Благовония», правителя королевства на юге Индии. Он был родом из касты браминов, а его первоначальное имя было Бодхитара.[1] Однажды он повстречал Праджнятару, 27-го патриарха, когда тот приехал к правителю, а правитель вручил ему драгоценную жемчужину. Когда все почести были Праджнятаре оказаны в должной мере, он решил испытать духовную мудрость Бодхитары, а также его двух братьев, и узнать о скрытом призвании Бодхитары.

У правителя было три сына: Чандравималатара, Пуньяватра и Бодхитара. Решив проверить мудрость этих трех принцев, Праджнятара, держа в руках жемчужину, что подарил ему их отец, спросил:

– Есть ли что-нибудь в этом мире, что может сравниться со столь прекрасной жемчужиной?

«Небесный правитель» – один из четырех охранителей буддийской веры. Статуя в зале монастыря Шаолиньсы

– О, эта самая прекрасная жемчужина, она – лучшая из камней и ни один другой не сможет сравниться с ней, – ответили два. – И лишь благодаря вашей величайшей мудрости эта жемчужина была подарена Вам.

Вперед выступил третий принц, Бодхитара и сказал:

– Это всего лишь земной камень и вряд ли его можно назвать «величайшим», поскольку величайшая из жемчужин – это жемчужина мудрости. Да, это всего лишь земное творение, и оно не может считаться величайшим потому что не может соперничать с высшей мудростью. Она обладает прекрасной земной чистотой, но ее чистота не может быть сравнима с чистотой высшего духовного постижения. Эта жемчужина не может даже блистать без лучей света, ведь именно они заставляют ее переливаться. И если вы видите этот блеск от внешних лучей, то понимаете, что перед вами – жемчужина и знаете ее именно как жемчужину, а поэтому и считаете ее драгоценной. И если вы знаете, что она драгоценна, то вы должны и понимать, что ее ценность сама по себе ничего не значит. И если вы знаете, что это – жемчужина, вы должны понимать, что сама по себе она также ничего не значит.

Эта жемчужина – и не жемчужина вовсе, поскольку она является жемчужиной только потому, что лишь жемчужины знаний могут озарить этот мир. Ее ценность – и не ценность вовсе, поскольку лишь жемчужины знания являют собой истинную ценность.

Путь, что Вы проповедуете, – это и есть величайшая драгоценность знания, а поэтому Вам и была преподнесена эта мирская драгоценность. Эта драгоценность появилась лишь благодаря вашей мудрости. Точно таким же образом драгоценности просветления могут проявиться в тех, кто пробужден к этому.

Как только учитель Праджнятара услышал эти удивительные речи от третьего принца, он осознал, что перед ним – перерожденный мудрец и понял, что третий принц должен стать наследником его Дхармы. Но момент для этого еще не пришел, а поэтому Праджнятара ничего не сказал и удалился, оставив Бодхитару вместе со всеми.

Позже Праджнятара спросил принца:

– Что не обладает формой в мире вещей?

– То, что не рождено и является не обладающим формой, – ответил Бодхитара.

– Так на что же опираются все вещи?

– Все вещи опираются на ощущения себя и других.

– А что является высочайшим среди всех вещей?

– Изначальная природа и есть высочайшее из всех вещей и явлений!

Разговор этот эхом отозвался как в сознании учителя, так и сознании ученика. Но Праджнятара по-прежнему ждал момента, когда его будущий ученик созреет.

Вскоре после этого правитель скончался. Когда все собрались на его похоронную церемонию, Бодхитара погрузился в самадхи и просидел так семь дней. А затем он пришел к Праджнятаре и попросил посвятить его в монахи. Поняв, что настал тот момент, которого он ждал, Праджнятара согласился с его просьбой и дал посвящение принцу. Получив посвящение, Бодхитара в течение семи дней получал наставления от Праджнятары о глубинной сути Учения. В конце концов, восприняв это учение, Бодхитара и получил озарение.

Наставник Праджнятара сказал ему: «Ты многое постиг в Дхарме, а Дхарма и есть абсолютное знание. Поэтому отныне твое имя должно быть связно с Дхармой. Так пусть же ты зовешься Бодхидхармой.

Бодхидхарма в ответ спросил: «После того, как я получил Дхарму, в какие чертоги я должен направить свои шаги, дабы распространять учение Будды? Пожалуйста, укажите мне дорогу!»

«Мудрость Бодхидхармы волной накатывает на берега Китая» (худ. Ли Чжи, ХХ в.)

Праджнятара так объяснил ему: «Хотя ты и постиг Дхарму, ты не должен пока отправляться слишком далеко, но оставайся пока здесь, на юге Индии. Ты должен подождать, пока пройдет 67 лет после моей смерти, а затем отправляйся в Китай. Там ты должен заложить великую основу для врачевания Дхармой и найти человека великих талантов. Опасайся отправляться в путь слишком рано, но и не позволяй великому свету угаснуть».

Бодхидхарма сказал: «Есть ли в той стране человек, который может стать хорошим сосудом для Дхармы? И не произойдут ли какие-нибудь великие несчастья в ближайшую тысячу лет?»

Праджнятара так ответил ему: «Бесчисленное множество людей получат пробуждение в тех землях, где ты будешь проповедовать. Приблизительно через 60 лет после моей смерти несчастья обрушатся на Учение в этой стране. Ты же столкнешься на море, через которые ты все же сумеешь пройти.[2] Когда ты придешь в дальнюю страну, не оставайся на юге, где людей интересует только нажива и им не понять Учения Будды-Буддхадхармы. Когда ты попадешь туда, не оставайся там слишком долго. А теперь слушай:

Путь твой будут преграждать бурные потоки, И встретишь ты челн, Истощенный и одинокий ты будешь пересекать темные воды рек, Под солнцем проявишь сострадание к двум животным – слону и лошади,[3] И два побега горчичного дерева будут цвести столетиями.

А потом добавил: «Ты встретишь человека в лесах, который испытает просветление». И вновь произнес стих:

Китай – огромен, но нет в нем других дорог для тебя, Найди того, кто последует по твоему пути. Золотому петуху достаточно склевать лишь одно золотое семя, Чтобы поддержать всех мудрецов мира.

Затем Праджнятара произнес еще восемь стихов-гатх, где предрекал будущее учения Будды. Получив передачу и наставления, Бодхидхарма еще сорок лет следовал за Праджнятарой. После смерти Праджнятары он начал распространять это великое учение в своей стране.

[2]

В ту пору в Индии было два учителя. Одного звали Будхасена, другого – Бодхисанта. Оба они учились искусству созерцания в школе Хинаяны (Тхеравады) – «Малой колесницы» у мастера Буддабхадры.[4] Но однажды, повстречав Праджнятару, Будхасена покинул школу Хинаяны и присоединился к школе Махаяны – «Большой колесницы». Чуть позже Праджнятара и Будхасена стали известны как «Двое Благоухающих Врат в просветление».

А вот проповедь Бодхисанты привела к тому, что учение раскололось на шесть школ: Школу Дхарматы (Природы дхарм), Школу Дхармалакшаны (Истинной сущности дхарм), Школу праджня-самадхи (мудрости и самадхи), Школу дисциплинарных предписаний (сила) и правил поведения (виная), Школу отсутствия желаний и Школу достижения покоя. Каждая из этих школ процветала в деревнях и привлекала немало последователей, при этом данные школы придерживались различных взглядов на суть Учения.

Бодхидхарма, поняв глубинный смысл этого, сказал: «Их учитель споткнулся о след буйвола! Сколь большую ошибку совершили они, разделившись на шесть школ! И если я сейчас не исправлю эту ошибку, они так до конца дней и будут проповедовать эти неверные взгляды».

Решив показать лишь малую часть своей мудрости, Бодхидхарма пришел к наставнику Школы Дхарматы предписаний и спросил:

– В чем заключается истинная форма всего сущего?

– Из всех форм лишь та, которая не смешивается с другими формами, и является истинно сущей, – ответил старейшина школы Сабахара.

– Так как же мы узнаем, что это и есть истинная форма? Если из всех форм лишь одна отделена от других, может ли она быть истинной формой?

– Нет ни одной постоянной формы, но если мы все формы будем считать за истинные, то как же они действительно могут являться истинными?

– А что, разве непостоянство всех форм зовется истинной формой? В этом случае что же может вообще считаться истинным внутри тебя самого?

– То, что я называю непостоянным, не может быть применимо ко всем формам

– Тогда оно не может быть применимо и к истинной форме, – возразил Бодхидхарма. – Непостоянство определяет для нас то, что иллюзорно, а то, что иллюзорно, не может быть и истинным.

– Да, то, что мы определяем как иллюзорное, не может быть истинной формой. Но именно благодаря осознанию своего незнания иллюзорности, я и могу оставаться вне изменений.

«Бодхидхарма, передающий учение» (худ. Ли Чжи, ХХ в.)

– Так что же может называться истинной формой, если Вы отныне пребываете вне изменений? Не пора ли и Вам начать изменения внутри себя и двигаться по пути вперед?

– Неизменность существует лишь через одновременное существование и несуществование. Учение может быть определено как истинная форма, пребывающая в изменениях! – воскликнул Сабхара.

– Значит, если ваша школа считает, что истинная форма пребывает вне изменений, то тогда и все изменения не являются истинными. Так что же мы можем назвать истинной формой, что пребывает за пределами бытия и небытия?

Внезапно осознав всю глубину этих слов, Сабхара простер свои руки к небу и воскликнул:

– Это – форма, что принадлежит этому миру, а поэтому она абсолютно пустотна. Так не является ли и мое тело точно таким же?

– Когда человек постигает истинную форму всех вещей и явлений, то он может узреть и их бесформенную сущность. Он постигает бесформенную сущность вещей и может видеть и их истинные формы. Ведь в середине форм сама суть формы не утрачивается. Точно также как и в середине бесформенного ничего не взаимодействует с бытием. Когда ты осознаешь этот принцип, то он и будет зваться истинной формой!

Слушая диалог, вся община решила с радостью следовать всем этим принципам. А Наставник же в мгновение ока удалился.

[3]

Придя к последователям Школы Истинной сущности дхарм (которые проповедовали иллюзорность и пустотность всех вещей и даже самих дхарм), Бодхидхарма сказал им: «Вы утверждаете, что являетесь последователями учения об отсутствии форм. Как вы можете доказать это?».

Самый мудрый из общины, наставник Парадхи, сказал:

– Я позволяю моим ученикам прозреть бесформенное через пестование пустоты в своем сознании!

– Так что же конкретное Вы позволяете им увидеть, когда пестуете пустоту в своем сознании? – спросил Бодхидхарма.

– Поскольку я постиг бесформенное, я ничего не впускаю в свое сознание и ничего не изгоняю из него. Постижение этого всеотсутствия и означает, что постигать уже нечего!

– Если Вы ничего не впускаете в свое сознание и ничего не изгоняете из него, и нет того, что следовало бы постигать, то кто может утверждать, что это и есть абсолютное отсутствие всего?

– Это постигается через вхождения в глубокое созерцание, что и завещал нам Будда. Разве есть что-то более высокое, чем достижение пустотного самадхи?

– Если созерцание формы не может быть описано, но кто же может говорить о бытии и не-бытии? И к тому же, что Вы вообще называете самадхи, если Вы сами его не достигли? – поинтересовался Бодхидхарма