Помоги проекту - поделись книгой:
Сегодня «Бургундский кубок» считается наивысшим достижением средневековой техники огранки. Внешние стороны высокой конической чаши и полукруглой крышки имеют шестнадцать граней, в то время как навершие, ножка и основание — десять граней. Поверхность чаши украшена круглыми, равномерно расположенными углублениями. Устье, крышка и богато декорированное основание оправлены в золото и украшены гербами герцога Филиппа Доброго; крышку дополнительно увенчивают несколько крупных жемчужин. Оправы основания и крышки украшены группами драгоценных камней и жемчужин, расположенными поочередно, а также геральдическими лилиями дома Валуа, каждая из которых состоит из пяти ограненных алмазов.
Наследием Карла Смелого стал и «Единорожий меч», перешедший через Марию Бургундскую в собственность Максимилиана I Габсбурга. Ценность этого изящного, отделанного золотом клинка с относительно сдержанным декором, датируемого 2-й третью XV столетия, заключается прежде всего в материале его ножен и рукоятки: считалось, что они изготовлены из рога легендарного единорога. На самом деле ножны и рукоятка сделаны из бивня нарвала. В эпоху Средневековья около 1200 таких бивней, порой достигавших весьма значительной длины, были проданы по всей Европе за колоссальные суммы под видом «рога единорога». Из этого «рога» изготавливались особо ценные регалии: как светские (например, королевские скипетры), так и духовные (например, посохи епископов). Поскольку «рог единорога» сам по себе считался невероятной ценностью, оправы ножен и рукояти меча выглядят сравнительно просто. Они скромно украшены жемчугом, рубинами, а ножны — еще и золотыми полосами, на матовом поле которых изображены гербы бургундского герцога Филиппа Доброго (кремень и огниво).
Важную часть «бургундского наследства» составляют знаки, геральдические и литургические одеяния и прочие принадлежности рыцарей ордена Золотого Руна. Этот орден был учрежден в честь Девы Марии и апостола Андрея в 1430 году бургундским герцогом Филиппом Добрым, по случаю бракосочетания его с португальской принцессой Изабеллой. Первоначально орден состоял из 24 рыцарей, но в 1433 году это число было увеличено до 30, а в 1516 году — до 50 плюс гроссмейстер ордена. Кавалерами ордена могли быть только представители древних знатных родов, а гроссмейстерами — герцоги Бургундии. Знаком ордена стало изображение похищенного аргонавтами в Колхиде золотого руна, висящего на цепи из 28 звеньев. Почему герцог Филипп выбрал мифологическое руно в качестве символа христианского ордена — неизвестно, однако этот выбор не вызвал больших противоречий, поскольку подвиги Ясона были знакомы всем, а епископ Шалона, он же канцлер ордена, сумел подвести под это теологическую базу, связав золотое руно с руном Гедеона, орошенного росой с небес (Суд. 6: 33–40).
Орден Золотого Руна был одним из самых престижных в эпоху позднего Средневековья. После того как род бургундских правителей пресекся, гроссмейстерство перешло к австрийскому эрцгерцогу Максимилиану Габсбургу, женатому на дочери Карла Смелого. Таким образом, путем брака с дочерью бургундского герцога Максимилиан не только укрепил авторитет своей династии, но и стал гроссмейстером ордена Золотого Руна. В дальнейшем гроссмейстерами ордена были все императоры Священной Римской империи из династии Габсбургов. При вступлении на трон императрицы Марии-Терезии в 1740 году проблема наследования титула гроссмейстера (который мог передаваться только по мужской линии) была решена путем его передачи мужу императрицы, герцогу Лотарингскому.
Уже с XVII века орден Золотого Руна перестал рассматриваться как рыцарский союз, а знаки принадлежности к нему превратились в знаки особой монаршей милости, практически орден стал высшей наградой Европы (и продолжает существовать до сего дня). Сегодня в сокровищнице Хофбурга демонстрируются средневековые знаки отличия и облачения ордена Золотого Руна — гербовые цепи, литургические одеяния, алтари и т. д. К числу старинных реликвий ордена принадлежит и золотой крест, на котором рыцари приносили присягу. Благодаря гладким, чистым линиям и сдержанному декору, состоящему из 21 сапфира ромбовидной формы и пяти рубиновых кабошонов, крест выглядит просто и изящно. На его кожаном футляре сохранился герб Жана де Франса, герцога Беррийского, в описи имущества которого, датируемой 1401–1402 годами, впервые упоминается этот крест. Основание креста украшено гербом и эмблемами его внучатого племянника Филиппа Доброго, герцога Бургундии. Таким образом, можно предположить, что основание было изготовлено позже, как считается — между 1453 и 1467 годами. В эти годы и родилась традиция, согласно которой рыцари ордена Золотого Руна приносили на этом кресте клятву верности. Инвентарная опись 1487 года упоминает этот крест уже как собственность ордена, а до этого он хранился в сокровищнице герцогов Бургундии.
От раннего периода истории ордена Золотого Руна до наших дней дошла только одна-единственная шейная цепь. Она изготовлена во 2-й пол. XV столетия и состоит из перемежающихся золотых звеньев в виде кремней и огнив. Кремни представлены в виде черных эмалевых полукружий с белыми каплеобразными точками, имитирующими вспышки огня и окруженными золотыми языками пламени; ажурные звенья-огнива в форме переплетающихся инициалов «В» сцеплены с кремнями с помощью ручек в форме крюка. Каждому из тридцати рыцарей ордена соответствует одно огниво, а гроссмейстеру — два. Таким образом, орденская цепь символизирует равенство и братство среди членов ордена. Вместе с тем эта цепь, состоящая из свободных элементов, которые образуют целое только тогда, когда они соединены вместе, служит ярким символом единства. Герцог Филипп Добрый, вступивший на трон в 1419 году, включил кремень и огниво в свой герб, сопроводив его девизом «Ante ferit quam flamma micet» («Ударяет прежде, чем вспыхнет пламя»). Эти символы были позднее также приняты орденом Золотого Руна.
Другая дошедшая до наших дней шейная цепь некогда являлась частью парадного облачения герольда ордена Золотого Руна. Она состоит из собственно орденской цепи и воротника, составленного из 26 пар выпуклых пластин трапециевидной формы, объединенных в два горизонтальных ряда. В каждую пластину мог вставляться щиток с гербом того или иного рыцаря, чтобы таким образом на орденской цепи могли быть представлены все действительные на данный конкретный момент времени члены ордена (однако это правило не всегда соблюдалось). Еще две пластины зарезервированы для герба гроссмейстера ордена. Таким образом, вся цепь состоит из 51 герба, соответствующего 51 рыцарю, — количество, установленное императором Карлом V на капитуле ордена в 1516 году. Изготовленная в 1517 году, эта цепь заменила собой прежнюю орденскую цепь с 16 парами звеньев, соответствовавших предыдущему количеству рыцарей. На двух пластинах, предназначенных для гроссмейстера, изображен герб Карла V и его девиз: «Plus Oultre» («Еще дальше»). Этот девиз дополнен Геркулесовыми Столбами, символизирующими утесы Сеуты и Гибралтара. В старину эти утесы отмечали западную границу Старого Света, и таким образом девиз Карла выражал его намерение распространить свою власть «Еще дальше» — «Plus Oultre»!
Пышность богослужений, совершавшихся с участием рыцарей ордена Золотого Руна, подчеркивалась пышностью литургических облачений. Каждое из них представляет собой настоящий шедевр. Плувиал (полукруглый плащ с большим декорированным воротником, спускающимся на спину, и без рукавов, надевавшийся во время процессий и торжественных литургий), датируемый 1425–1440 годами, создававшие его мастера постарались изготовить как символ Покрова Девы Марии. Искусная вышивка на воротнике изображает Богоматерь, погруженную в молитву, в то время как орфрей (широкая декоративная лента, принадлежность плувиала) расшит изображениями апостолов и пророков. Вся поверхность полукруглого плаща покрыта тремя поясами вышивки с изображениями святых — причем только женщин.
Обязательным элементом литургических облачений являлась казула (орнат) — расшитая риза без рукавов. Казула, использовавшаяся для богослужений рыцарей ордена Золотого Руна и ныне хранящаяся в сокровищнице Хофбурга, изготовлена в 1430-х годах. Она украшена тремя поясами вышивки, перекрывающими друг друга и выполненными столь мастерски, что на первый взгляд вся эта великолепная работа кажется одним сплошным парчовым узором с плавно перетекающими из одной в другую деталями. Умелое сплетение трех поясов вышивки с различными оптическими эффектами явилось замечательным достижением мастеров. Вся картина выглядит как готический храм, распахнутый в небеса, в интерьере которого развертывается основное повествование. Торжественно застыли парящие в небесах фигуры ангелов, вписанные в уходящие в небо стрельчатые арки; ниже в таких же торжественных позах расположились святые. Фронтальную часть ризы занимает сцена Крещения Христа, тыльную — Преображения Господня. Мастерское использование всех возможностей, предоставляемых искусством вышивки, особенно очевидно в сцене Преображения: лицо Христа переливается огненными сполохами, создаваемыми переплетением красных и золотых нитей, дословно иллюстрируя соответствующий текст Евангелия: «…просияло лицо Его, как солнце» (Мф. 17: 2).
Еще большую художественную ценность представляет собой антепендиум — шитая алтарная завеса. Он датируется первой половиной XV века. По мнению специалистов, антепендиум создавался по эскизам выдающегося фламандского мастера, имя которого осталось неизвестным. В историю искусства он вошел как Флемальский мастер. Некоторые исследователи отождествляют его с известным фламандским художником Робером Кампеном (1375–1444), однако это отождествление спорно. Несомненно одно — Флемальский мастер был наряду с братьями ван Эйк в числе пионеров раннего нидерландского реализма.
В центре антепендиума помещена крупномасштабная, глубоко реалистичная картина, сюжет которой довольно редок в христианской иконографии и не имеет никаких прямых соответствий в текстах Нового Завета. Она изображает Бога Отца, сжимающего в объятиях тело Своего Сына, отданного Им в жертву во имя искупления и спасения человечества. Святой Дух, присутствующий на картине в виде голубя, расширяет сюжет, превращая его в олицетворение Святой Троицы. Подобная манера изображения Троицы, где Бог-Сын представлен в образе Мужа Скорбей, с отпечатками Страстей на теле, непосредственно связана с таинством Евхаристии (причастием), которая представляет собой бескровную благодарственную жертву, повторение акта искупления, совершенного Христом на кресте. Весь образ, наполненный драматизмом и отеческим состраданием к Сыну, оказывает большое эмоциональное воздействие на зрителя. С первого взгляда даже невозможно поверить, что это не картина, а чрезвычайно искусная вышивка!
Эта историческая реликвия напоминает о полной драматизма эпохе наполеоновских войн.
Одержав в 1809 году чрезвычайно трудную победу над Австрией, Наполеон поспешил завершить победоносную войну политическим браком. Получив от русского императора Александра I отказ выдать за него замуж свою сестру, Наполеон решил жениться на Марии-Луизе, дочери австрийского императора. При императорском дворе в Вене это предложение было воспринято с величайшей готовностью. Император и его ближайший советник, тогдашний министр иностранных дел Австрии Меттерних, увидели в этом браке счастливый шанс уладить, наконец, напряженные отношения с воинственной Францией: на протяжении последних тринадцати лет австрийцам пришлось сражаться с наполеоновской армией уже четыре раза. В то же время Наполеон полагал — весьма наивно, как это показало будущее, — что, породнившись с одним из наиболее влиятельных царствующих домов Европы, он тем самым упрочит свое положение в качестве императора и укрепит свою династию. Ради брака с австрийской принцессой он, ломая все законы, даже пошел на развод со своей первой супругой Жозефиной.
2 августа 1810 года в Лувре состоялось долгожданное венчание (днем раньше в Сен-Клу был торжественно оформлен гражданский брак Наполеона с Марией-Луизой). В Париже и во всей империи были устроены большие торжества. А 20 марта 1811 года сто один пушечный залп возвестил жителям французской столицы, что у императора родился сын — Наполеон-Франсуа-Жозеф-Карл, наследник престола. Давнее желание Бонапарта сбылось. Все первые десять лет своей диктатуры, и особенно с 1804 года, когда он провозгласил себя императором, Наполеон жил с ощущением непрочности совершаемого им дела: у него не было законного наследника, и будущее империи виделось неясным. Но теперь это будущее, кажется, приобретало вполне отчетливые формы! Спеша закрепить за сыном юридические права наследника, Наполеон немедленно пожаловал новорожденному ребенку титул «короля римлян» — в полном соответствии с традицией Священной Римской империи (той самой, которую тот же Наполеон за три года до этого упразднил).
Между тем городские власти Парижа уже готовили драгоценный дар для наследника императорского престола. У парижан эти раздавшиеся на рассвете 20 марта 1811 года пушечные выстрелы вызвали чувство радости и облегчения: многие считали, что рождение преемника престола означает укрепление мира и злосчастная эпоха беспрерывных войн отойдет, наконец, в прошлое. Почти двадцать лет Франция находилась в состоянии войны. Теперь же, весной 1811 года, мир, как казалось, был обеспечен надолго, а появление на свет наследника создавало иллюзию стабильности династии.
Над подарком для «короля римлян», заказанным парижскими властями, трудилось сразу несколько известных мастеров золотых дел и краснодеревщиков — Пьер-Поль Прудон (1758–1813), Анри-Виктор Рожье (1758 — после 1830), Жан-Баптист-Клод Одио (1763–1850) и Пьер-Филипп Томир (1751–1843). Итогом их труда стала роскошная колыбель, выполненная в форме трона, — явный намек на то, что короля-младенца ждет великое будущее. Изготовленная из позолоченного серебра (для того, чтобы изготовить колыбель, потребовалось около 280 кг этого драгоценного металла!), она щедро украшена золотом, позолоченной бронзой, перламутром и покрыта бархатом, шелком и тюлем с золотой и серебряной вышивкой.
Богатая символика, присутствующая во всех деталях колыбели, подчеркивает то обстоятельство, что современники придавали исключительную, общенациональную важность такому событию, как рождение наследника трона. Ножками колыбели служат скрещенные золоченые рога изобилия — символы богатства. Крылатый гений держит над изголовьем золотой лавровый венок, который одновременно служит навершием спускающегося к краям колыбели балдахина. На лавровом венке покоится другой венок — из звезд, в центре которого помещена звезда с монограммой Наполеона. Наружные стенки колыбели украшены аллегорическими фигурами, изображающими Правосудие и Власть, и затканы сплошным узором из золотых пчел. Наполеон избрал золотую пчелу (образ которой был вдохновлен золотыми цикадами, найденными в могиле меровингского короля Хильдерика, ок. 457–481 гг.) в качестве своей геральдической эмблемы вместо прежних лилий династии Бурбонов. Золотыми пчелами было расшито и драгоценное тюлевое одеяло (оно сохранилось до наших дней только во фрагментах). В ногах колыбели сидит золотой орленок (намек на прозвище юного принца — LAiglon, Орленок). Мастера с необыкновенным мастерством изваяли его образ: очевидно, что орленок еще слишком молод, он не умеет летать, но уже горделиво расправляет крылья, устремляя свой взор к звезде с монограммой «N» («Наполеон»)…
Драгоценная колыбель представляла собой, конечно, предмет мебели исключительно церемониального назначения. Она стояла на подиуме в парадном зале парижского дворца Тюильри, в то время как для повседневного использования служила значительно более простая колыбель (ныне ее можно увидеть в Лувре).
Брак с Марией-Луизой не дал Наполеону тех выгод, на которые он рассчитывал. Дальнейшие события известны: спустя три года после рождения долгожданного наследника империя пала. Наполеон хотел отречься от престола в пользу своего сына-младенца, но объединенные силы союзников воспротивились этому. 29 марта 1814 года императрица Мария-Луиза, сопровождаемая свитой, вместе с сыном оставила дворец Тюильри и уехала в загородный замок Рамбуйе, где встретилась со своим отцом — австрийским императором. 23 апреля мать и сын под защитой австрийского конвоя уехали в Вену, навсегда покинув Францию. Она захватила с собой и многое из личного имущества императорской семьи, включая серебряную колыбель.
Меттерних очень опасался, что юный принц, войдя в возраст и заняв французский трон, станет реальным продолжателем династии Бонапартов и вновь доставит Австрии и другим европейским державам много хлопот. Поэтому было решено превратить сына французского императора в австрийского принца. Отца ему фактически заменил дед — австрийский император Франц II, во дворце которого воспитывался мальчик (Мария-Луиза, получившая титул герцогини Пармской, уехала в Италию, где увлеклась романом с графом Адамом фон Нейппергом, лихим одноглазым гусаром). Между тем Наполеон, сосланный на остров Эльба, оставался в полном неведении в отношении своей семьи. Он даже не мог допустить мысли, что у него попросту отнимут сына, и терялся в догадках: то ли жена его оставила, то ли ее с ним насильственно разлучили?
1 марта 1815 года Наполеон высадился на побережье бухты Жуан и спустя двадцать дней вся Франция вновь была у его ног. Все крупнейшие европейские державы грозили ему войной, но Наполеон все еще продолжал сохранять иллюзии в отношении Австрии: он ждал возвращения Марии-Луизы и сына и надеялся, что император Франц будет считаться с интересами своей дочери и внука. Однако полученное им из Вены письмо поставило крест на его надеждах.
После поражения при Ватерлоо Наполеон отказался от престола в пользу своего 4-летнего сына, которого он не видел, начиная со своего изгнания на Эльбу. Юный Орленок, вошедший в историю под именем Наполеона II, оставался французским императором всего 15 дней: с 22 июня по 7 июля 1815 года. Четырехлетний ребенок, живший в это время в Австрии, так никогда и не увидел своего отца и, возможно, так никогда и не узнал, что когда-то в течение двух недель он был императором (следующий представитель династии Бонапартов, взошедший на императорский трон в 1852 году, из уважения к своему правившему лишь номинально кузену принял имя Наполеона III).
После 1815 года молодой принц, которого теперь все чаще называли Франц (по имени его деда, австрийского императора Франца II), постоянно жил в Австрии. В 1818 году ему был пожалован титул герцога Рейхштадтского, а 22 июля 1832 года Орленок, которому тогда исполнился только 21 год, скончался от туберкулеза. Ходили разговоры, что истинной причиной смерти принца стал мышьяк, подброшенный ему агентами Меттерниха, но никакого подтверждения эти слухи не получили.
15 декабря 1940 года Адольф Гитлер, аннексировавший Австрию и оккупировавший Францию, распорядился перенести останки Наполеона II из Вены в Париж «в дар французскому народу». С этого времени прах Орленка покоится под куполом собора Дома Инвалидов рядом с его отцом. Что же касается серебряной колыбели «короля римлян», привезенной Марией-Луизой в Вену, то после смерти в 1832 году юного принца она перешла во владение семьи Габсбургов и была включена в состав императорской сокровищницы.
Не менее интересно и исторически значимо собрание религиозных реликвий, хранящихся в сокровищнице Хофбурга. Оно включает в себя кресты, реликварии, домашние алтари, статуи святых и другие объекты религиозного назначения, использовавшиеся при дворе и в домашнем быте Габсбургов.
История этой уникальной коллекции восходит к далекому XIV столетию. Документ, датированный 1337 годом, сообщает нам, что в ту пору все сокровища Габсбургов хранились в ризнице императорской придворной часовни. Только в середине XVI столетия император Фердинанд I переместил сокровищницу из ризницы в специально оборудованное хранилище у Швейцарских ворот Хофбурга. Однако основное собрание дарохранительниц, чаш, облачений и церковного серебра осталось в ризнице, под опекой капеллана императорского двора.
В 1585 году в северной части Хофбурга было выстроено новое крыло, верхний этаж которого заняла императорская сокровищница. В правление императора Фердинанда II (1619–1637) увеличившееся количественно собрание сокровищницы было разделено на светскую и духовную части. Самая ранняя из дошедших до наших дней инвентарных описей духовной сокровищницы, относящаяся к 1758 году, содержит перечень из почти пятисот объектов. Для их хранения и демонстрации были специально изготовлены девять витрин из мореного дуба, со стеклянными передними стенками. В правление императрицы Марии-Терезии (1740–1780) духовная сокровищница была открыта для публичного посещения. Правда, ежедневное количество посетителей не должно было превышать семи, а входная плата была чрезвычайно высока — 25 гульденов с человека. После смерти Марии-Терезии доступ в сокровищницу был закрыт, а преемник императрицы, Иосиф И, прославившийся как церковный реформатор, распорядился передать все собрание духовной сокровищницы в ведение капеллана императорского двора. В связи с этим собрание было объединено с коллекциями церковных реликвий и произведений прикладного искусства, ранее хранившихся во дворцовых часовнях, и вплоть до конца австро-венгерской монархии оно оставалось в ризнице часовни императорского двора, фактически недоступное для широкой публики.
В 1918 году бывшие императорские коллекции были реорганизованы. Духовная сокровищница вошла в состав Музея истории искусств и объединена со светской сокровищницей. Спустя три года инвентарь духовной сокровищницы пополнился реликвиями из венского монастыря капуцинов. Этот монастырь был основан императрицей Анной, женой императора Матвея, в 1618 году; этот же год стал годом ее смерти. Умирая, императрица пожертвовала свою коллекцию драгоценных реликвий, литургических предметов и облачений монастырю. Поскольку монахи-капуцины давали обеты бедности, эти сокровища формально были переданы в монастырь на хранение, но оставались в собственности дома Габсбургов.
Сегодня коллекция духовной сокровищницы настолько обширна, что в экспозиции музея постоянно демонстрируется лишь малая ее часть, а прочие объекты выставляются лишь время от времени. В их числе выделяются золотой крест венгерского короля Лайоша Великого, сделанный в Венгрии или в Неаполе между 1370 и 1382 годами, Яшмовый алтарь, созданный Оттавио Мизерони около 1620 года, реликварий с гвоздем от Креста Господня, изготовленный в Аугсбурге в середине XVII столетия, и уникальный образ Девы Марии, сделанный из перьев птицы колибри и перьев попугаев индейским мастером Хуаном Баптистом Куирисом из Мичоакана (Мексика) между 1550 и 1580 годами. Изготовление предметов и украшений из птичьих перьев являлось традиционным промыслом мексиканских индейцев. Всего в сокровищнице австрийских императоров сегодня хранится семь подобных картин — это крупнейшая в мире коллекция произведений такого рода.
Одна из наиболее известных реликвий духовной сокровищницы — сударион святой Вероники. Каталог 1856 года определяет его как одну из «наиболее драгоценных реликвий, принадлежащих императорской и королевской духовной сокровищнице и императорской резиденции в Вене».
Согласно апокрифической легенде, Вероникой звали некую благочестивую женщину, которая отерла платком кровавый пот с лица Иисуса, когда Его вели на казнь; при этом на платке запечатлелся нерукотворный образ Христа. Согласно некоторым версиям легенды, позже Вероника приехала в Рим, где предстала перед римским императором Тиберием. Как оказалось, привезенный ею с собой платок с нерукотворным образом обладал удивительными свойствами: с его помощью можно было исцелять слепых, избавляться от жажды и даже воскрешать мертвых. При помощи этого платка Вероника будто бы даже исцелила самого императора Тиберия.
В канонических Евангелиях никакого упоминания о Веронике нет, а весь приведенный выше сюжет, отдельные детали которого встречаются в некоторых ранних апокрифических текстах (например, «Актах Пилата»), известен сегодня только по сочинениям европейских книжников XI–XIII веков. Вряд ли его следует считать историчным. Скорее всего его происхождение связано с историей нерукотворного образа Иисуса Христа, известного как «Манд ил ион» («Спас Нерукотворный»), а тот в свою очередь — с Туринской плащаницей. Как бы то ни было, изображение «судариона Вероники» получило широкое распространение в средневековой Европе, где оно почиталось как «истинный образ» Христа (само имя Вероника, как считают некоторые авторы, происходит от vera icona— «истинная икона», «истинный образ»; святой с таким именем скорее всего никогда не существовало, поскольку она не упоминается ни в одном из ранних мартирологов). В 1617 году папа римский Павел V под угрозой отлучения от церкви запретил делать копии сударионов и распространять их.
Один из сударионов, претендовавший на то, чтобы считаться подлинным, долгое время хранился в римской семье Савелли, известной своим древним аристократическим происхождением, уходящим корнями в эпоху Римской империи. Согласно преданию, Велусиан Савелли, чиновник при дворе императора Тиберия, получил сударион прямо из рук святой Вероники. После смерти в марте 1712 года Джулио Савелли, последнего представителя этого рода, его вдова Катарина Джустиниана Савелли подарила драгоценную реликвию императору Священной Римской империи Карлу VI. Произошло это в 1720 году, а в следующем году сударион был привезен в Вену. Поскольку существовали еще как минимум две другие реликвии подобного рода, было высказано предположение, что Вероника свернула ткань в три раза, и таким образом пот Христа впитался во все три слоя. Поэтому церковь подтвердила подлинность всех трех сударионов, и в том числе венского. Эбеновая рамка, в которую вставлен сударион, вероятно, была сделана в Риме в 1617 году (в пользу этого говорит подпись Паоло Строцци, секретаря папы Павла V, сохранившаяся в правом нижнем углу рамки). Серебряная риза с камеями добавлена в 1721 году венскими придворными мастерами. Она заменила прежнюю, поврежденную бронзовую ризу. Сам сударион еще не подвергался научной экспертизе.
Помимо этого, коллекция духовной сокровищницы изобилует драгоценными произведениями искусства: реликвариями, распятиями, дарохранительницами, чашами, скульптурой. Хранящиеся здесь реликвии связаны не только с историей Австрии и Германии, но и многих других стран.
Вот, например, так называемый кошель венгерского короля Стефана Великого. Этот красный шелковый мешочек, датируемый 2-й пол. XI–XII веком, впервые упоминается в инвентарной описи сокровищницы монастыря капуцинов в 1752 году. Эта же опись определяет данный предмет как кошель (по-латыни — crumena) короля Стефана Венгерского. Сегодня специалисты с сомнением относятся к этому утверждению, считая его скорее данью традиции. На самом деле «кошель» представляет собой уникальный образец древнерусской вышивки. Возможно, это самая ранняя из дошедших до наших дней работ вышивальщиц Древней Руси; ее художественная и историческая значимость просто неоценима. Точная функция мешочка неясна — возможно, он использовался в качестве реликвария. Передняя часть «кошеля» полностью покрыта искусной золотой вышивкой. На золотом поле размещены несколько медальонов с фигурами, вышитыми разноцветным шелком. В центре изображен Христос, сидящий на престоле, окруженном четырьмя архангелами, серафимом, херувимом, святым Василием и святым Николаем. Имена изображенных людей вышиты кириллицей. На тыльной части «кошеля» имеются другие кириллические надписи, включая тексты псалмов 32: 22 («Да будет милость Твоя, Господи, над нами, как мы уповаем на Тебя») и 66: 1 («Боже! будь милостив к нам и благослови нас, освети нас лицом Твоим»). Оба текста фигурируют в литургии византийского обряда. Вся вышивка выполнена настолько искусно, что напоминает собой драгоценную мозаику или произведение золотых дел мастеров. Чрезвычайно высокое качество работы (один квадратный сантиметр вышивки содержит около 700 стежков) указывает на то, что «кошель» был изготовлен высококвалифицированными мастерами в одном из крупных женских монастырей Киевской Руси, являвшихся в эпоху Средневековья важными центрами художественной вышивки. Устье мешочка закрывается посредством булавки, пропущенной через узкие цилиндрические петли. Большой дымчатый кварц, прикрепленный к краю мешочка, впервые упоминается в инвентарной описи 1752 года; он и гранатовый крест в верхней части «кошеля» представляют собой поздние дополнения, возможно, сделанные в XVII столетии.
С именем другого венгерского короля, Лайоша Великого (правил в 1342–1382 гг.) из династии неаполитанских Анжу, связан золотой крест-реликварий, именуемый иногда Анжуйским крестом. Этот двойной (патриарший) крест, сделанный из золота и позолоченного серебра и украшенный эмалью и драгоценными камнями, был изготовлен в Венгрии или в Неаполе между 1370 и 1382 годами; в некоторых источниках называется имя его предполагаемого создателя — Пьетро ди Симоне да Сиена. Династические связи между Неаполем и Венгрией позволяли королю Лайошу размещать заказы на художественные работы в Венеции, Тоскане и Неаполе, а также приглашать итальянских мастеров к венгерскому двору. Ряд особенностей эмалевого декора креста соответствуют технике, использовавшейся неаполитанскими художниками. В средокрестии, под кристаллом горного хрусталя, хранилось несколько частиц Креста Господня. Боковые и верхняя лопасти креста украшены пятью гербами Венгрии и династии Анжу, нижняя — гербом Польши (с 1370 года венгерский король Лайош был избран также королем Польши под именем Людовика I).
В 1918 году, в соответствии с соглашением о разделе бывших императорских сокровищ между Австрией и Венгрией, крест был передан Венгрии. Позже, однако, обнаружилось, что этот крест — подделка! Как оказалось, еще в конце XIX столетия реставратор, которому было поручено восстановление реликвии, похитил оригинал креста, заменив его точно сделанной копией; подлинный же крест был продан в частные руки. Но в 1957 году благодаря счастливому стечению обстоятельств Венскому музею истории искусств удалось выкупить крест по частям: основание его хранилось в музее в Лондоне, а сам крест — в частной коллекции в Копенгагене. Таким образом, реликвия вновь вернулась в Вену.
В собрании духовной сокровищницы хранится множество драгоценных реликвариев, изготовленных с самой изощренной фантазией. Великолепный реликварий-дарохранительница в форме алтаря изготовлен в 1600–1605 годах известным мастером Маттеусом Вальбаумом и, по единодушному мнению специалистов, является одной из самых прекрасных его работ. Реликварий изготовлен в строгом соответствии с «настоящим» алтарем: он разделен на пределлу (подножие), центральную часть, фронтон и венчающую часть. В пределле изображена Дева Мария, которой поклоняются ангелы, а в венчающей части помещена композиция «Пьета» (оплакивание Христа), окруженная святыми и ангелами. Деревянный корпус украшен богатым декоративным орнаментом из серебра, создающим впечатление изумительной роскоши. При этом мастер сумел соблюсти гармонию между резным деревянным корпусом и обильным серебряным декором: одно усиливает эффект другого. В семнадцати небольших нишах помещены рельефы различных святых. Алтарь фланкируют четыре аллегорические фигуры на консолях, изображающие Милосердие, Умеренность, Веру и Надежду.
Другой реликварий-алтарь, известный под названием Яшмового, был создан Оттавио Мизерони, придворным ювелиром императора Рудольфа II, и представляет собой высшее достижение европейского ювелирного искусства начала XVII века. Императрица Анна, жена императора Матвея, получила этот алтарь в подарок от савойского герцога Карла Эммануэля I (правил в 1580–1630). Эбеновый корпус реликвария украшен золотым орнаментом, который почти полностью покрыт эмалью и усыпан алмазами, рубинами и жемчугом. Маленькие яшмовые колонны обрамляют нишу из полупрозрачной зеленой яшмы, в которой стоит выточенный из агата крест с алмазами и жемчугом. К черному агатовому кресту с помощью алмазных гвоздиков прикреплена фигура Христа, вырезанная из белой яшмы. По обеим сторонам креста стоят покрытые цветной эмалью золотые фигуры Девы Марии и Евангелиста Иоанна. Весь этот драгоценный алтарь-ковчежец создавался для хранения одной-единственной реликвии — шипа от Тернового Венца Иисуса Христа. Он помещен в особый сосуд, выточенный из горного хрусталя. Этот сосуд является несколько более поздним дополнением, он изготовлен в Праге между 1618 и 1622 годами.
Работе Оттавио Мизерони принадлежат и две небольших парных дарохранительницы-реликварии в форме алтарей. Мастер создал их около 1620 года согласно желанию императрицы Анны, которая заказала эти дарохранительницы для монастыря капуцинов в Вене, — том самом, где завещала себя похоронить. Изготовленные из драгоценных и полудрагоценных камней дарохранительницы установлены на высоких ножках из травянисто-зеленого агата. Миниатюрные алтари опираются на изящные волюты из позолоченного серебра и розового агата; такие же волюты, дополненные вазами из лазурита, служат завершением алтарей. В центре помещены овальные мозаичные иконки, обрамленные алмазами: на одной дарохранительнице изображена Дева Мария с Младенцем, на другой — святая Анна с Марией и Младенцем Христом; Анна держит маленького Иисуса в правой руке и обнимает Марию левой. Эти изображения выполнены в необычной технике: они составлены из многоцветных резных камней, образуя нечто вроде мозаичной камеи; подобная техника считается изобретением Оттавио Мизерони. Обрамлением этих камей, выполненных в высоком рельефе, служат парные колонки из гелиотропа с капителями и базами из яшмы. Под иконками устроены крохотные ящички, где хранятся реликвии: одна из дарохранительниц заключает в себе фрагмент Покрова Девы Марии, другая — частицу одежд святой Анны. Обе дарохранительницы были увенчаны бриллиантовыми крестами, но сегодня крест можно видеть только на реликварии святой Анны; на реликварии Девы Марии он не сохранился.
Фантазия мастеров, работавших по заказам императорской семьи, кажется, не знала границ. В 1613–1620 годах известный резчик по слоновой кости из Мюнхена Кристоф Ангермайр изготовил необычный реликварий в виде маленькой часовни из эбенового дерева. Этот реликварий впервые упоминается в описи имущества монастыря капуцинов в Вене, датируемой 1752 годом. Мастер, вырезавший фигуру Христа из слоновой кости, следуя традициям поздней готики, изобразил Его в образе Мужа Скорбей. Венчающий ореол из позолоченного серебра, украшенного альмандинами, как считается, содержит частицу колонны, к которой был привязан Христос во время бичевания. В нижней тумбе реликвария устроены ящички, в которых, вероятно, хранились другие реликвии, но сегодня они пусты.
На протяжении нескольких поколений фамильной реликвией дома Габсбургов являлась частица Креста Господня. Император Леопольд I вверил ее попечению своей мачехи, императрицы Элеоноры Гонзага, вдовы императора Фердинанда III. В феврале 1668 года весь дворец Хофбург был охвачен чудовищным пожаром. Императрицу с трудом удалось спасти, однако драгоценная реликвия осталась в огне. Но пять дней спустя она была обнаружена среди обгорелых руин спальни императрицы совершенно неповрежденной, хотя золотой сосуд, в котором хранилась частица Креста Господня, совершенно расплавился! В память об этом чуде и в знак благодарности императрица Элеонора заказала мастеру Гансу Якобу Майру новый драгоценный реликварий, сохранившийся до наших дней. Частица Креста Господня, имеющая крестообразную форму, вложена в нишу, устроенную в центре золотой дарохранительницы, на фоне цветной миниатюры, изображающей Иерусалим. Оправой для реликвии служит крест из горного хрусталя, обложенный золотом и увенчанный алмазной короной. Все поле вокруг креста заполнено многоцветной эмалью, изящным переплетающимся узором из гранатов и вставками крупных зеленых хризолитов.
В 1711 году император Карл VI получил в подарок от папы римского Климента IX еще одну частицу Креста Господня. Специально для нее он заказал своему придворному ювелиру и скульптору Иоганну Баптисту Кенишбауэру фон Хоэнриду золотой реликварий. Работу над этим маленьким шедевром барочного искусства мастер закончил в 1726 году. Он создал реликварий в форме триумфального памятника, прославляющего жертвенный подвиг Иисуса Христа, искупившего мир через свою смерть на кресте, и через эту искупительную смерть и последующее Воскресение прославленного как Царь Вселенной. Четыре символа Евангелистов служат основанием всей композиции. Над ними мастер поместил покоящийся на золотом облаке земной шар, выточенный из горного хрусталя и окруженный лавровым венком, дополненным надписью «NASCENDO TULIT, MORIENDO RELIQUIT» («Он получил это при рождении, и оставил это в смерти»). В центре сферы помещена частица Креста Господня — как центр мира. Над земным шаром парит золотая фигура Иисуса Христа со знаменем Воскресения; его рука поднята в благословляющем жесте. Представленный в образе бесконечного, вечного Сына, он окружен ореолом из золота и полированных стеклянных бусин (первоначально вместо них были вставлены сверкающие алмазы). Концепция этого великолепного произведения, очевидно, восходит к творчеству выдающегося австрийского архитектора Иоганна Фишера фон Эрлаха, который ввел центральный мотив земного шара при работе над главным алтарем паломнической церкви Мария-Целль (1693); этот алтарь был закончен Иоганном Баптистом Кенишбауэром в 1722 году. Вдохновляясь этим примером, Кенишбауэр сумел придать своему маленькому шедевру поистине монументальный характер, создав таким образом одно из наиболее значительных произведений ювелирного искусства эпохи барокко.
Одним из наиболее драгоценных и известных экспонатов духовной сокровищницы является реликварий с гвоздем от Распятия. По всей видимости, он попал в Вену в качестве подарка императору Фердинанду III, однако никаких письменных документов на этот счет не сохранилось. Первое упоминание об этом реликварии относится к 1660 году; создан же он был, очевидно, в Аугсбурге в середине XVII столетия. Два золотых ангела, стоящие на коленях на облаках, держат в руках две пальмовые ветви, которые сплетаются в венок, составленный из драгоценных и полудрагоценных камней. Между ветвями помещен большой изумруд, украшенный инициалами IHS (Иисус Христос). Выше расположен миндалевидный стеклянный сосуд, в котором хранится гвоздь, которым, как считается, была прибита к кресту правая рука Христа. Согласно прилагаемому к реликвии документу — булле папы римского Иннокентия II (понтифик в 1130–1143 гг.), император Священной Римской империи Конрад III (правил в 1138–1152 гг.) представил папе этот гвоздь для освидетельствования на предмет подлинности.
Потир (чаша для причастия) — непременный атрибут христианской литургии. В собрании венской духовной сокровищницы Хофбурга особенно выделяются два потира, один из которых датируется еще 1438 годом. Сохранившаяся на чаше надпись «A.E.I.O.U.» указывает на то, что она некогда принадлежала Фридриху III Габсбургу (1415–1493, герцог Австрии с 1424 г., король Германии с 1440 г., император Священной Римской империи с 1452 г.). Эта надпись представляет собой аббревиатуру его девиза «Austria Est Imperare Orbi Universo» — «Австрия правит всем миром», олицетворявшего притязания дома Габсбургов на власть над всеми землями Германии и Священной Римской империи. На двух восьмиугольных поясках на ножке потира имеется другая надпись: «GOT BUES ZU DIER AMEN» («Бог искупил тебя. Аминь»). Первоначально потир хранился в часовне Святого Георгия, заложенной императором Фридрихом III в Винер-Нойштадте, и была передана в императорскую сокровищницу только в 1831 году. Вероятно, она была изготовлена нюрнбергскими ювелирами. Совершенно гладкая, простая поверхность чаши резко контрастирует с богатым оформлением ножки, с выпуклым ажурным золотым яблоком в середине и широким восьмилепестковым основанием, украшенным орнаментом. Предполагается, что ажурное яблоко представляет собой результат реставрации, произведенной в XVII столетии.
Другой потир, изготовленный венским ювелиром Йозефом Мозером в 1775 году, представляет собой одно из наиболее оригинальных изделий подобного рода. Мозер сумел дать свою собственную интерпретацию традиционной формы чаши. Трехстороннее, богато декорированное подножие служит основанием для треножника, который в свою очередь поддерживает сравнительно небольшое яблоко, сделанное в форме дымящегося кадила. От него исходит золотое облако курящегося ладана. Поднимаясь вверх, это облако внезапно кристаллизуется в совершенно гладкую золотую чашу, окованную золотыми полосами со вставками эмали и драгоценных камней. В середине каждой из трех сторон основания помещены овальные медальоны с эмалевыми миниатюрами, изображающими сцены из Ветхого Завета: Авраам и Мелхиседек, воздвижение медного змея, Иона и кит. Им типологически соответствуют три таких же медальона на чаше, где изображены сцены из Нового Завета: Тайная вечеря, Воздвижение Креста и Воскресение. Декоративные мотивы чаши свидетельствуют об отходе мастера от пышных рокайльных форм в сторону более строгого неоклассицизма.
Скульптура в собрании духовной сокровищницы представлена преимущественно распятиями, в числе которых немало редких, даже уникальных работ. Известно, например, что из всего обширного наследия выдающегося мастера австрийского барокко, скульптора и архитектора Маттиаса Штайнля, до наших дней дошло очень немного созданных им произведений из слоновой кости. Здесь же, в собрании Хофбурга, можно увидеть одну из наиболее внушительных его работ, хотя и сохранившуюся лишь фрагментарно. Речь идет о «Распятии с предстоящими», от которого уцелел только пьедестал и три фигуры из слоновой кости, некогда стоявшие у подножия креста с распятым на нем Христом. Маттиас Штайнль, как считается, изготовил эту скульптурную группу в Бреслау (ныне Вроцлав, Польша) в 1685–1687 годах, еще до того, как он приехал в Вену, чтобы поступить на службу к императору Леопольду I. Три фигуры, вырезанные в стиле, заставляющем вспомнить лучшие образцы классической монументальной скульптуры, изображают Богоматерь, Евангелиста Иоанна и Марию Магдалину, застывших у подножия креста в скорбный час Распятия. Мария Магдалина опустилась на колени, Мария, мать Иисуса, устремляет наполненный печалью взор к своему Сыну, поза Евангелиста Иоанна наполнена сдержанным пафосом. Крест, некогда являвшийся центром композиции, ныне утрачен. В центре пьедестала — аппликация из слоновой кости, изображающая сударион святой Вероники как напоминание о Страстях Христовых.
Необычным для германского искусства в целом является сюжет, избранный скульптором Леонардом Керном при создании им скульптурной группы «Христос с разбойниками» (1626 г.). Он изобразил не одно, а три распятия. На центральном кресте застыло в муке тело Христа. Оно вытянуто почти точно вдоль вертикальных и горизонтальных перекладин, образуя «крест на кресте». Нераскаявшийся разбойник, распятый на кресте слева от Христа, со всей очевидностью страдает, но гордость и озлобление не позволяют ему воззвать к Сыну Божьему; он демонстративно отвернул свое лицо в сторону. Разбойник, распятый с правой стороны, в порывистом движении тянется к Христу, его тело, пригвожденное к кресту, напряглось, полный надежды взгляд устремлен на Спасителя. Со своего креста распятый Христос обращает к нему полный любви и ободрения взор: «Ныне же будешь со мною в Раю!» (Лк. 23: 43). В этом маленьком шедевре Леонарда Керна высокое техническое мастерство сочетается с блестящим знанием человеческой анатомии; решительные жесты, динамичные позы и выражения лиц создают ясно ощущаемые эмоциональные отношения между фигурами.
Распятие из слоновой кости работы фламандского скульптора Габриэля Групелло принадлежит к числу наиболее драгоценных экспонатов духовной сокровищницы. Созданное в 1700 году, оно спустя три года было подарено мастером будущему императору Карлу V, когда тот посетил мастерскую художника в Дюссельдорфе. Резчик невероятно динамично сумел передать страдания умирающего на Кресте Христа: Иисус возводит свой наполненный надеждой и болью взгляд к небесам, в то время как истерзанное тело буквально бьется в конвульсиях. Отчетливо видны напрягшиеся мускулы, взбухшие вены… Мастер тщательно проработал все детали, вплоть до самых второстепенных, существенно обогатив ими фигуру Христа, но не нанеся при этом ущерба композиции в целом.
Контрастом к наполненным скорбью и мукой распятием служит яркая, праздничная скульптура святого Иосифа, изваянная Гансом Якобом Бахманом около 1620–1625 годов. Напряженная эмоциональность, столь типичная для религиозных образов, уступает здесь место радостному повествованию. Мастер запечатлел святого Иосифа в образе странствующего плотника. Он идет широким шагом, держа посох в правой руке и закинутый на плечо топор в левой. На его правой руке висит корзина, мастерски сплетенная из тонкой серебряной проволоки, в которой уместились девятнадцать миниатюрных плотничьих инструментов; еще три инструмента висят на поясе. Точность, с какой изготовлены эти крохотные клещи, пилы и молотки, просто поражает; некоторые из этих инструментов полностью функциональны! Эта статуэтка — одно из наиболее выдающихся произведений аугсбургской школы ювелиров.
V
Корона Святого Вацлава и чешские королевские регалии
Знаменитый на весь мир Пражский Град занимает первое место в числе памятников чешского культурного наследия. Второе место в этом списке знатоки неизменно отводят чешским королевским регалиям. Они хранятся здесь же, на территории Пражского Града, в стенах собора Святого Вита. Считается, что стоимость этих реликвий не может быть определена в денежном выражении — они бесценны. Помимо несомненных художественных достоинств и бесспорной исторической значимости, королевские регалии стали символом чешской государственности.
Чтобы попасть в сокровищницу, где хранятся реликвии, следует пройти через капеллу Святого Вацлава (1362–1364), которую называют сокровищницей чешского готического искусства. За массивными коваными дверями открывается небольшое, пышно украшенное помещение, на стенах которого переливаются мозаики из полудрагоценных камней — агата, сердолика, аметиста, яшмы, халцедона, карнеолы. Яркие самоцветы образуют пестрые фигуры, напоминающие крылья бабочек, пролетающих над золотистым полем. А над ними сияют свежими, словно вчера только просохшими красками картины средневековых мастеров.
Капелла построена над гробницей святого Вацлава, чешского князя из династии Пржемысловичей (правил в 924–935 гг.), считающегося небесным покровителем Чехии. При князе Вацлаве чехи приняли христианство. Впоследствии князь был убит своим младшим братом и после гибели причислен к лику святых. Сегодня в центре капеллы возвышается статуя святого Вацлава работы известного средневекового мастера Петра Парлержа. Князь изображен в доспехах, в полном вооружении, на фоне стенной живописи, изображающей сцены из его жизни. В образе святого Вацлава скульптор воплотил идеал святого короля.
Из часовни Святого Вацлава узкая лестница ведет в небольшую камеру с толстыми стенами — палату коронных регалий. Это без преувеличения наименее доступное место во всем Пражском Граде. Дверь камеры (равно как и стальной сейф, в котором хранятся реликвии) заперта на семь замков, ключи от которых находятся в руках семи различных лиц. Это — президент республики, премьер-министр, архиепископ Пражский, спикеры обеих палат чешского парламента, настоятель собора Святого Вита и мэр Праги. Для того чтобы открыть дверь сокровищницы и сейф с королевскими регалиями, эти люди должны собраться все вместе. Традиция «семи ключей» была установлена в 1791 году австрийским императором Леопольдом II, когда он согласился выполнить просьбу чешских сословий и вернуть королевские регалии из Вены в Прагу.
Чешские королевские регалии включают в себя корону чешских королей — корону Святого Вацлава, державу, скипетр, коронационные облачения (пояс, горностаевый воротник и предметы литургического облачения — стола (шелковая лента длиной около 2 метров в длину с нашитыми на концах и в середине крестами, которую надевают на шею), и манипул — такая же лента длиной около метра, которую носят на левой руке), золотой крест-реликварий и коронационный меч (меч святого Вацлава). В Средневековье в состав коронационных предметов входили также перстень, золотые браслеты и хрустальный сосуд для освященного елея.
Чешская королевская корона, единственная в Европе, имеет форму полукруглой шапки-митры, с зубцами в виде вертикально стоящих геральдических лилий, расположенных в передней части, сзади и по бокам. По форме эта корона, как считается, связана с более ранней, не сохранившейся короной династии Пржемысловичей и напоминает также не дошедшую до наших дней древнюю корону королей Франции. Она изготовлена из практически чистого золота (проба различных частей колеблется от 880-й до 920-й), весит почти два с половиной килограмма, а ее высота (включая крест) составляет 19 см при таком же диаметре.
Корона была изготовлена в 1346 году для коронации, самого могущественного чешского короля Карла IV Люксембургского (1346–1378), бывшего, кроме того, и императором Священной Римской империи (с 1347 года). Карл IV участвовал в знаменитом сражении Столетней войны между французами и англичанами — битве у Креси, где пал его отец, слепой Ян Люксембургский (король Чехии в 1310–1346 гг.), а сам Карл был ранен. Однако прославился чешский король не как воин, а как страстный поборник мира, науки и искусства. Он любил Прагу как «зеницу ока своего» и стремился превратить ее в город, способный соперничать с самыми блестящими европейскими столицами того времени: Парижем, Римом и Константинополем. С его именем связан расцвет средневековой Праги. В это время она входит в число крупнейших культурных и торговых центров Европы, население Праги достигло 35 тысяч человек — цифра для Средневековья более чем внушительная!
Карл IV был, бесспорно, человеком высокой культуры, неисчерпаемой инициативы и творческого ума. Большое влияние на него оказало пребывание во Франции, где он воспитывался при дворе короля Филиппа VI, близость к папскому двору в Авиньоне, а также годы, проведенные в Италии. Он питал глубокий интерес к итальянской культуре, переписывался с Петраркой, был страстным собирателем мощей святых и инициатором пышных и сложных придворных церемоний. Прага в глазах Карла IV служила символом преемственности власти Пржемысловичей и Люксембургов, а своеобразный «культ Праги» объяснялся стремлением его создать резиденцию империи, которая должна была затмить другие столицы.
Строительные работы в городе достигли небывалого размаха. Карл IV основал Пражский университет (1348 г.) — первый в Центральной Европе, на месте старого княжеского замка воздвиг дворец по образцу дворцов французских королей, заново перестроил старинный Вышеград и, помимо множества храмов и часовен — а их в Праге в конце его правления насчитывалось около сотни, — построил в своей столице кафедральный собор, которому подарил свою коллекцию реликвий и уникальных ценностей, собранных по всей Европе. Карл IV предпринял грандиозную перестройку Пражского Града и заложил Новый Город (Ново Место), ставший великолепным образцом средневекового градостроительства. Новый Город был построен за довольно короткий по тем временам срок (жилые кварталы выросли всего за полтора года), и украсил его целый ряд монументальных сооружений: ратуша, Эмаузы, храм Марии Снежной и др. Без этих построек сегодня уже невозможно представить себе силуэт чешской столицы.
Чешская королевская корона является ныне материальным воплощением блестящей эпохи Карла IV. Хотя изготовлена была она в середине XIV столетия, многие из украшающих ее драгоценных камней, бесспорно, на сто — двести лет старше. Жемчужины, украшающие корону, также гораздо старше. Все они просверлены, то есть раньше были частью какого-то ожерелья. Работа над короной продолжалась вплоть до смерти Карла IV (1378 г.), король постоянно требовал украсить ее все новыми и новыми редкими драгоценными камнями, которые ему удавалось приобрести. Таким образом, лишь в последней трети XIV столетия корона приобрела свой современный вид. Всего ее украшает 20 жемчужин и 91 драгоценный камень (19 сапфиров, 44 шпинели, 30 изумрудов, 1 рубин), причем сапфир на передней части короны — один из самых больших в мире. Одно время считалось, что корона украшена рубинами, однако в 1998 году, во время последней публичной демонстрации королевских регалий, эксперты обнаружили, что так называемые рубины (которые, как считалось, также принадлежали к числу самых больших в мире) в реальности являются шпинелями, а настоящих рубинов в короне только один.
Первым этой короной был коронован Карл IV Люксембургский, одиннадцатый король Чехии и император Священной Римской империи (2 сентября 1347 г.), последним — австрийский император Фердинанд (7 сентября 1836 г.). Карл IV посвятил корону небесному заступнику страны, святому Вацлаву, и завещал ее для коронации всех будущих чешских королей, его преемников. По распоряжению Карла корона была помещена на вечное хранение в собор Святого Вита. Существует легенда, что тот, кто возложит эту корону себе на голову, не имея на то законного права, умрет в течение года. Самый известный пример тому — смерть Рейнхарда Гейдриха, нацистского функционера, возглавлявшего в начале 1940-х годов администрацию оккупированной гитлеровцами Чехии.
Королевские скипетр и держава относятся, по-видимому, к первой половине XVI века (как считается, их изготовили в правление Фердинанда I, который был коронован в качестве короля Чехии в 1527 году, а в 1556 году был избран императором Священной Римской империи) и представляют собой уникальные произведения мастеров эпохи Ренессанса. Сделанная из почти чистого (18-каратного) золота держава весит 780 граммов и достигает 22 см в высоту. Она состоит из двух гладких полушарий, объединенных декоративной лентой и увенчана большим крестом. Ниже креста по кругу идет латинская надпись: «DOMINE IN VIRTUTE TUA LETABITUR REX ET SUPER SALUTARE TUAM EXULTABIT» («Господи, с твоей помощью король радуется и ликует»). Шар щедро украшен драгоценными камнями и жемчугом, тщательно подобранными; красные шпинели, синие сапфиры, матово-белый жемчуг прекрасно гармонируют с полированным золотом и красочной многоцветной эмалью. Поверхность обоих полушарий покрыта чрезвычайно тонкими рельефными изображениями, связанными с темой коронации. На верхнем полушарии представлены сцены, иллюстрирующие историю царя Давида, — его борьбу с Голиафом и помазание на царство. Ниже изображена история грехопадения человека и изгнания Адама и Евы из Рая.
Золотой королевский скипетр достигает в длину 67 см и весит 1013 граммов. Он украшен четырьмя сапфирами, пятью шпинелями, шестьюдесятью двумя жемчужинами и эмалевыми вставками. Скипетр состоит из нескольких частей различной формы, соединенных друг с другом кольцами. Вся поверхность скипетра покрыта тонко гравированным растительным орнаментом с изображением виноградной лозы, листьев и цветов аканта; отдельные детали подчеркнуты разноцветной эмалью. Навершие скипетра смоделировано в виде цветка, усыпанного драгоценными камнями и жемчугом.
Уникальная коллекция коронационных одеяний и их фрагментов хранится в Пражском Граде, начиная с X столетия. Центральным пунктом этого собрания является коронационная мантия — полукруглая, без рукавов, с длинным шлейфом, целиком изготовленная из шелка, затканного золотыми лилиями. Мантия шириной 312 см и длиной (от выреза на шее до конца шлейфа) 236 см обрамлена мехом горностая — «мехом королей». Точная дата изготовления мантии неизвестна; по совокупности данных исследователи относят ее к началу XVII столетия — к годам правления императора Фердинанда II. Он был коронован в качестве чешского короля в 1617 году, и во время этой церемонии, по сообщениям источников, был облачен в «мантию с золотыми лилиями». Последним королем, кто надевал на себя эту мантию, был Фердинанд V при коронации в 1836 году. С тех пор одеяние сохраняет за собой только историческое и историко-художественное значение.
Возраст коронационного меча Святого Вацлава составляет около семисот лет. В его рукояти устроен небольшой мощевик, где хранилась частица мощей святого Вацлава.
Согласно посмертному распоряжению Карла ГУ, корона Святого Вацлава и другие регалии должны были постоянно храниться в соборе Святого Вита. Однако уже непосредственный преемник Карла — его сын Вацлав IV, нарушил отцовский завет и в начале XV столетия вывез королевские регалии в замок Карлштейн. Предполагалось, что здесь реликвии будут находиться в большей безопасности, чем в Праге, охваченной гуситским брожением. С тех пор место хранения реликвий менялось несколько раз. В годы Тридцатилетней войны (1618–1648) они первоначально находились в соборе Святого Вита, затем были перенесены в Староместскую ратушу, потом вывезены в город Ческе-Будейовице, а оттуда переправлены в Вену, где оставались на постоянном хранении в течение полутора столетий. В Прагу их привозили только для очередной коронации. Окончательное возвращение чешских королевских регалий в 1791 году в Прагу стало национальным праздником.
В 1866 году, во время австро-прусской войны, регалии вновь на несколько месяцев оказались в Вене из опасения, что они могут стать военной добычей пруссаков. После провозглашения в 1918 году Чехословацкой Республики королевские регалии окончательно утратили свою первоначальную функцию, но остались символами национальной независимости и государственности. С этого времени они покидали Прагу всего один раз — осенью 1938 года, накануне вторжения гитлеровцев, драгоценности были укрыты в сейфе Государственного банка в Жилине.
Согласно древней традиции, восходящей еще к XIV столетию, королевские регалии демонстрируются широкой публике только в исключительных случаях и исключительно в пределах Пражского Града. В XX столетии таких случаев было всего девять.
VI
Корона Святого Стефана и венгерские коронационные регалии
Когда 6 января 1978 года сопровождаемый усиленной охраной автобус вез по улицам Будапешта возвратившиеся из США регалии венгерской короны, многие люди вставали на колени: на родину возвращалось величайшее сокровище нации, легендарная корона Святого Стефана, Священная Корона Венгрии. Спустя два с небольшим десятилетия, 1 января 2000 года, когда страна отмечала 1000-ю годовщину основания венгерского государства, десятки тысяч венгров вновь заполнили улицы, чтобы встретить Священную Корону — исторические реликвии в торжественной обстановке переносились из Национального музея в здание будапештского парламента. Вновь, спустя много десятилетий, корона оказалась в самом средоточии власти, там, где сегодня разрабатываются и принимаются законы Венгерской Республики…
К короне Святого Стефана в Венгрии отношение особое. Она представляет собой не только символ, но и атрибут венгерской государственности. Она изображена в гербе этого государства, хотя уже без малого сто лет Венгрия не имеет короля. Кроме того, корона Святого Стефана является ныне единственной в мире короной, к которой прилагается определение «Священная» (
В чем же дело? Почему этот действительно ценный — с художественной и исторической точек зрения — но все же скорее музейный предмет окружен такими необычайными почестями? Что символизирует в глазах венгров эта древняя реликвия? Отчего этот головной убор средневековых королей приобрел славу настоящего сокровища?
Чтобы ответить на эти вопросы, следует поближе познакомиться с историей короны, уходящей далеко в глубь веков…
Подобно большинству других реликвий прошлого, венгерская Священная Корона окружена многочисленными легендами и тайнами. Вероятно, во всем мире не найдется другой национальной реликвии, которая была бы окружена таким благоговейным почтением и играла бы подобную почти мистическую роль в судьбах страны и народа. Мало отыщется и таких, что могут сравниться с регалиями венгерской короны по древности и сохранности, и уж точно — по наполненной приключениями истории. И всякий раз, когда корона вновь возвращалась в Венгрию, это вызывало во всей стране особый эмоциональный подъем.
На протяжении десяти столетий Священная Корона была и остается для венгров гораздо большим, чем просто королевская регалия. В прошлом она символизировала собой все королевство, весь народ, всю венгерскую нацию. Именно поэтому ее стремились спасти и сохранить даже в самых безнадежных, самых опасных ситуациях — без Священной Короны Венгрия не была бы Венгрией. Ради обладания Священной Короной велись войны; ее похищали, выкупали, прятали, закапывали в землю. Ее история неотделима от истории страны. А началась она в далеком IX столетии…
«Боже, спаси нас от венгров!» Эта молитва без малого полвека звучала под сводами соборов и церквей Западной Европы. Конные воины кочевого народа, во главе со своим вождем Арпадом пришедшего в 896 году из предгорий Урала, подобно вихрю налетали на европейские города, замки и аббатства, сметая все на своем пути. На протяжении нескольких десятилетий они держали в страхе всю Центральную Европу. В середине X века их дальнейшее продвижение было остановлено в битве под Аугсбургом, и венгры (мадьяры) осели на землях Карпатского бассейна, в Паннонии и Трансильвании, время от времени совершая набеги на соседей.
Светские и духовные правители Европы мечом и крестом пытались обуздать пришельцев. В 997 году вождем венгров стал Вайк (ок. 970/975–1038), потомок Арпада. Он принял святое крещение под именем Стефана (венг. Иштван) и в 1000 году стал первым королем Венгрии. Римский папа Сильвестр II (или, как утверждают некоторые, император Священной Римской империи Оттон III) прислал ему в дар золотую королевскую корону, которой в будущем предстояло стать символом страны. Это был символический акт, подчеркивавший независимость страны: тем самым папа признавал Иштвана суверенным христианским монархом.
Основанием, на котором сформировалась почти восьмисотлетняя легенда о венгерской короне, стала биография святого Стефана, написанная около 1100–1110 годов епископом Хартвиком по просьбе короля Кальмана. Согласно Хартвику, корона Святого Стефана первоначально предназначалась для польского князя Мешко I (по другим сведениям — Болеслава Храброго). По словам Хартвика, святой Стефан отправил в Рим посольство во главе с Астриком, архиепископом Эстергомским, чтобы попросить папу прислать корону для готовящейся коронации (имя папы Хартвик не называет). Но как ни спешил Астрик, посланник Мешко I опередил венгров, так что было решено отправить корону польскому князю. Однако ночью папе во сне явился ангел Божий, который сказал понтифику, что скоро в Рим придут посланцы другого народа, которые будут просить корону для своего короля: «Отдай корону им, поскольку они заслуживают ее!» И действительно, на следующий день в Рим въехало посольство архиепископа Астрика. В результате корона досталась венгерскому королю.
Существует и другая версия о происхождении Священной Короны, которая при ближайшем рассмотрении является всего-навсего устойчивым заблуждением: известный хронист Титмар Мерзебургский (ум. в 1018 г.) сообщает, что святой Стефан короновался с согласия Оттона III, императора Священной Римской империи, а папа римский послал венгерскому королю свои благословения; некоторые позднейшие историки утверждали, что император также послал святому Стефану королевскую корону, однако об этом в средневековых источниках вообще нет никаких упоминаний.
Уже в наше время были высказаны еще две гипотезы: одна — о том, что корона создана еще в далеком прошлом, чуть ли не во времена гуннского вождя Аттилы, и принесена мадьярскими вождями в Карпатский бассейн во время переселения венгров из глубин Азии. Другая — что корону сработали придворные мастера короля Белы IV (правил в 1235–1270 гг.). Однако все же наиболее популярной остается «Легенда Хартвика».
«Легенда Хартвика» получила широкое распространение в Венгрии около 1200 года, попав даже в бревиарии и литургические книги. Именно в это время рождается и крепнет убеждение в том, что понтификом, пославшим корону святому Стефану, был Сильвестр II (папа в 999–1003 гг.). В Европе история о том, как папа Сильвестр II послал Священную Корону венгерскому королю Стефану, начала распространяться в 1613 году, после выхода в свет книги Петера Реваи «Commentarius De Sacra Regni Hungariae Corona» (Аугсбург, 1613). Однако легенду эту все же следует считать исторически недостоверной, поскольку польский князь Мешко I (ум. в 992 г.) жил в другое время, чем святой Стефан и папа Сильвестр II. Кроме того, в так называемой «Большой легенде» о святом Стефане, написанной около той даты, когда он был канонизирован (1083 г.), мы узнаем только то, что «на пятом году после смерти его отца (…) они принесли папское письмо и благословение… Божьим произволением Стефан был избран, чтобы стать королем, и был помазан елеем и увенчан королевской диадемой». В этой легенде нет даже никаких упоминаний о том, что корона была прислана именно из Рима. Кроме того, не сохранилось никаких документов о том, что римские папы когда-либо отправляли корону венгерскому королю, а ведь такой важный политический акт не мог остаться совершенно незамеченным. Нет и никаких документальных свидетельств соперничества Польши и Венгрии за корону от римского папы.
Несомненным фактом, однако, является то, что оба государства, Польша и Венгрия, приблизительно в одно и то же время вступили на европейскую политическую арену. Для Венгрии это произошло через крещение и коронацию святого Стефана с последующей организацией Церкви на венгерских землях, для Польши — через крещение и Гнезненский съезд 1000 года. Однако для венгров Священная Корона имеет большую ценность, чем любая из корон раннесредневековых правителей Европы. Святой Стефан Великий — и это уникальный случай! — является создателем и государства, и Церкви в Венгрии, а также первым национальным святым и небесным патроном страны. Уникальностью этого случая, возможно, и следует объяснять феномен Священной Короны, которая на протяжении веков являлась не только символом венгерского государства (порой разрастаясь даже до роли его синонима), но и объединяла весь венгерский народ, становясь для него почти живым существом, которое наравне со своими подданными сражалось за свободу и независимость страны. Это и выделяет Корону Святого Стефана среди других памятников подобного рода. На протяжении веков она оставалась верна своему народу, претерпев многочисленные исторические бури, переживая множество приключений и при этом всегда возвращаясь из изгнания, — такая верная, каким никогда не был ни один правитель.
Коронация святого Стефана (Иштвана), первого христианского короля Венгрии, состоявшаяся 25 декабря 1000 года или, по другим сведениям, 1 января 1001 года, ознаменовала собой начало венгерской государственности. Согласно популярной легенде, во время церемонии святой Иштван принял корону и предложил ее Деве Марии, превратив тем самым коронацию в символический акт заключения священного союза с Богоматерью. Этот акт отныне олицетворялся Священной Короной, а Дева Мария была провозглашена не только небесной заступницей Венгерского королевства, но и его небесной королевой. Таким образом, корона получила особую, божественную, силу, чтобы помочь всем будущим королям и укрепить молодое Венгерское королевство. С 1260 года корона Святого Стефана официально именовалась Священной.
На протяжении веков венгры видели в Священной короне не один лишь символ власти, а необходимое условие для обретения королевских полномочий. И если в начале XIX столетия общая стоимость золота и драгоценностей, из которых сделана корона, была оценена в 20 000 золотых форинтов, то ее историческая ценность и духовная власть во все времена были несопоставимо больше. В течение XIV столетия окончательно сформировалось убеждение в том, что королевская власть олицетворяется не просто короной, но только одним определенным объектом: Священной Короной. Это означало, что Венгерское королевство является государством с особым устройством: здесь подбирали не корону для короля, а скорее, короля для короны. Считалось, что власть короля является законной только при соблюдении им трех условий: во-первых, он должен быть коронован только короной Святого Стефана; во-вторых, короновать его должен только глава венгерской церкви, архиепископ Эстергомский; в-третьих, коронация должна непременно состояться в городе Фехервар (Секешфехервар). Неисполнение претендентом на трон хотя бы одного из этих пунктов могло привести к самым серьезным последствиям. Вот только один пример: король Карл Роберт Анжуйский (правил в 1301–1342 гг., с перерывами) был вынужден короноваться трижды, поскольку два первых раза были признаны нелегитимными, и оба раза соперники изгоняли его из страны. Лишь после того как в 1310 году он был коронован Священной Короной, его притязания на престол получили юридическое закрепление.
Еще во времена короля Кальмана (Коломана, 1095–1116) родилась и позже получила широкое хождение теория, согласно которой верховную власть в стране символизирует не король, а Священная Корона. Все, что есть в королевстве — земли, села, города, замки — принадлежит не королю, а Священной Короне. И если какой-либо знатный род прекращал свое существование, то его земли переходили не под власть короля, а под власть Священной Короны. Приговоры в судах объявлялись не именем короля, но именем Короны. В те моменты бурной венгерской истории, когда страна вообще не имела короля, присягу приносили Священной Короне. А новые земли, присоединявшиеся к Венгрии — Хорватия, Далмация, Славония, Босния, — становились не владениями венгерского короля, а землями Священной Короны.
Приблизительно с 1200 года, с того времени, как легенда епископа Хартвика начала распространяться во всем христианском мире, у венгров окрепло убеждение, что корона выше короля и что ей, а не королю народ должен присягать на верность и хранить ее. В одном из своих писем король Бела IV (1235–1270) уже отделяет власть короля от власти Короны. В начале XV века Священная Корона обрела окончательный юридический статус — не в метафорическом значении, а в отношении конкретного предмета — и стала не только единственным правителем страны, но и получила все атрибуты юридического лица (существовала даже особая печать Священной Короны) и была признана исключительным источником права.
Сформулированная первоначально в качестве устного предания, доктрина Священной Короны со временем получила детальную разработку, отлилась в чеканные законодательные формулы и, наконец, была закреплена письменно. В 1517 году в Вене была издана книга Иштвана Вербоци под названием «Tripartitum» («Триптих»; полное название — «Opus Tripartitum Juris Consuetudinarii Inclyti Regni Hungariae»), где впервые в письменном виде были собраны все законы и уставы, касающиеся Священной Короны. Это был своего рода кодекс, согласно которому истинным венгерским правителем является Корона: она образует правовой фундамент страны и является источником всей власти, прав и обязанностей. Территория Венгерского королевства составляет тело Священной Короны, подданные Короны — суть ее члены независимо от того, являются ли они венграми или принадлежат к другим национальностям (последнее автоматически гарантировало уважение прав национальных меньшинств, что в условиях средневековой Европы и даже Европы Нового времени было явлением беспрецедентным). Король де-юре действует и распоряжается землями и имениями от имени Священной Короны; это право дается ему в момент коронации, свою власть он получает от Короны и иерархически стоит ниже ее.
В 1613 году коронный стражник Петер Реваи издал в Аугсбурге написанный им в духе сентиментализма труд «Комментарии о Священной Короне Венгерского королевства» («Commentarius De Sacra Regni Hungariae Corona»), а в 1659 году во Франкфурте выходит написанный им же трактат «О монархии и Священной Короне Венгерского королевства» («De monarchia et Sacra Corona Regni Hungariae»). Эти книги наравне с более ранним «Триптихом» дают ясное представление о том, каким образом в те времена трактовалось юридическое положение Священной Короны в Венгрии.
Традиционный европейский взгляд на монархический принцип правления известен: король — помазанник Божий, его представитель на земле, поэтому он суверенен и обладает неоспоримой властью над своим народом. В Венгрии на этот принцип смотрели иначе: суверен — это Священная Корона, именно она обладает неоспоримой верховной властью, поскольку она — юридическое лицо, соединяющее небесное с земным. Корона — закон над законами, она священна и является символом постоянного небесного патронажа. Народ и правитель иерархически ниже Короны. Корона олицетворяет венгерское государство, фактически она идентична ему и является физическим выражением абстрактной идеи государственности. И король, и народ равны в правах перед Короной и несут пред ней равную ответственность — нет человека, который был бы выше Короны. Тем самым все граждане — члены мистического «тела» Священной Короны — равны перед законом, и ни один из них не может доминировать над другими. Таким образом, доктрина Священной Короны заранее исключала любую форму диктатуры. От Короны короли получали свой королевский сан и королевское достоинство, в ее компетенции находились пожалования дворянского звания и поместий, ей венгры платили штрафы и подати, приносили присягу на верность (сперва присягали Короне и лишь потом — королю!) и давали клятвы, ей отписывали и дарили имущество. «Чья Корона, того и власть» — этот давний принцип, сформулированный чуть ли не во времена святого Стефана, стал одной из главных причин богатой истории Короны — все похищения ее и частые смены владельцев были продиктованы жаждой власти, которую могла дать только Корона. Трудно найти другой подобный пример в истории, когда вся власть в стране до такой степени олицетворялась бы конкретным материальным предметом и была бы так неразрывно связана с ним.
Взгляд на собственность в свете доктрины Священной Короны также заметно отличался от общеевропейского. Право собственности, как известно, представляет собой совокупность трех правомочий: распоряжения, пользования и владения. Доктрина Священной Короны предусматривала, что все права распоряжения в Венгрии принадлежат Короне, а подданные Короны обладают только двумя другими правомочиями. Таким образом, земли и природные ресурсы страны не могли быть проданы или заложены, поскольку принадлежали Священной Короне. Это положение служило своеобразной гарантией того, что национальное достояние будет принадлежать всему сообществу.
Базовые положения доктрины Священной Короны, по-видимому, сформировались на самой заре венгерской государственности. Во время коронации, точная дата которой неизвестна (называются 25 января 1000 г. и 1 января 1001 г.), или, по другим сведениям, уже находясь на смертном одре (король скончался 15 августа 1038 г., в праздник Успения Божьей Матери), святой Стефан предложил Венгрию Деве Марии в образе Священной Короны. Он желал тем самым заключить своеобразный союз с Небесами, отдав свою страну под покровительство Девы Марии, чтобы никакая сила на земле не смогла поколебать устои созданного им государства. Из этого акта и родилась доктрина Священной Короны.
Распад традиционной племенной структуры общества в начале XI столетия вынудил короля Стефана начать поиск гарантий сохранения привилегий и прав племенной аристократии. Чтобы заранее исключить возможность того, что кто-то из его наследников пожелает присвоить себе абсолютную власть в стране, Стефан поставил Священную Корону выше прав короля. Уже в завещании святого Стефана принцу Имре (этот документ, возможно, не аутентичен, а создан уже в более позднее время) Священная Корона предстает как символ страны, олицетворяющий ее территорию, подданных, административную систему, апостольскую христианскую веру и суверенитет. Корона обретала свойства суверена, власть которого распространялась на всю собственность в Венгрии. Она становилась гарантом правосудия, защиты страны и ее граждан, терпимости к иностранцам. Страна и народ составляли собственность Короны, а не короля (хотя принадлежали ей исключительно крестьянство и мещанство). Дворянство пользовалось покровительством Короны и ее защитой. Позже в эту категорию были включены лица, получившие дворянское звание и титулы за службу стране, а в 1848 году, после отмены крепостного права, эта привилегия была распространена в равной степени на всех подданных Священной Короны (при их равных обязанностях перед Короной).
Сложившаяся в эпоху Средневековья «доктрина Священной Короны» (фактически это была целая неписаная конституция — сложная, сформировавшаяся на основе длительной исторической традиции) стала фундаментом, на котором строилась венгерская государственность вплоть до начала Второй мировой войны и который сохраняет влияние на венгерское общество и в наши дни.
С течением столетий роль Священной Короны постепенно уменьшалась, и к концу XVIII века, в эпоху просвещенного абсолютизма, средневековая «доктрина Священной Короны» выглядела уже архаичной. Иосиф И, король Австрии (1780–1790) и император Священной Римской империи (1765–1790) пренебрег короной Святого Стефана и отказался короноваться ею, за что получил от венгров презрительное прозвище «шляпочник». Ранг национального символа Священная Корона вновь обрела в эпоху романтизма и венгерской революции 1848–1849 годов и продолжает сохранять его до сего дня. Особенно ярко роль Священной Короны проявилась после Первой мировой войны, которая стала для венгров настоящим бедствием. Потерпев поражение, Венгрия (как часть дуалистической Австро-Венгерской монархии) по условиям мирного договора в Трианоне (1920 г.) потеряла две трети своей довоенной территории. Треть венгров оказалась за пределами страны (преимущественно в Румынии, Словакии и Югославии), временами подвергаясь жестоким притеснениям по национальному признаку. Эта проблема остается неурегулированной до сих пор, и до сих пор венгры считаются разделенным народом. В этом контексте Священная Корона приобрела дополнительное значение: она стала символом единства всех венгров, невзирая на существующие государственные границы, знаменем их национальной идентичности в рамках давней, исторической земли короны Святого Стефана. И такое понимание роли и значения Священной Короны сегодня выглядит более ясным и понятным, чем средневековая доктрина.
В период между двумя мировыми войнами и вплоть до 1946 года Венгрия официально являлась королевством, но в этом королевстве не было короля. В такие времена по традиции формальным монархом Венгрии было принято считать Деву Марию, однако новый венгерский лидер Миклош Хорти был протестантом, и подобная традиция его никак не устраивала. Пришлось вновь обратиться к доктрине Священной Короны: Хорти правил страной от имени Короны в качестве регента (согласно доктрине, это было допустимо). Корона Святого Стефана в очередной раз приняла на себя функции главы государства; официально действовал принцип, согласно которому все властные полномочия регента и его правительства проистекают исключительно из священных полномочий Короны. Этот шаг в известной степени стал протестом против несправедливых условий Трианонского договора, призванным еще раз напомнить об историческом, тысячелетнем единстве земель и народа короны Святого Стефана. А использование Священной Короны в современной венгерской государственной геральдике вызывает некоторые опасения в соседних странах: там подозревают, что это демонстрирует намерения венгров однажды потребовать назад отторгнутые территории бывшего Венгерского королевства. Однако в самой Венгрии Священная Корона является скорее символом, олицетворяющим бурную тысячелетнюю историю страны.
Поделиться книгой: