Помоги проекту - поделись книгой:
Второй тур переговоров прошел в феврале 1931 года и уже 1 марта был подписан так называемый Римский пакт (договор). регулировавший взаимные отношения между флотами Франции и Италии Этот пакт должен был явиться основой для достижения полного соглашения между пятью державами и в связи с этим его текст был послан на рассмотрение заседавшей в Лондоне конференции экспертов (так называемая «Малая лондонская конференция»).
Договор состоял из трех частей (всего 7 пунктов) и содержал помимо общих положений (часть третья), основные положения, касавшиеся структуры обоих флотов в контексте качественных ограничений, накладываемых Вашингтонским (часть первая) и Лондонским (часть вторая) договорами.
Обе страны могли до 31 декабря 1936 года построить по 34.000 тонн авианесущих кораблей и по 2 линкора водоизмещением по 23.333 тонны, с орудиями калибра до 305 мм, списав взамен соответствующее количество устаревшего тоннажа (Франция — 2 линкора типа «Danton», Италия — 33.640 тонн броненосных крейсеров типа «San Giorgio», «Pisa» и «Garibaldi»), причем был односторонне увеличен общий тоннаж линкоров, установленный для этих стран вашингтонским договором, — со 175.000 тонн до 181.000 тонн (часть I, пункты а, b, с).
После выполнения программ 1930 года вступал в действие полный запрет на строительство тяжелых крейсеров (часть II, пункт а). Тоннаж строящихся новых легких крейсеров и эсминцев не должен был превышать тоннаж единиц соответствующих классов, подлежащих замене до 31 декабря 1936 года. После замены старые корабли подлежали списанию. При необходимости вместо них можно было списать соответствующий тоннаж тяжелых крейсеров. Одновременно до 31 декабря 1936 года Великобритания, Франция и Италия обязывались не заменять ни одного эсминца, находящегося в строю менее 16 лет (часть II, пункт b).
После выполнения программ 1930 года и после замены тоннажа кораблей, выслуживших установленные сроки службы по состоянию на 31 декабря 1931 года (и их списания), вступал в действие запрет на строительство подводных лодок. При этом да 31 декабря 1936 общий тоннаж французского подводного флота не мог превысить 81.989 тонн. Дальнейшие судьбы субмарин должна была решить Женевская конференция, но если там не будет достигнуто никакого соглашения, то Великобритания увеличит общий тоннаж своих эсминцев (часть II, пункт с). Франция и Италия должны были принять как обязательные для себя все решения части III Лондонского договора, обязательные для Великобритании, США и Японии, в той степени, в какой они не противоречили Римскому договору (часть III, пункт а).
Сам договор не определял никаких постоянных пропорций между флотами стран-участниц ни по одному классу кораблей и не давал окончательного ответа на вопрос: подлежал ли замене тоннаж, устаревший на 31 декабря 1936 года (часть III, пункт b).
Таким образом этот договор был не столько двух, сколько трехсторонним соглашением, причем каждая из сторон получила от него какую-то выгоду. Великобритания зарезервировала за собой право на превышение тоннажа своих эсминцев, сохранила перевес в категории тяжелых крейсеров (15:14), приостановила строительство новых французских и итальянских легких кораблей (за исключением кораблей, строившихся по программе 1930 года, а также строившихся для замены устаревшего тоннажа). Новые линкоры этих стран должны были быть слабее британских.
Франция, в свою очередь, сохраняла перевес над всеми государствами в суммарном тоннаже подводных лодок и перевес над Италией по всем классам кораблей. Италия добилась равенства с Францией в категории тяжелых крейсеров (7:7), тогда как вопрос паритета в остальных классах кораблей остался открытым.
Тоннаж, разрешенный Римским договором на 1936 год
| Классы кораблей | Великобритания | Франция | Италия |
|---|---|---|---|
| Линкоры | 480.150 | 189.800 (46.666) | 133.193 (46.666) |
| Авианосцы | 115.350 | 56.146 (34.000) | ― (34.000) |
| Тяжелые крейсеры | 146.800 | 94.851 | 70.000 |
| Легкие крейсеры | 192.200 | не определено | не определено |
| Эсминцы | 150.000 | 240.340 (51.331) | 153.363 (46.153) |
| Подлодки | 52.700 | 81.989 (4.441) | 52.700 (2.791) |
* В скобках указан тоннаж новой постройки, входящий в суммарный.
Но, тем не менее, Римский договор не дал ожидаемых результатов. Пункт «b» его части III автоматически вызвал резкие разногласия в ходе заседаний военно-морских экспертов в Лондоне. Франция категорически потребовала для себя права замены в 1930 году устаревшего тоннажа легких единиц (около 43.000 тонн), на что не соглашались Великобритания и Италия. Таким образом, ни Франция, ни Италия не подписали часть III Лондонского договора, и дело дальнейшего разоружения на море теперь зависело от решений общей конференции по разоружению в Женеве.
Эта конференция, собравшая представителей 62 стран (из них 9 не входили в Лигу Наций), началась 2 февраля 1932 года. Ее заседания проходили в 6 комиссиях: общей, сухопутной, морской, авиационной, политической и по военным бюджетам.
К сожалению, прекрасную идею всеобщего разоружения делегаты «заболтали» в процессе споров по процедурным вопросам, в поисках оптимальных методов работы конференции, в бесплодных дискуссиях. Среди всего прочего, Германия попыталась получить разрешение бывших членов Антанты на отмену тех статей Версальского договора, которые ограничивали ее вооруженные силы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что работа конференции растянулась на два года и не дала никаких конкретных решений.
С точки зрения разоружения на море самым интересным был первый этап конференции, продлившийся до 23 июля 1932 года. Многие государства внесли в морскую комиссию свои предложения по качественному и количество тому ограничению морских вооружении:
СССР предложил запретить артиллерию калибром свыше 203 мм, снизить тоннаж военных кораблей до 10.000 тонн, запретить строительство авианосцев, дирижаблей и тяжелых бомбардировщиков, а также запретить химическое и бактериологическое оружие;
Несмотря на определенное сходство взглядов, франко-германские и франко-англосаксонские противоречия по вопросам равенства вооружений и гарантий безопасности к июлю 1932 года завели переговоры в тупик. Чтобы выйти из него, президент США Гувер 22 июня огласил собственные предложения. В части морских вооружений он предложил странам-участницам Вашингтонского, Лондонского и Римского договоров на четверть снизить общий тоннаж их авианосцев, крейсеров и эсминцев, а тоннаж линкоров и подводных лодок снизить на треть по сравнению с ограничениями, указанными в данных договорах. Но его предложения не вызвали оживления затухающих переговоров.
На втором этапе конференции (21 сентября 1932 — 27 марта 1933 года) наступил кризис вследствие того, что германская делегация потребовала равноправия по вопросам вооружений. Этот кризис был ликвидирован принятием декларации от 11 декабря 1932 года, удовлетворившей требования немцев[16].
Среди проектов разоружения этого периода самым интересным был компромиссный французский проект (проект Эррио — Поль-Бонкура), предлагавший качественные ограничения для каждого класса кораблей, подтверждение установленных Вашингтонским договором количественных пропорций между тремя крупнейшими в мире флотами (5:5:3), снижение тоннажа всех остальных флотов до 100.000 тонн. Однако этот проект встретил весьма прохладный прием.
10 марта свой проект предложил британский премьер Рэмси Мак-Доналд. Дискуссия вокруг него заняла весь третий этап конференции (25 апреля — 29 июня 1933 года). В области флота он предлагал сохранить показатели тоннажа, установленные Вашингтонским, Лондонским и Римским договорами для государств-участников; другим странам предлагалось «заморозить» существующий тоннаж, что вызвало сопротивление, особенно тех стран, которые получили независимость после 1918 года и еще только приступили к созданию своих военно-морских сил.
Четвертый этап конференции (5 июля 1933 — 10 апреля 1934 гг.) не принес никакого прогресса в переговорах. Он привел лишь к тому, что немецкая делегация отказалась от дальнейшего участия в конференции. Стремление Германии к равенству в области вооружений с другим и странами, агрессивные происки японцев на Дальнем Востоке, вооруженные конфликты в Южной Америке — все это не способствовало созданию мирной атмосферы. После 8 июня 1934 года работа конференции прекратилась.
Аннексия Маньчжурии Японией и попытки захвата ею центрального и восточного Китая вызвали рост напряженности в японо-американских отношениях. Оба соперника в борьбе за контроль над Тихоокеанским регионом ускорили темпы развития своих флотов. Пока что они согласовывали свои действия с подписанными ими договорами, но стремились поскорее достичь дозволенных пределов. Однако японское правительство не скрывало того, что в дальнейшем оно уклонится от ранее навязанных ограничении — что, согласно статье 23, означало денонсацию Вашингтонского и Лондонского договоров.
В связи с этим американская и британская делегация решили провести с японцами предварительные переговоры для установления дальнейшего равновесия военно-морских сил, а также для достижения хоть каких-нибудь результатов в деле разоружения на море, крайне необходимых из-за огромных бюджетных расходов всех заинтересованных сторон.
Трехсторонние англо-американо-японские переговоры начались в октябре 1934 года в Лондоне, причем в них, в роли наблюдателей, участвовали также Франция и Италия. Глава японской делегации адмирал Ямамото не шел ни на какие уступки в следующих требованиях: а) признать паритет японского и американского флотов (тем самым его паритет и с британским флотом); б) ликвидировать авианосцы как оружие исключительно наступательного характера; в) признать подводные лодки оружием обороны; г) ограничить лишь общий тоннаж флота, при полной свободе распределения его между отдельными классами кораблей.
Поскольку стремления американцев были прямо противоположными (соотношение тоннажа обоих флотов как 5:3, ограничение тоннажа в отдельных классах, сохранение авианосцев, ликвидация подводных лодок), переговоры быстро зашли в глубокий тупик.
Денонсация Вашингтонского договора давала Японии ряд преимуществ: она сохраняла и увеличивала превосходство своих морских сил в тихоокеанском регионе (вопреки видимости, в 1934 году соотношение тоннажа флотов Японии, США и Великобритании в этом регионе составляло 4:3:2), а также могла превращать в военно-морские и авиационные базы ряд островов Океании.
Правда, США и Великобритания в этом случае получали такие же права, но Япония занимала более выгодное географическое положение и успела уже опередить обе англосаксонские державы, начав милитаризацию подмандатных ей островов с того дня, как она в 1933 году вышла из Лиги Наций. Кроме того, денонсация договоров развязывала руки японцев в деле захвата Китая, который они рассматривали как бездонный источник минерального сырья для японской экономики.
Поскольку срок подачи заявления о денонсации истекал 31 декабря 1934 года, а переговоры с англосаксами не сулили положительного исхода, японское правительство 29 декабря вручило участникам Вашингтонского договора соответствующую ноту.
Таким образом, 31 декабря 1936 года оба договора по разоружению переставали быть действительными, что обязывало Великобританию, согласно статье 23 Лондонского договора, инициировать процесс создания нового договора посредством созыва конференции государств-участников. Время подгоняло, поскольку подписание англо-германского морского соглашения, а также колониальная война Италии в Абиссинии (Эфиопии) вызвали значительный рост международной напряженности и ухудшили отношения между европейскими державами.
Глава 7. МИРОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС И ФЛОТЫ (1931―1935 гг.)
Осенью 1929 г. весь мир испытал сильнейшее экономическое потрясение, коснувшееся всех областей хозяйственной жизни. В течение 1930―32 гг. кризис охватил страны Америки, Европы и Азии.
Наблюдался спад промышленного производства. В середине 1931 года оно составило лишь 62 % от уровня 1928 года; уменьшились заработки, общее число безработных достигло 30 миллионов человек, не считая сельского пролетариата и обнищавших ремесленников.
Кризис привел к брожению в рабочем классе, поскольку именно по нему он ударил сильнее всего. Волна забастовок захлестнула города и поселки, заводы и банки, университеты и школы. Зашевелились даже вооруженные силы в ряде стран, причем заметную роль здесь сыграл флот.
Первым взбунтовался британский Королевский флот. Остальной мир не мог в это поверить. Флот во все времена считался монолитом и опорой империи; поражала также необычная форма борьбы.
Великобритания, несмотря на ограничения Вашингтонского и Лондонского договоров, сохранила за собой статус первой морской державы мира. Сеть британских военно-морских баз опутывала Восточное полушарие, словно щупальца гигантского осьминога. Гибралтар, Мальта, Александрия, Аден, Коломбо, Сингапур и Гонконг — самые важные из заграничных баз — были забиты военными кораблями разных классов, входившими в состав различных флотов, флотилий, эскадр и отрядов «Royal Navy».
Охраняя интересы империи, Королевский флот действовал в разнообразных географических, климатических и политических условиях, что требовало от экипажей его кораблей большой самоотдачи. Поэтому британские власти отказались от всеобщего призыва на флотскую службу в пользу добровольцев, служащих по контракту. Такая система комплектования позволяла выбирать среди множества кандидатов тех, кто лучше других был подготовлен в профессиональном плане, обладал соответствующими физическими данными и моральными качествами, а также проявлял лояльность по отношению к политике правительства и вышестоящего начальства.
Главным магнитом, притягивавшим добровольцев, являлись достаточно высокие заработки, а также целый ряд социальных привилегий для моряков и их семей. Были предусмотрены 12-летняя «полная» служба и «укороченная» 7-летняя.
Сдав соответствующий квалификационный экзамен, кандидаты могли получать очередное унтер-офицерское звание и, соответственно, более высокую плату. Шкала еженедельной оплаты простиралась от 5 шиллингов 3 пенсов (юнга палубной команды 2-го класса) до 4 фунтов стерлингов (старший боцман). Женатые моряки старше 25 лет получали семейную надбавку, существовали специальные надбавки для отличающихся по службе. Кроме того, матросы имели определенную перспективу служебного роста. В принципе, можно было дослужиться до звания старшего боцмана, а после 10 лет успешной службы в этом звании рассчитывать на производство в младший офицерский чин.
Чтобы подлатать имперский бюджет, правительство Рэмси Мак-Доналда летом 1931 года решило уменьшить величину жалования на флоте. Однако чиновники Адмиралтейства, которым поручили исполнить это решение, не придумали ничего лучшего, как равномерно «срезать» по одному шиллингу из дневной ставки каждого флотского служащего.
Такой ход, самый простой по замыслу и в реализации, оказался весьма обидным и несправедливым прежде всего для военнослужащих низших чинов, то есть для рядовых матросов, старшин и унтер-офицеров. Если вице-адмирал, получавший 6 фунтов в день, терял таким образом менее 1 % своего жалования, то старший боцман при 8 шиллингах и 6 пенсах терял уже 11,7 %, а рядовой матрос, получавший только 4 шиллинга ежедневно, терял 25 %. Наиболее чувствительным снижение жалования оказалось для женатых моряков моложе 25 лет, не получавших семейной надбавки; им посоветовали искать работу для своих жен.
Планируемое снижение жалованья широко обсуждалось экипажами. Моряки соглашались с тем, что ввиду плохой экономической ситуации в стране, их заработки должны снизиться, но сильно критиковали тот способ, которым это намеревались сделать власти.
10 сентября 1931 года Адмиралтейство разослало командующим всех флотилий, эскадр и отрядов секретные письма, содержавшие описание конкретных деталей снижения окладов и рекомендации о том, как проводить среди моряков разъяснительные беседы. По стечению ряда обстоятельств, эти письма не дошли до базировавшегося в Портсмуте, т. е. ближе всего к Лондону, Атлантического флота (переименованного весной 1932 года в «Home Fleet» — «Домашний флот»).
Атлантический флот уже долгое время готовился к осенним маневрам в шотландских водах, которые должны были начаться 15 сентября 1931 года. Но за день до выхода флота в море внезапно заболел его командующий адмирал Майкл Ходжес (Michael Hodges), чьим флагманским кораблем был линкор «Nelson». Чтобы не срывать учения, командование эскадрой Адмиралтейство поручило контр-адмиралу У. Томкинсону (W. Tomkinson), который являлся командиром группы линейных крейсеров.
11 сентября Атлантический флот (4 линкора, 2 линейных крейсера, 3 тяжелых крейсера, 1 легкий крейсер, 18 эсминцев, 6 подводных лодок, 1 минный заградитель, 2 плавбазы), вместе с группой обслуживания флота (корабль-мишень, бывший линкор «Centurion», 2 эсминца, 1 канонерка, 2 буксира), вышел из Портсмута.
Флагман «Nelson» по причине болезни адмирала Ходжеса вышел из порта последним. Именно на него поступили директивы Адмиралтейства. Но поскольку Томкинсон, чьим флагманом был «Hood», уже находился в море, то для него на адрес командующего базы в Инвергордоне был послан дополнительный письменный приказ о проведении разъяснительной акции.
Приказ пришел вечером в субботу 13 сентября. Это было нерабочее время, никого из командования базы в наличии не было, потому приказ спокойно лежал в канцелярии до понедельника.
Тем временем флот 13 сентября вошел в шотландские воды. Томкинсон отправил легкие корабли и вспомогательные суда в Росайт, сам же с 11 оставшимися кораблями (4 линкора, 2 линейных и 4 тяжелых крейсера, а также минный заградитель) встал на рейде небольшого порта Инвергордон (Invergordon), расположенного в одной из бухт залива Морэй Фирт (Moray Firth).
Вечером свободные от вахты и службы члены экипажей сошли на берег. Их обуревали чувства гнева по причине снижения жалования. В воскресенье 14 сентября в матросской картине в Инвергордоне состоялось собрание, на котором обсуждались способы, как лучше всего противостоять несправедливому решению Адмиралтейства.
В конце концов, матросы приняли предложение коммуниста Фреда Коупмэна (Fred Copeman), сигнальщика с тяжелого крейсера «Norfolk»[17]. Его суть заключалась в том, чтобы экипажи линкоров «Rodney» и «Valiant», которые в понедельник первыми выходили на учения, отказались выполнять свои обязанности. Невыход этих кораблей с рейда должен был стать сигналом для выступления на остальных кораблях. Ответом на несправедливое постановление Адмиралтейства должно было явиться пассивное сопротивление экипажей. Опасаясь репрессий, Коупмэн предостерег моряков от открытого бунта. Присутствовавшие на собрании морские пехотинцы с «Норфолка», в количестве 50 человек, заявили о своей поддержке забастовки. Был избран забастовочный комитет, состоявший из представителей от всех экипажей во главе с Коупмэном (его координационным «штабом» стала сигнальная рубка крейсера «Norfolk»). Моряки в деталях обсудили, как вести себя завтра и что им делать. Возвращаясь на корабли, толпа моряков на набережной пела песню «Красное знамя».
Утром 15 сентября, после подъема флага, матросы на «Rodney» троекратно прокричали здравицу королю, подхваченную последовательно матросами других кораблей, стоявших на рейде. Затем экипажи разошлись по своим кубрикам, где проводили время так, как будто это был выходной или праздничный день. Свои обязанности исполняли только кочегары вспомогательных котлов, повара, стюарды и офицерские ординарцы. Каждый раз при смене вахты звучали крики «гип, гип, ура!», причем начинал «Rodney», а подхватывали по очереди соседние корабли. Это был знак того, что забастовка продолжается.
Невзирая на то, что все это являлось вопиющим коллективным неподчинением, нигде дело не дошло до столкновений между матросами и офицерским составом. Офицеры вели себя чрезвычайно тактично, более того, многие из них выразили солидарность с бастующими, а командиры кораблей даже записывали требования матросов, пытаясь самостоятельно выяснить мотивы неразумного решения Адмиралтейства и уговорить экипажи приступить к выполнению своих обязанностей.
Исключение составило выступление командира 2-й эскадры крейсеров контр-адмирала Эстли-Раштона (Astley-Rushton), который обозвал экипаж своего флагмана хулиганами и бездельниками, в ответ на что матросы его освистали.
Около полудня, по приказу Томкинсона, солдаты морской пехоты, вооруженные карабинами с примкнутыми штыками, заняли ключевые позиции на кораблях[18]. Однако эта явная угроза не подействовала на матросов и унтер-офицеров. Поскольку уговоры командиров не дали результатов (только на крейсере «Dorsetshire» экипаж после 15 часов дня решил прервать забастовку), Томкинсон приостановил маневры, уведомив об этом Адмиралтейство, и собрал в Инвергордоне все свои корабли. По его словам, он предпочел рискнуть своей честью, нежели допустить, чтобы в случае серьезных столкновений таковую утратил бы Королевский флот.
Известие о забастовке стало для членов правительства громом среди ясного неба. После переговоров с Адмиралтейством было решено простить «обманутых подстрекателями» матросов и пересмотреть роковое постановление.
15 сентября пополудни Томкинсону отправили новые директивы: объявить амнистию для всех участников забастовки, уведомить их, что снижение жалования не превысит 10 %, а также, что будут рассмотрены требования женатых моряков моложе 25 лет. После этого восстановить порядок среди экипажей и отправить корабли в порты приписки, где их уже ожидают специально созданные Адмиралтейством комиссии, которые должны рассмотреть все требования моряков.
Одновременно следовало заявить, что продолжение забастовки встретит энергичное противодействие Адмиралтейства, как дисциплинарное преступление со всеми вытекающими последствиями.
Во время построений на кораблях экипажам объявили о новом решении властей. Забастовочный комитет удовлетворился этими заверениями и, чтобы не перегибать палку, объявил по радио о прекращении забастовки. Одновременно на рее крейсера «Norfolk» взвился сигнальный флажок «Отбой тревоги». Так закончилась победная и единственная забастовка в британском флоте.
Отдавая себе отчет, что Адмиралтейство просто так этого выступления не оставит, депутат палаты общин коммандер Холс (Halls) потребовал от Первого Лорда Адмиралтейства Дж. Чемберлена (J.А Chamberlain), чтобы против забастовщиков не было принято никаких санкций. Имея против себя всю палату общин, Чемберлен дал слово, что «репрессий не будет».
Однако 36 моряков, входивших в состав забастовочного комитета, все же отправили для прохождения спецкурса в лагерь в Девонпорте, чтобы «освежить в памяти дисциплинарный устав и строевую подготовку».
Но опасения перед прессой, которая могла широко огласить факт существования такого «курса», разоблачить его настоящую цель и тем самым скомпрометировать Первого Лорда, привели к досрочному прекращению планируемой травли.
Все же Адмиралтейство не отказалось от планов мести. «Бунтовщики» вернулись в Портсмут, где по прошествии какого-то времени им заявили, что «для них нет рабочих мест» и уволили со службы, выдав бесплатные билеты на проезд к месту жительства и по 13 шиллингов для покупки гражданской одежды.
Это решение вызвало возмущение экипажей кораблей Атлантического флота, которые выразили свою солидарность с уволенными коллегами тем, что собрали деньги в их пользу.
Гораздо более острую форму приняло выступление голландских моряков. В этом случае волнения по экономическим причинам были связаны с национально-освободительным движением народов Индонезии.
Голландское королевство в довоенный период представляло собой довольно обширную колониальную империю с колониями на азиатском и американском континентах (2,05 млн. кв. км, около 30 миллионов жителей). Жемчужиной в короне этой империи являлась Голландская Ост-Индия (ныне Индонезия), расположенная более чем на трех тысячах островов Зондского и Молуккского архипелагов, а также в западной части острова Новая Гвинея. Эксплуатация природных ресурсов этих территорий (пряности и масличные культуры, рис, сахарный тростник, кофе, чай, каучук, бокситы, олово, уголь, марганец, никель, серебро, золото, а главное — нефть) принесла Голландии в 1928 году доход в 54 миллиона гульденов.
На Ост-Индию с вожделением поглядывала бедная ресурсами Япония. Чтобы умерить японские аппетиты, Голландии приходилось держать в этих краях большую часть своего военного флота в виде Ост-Индской эскадры. В 1933 году в ее состав входили: старый броненосец береговой обороны «De Zeven Provincien» (спущен на воду в 1908 г.), 2 легких крейсера типа «Java», 8 эсминцев типа «Van Ghent», 15 подводных лодок типа «К» (с римской нумерацией), 50 вспомогательных судов и кораблей специального назначения, общим водоизмещением 69.084 тонн[19]. В ближайшем будущем эскадру предполагалось усилить несколькими кораблями, находившимися в постройке: легким крейсером «De Ruyter», 4 эсминцами типа «Isaac Sweers» и еще 6 подводными лодками типа «К».
Главной военно-морской базой была Сурабайя (на острове Ява), а вспомогательными Танджонг Приок (Ява), Макассар (Целебес) и остров Риув (на выходе из Малаккского пролива). Морская авиация насчитывала около 100 боевых и учебных самолетов типов «Фоккер», «Коолховен» и «Дорнье», находившихся на аэродромах Морокрембанган (возле Сурабаи), Танджон Приок, Амбон (Молуккские острова) и Таракан (остров Борнео).
Однако у этих, на первый взгляд значительных, сил имелось уязвимое место. Состав экипажей кораблей был смешанным, ибо Голландия, следуя примеру других колониальных держав, привлекла к военной службе на заморских территориях местное население. Например, в 1929 году в сухопутных войсках в Ост-Индии служили 30.296 индонезийцев и только 8.022 голландца; на кораблях соотношение составляло 52:48 в пользу индонезийцев.
В такой ситуации голландские власти, ввиду нарастания национально-освободительного движения (например, в 1925―27 гг. произошло восстание на острове Ява), в большей степени могли полагаться на военно-морские силы, чем на сухопутные. Вследствие этого, Ост-Индская эскадра выполняла еще одну, мало почетную функцию — она являлась своего рода резервом для полицейских сил, охранявших колониальное владычество Королевства Нидерландов.
Кризис 1929 года болезненно затронул Голландию. Доходы от колоний сократились на 9 млн. гульденов (16,7 %), правительству пришлось прибегнуть к жестким сокращениям бюджета. Они коснулись и военного флота; жалованье голландских моряков снизилось на 14 %, индонезийских — на 17 %. Эти 3 % разницы должны были, по мнению властей, укрепить престиж «белого человека», но на деле только озлобили индонезийцев.
Центром смуты стала военно-морская база Сурабая, гарнизон которой состоял из 4200 моряков, в том числе 2200 индонезийцев. Среди последних была создана нелегальная антиколониальная организация. Наибольшее влияние она имела на броненосце береговой обороны «De Zeven Provincien», 200 человек из экипажа которого входили в нее. Поэтому именно этот броненосец руководители организации избрали в качестве корабля, который первым поднимется на борьбу за права индонезийских моряков. В определенной степени революционные настроения охватили также и моряков-голландцев, среди которых большое влияние имели социалистическая партия и нелегальная коммунистическая партия. Однако командование базы ухитрилось не заметить повсеместного недовольства.
2 января 1933 года «De Zeven Provuncien» вышел из Сурабаи, направляясь на учения, которые должны были проходить вдоль побережья Явы и Суматры, со стрельбами в районе острова Сибероет. В течение месяца корабль заходил во все крупные порты обоих островов, а 2 февраля он вошел в Улеле — аванпорт Котарадии (остров Суматра).
Тем временем ситуации постепенно становилась угрожающей. 30 января пришла радиограмма, сообщавшая о бунте моряков на авиабазе Морокрембанган; на самом «De Zeven Provincien» имели место случаи братания индонезийцев с голландцами. Восстание на броненосце готовил комитет, который возглавляли индонезиец мат Кавиларанг (рулевой) и голландец мат Босхарт (машинист). Они напрасно ждали сигнала из Сурабаи.
В конце концов комитет решил поддержать сражающихся на суше товарищей: захватить корабль и направиться в Сурабаю. Восстание назначили на вечер 4 февраля, когда капитан и несколько офицеров должны были сойти на берег, чтобы отправиться на банкет, устраиваемый голландским резидентом.
Соотношение сил складывалось в пользу повстанцев: на броненосце оставались 69 голландцев (16 офицеров, 9 унтер-офицеров и 44 матроса) на поддержку которых восставшие возлагали большие надежды, против 187 индонезийцев (3 унтер-офицеров и 184 матросов). Повстанцы надеялись, что матросы-голландцы поддержат их. Главным препятствием являлось отсутствие оружия, удалось раздобыть всего лишь несколько пистолетов и гранат.
Когда командование корабля отплыло на банкет, среди экипажа воцарилось оживление, что привлекло внимание оставшихся на борту офицеров. Произошла стычка между поручиком ван Бовеном и одним из матросов, ускорившая восстание. По сигналу Кавиларанга матросы арестовали голландских офицеров и унтер-офицеров, почти без выстрелов захватили радиостанцию и ружейный парк.
Около часа ночи командиру броненосца командиру Эйкбоому (Eikboom) доложили, что его корабль стоит на рейде с погашенными огнями, но под парами. Когда встревоженный капитан появился на берегу, «De Zeven Provincien» уже снялся с якоря и выходил в море. Местный голландский гарнизон (800 человек) тут же поднялся по тревоге, но предпринятые меры явно запоздали. В порту находилось лишь вспомогательное судно «Aldebaran», на который прибыл командир броненосца с несколькими офицерами. Они пустились в погоню за взбунтовавшимся кораблем… со скоростью 8 узлов.
Поделиться книгой: