История хорошего человека

       Я кивнул. Все верно. Убийца не может ослушаться Владетеля. Это не зависит от собственного желания и нежелания. Это также необходимо, как, например, дышать, есть, пить. Такими Убийц делает Башня.

       - Но что делать, если Владетелю снова понадобился Убийца, тот самый, которому он своим Словом даровал свободу? Приказать ему нельзя, приказ исполнен не будет. Тогда Владетель призывает из Башен лучших Мастеров. И те сообщают, что Убийца может выполнить любое повеление, если только сам этого пожелает. Искренне и глубоко. Это правда? - вдруг резко спросил он, прервав плавное повествование.

       Я снова кивнул, соглашаясь. Башня делает из человека не просто непобедимого воина. Главное оружие Убийцы - это умение выследить жертву, даже если она забилась в самый темный уголок преисподней. Убийца чувствует свою жертву, он сливается с ней, начинает видеть мир ее глазами, думать как она. А разве можно укрыться от себя самого? Вот только умение это не просыпается само по себе. Нужно повеление Владетеля, указующего на подлежащего смерти недруга. Или глубокое, даже запредельное желание чьей-либо смерти. Мне трудно представить, кого может так ненавидеть Убийца, по своей воле выходящий на охоту. Без этого Убийца похож на искусного стрелка, попавшего в полную темноту и не видящего своей цели. Посланник не может этого не знать...

       - Я все знаю, - сказал Посланник, словно услышав мои мысли, - ты должен сам захотеть выполнить повеление. Очень захотеть.

       - И как же я это сделаю?

       - Вот за этим-то я здесь. Мы поможем тебе.

       Ох, что-то не нравятся мне нотки, зазвучавшие в его голосе. Он все больше и больше становится похожим на Владетеля, и, признаться, ничего хорошего я от этого не жду. Посланник бросил на меня короткий взгляд:

       - Слово Владетеля касалось только тебя. Ты заслужил его. А сейчас Владетель желает призвать в Башню твоего сына. Бедняга Экзекутор просто выполнял его волю.

       У меня перехватило дыхание. Я прекрасно владею собой, и знаю - внешне это никак не проявилось. Но можно поклясться, что этот проклятый Посланник точно знал, какая буря поднялась у меня в душе.

       Он наслаждался ситуацией. Так же, как это делал бы Владетель.

       - Надеюсь, теперь тебе все ясно?

       - Ясно, - прошептал я.

       - А чтобы между нами не было недопонимания, я повторю. Слушай, Убийца: Владетель забирает твоего ребенка. Он войдет в Башню Убийц. Твоя жена обвиняется в сообщничестве убийства Экзекутора и отправляется в Багровые горы. Навсегда. Ты понял меня?

       Я был не в силах проронить ни слова.

       Ты понял меня, Убийца? - повысил голос Посланник.

       - Да...

       - Понял?!

       - Да!

       - Очень хорошо. Но ты сам понимаешь, что их судьба в твоих руках. Тебе просто надо очень захотеть найти и убить одного человека.

       Когда Марта вернулась, Посланник уже ушел. А я сидел за столом и пил кофе. Жена поставила корзину на пол и вопросительно посмотрела на меня. Пришлось объяснять, что гость заспешил на важную встречу. И выслушать в ответ то, что обычно предназначается мужьям, заставляющих понапрасну бегать на рынок своих добропорядочных жен. Она не догадывалась, что звуки ее голоса были для меня сладчайшей музыкой. Конечно же, я полностью признал свою полную несостоятельность как хозяина дома, выстоял с непокрытой головой под градом упреков, и, наконец, униженно молил о прощении. Получив оное, я собрался с духом, и сообщил, что должен по неотложным делам службы отъехать в столицу. Марта сразу перестала сердиться и захлопотала, собирая дорожную сумку.

       Я смотрел на нее и любовался каждым движением. Она совсем не изменилась за эти семь лет. Все такая же веселая и своенравная девчонка, какой я впервые встретил ее в кондитерской. Она с двумя подругами выбирала пирожные. Сладкоежка. Им очень хотелось полакомиться хрустящими трубочками с марципанами и сливочным кремом, но это были самые дорогие пирожные. Они уговаривали кондитера сделать скидку, но тот ни в какую не соглашался. Разочарованные девушки ушли, а я купил целую коробку трубочек и помчался вдогонку. Но, поравнявшись с прекрасной троицей, и, глупо улыбаясь, протянув коробку Марте, я вместо благодарности получил увесистую пощечину, а драгоценные пирожные полетели в канаву. Откуда мне было знать, что в этом городе подарки от незнакомых мужчин принимают только гетеры... Как потом рассказывала Марта, у меня был такой несчастный вид, что она не выдержала и рассмеялась.

       В следующий раз мы встретились в парке на день тезоименитства Владетеля. Тогда обошлось без пощечин... А вот потом... Было все - ночные прогулки, пьянящий запах черемухи, первое прикосновение, первый поцелуй. Еще оказалось, что прекрасной белошвейкой кроме меня интересуется сынок местного барона. Сначала он лично решил научить меня уму-разуму. К разочарованию многочисленных зрителей я не стал вступать в дискуссию. Парень даже не догадывался, как легко рука выворачивается из плечевого сустава, и как это бывает больно. Особенно, если знать, куда надавить. Бросившиеся на помощь дружки-собутыльники отделались ушибами головы и синяками на мягких частях тела, полученными при прощании. Основной проблемой было не расправиться с молокососами, а сделать это так, чтобы со стороны казалось: повреждения они получили совершенно случайно. Пока сынок лежал в своих покоях с перевязанной рукой и головой, папаша послал для моего вразумления десяток стражников. Результат получился несколько отличный от того, что ожидал барон - десяток в полном составе отправились в лечебницу. К сожалению, представить дело так, будто верзилы из личной охраны барона все, как один поскользнулись и переломали конечности, было проблематично, и нам с Мартой пришлось покинуть город. А ведь она даже не догадывалась о том, что произошло на самом деле. Считала, что нам пришлось бежать из-за угроз барона...

       Примерно через год родился Роник. К тому времени я остепенился и, ощущая себя отцом семейства, решил потверже стать на ноги, занявшись собственным делом. Все шло очень неплохо, и уже через несколько месяцев меня знали как удачливого зерноторговца. К сожалению, я не мог предположить, что моим главным конкурентом является ни кто иной, как Ночной Хозяин города. Сначала он снисходительно смотрел на беготню "молодого выскочки из Столицы", но стоило мне договориться с муниципалитетом о хорошем заказе, как в маленькую контору на втором этаже доходного дома на торговой улице заявился развязный молодой человек и без обиняков выложил требования своего хозяина. Требования эти, в конечном счете, сводились к тому, что дело свое я должен отдать и убираться подобру-поздорову. Надо сказать, он очень удивился, получив вежливый, но твердый отказ: человеку, пославшему его, отказывать было просто не принято.

       Вечером на выходе из конторы меня ждали. Подготовка громил Ночного Хозяина была не многим выше, чем у баронских стражников. Разве что немного больше мускулов и меньше мозгов. После непродолжительной, но энергичной беседы я сложил бесчувственные тела в ожидавшую их повозку и попросил ошарашенного кучера передать отправителю.

       И тогда разъяренный Ночной Хозяин допустил ошибку. Он посмел угрожать моей семье. И не просто угрожать. На следующий день, когда я сидел в конторе, парнишка-посыльный принес записку, из которой следовало, что Марта и Роник находятся в надежном месте, и им ничего не угрожает до тех пор, пока я буду вести себя правильно.

       Несколько минут я сидел, опустив голову. Потом встал и вышел из конторы. Дом, где держали Монику и Роника, я нашел сразу. Как? Просто я очень хотел их найти, и чутье Убийцы повело меня по следу. Ночной Хозяин никак не рассчитывал, что я появлюсь так быстро. Он вообще не рассчитывал на сопротивление, посчитав результаты моей вчерашней встречи с громилами досадным недоразумением, поэтому охраняло их всего трое - двое мужчин и женщина. Они даже не успели понять, что происходит - мелькнула размытая тень, потом вспышка острой боли в затылке - и тьма... Я не считал более нужным сдерживать силу ударов. Вы хотите войны - хорошо, тогда вы узнаете, что такое настоящая война!

       В течение часа запылали принадлежащие Ночному Хозяину зерновые склады. Еще через два часа я стоял у входа в его дом, больше похожий на маленькую крепость. Охрана была бессильна - где этим разбойничкам противостоять вышедшему на охоту Убийце. Сам Хозяин спрятался в дальней комнате - глупец, разве запоры могут меня остановить! Думаю, что самое страшное, что он видел в своей жизни - это холодные глаза Убийцы. Я сохранил ему жизнь. Я не стал убивать этого раздавленного ужасом и ползающего у меня в ногах седого старика, того, кто только что был красивым, гордым своей силой и величием мужчиной.

       Пришлось снова сниматься с насиженного места. Марта опять была уверена, что скрываться приходится от похитивших ее злодеев. А я дал себе слово никогда больше не ввязываться в рискованные истории и навсегда забыть о страшной Башне. Сдал с первой попытки экзамен на третью ступень и поступил на службу переписчиком в Канцелярию небольшого города на западной окраине земель Владетеля. Научился снисходительно пропускать мимо ушей колкости коллег-чиновников, и даже стал получать своеобразное удовольствие от размеренной и нехитрой чиновничьей рутины. Несколько лет тихой и размеренной жизни. И вот, прошлое вновь настигло меня...    

V

       Стоявший у городских ворот десятник увидел меня и расплылся в улыбке. Ему до смерти надоели крестьяне, спешащие занять место на городском рынке. Они расталкивали друг друга, подняв корзины с товаром над головой, а те, кто побогаче, пробирались сквозь толпу на повозках, до верху загруженных мешками. Десятник страдал от отсутствия достойного собеседника. Общение служителя закона с крестьянами сводилось к ругательствам и зуботычинам, разговор с рядовыми стражниками был не многим содержательнее, а что касается Стража Ворот... Так это вообще непонятно, человек он, или зверь какой дрессированный. Вот раньше было - кто входит в город, обязательно сунет монетку, яичко, а то бывало и целую курицу. Домой приходить было не стыдно - за день корзина, а то две добра всегда собиралась. А сейчас... Когда прислали из столицы этого самого Стража Ворот, все и поменялось. Въедливый такой, спокойный-спокойный, сам говорит с каждым, кто пройти хочет. И видит всех насквозь. Поначалу, когда пришлые не знали, кто он такой, тут каждый день хватали по десятку преступников, да тех, кто пытался пронести что-то запретное. Сейчас конечно, все ума-разума понабрались, и, ежели кто за собой грешок чует, то к городу на сотню шагов не приближается. Он ведь как - берет человека за руку и вопросы задает. И утаить что нет никакой возможности - сразу чует. А дело городской стражи - хватать всех, на кого он укажет и отводить куда следует. За год он не ошибся ни разу. Говорят, эти Стражей по двадцать лет учат в Башне, говорят, что заходят туда сто мальчиков, а выходит только один... Но мало ли, что люди болтают. Хотя вид у него странный. Очень даже странный. Длинный - на голову выше самого высокого стражника, худой, с руками до колен, и лысый как яйцо. Глаза красные, на выкате, и пальцы... длинные и тонкие как веточки...

       - Здравствуйте, гере Рюмпель!

       - Здравствуйте, уважаемый Крут! Как идет служба?

       - Как всегда, справляемся, во славу Владетеля. В путь отправляетесь? По делам, или так?

       Сказано по-дружески, с участием, но я-то знаю, что за этим кроется. Расстегиваю пояс и протягиваю маленький футляр с вложенным свитком. С утра пораньше забежал в Канцелярию, и, надо сказать, ничуть не удивился, когда узнал, что в кабинете начальника теперь сидит гере Плумкис. Пару дней назад он бы и разговаривать со мной не стал, а сегодня не глядя поставил резолюцию на отпускной ордер. И даже не спросил, по какой это надобности гере переписчик собирается выезжать из города. Только понимающе закивал и закатил глаза, показывая куда-то наверх.

       Так что с сегодняшнего дня я совершенно законно нахожусь в отпуске, о чем свидетельствует этот самый ордер с размашистой подписью в углу и расплывшейся красной печатью.

       Десятник очень внимательно осмотрел бумагу, разве что на вкус не попробовал. Значительно посмотрел на меня, пожевал губами, и, возвращая, сказал:

       - Счастливого пути, гере Рюмпель. Не опаздывайте.

       - Ни в коем разе, гере десятник, уж будьте спокойны.

       - И осторожнее в пути. Вы куда направляетесь, в Столицу?

       - Да.

       - Здесь дороги неспокойные. Ближе к Столице, ясное дело, тишь да гладь, а у нас, бывает, что и разбойнички попадаются... Вы, это... знаете, что... - десятник наклонился ко мне и заговорил громким шепотом, - вы, ежели что, не говорите, что из чиновников. Спокойнее будет.

       Он выпрямился и сказал строго и громко:

       - Хорошей дороги.

       Я поблагодарил и вышел из города. Страж Ворот даже не посмотрел в мою сторону, его интересовали только желающие войти. И это хорошо, беседа с ним отбирает слишком много сил. Стражи и Ведуны умеют так копаться в голове, что люди выкладывают им даже то, что знали, но давным-давно забыли. Это, конечно, если не уметь разговаривать...

       Дилижанс стоял чуть в стороне от дороги, на засыпанной желтым гравием площадке. На боку обшарпанной повозки красовался герб Владетеля - с недавних пор ездить в Столицу дозволялось только казенным перевозчикам. Надо сказать, путешествия стали безопаснее - только безумец мог рискнуть покуситься на имущество Владетеля.

       Я оказался последним пассажиром. Заплатил кучеру две полновесные монеты, тот сразу же вскочил на козлы, и шестерка лошадей неторопливо повезла раскачивающийся рессорный дилижанс по извилистой дороге.

       Эти имперские повозки, при внешней непритязательности, все-таки довольно удобные. Совсем недавно мне приходилось выезжать из города по служебной надобности на канцелярской бричке, тогда, после тряски на ухабах, которые по недоразумению называются дорогой, я чувствовал себя так, словно эта самая бричка меня несколько раз переехала. А здесь - совсем другое дело. Ход плавный, размеренный. Словом, одно удовольствие.

       Кроме меня в дилижансе находились еще семь человек. Впереди, на удобных обитых бархатом креслах устроились два столичных торговца. Средней руки, судя по всему, по-настоящему богатые коммерсанты предпочитают снаряжать собственные караваны. Тем более, что сидящий чуть позади здоровяк, - явно телохранитель, нанятый в складчину. В Столице пошла новая мода на телохранителей, прошедших обучение в специальных школах, "почти как в Башне". Смешно, право... Тем не менее, путешественники на окраины земель Владетеля охотно выкладывают монеты за то, чтобы их сопровождал такой вот громила. Толку от него, случись что, никакого, зато уверенности придает. И к тому же, все видят, что ты - не какой-нибудь купчишка, а уважаемый торговец, чью персону оберегает такой могучий воин.

       Рядом с телохранителем на диванчике разместились два молодых человека. Один - постарше, лет восемнадцати-девятнадцати, высокий длинноволосый парень, второй - совсем мальчишка, с детским наивным лицом и огромными глазами. Зайдя в дилижанс, он не снял головного платка, и тихонько примостился у стеночки.

       Вместе со мной, на самых дешевых задних местах ехали два чиновника из Ратуши и известная всем в городе торговка лечебными настоями Каралла Брекк. Ее магазинчик так и назывался: "У Караллы". С чиновниками я не был близко знаком, мы только знали друг друга в лицо, и поэтому только сухо поздоровались, а вот с веселой травницей мы с удовольствием коротали время в приятной беседе. Гере Брекк - дама выдающихся во всех смыслах этого слова, начиная от внушительных размеров и заканчивая степенью влияния на мнение той части жителей нашего города, которая причисляет себя к "светскому" обществу. Как и положено уважающей себя даме, для поездки в Столицу она выбрала самые модные и изысканные наряды. К слову, на столичных улицах именно по таким нарядам можно безошибочно узнать провинциалок. Признаюсь, я до сих пор совершенно не был осведомлен о городской жизни. Но, благодаря любезной Каралле, этот пробел в знаниях полностью исчез. Итак, я узнал, что гере Бургомистр, точнее бывший Бургомистр, купил участок земли совсем рядом со Столицей, построил дом и поселил туда эту вертихвостку с подведенными глазами, что сидела у него в приемной. А сам каждую неделю ездит к ней на казенном экипаже. И это, когда его младшая дочь ждет второго ребенка... Надо было видеть физиономии чиновников, когда они услышали эти заявления. Бедняги. А что они могут сказать? Спорить со славной Караллой - себе дороже. Так что лучший вариант - притвориться спящим, что оба тотчас же и сделали.

       После истории о веселых похождениях экс-Бургомистра, я узнал много чего интересного о бывшем Начальнике Канцелярии, о руководителях Коллегии Образования - "поверьте мне, гере Рюмпель - притон, истинный притон", и о многих других видных чиновниках нашего славного города. Единственным человеком, удостоившегося одобрительного отзыва всезнающей дамы, стал исполняющий обязанности Начальника Канцелярии гере Плумкис. "Это светлая голова, - поджав губы, заявила Каралла, - вы даже не представляете, гере Рюмпель, какой это человек". В этом она права. Пожалуй, я действительно не представляю, кто же такой Плумкис.

       Торговцы на креслах недовольно оглядывались - Каралла не умела тихо разговаривать, и волей-неволей всем пассажирам приходилось слушать ее рассказы. Наконец, один из них что-то тихо сказал телохранителю, тот поднялся, и, пригнувшись, чтобы не задеть головой крышу дилижанса, подошел к нам.

       - Прощения просим... так что, хозяин велит, чтобы потише... они отдыхать собираются.

       Это была его ошибка. Возможно, если бы вопрос прозвучал несколько в несколько иной форме, то Каралла могла бы и пойти навстречу, но сейчас... Бедняга телохранитель краснел, бледнел и обливался потом, пока громогласная торговка объясняла, что она думает о нем, его хозяине и их ближайших родственниках.

       Тем не менее, закончилось все неожиданно мирно. Торговец лично подошел к Каралле, рассыпался в извинениях, поцеловал ручку и преподнес от своей фирмы красочную цветную открытку, изображавшую красавицу-пастушку в окружении премилых овечек. Дама благосклонно выслушала его, приняла подарок, и, к всеобщему удовольствию, откинулась на спинку кресла и задремала. Торговец с телохранителем уселись на свои места, и какое-то время мы ехали под негромкий умиротворяющий скрип рессор и доносящийся снаружи топот шестерки лошадей.

       Только я начал дремать, как дилижанс резко остановился, и упавший с полки саквояж Караллы пребольно стукнул меня по голове. Снаружи послышались голоса - наш возница предъявлял проездные документы, судя по всему, мы остановились у поста дорожной стражи. Дверь распахнулась, и перед нами предстал во всей красе десятник Дорожной Стражи Владетеля - точно такой, каким его обычно изображают на картинках - в медном блестящем шлеме, румяный и огромными усами, торчащими в стороны как палки. Он обвел глазами пассажиров, откашлялся и басовито произнес:

       - Доброго здравия, гере. Запретных предметов и имущества не провозим?

       Странный вопрос. Десятник, собственно и не ожидал, что злодеи, проникшие в дилижанс под видом порядочных путников, начнут дрожащими руками выкладывать припрятанное запретное имущество.

       - Должен спросить вас гере, не видел ли кто-нибудь девицу семнадцати лет, роста среднего, сложения худощавого, лицо чистое, волосы - темные длинные, заплетает в косу? Имя указанной девицы - Софа Кармер. Разыскивается родителями Улоной и Бергнадом Кармер, а также семьей жениха Басо Шашуна. За указание ее местонахождения объявлена награда в пятьдесят монет. Напоминаю вам, что, согласно Уложению Владетеля, персона, укрывающая лицо, объявленное в розыск, а равно скрывающие сведения, могущие привести к обнаружению указанного лица, наказывается лишением подданства Владетеля и всех связанных с ним прав и привилегий, а также отправкой на каторжные работы в Багровые горы на срок до пяти лет.

       И вся эта тирада была произнесена на одном дыхании, без малейшей запинки. Пассажиры, включая почтенных торговцев, зашевелились, всем своим видом показывая, что ничего такого не видели и не знают, но, в то же время, готовы оказать любое содействие. От меня, однако, не укрылась, что сидящий у стеночки мальчишка вздрогнул и съежился, словно стараясь сделаться незаметным. Я еле сдержал усмешку - темные длинные волосы, заплетенные в косу, говорите?

       И тут я заметил, что на мальчишку пристально смотрит Каралла. Ну, все, ребятишки, плохи ваши дела, отбегались. По правде сказать, я сразу различил, что мальчишка - это переодетая девушка. Но такая маскировка может обмануть только мужчин. Женщины обращают внимания на мелкие детали. Если бы заглянувший к нам десятник был женщиной, то сейчас стал бы богаче на полсотни полновесных монет. А так, судя по всему, награда уйдет к наблюдательной торговке.

       - Гере стражник, - уверенно сказала Каралла, а девушка-мальчик непроизвольно прижалась к своему спутнику, - когда я садилась в дилижанс, то видела у городской стены похожую на ваше описание девушку. В сопровождении двух мужчин - пожилого и молодого она направлялась в сторону Восточной башни.

       Стражник сразу приобрел хищный вид, словно ищейка, почуявшую добычу и стал подробно расспрашивать Караллу о том, что, собственно, она видела у стены. Но торговка больше не сказала ничего определенного - мельком видела девушку и все. Впрочем, стражник остался доволен. Переписал из дорожного листа имена пассажиров и махнул рукой, позволяя ехать дальше.

       Я готов поспорить на что угодно, что не было никакой девушки у стены, и Каралла прекрасно знала, что беглянка едет с нами. Только почему она так рисковала? А если бы на посту был Ведун? Да и впоследствии, может статься, что ложь раскроется, и тогда ее точно ждут Багряные горы - лгать стражнику при исполнении - тяжкое преступление.

       До казенного постоялого двора, где предстояло провести ночь, мы ехали молча. Чувствовалось, что встреча со стражником произвела достаточно тяжелое и неприятное впечатление. Хотя, наверное, дело не столько в самой встрече, сколько в собственном поведении - в том, как солидные и состоявшиеся люди демонстрировали свою законопослушность перед каким-то десятником Дорожной Стражи.

       Сразу по приезду, я направился в комнату, которую мне предстояло делить с двумя чиновниками, с твердым намерением завалиться спать до утра. В коридоре дорогу мне преградила Каралла.

       - Я вижу, ты все понял, - без обиняков заявила она, - и хочу предупредить. Если хоть кому-нибудь проговоришься про девчонку, придушу тебя собственными руками.

       - Что вы, что вы, гере Брекк, о чем это вы?

       Я пытался говорить как можно более убедительно, но хитрую торговку провести не удалось.

       - Не валяй дурака, Рюмпель. Все ты прекрасно понимаешь. Так вот, слушай. Софу я знаю с детства. Можно сказать, она выросла у меня на руках. Матери и отцу было на нее наплевать. Папашу ничего, кроме его рудника не интересовало, а мать... Тряпки, камешки, шуры-муры - все, только не дочка. И вот решили они ее выдать замуж. За Басо Шашуна. Слыхал о таком?

       Еще бы. Кто же не слышал о семействе Шашунов? Между прочим, старинный баронский род. Всего их три брата, и все трое - отъявленные мерзавцы. А Басо - средний - смотрится выродком даже среди своих родственничков. Если он обратит внимание на симпатичную девчонку - пиши пропало - своего добьется. Почему Тайная Стража так спокойно смотрела на все эти безобразия - не знаю. Хотя... Есть, конечно, мысли. Кому, как не ребятам из Серого Дома могут понадобиться для всяких дел такие вот тупые и готовые на все Шашуны. К тому же, богатые, как гномы из сказки.

       Когда мы только приехали в город, Басо положил глаз на Марту. Наученный печальным опытом, на этот раз я обошелся без членовредительства. Просто, улучшив момент, оказался с ним наедине в укромном месте, посмотрел внимательно так в глаза, и заморозил наглую ухмылочку резкой командой "спать!" Слабым оказался этот Шашун. Послушно закатил глазки и покорно выслушал приказ никогда, ни под каким видом, под страхом немедленной мучительной смерти не приближаться к моей жене. А потом преспокойно улегся спать прямо на улице, где и был найден немало удивленными собутыльниками. С тех пор Басо, завидев Марту, переходил на другую сторону улицы, и что забавно, сам он никак не мог внятно объяснить, зачем это делает. Не удивлюсь, если бы его и вправду хватил удар, окажись он по какой-то случайности рядом с ней. Одним словом, идеальный женишок, нечего сказать.

       К тому же, как сообщила Каралла, девчонка была без памяти влюблена в своего детского приятеля - Косту Мооса - это, конечно же, тот парень, что сопровождал ее в дилижансе. И - ну это я уже давно догадался - они решили бежать.

       Гере Брекк шумно вздохнула:

       - Разве я могла отказать бедной девочке, когда она пришла ко мне за помощью. Я ведь люблю ее как родную дочь.

       Трогательная история. Какие милые и добрые люди. Только не очень умные.

       - Скажите, Каралла, - невинно поинтересовался я, - а куда же направляются эти прелестные дети?

       По взгляду сердобольной торговки было понятно, что этот вопрос изрядно беспокоит ее.

       - В... в Столицу.

       - Прекрасное решение. Они, разумеется, хотят затеряться среди многих тысяч стражников, в рассуждении, что те не будут искать у себя под носом?

       На ее лице отразилось сомнение.

       - Ну, может быть, куда-нибудь на окраину...

       - Как вы думаете, появление нового человека в окраинном городке может пройти незамеченным для Тайной Стражи? И, кстати, как у них с документами?

       По ее молчанию я понял, что с документами дело обстоит неважно. Ребятишки сумели выбраться из города и подсунуть какие-то бумажки вознице для внесения в дорожный лист. Но, думаю, если бы стражник не поленился и проверил документы, то на этом путешествие влюбленной парочки закончилось.

       - Что же делать? - жалобно спросила Каралла.

       - Можно попробовать, например, направиться в Дикую Степь. И если удастся проскочить мимо пограничных разъездов, присоединиться к кочевникам. Правда, милостью Владетеля, немного их осталось. Еще можно перейти Багровые горы и уйти в Темные Земли. Может, там жизнь хорошая, кто знает, оттуда еще никто не возвращался.

       Гере Брекк прикрыла лицо ладонями и заплакала навзрыд. Ну, разумеется, так далеко троица заговорщиков еще не думала. Для меня конец их приключений был очевиден - до Столицы они точно не доедут, Софу отправят родителям и немедленно выдадут ее за Басо, а вот ее приятеля и скорее всего Караллу, ждут очень серьезные неприятности. Стражник говорил про Багровые Горы вовсе не для красного словца.

       Я мягко отстранил плачущую торговку и, не оглядываясь, пошел в свою комнату. Там с наслаждением растянулся на кровати, закрыл глаза и моментально заснул.

       Только выспаться этой ночью мне было не суждено. Застать врасплох Убийцу из Башни невозможно. Я проснулся за несколько секунд до того, как дверь открылась. Три человека. Не обученные - стараются идти тихо, но топают так, что слышно за милю.

       Когда они вошли в комнату, я уже сидел на кровати. Одеться я, разумеется, не успел, поэтому с некоторым злорадством наблюдал смущение на лицах посетителей.

       - Гере Рюмпель, - сурово заявила Каралла, - будьте любезны, прикройтесь.

       Ну, конечно. Гере Брекк со своими детишками. Софа покраснела, но смотрела на меня, широко распахнув глаза. А вот приятель ее робко мялся у дверей.

       Я вздохнул. Похоже, спать сегодня не придется. Накинул одеяло, встал, подошел к столу и сделал несколько глотков из кувшина с водой.

       - Гере Рюмпель, мы должны поговорить, - Каралла говорила тоном, не допускающим возражений.

       - Уважаемая гере Брекк, - сказал я, - я совершенно не расположен к разговорам. К тому же сейчас я намерен прогуляться перед сном. Это, знаете те ли, полезно для сердечной жилы. Очень рекомендую.

       И я красноречивым жестом показал на вентиляционное окошко. Ни для кого не секрет, что во всех казенных зданиях вентиляция совмещается с системой слуховых труб. Об этом знают все, вот только обсуждать сей факт как-то не принято. Каралла испуганно прикрыла рот ладонью.

       Через полчаса у крыльца постоялого двора я встретил всю троицу, понуро стоящую у входа. Не говоря ни слова, прошел мимо, а заговорщики переглянулись и поплелись за мной.

       - Постойте, Рюмпель, - Страдающая одышкой гере Брекк стала задыхаться после первых ста шагов.

       Я остановился.