Пар, свинец и электричество

Тават кивнул, и Пим за ручку вытащил из-под прилавка зелёную стеклянную бутыль.

- Фирменное.

Вино оказалось и вправду довольно приличным. В забегаловке рядом с академией поили хуже.

- Вам, как человеку здесь новому, - начал ван-Дуэрфа, - безо всяких сомнений, в первую очередь необходимо будет завести ценные знакомства.

Гай согласно кивнул, разглядывая густую тёмную жидкость в стакане.

- И я, и досто… хм… досточтимый дон Пим будем рады всемерно… Верно, досточтимый дон?

Тот молча кивнул. Девицы у лестницы дружно захихикали, прикрываясь одним на двоих веером.

- Я здесь владею универсальным магазином…

Кабатчик едва заметно хмыкнул, на что коммерсант ответил ему гневным взглядом.

- …магазином, - с напором повторил Дуэрфа, - и складом.

- Складом? – удивился Гай, подумав, что вино определённо было лучше, чем показалось ему вначале.

- Именно. Я сдаю его всем желающим. А их много. Зимой, особенно. Поэтому если вы, вдруг, решите заняться каким-нибудь бизнесом, то я с огромной радостью предоставлю вам необходимые помещения…

- Бизнесом? Нет, нет… Я телеграфист.

Гай попытался собрать мысли, но они явно начинали как-то неуправляемо расползаться.

- Конечно. Но вот вашему предшественнику, мир его праху, это совершенно не помеша…

- Предшественнику? - часть мыслей Гая смогла приобрести единое направление, - да, я вот что хотел спросить… Говорят, его убили?

Стало очень тихо.

Ван-Дуэрфа нервно пожевал нижнюю губу. Костлявый Пим невозмутимо протирал очередной стакан.

- Как это случилось? – не замечая тишины, поинтересовался Гай.

- Ну… это… - коммерсант почесал затылок, - его застрелили когда он выходил из таверны. Только не придавайте этому излишнего значения. Подобные инциденты не должны омрачить вам картины нашего города. Подобные случаи у нас крайне редки. Крайне… Правда, Пим?

- Исключительно редки, - заверил худой кабатчик.

Гай с некоторым удивлением осмотрел пустой стакан.

Ван-Дуэрфа кивнул. Пим Сильвей снова достал бутыль.

- Но я… - робко запротестовал телеграфист.

- За счёт заведения, - Пим наполнил стакан до краёв.

Гай обхватил тёплый глиняный цилиндр и отхлебнул.

- Редки, говорите?

- Исключительно – с крайней выразительностью даже не выговорил, а скорее продекламировал ван-Дуэрфа, - жители нашего славного города Острога крайне редко становятся жертвами перестрелок.

- Если только не вздумают начать подкатываться к дочке Демизы, - донеслось из-за спины, - старик хватается за пушку, как только ему померещится, что у кого-то есть планы на его девчонку…

Гай удивлённо обернулся. Он и не заметил, как зал таверны начал заполняться. Людей стало больше, полихордист очнулся от дремоты и начал тихонько наигрывать что-то мелодичное. Девицы покинули свой пост у лестницы, и неспешно фланировали по залу, покачивая бёдрами, и постреливая глазами в сторону Гая. Тот подумал, что глаза у девушек красивые, большие, тёмно-карие с пышными густыми ресницами.

Стакан выскользнул из пальцев, ударился в доски пола, выплеснул тягучую красноватую жидкость на солому и расселся на две половины.

- Ох, какая неудача… - покачал головой коммерсант.

- Извините, - пробормотал Гай и икнул.

- Ничего страшного, - отмахнулся кабатчик, и повернулся к золотоволосому детине позади, - Регинхари, позови Швабру.

Тот кивнул, оставил протираемый стакан и пошёл к задней двери.

Гай обеими локтями навалился на прилавок. Мысли в голове путались, а таверна явно пыталась начать медленно вращаться.

- По новой? – ван-Дуэрфа придвинул ему ещё один стакан.

- Я н-не пью… - пробормотал Гай, пытаясь собраться с мыслями.

- Да что тут пить-то? – удивился тот.

Гай машинально отхлебнул и поставил стакан.

- Г-гы…

Он покосился в сторону. Рядом стояла коренастая женщина, которую он раньше видел у задней двери. В руках она держала тряпку.

Ван-Дуэрфа мягко отодвинул его вместе со стулом. Служанка нагнулась и стала вытирать пол. Её движения показались Гаю какими-то непривычными, не то чтобы неуклюжими, но странными. Она подобрала осколки стакана и выпрямилась. У неё было некрасивое, даже уродливое лицо. С землистой кожей, мясистыми губами и большим носом. И глаза. Огромные, совиные глаза, с красновато-карей радужкой и чёрными как ночь, пульсирующими на свету зрачками, утопающие под тяжёлыми мохнатыми бровями, почти сливавшимися с маслянисто-чёрной жёсткой причёской.

- Можешь идти, Швабра, - сказал Пим, - служанка развернулась и чуть вразвалку зашагала обратно к задней двери.

Гай отёр лоб и задумчиво оглядел полупустой стакан.

- Почему Швабра? – спросил он, - странное прозвище.

- Она убирается в таверне, - пожал плечами кабатчик, - потому и Швабра.

- А она не обижается?

- С чего ей обижаться? – искренне удивился Пим.

Гай ещё раз внимательно посмотрел на стакан. Тут до него дошло.

- Но… она же… вы же... вам не страшно?

- Ну что вы, дон Коналла, - всплеснул руками ван-Дуэрфа.

- Гай, - машинально поправил он торговца.

- …дон Гай. Она же женщина. К тому же воспитывалась среди людей практически с детства. Поверьте. Она совершенно безобидна.

- И позволяет мне экономить на освещении при ночной уборке, - мимоходом заметил Пим.

- А вот это совершенно необязательно, дон Пим, - встрепенулся ван-Дуэрфа, - мои свечи весьма дешёвы и ваша мелочная экономия…

- Ну, я думал… - начал Гай.

- Выбросьте из головы, - махнул рукой коммерсант, - лучше обратите внимание на кого-нибудь из девушек. Вот, например, очаровательная Табилита.

Он подозвал одну из фланировавших девиц.

Та подошла ближе и улыбнулась. Гай улыбнулся в ответ. В начале девушки не показались ему красивыми или очаровательными, но сейчас его мнение определённо изменилось.

- Добрый вечер, с-суд… сударыня, - пробормотал он, отодвигая стакан и намереваясь поцеловать девушке руку.

- Привет, - игриво заметила Табилита, улыбаясь в веер, - если благородный дон хочет…

Что именно он должен был хотеть Гай так и не узнал, потому что полированная доска стойки внезапно ударила ему в лоб.

Следующее утро определённо было не самым лучшим в его жизни.

- Ну, разве же можно так, молодой человек, - Сертий Птепс сокрушённо покачал своей бритой головой в чёрной шапочке, - Тават начинал как бродячий торговец с туземцами, его и ведром сильфейной водки с ног не свалишь… А вы. Вот прям так. Уставши. Не закусывая.

Он ещё раз покачал головой.

- Я… не… здесь есть что-нибудь попить? – Гай сполз с кровати и с некоторым удивлением оглядывал небольшую комнату с бревенчатыми стенами, в которой он со второй попытки опознал спальню-кабинет телеграфной конторы.

- Тари, принеси настойку, - распорядился Сертий.

Гай жадно отхлебнул тёплую жидкость. Вкус был ужасный.

- Брр… - он замотал головой.

Однако мысли определённо начали проясняться. Гай протянул стакан и только сейчас обнаружил стоявшую перед ним невысокую и слегка, скажем так, пухленькую, девушку. Гай рассмотрел круглое румяное лицо, пышные тёмные волосы, отливавшие старой медью на пробивавшемся сквозь мутное окно солнце, и глаза цвета лесного ореха. Карие с зелёным ободком.

- Меня зовут Тари, - сказала девушка.

- Просто Тари? - пробормотал Гай, но тут же спохватился, - Гай Нердий Коналла, к вашим услугам, сударыня.

Он судорожно попытался застегнуть ворот рубашки.

- На самом деле полностью Тальстин Демиза, - чуть смутилась девушка, - но на мой вкус Тальстин это слишком официально, а фамилия… фамилия мне не нравится.

- Почем… - начал было Гай и тут же густо покраснел, вопрос был слишком наглым.

- Просто на арругийском «демиза» значит – «тот, кто с гор», - ничуть не смутившись, уточнила девушка, - поэтому кто-то может подумать, что мы какие-то дикие горцы, а не уважаемые люди. Вы даже не представляете себе как это неприятно…

- Представляю, - вздохнул Гай, которого тоже не слишком вдохновляла собственная фамилия.

- Так что зовите меня просто Тари, это сокращение от Тальстин.

- Сокращение, но… вы же арругийка? - с некоторым удивлением начал было Гай, но тут же покраснел ещё гуще.

Путаница «р» и «л» была предметом бесконечных шуток и насмешек над арругийским выговором, как и проблемы с глухими и звонкими..

Девушка кивнула, либо не заметив двусмысленности, либо проигнорировав её.

В голове Гая болтались отрывки воспоминаний о прошедшем вечере. Неожиданно из их мутного водоёма всплыла одна из фраз.

- Вы сказали, Демиза?

- Да, но почему… ах, вам уже, наверное, рассказали…

- М-м-м… я не хотел… на самом дел… я… - Гай покраснел бы ещё больше, если это только было возможно.

- Не вельте, - горячо воскликнула девушка, - это всё неправда. Мой отец действительно очень меня любит, но он совершенно не такое чудовище, как рассказывают. Поферьте. То был просто несчастный случай. Я крянусь! И с тем, вторым, тоже. Спросите префекта Десдерия!

От волнения у неё даже прорезался лёгкий акцент.

- Верю, - пробормотал Гай.

Он вытащил носовой платок и поднёс его к лицу. Голову пронзила острая боль.

- Ух…

- Осторожнее, - предупредила Тари, но поздно.

Судя по всему, коварный удар стола ему в лицо не остался без последствий.

Гай завертел головой, в поисках зеркала. Сертий услужливо протянул ему полированный латунный диск. Молодой человек лишь страдальчески замычал. Из желтоватой поверхности на него смотрела определённо уголовная рожа. Измятая, с подбитым глазом и рассечённым носом.

- Думаю, нам стоит посетить доктора, - предложила Тари.

Гаю было всё равно. В таком виде появляться в обществе, и особенно обществе юных девушек ему хотелось меньше всего. Куда больше он мечтал куда-нибудь провалиться. Прямо сейчас.

- Думаю, Соларион уже открыл своё заведение, - произнёс тем временем Сертий, деловито посмотрев на часы.

Гай лишь страдальчески промычал в ответ, что было воспринято Тари и Птепсом как согласие.

Приёмная доктора казалась Гаю чрезмерно уж светлой. Две стены почти целиком занимали большие окна. Рамы, хоть и были двойными, света всё равно пропускали много. Тем более что утреннее солнце било точно в них.

Приличную часть комнаты занимали столы. Один узкий и продолговатый, деревянный, с большим аквариумом. Второй – обитый жестью, квадратный. Третий – письменный с тумбочкой-пюпитром сбоку. Свободную от окон часть стен занимали разнообразные стеллажи, узкие высокие шкафы-тумбы, решётки для хранения свитков и этажерки. По ним было аккуратно разложено множество предметов – химическая посуда, склянки с какими-то препаратами, коробочки и ларцы, книги и свитки. Гай обратил внимание, что кроме чеканных олтимских букв на корешках обильно виднелись и изящно-округлые элларские, и ветвисто-угловатые символы восточных алфавитов. Ему даже показалось, что он заметил орнаментальные столбцы клинописных иероглифов. Хинских или староанджанских.