След на дне

— А где собака? — спросил Белов.

Участковый показал на угол двора. Там, возле стены, сложенной из глыб дикого камня, лежала на боку большая кавказская овчарка. Ее раскрытые глаза были неподвижны, из пасти вывалился синий язык.

— Должно быть, отравили, — сказал участковый.

— Как вы узнали о происшествии?

— Из-за нее. — Милиционер показал на собаку. — Соседский мальчик встает на рассвете, выгоняет козу пастись на пригорок. И всякий раз, когда он с козой проходил мимо этого дома, овчарка чуяла его, надрывалась в лае. А сегодня не подала голоса. Мальчику это показалось странным. Он взял камень, швырнул через стену. Оттуда ни звука. А тут как раз я иду…

— Понятно, — сказал Белов. — Охарактеризуйте покойного, да подробнее.

Оказалось, что в дни, когда новый владелец въезжал в дом, участковый получил санаторную путевку и отбыл на лечение. Из отпуска вернулся только позавчера.

— Так что толком его не знаю. Документы, конечно, проверил…

Из дома вышел помощник Белова. Шумно вздохнул. Сдвинув на затылок фуражку, вытер лоснящееся от пота лицо.

— Хозяин задушен, собака отравлена, улик кот наплакал, — сказал он.

— Установили причину преступления?

— Скорее всего ограбление. Впрочем, еще следует разобраться. — Помощник взглянул на участкового. — Покойного звали?..

— Щекин Василий Михайлович.

— Правильно. — Помощник полистал паспорт, который вынес из дома. — Правильно, Василий Щекин, год рождения девятьсот пятый, место рождения…

— Ладно, идемте в дом, — сказал Белов.

Он уже настроился на то, что увидит беспорядок, хаос — обычную картину помещения, в которое ворвались бандиты, совершили тяжкое преступление. И все же, открыв дверь, ошеломленно остановился на пороге. Все в доме было искалечено, разбито, перевернуто вверх дном — квадратный обеденный стол, второй стол поменьше, шкаф с бельем и одеждой, два чемодана в углу. У самого порога лежало на боку старинное плюшевое кресло: ободранное сиденье, торчащие во все стороны пружины…

А в глубине помещения стояла на высоких ножках никелированная кровать. В ней лежал убитый.

Белов откинул простыню, которой было прикрыто тело. Он сразу узнал покойника — фотография на паспорте была очень отчетливая.

На трупе имелось множество мелких ран, точнее — царапин. Ни одна из них не могла быть причиной смерти.

— Задушен, — сказал за спиной Белова участковый. Он показал на подушку, косо прислоненную у изголовья. — Вот этой. Видите, следы зубов…

Белов механически кивнул. Сейчас больше всего его интересовали порезы на груди и животе убитого. С минуту он соображал, потом обернулся к офицерам:

— Он был связан?

— Да, — сказал помощник. — Мы всё зафиксировали. Потом я срезал веревки, убрал: узлы…

— Понятно, — кивнул Белов.

Узлы — важное вещественное доказательство. Люди разных профессий по-разному вяжут узлы…

— Вроде бы пытали его, — проговорил участковый. — Принуждали сказать что-то… Такое у меня впечатление.

Белов неторопливо обошел комнату, осмотрел разбросанные вещи. У опрокинутого гардероба валялась пара ношеных туфель, неподалеку — две пары еще не надеванных. Здесь же лежали новый костюм, шуба с дорогим каракулевым воротником. В раскрытом чемодане виднелся отрез шерстяной материи.

— Вот я и удивляюсь, что не взяли их, — пробормотал помощник. — А вещи-то дорогие!

Белов рассеянно оглядел комнату. Что же искали убийцы? Может, какие-то документы?

Взгляд следователя задержался на окрашенной зеленой масляной краской стене. На ее гладкой поверхности проступали едва заметные пятна.

Он отошел к дальнему от окна концу комнаты, прижал щеку к стене, поглядел против света. Свет падал косо, на стене обозначились десятки крохотных впадинок.

— Стену выстукивали, — сказал Белов.

Один из офицеров, осматривавший полку с посудой, вдруг достал нож, раздвинул лезвием слои фанеры и вытащил запрятанный там паспорт.

Оба паспорта — тот, что был выписан на имя Щекина, и второй — раскрыли, положили рядышком на столе. Фотография на них была одна и та же. Но владельцем второго паспорта значился некто Владислав Буров.

— Из бывших заключенных, — сказал Белов, прочитав запись во втором документе. — Он передал документы помощнику. — Убежден, что покойный был прописан и жил в этом доме по липе. Но все равно, проверьте оба. Как можно быстрее!

Проверка паспортов отняла сутки. Белов оказался прав. Попутно выяснилось, что, выйдя из заключения, Владислав Буров не совершил ничего предосудительного. И тогда возник новый вопрос: зачем ему понадобилось жить нелегально, по фальшивому паспорту?

По требованию Белова домик на северо-восточной окраине города — его стены, пол, кровлю, прилегающую территорию — тщательно исследовали специалисты. Пустот и тайных хранилищ не нашли.

Проходили дни, а милиции не удавалось напасть на следы убийц. Убийц — потому что, по всей вероятности, преступников было трое: сторож продуктового магазина, расположенного в сотне метров от домика Бурова, видел в ту памятную ночь, как к дому приблизились трое неизвестных. Было темно, люди находились далеко, и он разглядел только силуэты. На рассвете трое каких-то людей прошли в обратную сторону…

Поиски преступников продолжались. Шаг за шагом милиция прочесывала город и порт. Каждую ночь двое оперативников скрытно пробирались в домик покойного и оставались там до рассвета — те, кто выстукивал стены домика, могли вернуться…

Однако все было безрезультатно. И когда со дня преступления истекла неделя, Белов решил отказаться от ночных засад в доме.

В этот день он много работал, лег поздно. А незадолго до наступления утра его поднял с постели телефонный звонок. Говорил участковый уполномоченный. Совершая обход участка, он заметил у дома Бурова подозрительных. На приказ остановиться те ответили выстрелами и скрылись — их ждала машина.

Белов выехал на место.

При свете фонаря он увидел, что примыкавший к дому угол двора разрыт.

— Странно, — сказал участковый. — Копали только здесь. Нигде больше не тронули.

— А где стояла собачья конура? — спросил Белов. — Не на этом ли месте?

— Точно, — сказал участковый.

— Вот и разгадка. Преступники рассуждали так: если ценности запрятаны во дворе, то скорее всего их закопали там, где стоит конура свирепой собаки. В том месте они и стали рыть.

— Просто, — сказал участковый.

— Просто. — Белов задумался. — А они упорные: даже ухитряются следить за милицией. И делают это не без успеха. Семь дней мы ждали их в доме, они же пришли на восьмой, когда засада была снята… Но к делу. Итак, вы спугнули преступников, они удрали, не закончив работы. Это правильно?

Участковый пожал плечами.

— Но они и не могли ничего найти, — воскликнул Белов. — Весь двор мы прощупали приборами. Весь двор!..

Внезапно он запнулся, будто пораженный какой-то новой мыслью. Наморщив лоб, нерешительно поглядел на окружающую двор каменную стену, медленно двинулся к ней. Подошел, оглядел глыбы ракушечника, из которого была сложена стена, потрогал пальцем одну из них. Потом ухватился за нее обеими руками, потянул. Глыба сидела прочно. Соседние были тоже намертво вцементированы в стену. Белов продолжал проверять камни. И вдруг одна из глыб подалась. Немного повозившись, Белов и участковый вынули ее из гнезда.

В стене образовался проем. Белов сунул туда руку — она ушла по локоть, по плечо. И только тогда, глубоко внизу, кончики его пальцев нащупали что-то холодное, гладкое…

Белов медленно вытянул руку с зажатой в ней литровой консервной банкой. Ее вскрыли. Банка была набита золотыми монетами.

Первым обрел дар речи участковый.

— Может, там еще есть, — пробормотал он.

Белов вновь погрузил руку в тайник.

Да, в стене была и вторая банка и третья…

Удача не приходит одна. Вечером был получен ответ на запрос в колонию, где отбывал заключение Владислав Буров. Следствие интересовали связи покойного. В присланном пакете оказалось несколько справок и фотографий людей, выпущенных в одно время с Буровым. На одном из снимков Белов опознал человека, которого преследовал вместе с Джафаром.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

РАССКАЗ КАПИТАНА БЕЛОВА

И снова мчалась «Ява» широкой дорогой, соединяющей поселок морских нефтяников с городом. Мотор пел свою песню, спидометр отщелкивал километр за километром.

У Джафара было отличное настроение. Вчера бригада закончила проходку скважины. Когда смолк грохот лебедки, нефтяники собрались у бурильного станка. Мастер, молодой инженер, извлек из кармана спецовки логарифмическую линейку, блокнот с записями, принялся за подсчет результатов работы. Все столпились вокруг. На островке воцарилась непривычная тишина.

— Сколько? — не выдержал Джафар.

— Плюс девять суток, — улыбнувшись, сказал мастер и озорно присвистнул.

Все разом вздохнули, заговорили: известие было очень приятное.

Итак, буровики свое дело сделали. Слово теперь за рабочими нефтепромысла. Если и они не промедлят с подготовкой скважины, все будет в порядке. «Плюс девять суток» — это лишний эшелон нефти для государства и, кроме того, большая экономия. А те, что досрочно пробурили скважину, получат солидную премию.

Вот и двадцать четвертая, от которой недавно проложили трубопровод к берегу, день ото дня добреет. Она дает уже по сто двадцать тонн нефти в сутки, больше любой другой на промысле.

Хорошие, словом, дела!

«Ява» чинно проследовала через перекресток, памятный Джафару по недавней гонке, и тотчас прибавила скорость. Джафар должен был торопиться: где искать капитана Белова, если он опоздает и рабочий день в учреждениях будет закончен!..

В городе, у здания милиции, он смело поставил мотоцикл между автомобилями с красной полоской по борту, вошел в телефонную будку, набрал номер.

Они сидели рядышком на диване. Джафар только закончил рассказывать, как на письменном столе зазвонил телефон, Белов перегнулся через стол, снял трубку.

— Занят, — сказал он, выслушав невидимого собеседника, — занят с товарищем. Позже зайдешь. А пока запиши. Моторная лодка с черным корпусом. На кормовом срезе полукруглая надпись «Фархад». Два подвесных мотора. Лодка замечена в море, близ поселка, который у тебя на примете. Выясни, где она зарегистрирована, место стоянки. Установи владельца. Все это срочно.

Белов положил трубку.

— Спасибо, что не поленился, приехал в город, — сказал он Джафару. — Вот и я вспоминал тебя. Как раз сегодня думал: «Надо бы навестить знаменитого гонщика». А он, оказывается…

— Кто же погубил осетров? — перебил Джафар. — Неужели браконьеры?

— Они!

— Ловят рыбу и снова ее — в море?

— Бывает и так. Видишь ли, мясо осетров ценность, но не самая большая…

— Понимаю: икра! Но покупатель найдется и на мясо. Какой же дурак будет выбрасывать его за борт?

— Одного такого ты видел. И это вовсе не дурак, а опасный и хитрый преступник.

— Неужели таксист?

— Он такой же таксист, как ты или я.

Джафар был ошеломлен, молча смотрел на собеседника.

— Ну что ж, слушай, — сказал Белов. — Я хоть и дал тебе номер своего телефона, не думал, что понадобишься. Полагал, как-нибудь позвонишь, мы выберем время, встретимся, покажешь свою буровую… А теперь выяснилось, что надо бы разыскать тебя. Слушай, Джафар. В тот раз, разговаривая с шофером такси, я знал, что он лжет. Ехал-то он совсем с другой стороны, нам это точно было известно.

— Я так и понял. Понял, что не веришь ему. Признаться, удивился…

Белов кивнул. Он продолжал:

— Поначалу хотел было задержать водителя. Потом передумал. Решил, что полезнее дать ему погулять, чтобы понаблюдать за ним. Это, как я полагал, не составляло труда: фамилия, место работы, номер машины — все нам известно. Оказалось, в таксомоторном парке такого шофера нет и никогда не было.

— А машина?

— Нам заявили: стоит в парке, ждет очереди на профилактический ремонт.

— И ее не оказалось, когда проверили?

— В том-то и дело. Накануне ее угнали. На этой базе такие порядки, что это проще простого. Конечно, я поднял тревогу. Через два часа машину нашли. Она была брошена.

— Опытный, гад, — сказал Джафар.

— Очень опытный, — подтвердил Белов. — Сам подумай: ночью угнал машину, а наутро выехал на ней в город со всеми необходимыми документами. Все у него было в порядке — я же сам проверял!