Теперь об обратной стороне данного проекта.
Его реализация представляется чрезвычайно трудной. По следующим причинам:
1. Национальная структура - самое уязвимое место всей российской социальной конструкции. И враги, и конкуренты России (извне и изнутри) в своих замыслах по развалу страны делают ставку именно на это. Поэтому они сделают всё возможное, чтобы саботировать путинское начинание. Этим будет заниматься (и уже вовсю занимается) как оппозиция, раздувающая межнациональную рознь, так и вторая половина "пятой колонны", которая примется всячески извращать евразийскую стратегию Путина, пользуясь неэффективностью самой власти и конкретных исполнителей. Путину придётся на этом пути столкнуться с колоссальным противодействием, в том числе со стороны собственного окружения.
2. Сложность темы исключает возможность её эффективного упорядочивания на основе имеющегося у Путина кадрового резерва - зачастую совершенно некомпетентного в таких тонких вопросах. Сможет ли Путин осознать серьёзность ситуации и найти по-настоящему квалифицированные кадры? Вопрос почти риторический. Путин не раз демонстрировал, что может доверять важнейшие направления - например, внутреннюю политику, идеологию, образование, культуру, армию, социальную сферу - совершенно, увы, неадекватным кадрам, дискредитирующим его лично и его курс.
3. Коррупция, процветающая в российском обществе, способна легко свести на нет все подобные начинания и легко превратить всё в фарс.
4. И наконец, вызывает недоумение: почему Путин не занимался всерьёз этой назревшей и перезревшей проблемой ранее? Она стояла не менее остро и 8, и 12 лет назад. Не является ли всё это просто предвыборным ходом, за которым не последует никаких реальных действий?
Лимит на проекты, которые не будут реализованы, и на обещания, которые не будут выполнены, на мой взгляд, у Путина исчерпан. Он в значительной мере растерял доверие народа. Теперь одного его имени недостаточно для всенародного одобрения. Чтобы стать настоящим легитимным президентом в марте (и самое главное, после марта), ему уже недостаточно былых заслуг. Мало просто выдвинуть хорошую программу, куда важнее её полностью реализовать. Надо учитывать и то, что Путин вызывает на Западе аллергию и против него будут задействованы все имеющиеся средства политических, информационных и сетевых войн.
Поэтому Путин вынужден сегодня чётко формулировать конкретную стратегию, а если будет избран, обязан будет строго выполнять её. У него как кандидата по-прежнему нет, на мой взгляд, серьёзных конкурентов, но его позиции теперь намного более шаткие. Если последуют неверные шаги, народная поддержка может упасть до критического уровня.
Эти опасения усиливаются от того, что Путин потерял слишком много исторического времени на непоследовательной, малоэффективной реализации тех планов и проектов, успешности которых ждало общество, начиная с 2003-2004 годов. Сегодня последний звонок. Путину необходимо сплотить вокруг себя группу идейных единомышленников, жизненно заинтересованных в спасении России в столь сложный критический момент, когда неудача для него лично будет означать провал, а для России, возможно, конец.
Поэтому в пробуждении (пусть и запоздалом) Путина заинтересован не только он, но и всё наше общество, весь наш народ.
Поэт меж небом и землёй
Поэт меж небом и землёй
ЭПИТАФИЯ
Скончался народный поэт Дагестана Абдулла Даганов, главный редактор журналов "Литературный Дагестан" и "Соколёнок". Дагестанцы и вся российская литература потеряли талантливого прозаика, поэта, публициста, автора сорока книг. За поэму "Сталинград" он был удостоен Всероссийской литературной премии. Абдулла Газимагомедович перевёл на аварский язык стихи и поэмы Пушкина, Лермонтова, Есенина, Маяковского. Скорбим о невосполнимой потере вместе со всеми, кто знал и ценил этого замечательного человека.
Абдулла ДАГАНОВ
***
Что в мире переменном долговечней:
Скал неприступных твёрдость и размах
Иль бурная стремительная речка,
Что путь себе пробила в тех горах?
О горы, век вам гимны буду петь я,
В коше чабанском празднуя рассвет.
Но я уйду, и улетят столетья,
А вы и не посмотрите вослед.
Вот солнце - словно сказочное древо -
С глубин небесных встало во весь рост,
В руках-ветвях - лучами полный невод
С гирляндами мерцающими звёзд.
Моря кипят, бурлят и днём и ночью,
Как мясо, что в котлах у чабанов[?]
Аж волны в небо бьют, с какой же мощью
Вас опаляет пламенем веков!
Эй, ветер, есть ли место на планете,
Где отдыхаешь от своих забав,
Или боишься, что под утро в сети
Тебя поймают, крылья обломав?
Вопросы бытия[?] И надо мною
Разверзлась бездна[?] Я ищу ответ.
И я повис меж небом и землёю, -
Не Бог, не человек, а лишь поэт[?]
24 января 2012 года
Перевод с аварского Сергея Соколкина
Есть хаос – есть постмодернизм
Есть хаос – есть постмодернизм
ДИСКУССИЯ "ПОСТМОДЕРНИЗМ: 20 ЛЕТ СПУСТЯ"
Валерий ДАНИЛЕНКО, профессор Иркутского государственного лингвистического университета
В начале книги И.С. Скоропановой "Русская постмодернистская литература" (Изд. 6-е. - М., 2007) мы можем обнаружить головокружительную характеристику постмодернизма в литературе. Вот лишь незначительная часть примет постмодернистской литературы по Скоропановой: "[?]лишён традиционного "я" - его "я" множественно, безлично, неопределённо, нестабильно, выявляет себя посредством комбинирования цитации; обожает состояние творящего хаоса, опьяняется процессом чистого становления; закодирован, даже дважды; соединяет в себе несоединимое, элитарен и эгалитарен одновременно; тянется к маргинальному, любит бродить "по краям"; стирает грань между самостоятельными сферами духовной культуры, деиерархизирует иерархии, размягчает оппозиции; дистанцируется от всего линейного, однозначного[?]" (с. 5).
Даже и этого фрагмента достаточно, чтобы заморочить голову тому, кто хотел бы разобраться в вопросе о специфике постмодернистской литературы. Попробуем внести в решение этого вопроса некоторый порядок.
Очевидно: перед любым литературоведом стоят две основные задачи - выявить, во-первых, каково соотношение формы анализируемого художественного произведения (языка) и его содержания, а во-вторых, обнаружить мировоззренческое кредо его автора, представленное в содержании этого произведения. В таком случае мы получим две принципиальные черты, характерные для постмодернизма:
- приоритет формы (языка) над содержанием;
- хаотизация представлений о мире.
Из этих принципов постмодернизма вытекают те или иные следствия. Из второго, например, следует шизоидность, множественность "я", релятивизм, стирание граней между самостоятельными сферами культуры, деиерархизация, моделирование возможных миров и т.п. Эти следствия у разных авторов могут варьироваться, но это не меняет самой сути постмодернизма. А если вспомнить о том, что содержание определяет форму, то и выходит, что сущность пост[?]модернизма очень проста. Она состоит в хаотизации представлений о мире. Главный критерий здесь один: есть хаос - есть постмодернизм, нет хаоса - нет постмодернизма.
Ориентация на данный критерий позволяет нам не допускать ошибок в отнесении того или иного автора к постмодернистам. В упомянутой книге И.С. Скоропановой, например, к ним причислен Андрей Битов. Его "Пушкинский дом" фигурирует у автора как свидетельство появления в русской литературе первой волны постмодернизма. Рядом с ним оказались "Прогулки с Пушкиным" Абрама Терца (Андрея Синявского) и, как ни странно, "Москва - Петушки" Венедикта Ерофеева. Но в "первой волне" у неё почему-то не оказалось Саши Соколова с его "Школой для дураков". За первой волной постмодернизма последовала вторая и третья (Виктор Ерофеев, Виктор Пелевин, Владимир Сорокин, Дмитрий Пригов и др.).
Записывать Венедикта Ерофеева в постмодернисты - значит совершать литературоведческое насилие над его искренним и незамысловатым произведением. Легко понять многочисленных почитателей несчастного Венички: и алкоголическую "поэму" он написал развесёлую, и её симпатичного автора жалко до слёз. Но эту книжку нельзя расценивать как постмодернистскую по одной простой причине: в ней нет хаоса. А хаос есть главный конститутивный признак постмодернизма. В книжке В. Ерофеева нет хаоса, стало быть, нет и постмодернизма. Откуда в ней взяться хаосу? В ней всё ясно как божий день: наливай да пей.
Подлинные постмодернисты хаотизируют картину мира до такой степени, что она становится ирреальной. Правда, они делают это в разной мере: степень ирреальности картины мира у них варьируется от незначительной, лёгкой, до тяжёлой, шизофренической. Степень хаотизации представлений о мире у А. Битова в "Пушкинском доме", например, невысокая, зато в "Школе для дураков" Саши Соколова, "Русской красавице" Виктора Ерофеева и "Чапаеве и Пустоте" Виктора Пелевина эта хаотизация доведена до подлинно постмодернистского накала. Почему им это удалось? Потому что повествование в их романах ведётся от лица психически ненормальных людей.
Повествование в "Пушкинском доме" А. Битова ведётся от лица психически здорового человека. Вот почему обнаружить в нём постмодернистский хаос нелегко. Но он в нём всё-таки присутствует. Правда, в завуалированной, неявной, скрытой форме. Назовём эту форму лёгким постмодернизмом. Он заявляет о себе в лёгкой хаотизации мира - природы, психики и культуры (науки, искусства, нравственности, политики, языка). Возьмём, например, природу. О ней речь, в частности, идёт в прологе, который назван, между прочим, "Что делать?". Читатель вправе спросить с его автора, как с Н.Г. Чернышевского: "Что же нам делать?" Нет ответа. Можно лишь предположить: искать ветра в поле, желательно - всесокрушающего. В 90-е годы нам привелось дождаться такого ветра. Он разнёс советскую цивилизацию в пух и прах. Всесокрушающим ветром пугал честной народ Саша Соколов в "Школе для дураков" устами своего любимого героя - географа Павла Норвегова. Его звали ещё и так: Насылающий Ветер. А. Битов ушёл дальше: он сам его наслал. Что же оставляет после себя всесокрушающий ветер? Хаос, разрушение и пустоту.
А. Битову далеко до представителей тяжёлого постмодернизма - С. Соколова, В. Ерофеева и В. Пелевина. Хаотизацию мира в своих книгах они довели до шизофренического идеала (см. об этом в моей книге: "Инволюция в духовной культуре: ящик Пандоры".- М.: КРАСАНД, 2012). Так, главная героиня "Русской красавицы" В. Ерофеева живёт в двух мирах - реальном и ирреальном, где она общается с покойником - Леонардо да Винчи.
Смешать два мира - дело нехитрое. Хаотизация мира в "Чапаеве и Пустоте" В. Пелевина осуществлена за счёт смешения сразу четырёх миров: мир № 1 - реальный в прошлом для нормального человека; мир № 2 - он же - для шизоидного сознания Петра Пустоты - ирреальный; мир № 3 - реальный в настоящем для нормального человека; мир № 4 - он же - для Петра - ирреальный. Выходит, нечётные миры - реальные, а чётные - ирреальные. Манипулирование сразу четырьмя параллельными мирами - главное постмодернистское достижение Виктора Пелевина! Каков смысл этого манипулирования? Увы, он имеет явную инволюционную направленность, поскольку главный смысл своего романа его автор увидел в пустоте (с маленькой буквы), в иллюзорности всех четырёх миров - включая нечётные. Более того, именно в дискредитации реального мира и состоит основная идея романа В. Пелевина "Чапаев и Пустота". Он осуществляет её за счёт стирания граней между ирреальным миром и реальным, выдавая ирреальное за реальное, а реальное - за ирреальное.
Есть и другие способы хаотизации мира. Так, для наиболее продвинутых постмодернистов характерна подмена знаменитых прототипов вымышленными персонажами. Метода этой подмены весьма незамысловата: берутся лишь некоторые, незначительные внешние признаки знаменитого человека - его имя (В. Пелевин в своём последнем романе умудрился сократить имя Л.Н. Толстого до "t") - и определённые обстоятельства жизни. А затем разыгрывается комедия, где выступают якобы знаменитые люди, но в самых неожиданных ролях. Л.Н. Толстой, например, может оказаться террористом, а В.И. Чапаев - восточным эзотериком. С лёгкостью необыкновенной Я.М. Свердлов становится канатоходцем, Н.С. Хрущёв - графологом, А.И. Микоян - организатором спиритических сеансов и т.д. Находятся и восторженные почитатели такой, с позволения сказать, беллетристики.
Два Виктора стали культовыми фигурами русского постмодернизма в прозе - Ерофеев и Пелевин. Их главные романы - "Русская красавица" и "Чапаев и Пустота" - воспринимаются как образцы постмодернистской литературы. Но что же их объединяет? Не только тот социальный хаос, в котором они писали свои романы. Их роднит собственное участие в его создании. Разумеется, они это делали своими, художественными, средствами. Следует отдать им должное: свой вклад в разрушение духовных устоев нашего общества они, вне всякого сомнения, внесли. Более того, они вносят его до сих пор, поскольку, с одной стороны, их романы продолжают разрушительно воздействовать на незрелые читательские умы, а с другой стороны, они, надо полагать, и до сих пор будоражат молодые творческие умы.
Где ж вы, где ж вы, очи карие?
Где ж вы, где ж вы, очи карие?
НЕДОУМЕВАЮ, ДОРОГАЯ РЕДАКЦИЯ!
Публикуем наиболее интересные отклики на дискуссию "Постмодернизм: 20 лет спустя"
Евгений Ермолин - один из ярких критиков нулевых. И горячим радетелем за постмодернизм назвать Ермолина язык не поворачивается, и в актуальнейшей дискуссии, начатой "ЛГ", голос его выделяется (№ 3, "Поминки по постмодернизму"). Но согласиться с автором по многим пунктам его статьи трудно. Для примера: "[?]постмодернизм в России оказался гносеологически и этически бездарен". Как явление, абсолютно чуждое духу русской литературы, - несомненно. Но как один из инструментов писателя - отчего же? Со всякой нивы можно собрать урожай, если сочетать традиционное земледелие с новыми методами повышения плодородия почв.
Сегодня главная проблема критики, на мой взгляд, - это проблема свободы высказывания. Свободы в данном случае прежде всего от замкнутого круга авторов, теми же критиками (не обязательно Е. Ермолиным) признанных корифеями постмодернизма. Критик не должен находиться внутри этого круга, но непременно - стоять поодаль. Спокойно наблюдать и анализировать. Конечно, тогда и грант получить непросто, и на книжную ярмарку в Лондон съездить. И вообще - не на всякую тусовку позовут. Но читатели оценят непредвзятость по достоинству и воздадут критику должное.
Увы, Ермолин не выходит "за флажки", им и его коллегами расставленные. Тасуется всё та же колода имён: Шишкин-Елизаров, Буйда-Пелевин. А целый набор авторов (Шаргунова и Ключареву, Русс и Полозкову) автор вообще выводит за рамки постмодернистской школы. Наверное, от большой любви и желания отгородить молодых паинек от компании "плохих парней".
Однако не признать, что эпоха постмодерна повлияла практически на всю отечественную литературу, - это всё равно, что отрицать, будто цунами не повлияло на какой-то отдельный пляж острова Бали. Проблема опять же сводится к тому, что целый ряд крупных и состоявшихся писателей просто не упоминается. И все они принадлежат к почвенническому направлению. Что, Ермолину не известны фамилии А. Сегеня, С. Алексеева, М. Попова? Да хоть того же А. Проханова? Или недостойны они внимания просвещённого критика как "суконные-посконные" и отставшие в развитии? Неужели трезвомыслящий Ермолин солидарен с фрейдистом от критики Б. Парамоновым, который считает постмодернизм синонимом демократии? А если писатель идеологически не приемлет демократическое общественное устройство как не имеющее этического и стилевого стержня, то он и упоминания недостоин?
Но ведь наиболее плодотворно в рамках дискуссии было бы не выгораживать новое литературное гетто, а посмотреть, с какой стороны подошли к этому "жупелу" (постмодернизму) традиционные писатели, как они распорядились этим "сокровищем". Отрицать, что А. Проханов в "Господине Гексогене", или Ю. Поляков в "Козлёнке", или А. Сегень в "Гибели маркёра Кутузова" не используют элементы постмодернистской эстетики, просто смешно. И если они воспользовались направлением ради поисков новых смыслов, а не глумления над традицией, так тем интереснее их опыт!
Но для того чтобы даже и отрицать, придётся встать над собой и тусовкой за своей спиной. А это, видно, далеко не всем критикам по силам. В общем, как пелось в старой песне на стихи М. Исаковского:
Где ж вы, где ж вы, очи карие?
Где ж ты, мой родимый край?
Геннадий РУКОЛАДОВ
Взять Бастилию для бедных
Взять Бастилию для бедных
ЧАРЛЗ ДИККЕНС - 200
Диккенс относился к числу людей, над которыми воспоминания детства сохраняют особую власть. Мы берём в руки один его роман за другим, и в них снова и снова оживает трагическое для него время. Став писателем, он сосредоточил всю силу сострадания на образе гонимого судьбой ребёнка, а всю ненависть и отвращение, на которые был способен, обрушил на головы мучителей детей. Иные критики даже упрекали его в некой социальной "инфантильности", утверждая, что сам он "так по-настоящему и не повзрослел". Они, пожалуй, правы, но только в том смысле, что Чарлз Диккенс никогда не относился к миру детства с высокомерием взрослого. Более того: он вёл отсчёт людских страданий с позиции детей и бедняков. Их положение было той меркой, с которой он судил об окружающем мире, и никто и никогда не смог бы его убедить, что общество благополучно и здраво, если есть в нём дети, страдающие от голода, холода и непосильной работы.
Когда был опубликован его роман "Посмертные записки Пиквикского клуба", старый учитель мистер Джайлс прислал Диккенсу табакерку с надписью "Неподражаемому Бозу" ("Очерки Боза" - так называлась первая книга писателя). Чарлз Диккенс был действительно неподражаем. Богатейшее воображение и мощный реализм органично сочетались у него с удивительным даром сочувствия. Он страдает вместе с Оливером Твистом, родившимся в "Бастилии для бедных" - работном доме; с Дэвидом Копперфилдом, которого тиранит садист-отчим; с маленькой служанкой по прозвищу Маркиза, которую хозяйка морит голодом. Он знает, как несчастны дети, лишённые родительской любви, например, Флоренс Домби, не угодившая отцу тем, что она девочка, а значит, её жизнь не имеет никакой коммерческой ценности. Когда умирает маленький Поль, его "Сын и Наследник", мистер Домби в ненависти поднимает руку на дочь - лучше бы умерла она! И Диккенс гневно предупреждает: он горько раскается "в грядущие годы". Грозное это предупреждение когда-то глубоко взволновало мальчика Володю Короленко, ставшего потом одним из самых добрых русских писателей: "Я стоял с книгой в руках, ошеломлённый и потрясённый и[?] криком девушки, и вспышкой гнева и отчаяния самого автора[?] И я повторял за ним с ненавистью и жаждой мщения: да, да, да! Он припомнит, непременно припомнит это в грядущие годы[?]" Мы знаем, что мистер Домби горько пожалел о своей былой жестокости, но тогда уже невозможно было "переделать судьбу".
В романах Диккенса немало детей и подростков, испорченных нищетой, варварским обращением, плохим воспитанием (или отсутствием его). Таковы Ловкий Плут ("Оливер Твист"), Роб-Точильщик ("Домби и Сын"), Депутат (неоконченный роман "Тайна Эдвина Друда"), и Диккенс никогда не упустит возможности осудить скверное общественное устройство и его губительное влияние на судьбы детей. Однако детство всегда интересовало Диккенса не только как социальная проблема. Одним из первых реалистов он рассказал читателю о мире детской души, о психологии подростка.
И ещё одно: с феноменом "детства" в творчестве Диккенса (а он распознаёт это "детское начало" и в душах взрослых) неразрывно связана такая характерная черта, как чудаковатость. Окружающие зовут мальчика Поля Домби, не умеющего лгать, хитрить и притворяться, "чудаковатым ребёнком". Но чудаковаты в той или иной мере все положительные герои Диккенса. Чудак у него - тот, кто в холодном, враждебном, "безумном" мире умеет сохранить добрую душу. Он, говоря словами Достоевского, тоже изобразившего своего "чудака" в Алёше Карамазове, "сердцевина целого, которое теперь разобщено".
Майя ТУГУШЕВА
Литинформбюро
Литинформбюро
ЛИТКОНКУРСЫ
В Самаре подведены итоги международного поэтического интернет-конкурса, организованного медиахолдингом "Самарские судьбы" и посвящённого памяти известного самарского писателя и журналиста Бориса Свойского в год его семидесятипятилетия. Прошла церемония награждения 16 лауреатов и призёров: А. Пер[?]чиков, Израиль, 1-е место; З. Громова, Самара, 2-е место; В. Маталасов, Украина, 3-е место.
В четвёртый раз проходит в Санкт-Петербурге конкурс детской литературы "ПЕГАСИК". Организаторы - петербургский литературный клуб "Век искусства" и литературно-художественный журнал "МОСТ". Приём конкурсных работ завершится 29 февраля 2012 года. В конкурсе шесть основных номинаций, но каждый член жюри выдвигает от себя ещё пять участников, которые получают звание лауреатов. Возраст конкурсантов - от семи до семидесяти лет. В конкурсе принимают участие не только дети и взрослые, но и коллективы школ, домов детского творчества, литературных студий и кружков.
С 1 февраля по 10 апреля 2012 года в Костроме проводится открытый конкурс поэзии "Предлог". Организатор - литературно-творческое объединение "Клуб поэтов". От авторов принимается строго по 5 стихотворений. Стихи просьба высылать ПРОСТЫМ ПИСЬМОМ по адресу: 156003, г. Кострома, ул. Коммунаров, дом 3-г, Божковой Галине Валентиновне. Контактный телефон - 8-910-955-82-54 или по электронному адресу: lizenok44@mail .ru
Международный литературный конкурс-фестиваль "Русский Stil-2012" вышел на старт. Принимаются литературные произведения в следующих номинациях:
"Молодые дарования" (поэзия). Возраст участников конкурса по состоянию на 1 января 2012 года не должен превышать 27 лет; "Нашим детям" (проза и поэзия); "Публицистика"; "Луч надежды" - Strahl der Hoffnung. Предмет номинации - поэзия, проза и публицистика русскоязычных авторов на немецком языке; среди литературных номинаций новой является "Юмор, ирония, сатира[?]".
ЛИТПРЕМИИ
