Своевременность мер определялась тем, что Дантес под руководством "отца" всё больше наглел. Впрочем, роль Геккерна с самого начала была ясна Пушкину: "[?]всем поведением этого юнца руководили вы. Это вы диктовали ему пошлости, которые он отпускал, и нелепости, которые он осмеливался писать".
Для баронов это была трагедия: с "ловлей счастья и чинов" всё было бы кончено. Геккерн, по его же словам, увидел "всё здание своих надежд разрушенным до основания". У Пушкина выпросили, вымолили суточной, а затем двухнедельной отсрочки. Два любвеобильных барона судорожно искали выход. Попытка Дантеса "подбиться" к М. Барятинской успеха не имела.
И тогда-то возник план: брак с Екатериной Гончаровой. "В этот промежуток времени, - не без издёвки объяснился с Бенкендорфом Пушкин, - г-н Дантес влюбился в мою свояченицу, мадемуазель Гончарову, и сделал ей предложение". В течение двух недель Пушкин, как на корде, время от времени пощёлкивая бичом, гонял плутоватых баронов (ведь могли вывернуться, надуть) и, лишь когда вопрос был решён бесповоротно и Дантес отправился на заклание, взял вызов обратно.
С Дантесом было покончено, и о его предстоящем браке с Екатериной Гончаровой поэт сообщает отцу вполне снисходительно: "Это очень красивый и добрый малый, он в большой моде и 4 годами моложе своей наречённой".
Не то с Геккерном. Известны слова Пушкина: "С сыном покончено. Вы мне теперь старичка подавайте". И ещё - "дуэли мне уже недостаточно[?]" Требовалось публичное разоблачение мерзавца и тех, кто был с ним (в сущности - минус Дантес). Всё это хорошо известно. И всё же хочется отметить одно обстоятельство. Это - стремление Пушкина обратиться к обществу.
Но для этого нужно, так сказать, наличие общества. Ведь осенью того же 1836 года в письме к Чаадаеву Пушкин писал: "Действительно, нужно сознаться, что наша общественная жизнь - грустная вещь. Что это отсутствие общественного мнения, это равнодушие ко всему, что является долгом, справедливостью и истиной, это циничное презрение к человеческой мысли и достоинству поистине могут привести в отчаяние".
Это не просто публицистический пассаж, это лично и о себе - той осенью 1836 года. Позднее Щедрин скажет, что в Петербурге нет нравов, а есть отсутствие нравов. Пушкин пытался обратиться к нравам, а Геккерн и К рассчитывали на их отсутствие. И в этом-то преуспели. Начался новый этап травли и поэта, и его жены. Отсутствие нравов продемонстрировали и друзья, и враги. Уваровы, но и Карамзины. Нессельроде, но и Вяземские. Действительно, "восстал он против мнений света один как прежде[?]"
Усугубил дело царь. Невольно, конечно. И - желая спасти "умнейшего человека" России - это царь понимал, как точно сказал А. Мицкевич, "с редким проницанием" - взял слово у Пушкина "не доводить дело до дуэли". Пушкин дал его, и впрямь не желая до неё доводить ("дуэли мне недостаточно"). В частности, и потому, что дуэль виделась ему очень слабой мерой пресечения и наказания. Вероятно, через Екатерину Николаевну прознавши дело с невозможностью дуэли (слово царю), бароны распоясались совсем: безнаказанность тешила.
И тогда Пушкин отправляет такое письмо, которое требовало только вызова. Письмо старшему Геккерну. Но этот поединок был резко отличен от всех других пушкинских поединков. В возможном тогда же поединке с князем Репниным (такой назревал) он готов был защищать только свою личную честь. В предполагавшейся чуть ранее дуэли с Соллогубом (она отменилась - Соллогуб извинился) он готов был защищать честь жены.
На поединок с Геккерном он выходил за честь страны как её главный представитель. Если угодно, помимо света и через его голову.
Его волновало, что думает обо всём этом страна. Позднее Вяземский рассказывал, что в разговоре с Вревской, "должно быть, он расспрашивал, что говорят в провинции об его истории, и, верно, вести были для него неблагоприятные". Пушкин уже написал: "Слух обо мне пройдёт по всей Руси великой". И, конечно, такой слух не мог быть запятнан никакими слухами.
Совсем незадолго до последней дуэли Пушкин сказал С.Н. Карамзиной: "Мне нужно, чтобы моя репутация и моя честь были неприкосновенны во всех углах России, где моё имя известно".
Он не хотел дуэли. Дуэль спровоцировали, в свою очередь, страшно боявшиеся и не хотевшие её Геккерны, а подтолкнула к ней вся наша общественная жизнь.
Только после того, как в поединке Пушкин увидел последний и единственный выход, он через него и пошёл. Беспокойство и тревога появлялись только тогда, когда возникала угроза, что дуэль сорвётся.
Дуэль была не совсем дуэлью равных. На место, на котором должен был бы стоять Геккерн-старший, был подставлен Геккерн-Дантес - не трус, но никудышный офицер-разгильдяй (44 взыскания за три года), впервые оказавшийся у барьера. Может быть, потому и сорвавшийся на первый и не совсем по правилам выстрел. С другой стороны стоял опытный, ледяного спокойствия боец, прекрасный фехтовальщик, отличный стрелок, дожидавшийся первого нервного выстрела противника и получавший уже верный стопроцентный свой. Даже, как оказалось, смертельно раненный Пушкин стрелял точно.
Бог рассудил иначе[?]
Возбуждение атмосферы
Возбуждение атмосферы
ЗЛОБА ДНЯ
Митинги, прокатившиеся по стране в лютые февральские холода, ясно свидетельствуют о том, что возбуждение в обществе не улеглось и неизвестно когда это случится.
Но если собравшиеся на Болотной площади не продемонстрировали ничего нового, кроме привычного уже общего недовольства нынешней ситуацией вообще и лично господином Чуровым, то неожиданно многочисленный для всех - включая его организаторов! - митинг на Поклонной горе показал, что ситуация не стоит на месте.
Люди, собравшиеся на Поклонной горе, выступили против угрозы "оранжевой" революции. Их возмущают попытки зарубежных деятелей вмешиваться во внутреннюю жизнь России. Они не хотят, чтобы нынешний избирательный цикл завершился перестройкой номер два, итогом которой станет развал страны, разрушение экономики. И эти люди требуют, чтобы с их мнением считались.
Оппозиционеры, распоряжавшиеся на Болотной, упрекают власть, что она не заметила, как изменилась страна. Но и сами продемонстрировали абсолютное нежелание считаться с новой реальностью. Они предпочли или высокомерно замолчать митинг на Поклонной горе, или в худших традициях революционной пропаганды облить его грязью и руганью. Что вполне внятно говорит об их "способности и желании" вести честный диалог с согражданами, которые думают не так, как они.
Сегодня уже понятно, что все разговоры про честные выборы для оппозиции с Болотной - лишь удобный и сугубо временный лозунг. Какими бы честными выборы ни оказались, их результаты они всё равно не признают, потому что их цель - политический хаос, в котором можно ухватить побольше. Какой из него выберется страна, их мало заботит. Похоже, они вообще об этом не думают.
В этой ситуации власть должна предъявить и способность к диалогу со всем обществом, и небоязнь перемен, и непреклонность в отстаивании интересов и целостности страны. Ещё не поздно, хотя атмосфера и раскаляется.
Продолжение темы:
Фёдор ЕВГЕНЬЕВ
Агитаторы, горланы, главари...
Ирина НИКОЛАЕВА
Педагогическое мнение
Аллея Льва Николаевича
Аллея Льва Николаевича
ЧТОБЫ ПОМНИЛИ
В Будапеште в присутствии представителей венгерской общественности, дипломатов, политиков, журналистов и членов венгерского общества "За сотрудничество с Россией" состоялось торжественное открытие аллеи имени великого русского писателя Льва Николаевича Толстого. Аллея находится на территории городского парка - одного из живописнейших уголков столицы Венгрии, - соединяя улицу Михая Зичи и Окружную аллею.
Табличку с именем русского писателя торжественно открыли мэр Будапешта Иштван Тарлош и Чрезвычайный и Полномочный Посол России Александр Толкач.
Председатель венгерского общества "За сотрудничество с Россией", по инициативе которого и была названа аллея городского парка, Ольга Сюч сообщила, что скоро на аллее появится и памятник великому русскому писателю.
Агитаторы, горланы, главари...
Агитаторы, горланы, главари...
ФОТОГЛАС
Теплоход Александр Проханов
После 20-летнего перерыва писатели впервые вышли на улицу. Нет, конечно, они не сидели все эти годы взаперти. Напротив, бурно тусовались и разъезжали по миру - но корпоративно, не покидая пределов своего сообщества. С народом художники слова слились впервые с начала 90-х. Причём с разных сторон - одни с Поклонной, другие - с Болотной. И каждый по-своему, кажется, был счастлив вновь стать "этой силы частицей". А поскольку на улице стоял лютый мороз, то, продолжая цитировать В. Маяковского, "общие слёзы из глаз" он выбивал отнюдь не метафорически.
Фото: ИТАР-ТАСС , Фёдор ЕВГЕНЬЕВ
Демьян Быков
"Гастарбайтер" Эдуард Багиров
Казус Улицкой
«Сами-то мы местные»
«Сами-то мы местные»
ЭКОНОМ-КЛАСС
В последнее время власть часто говорит, что бизнес должен быть патриотичен, люди, принимающие ключевые экономические решения, должны жить в России и связывать с нею будущее своих семей, богатеть вместе со страной, а не за счёт неё[?]
Бренд вместо славы
Олег БОГОМОЛОВ, академик РАН:
- Подлинный патриотизм несовместим с ксенофобией, отторжением всего иностранного, неуважительным отношением к другим народам. Грани, правда, порой нечёткие, отсюда бывает путаница в головах. На самом деле патриотизм возвышает людей, заставляет заботиться о будущем страны и не отторгать её прошлого.
У меня впечатление, что такого патриотизма нашему правящему классу и бизнес-сообществу недостаёт. Как и властям, даже на самом верху. Там порой больше смотрят куда-то за пределы страны.
К сожалению, наш бизнес чрезмерно поглощён погоней за прибылью. Как можно допускать, чтобы наши бизнесмены везли в аптеки до тридцати процентов лекарств, которые не помогают от недугов, а усугубляют их? Или фальсификация продуктов питания, с чем мы сталкиваемся всё чаще. Вредные добавки, химия, обман с датой выпуска товара - всё это работает против здоровья народа! Настоящий патриот никогда бы этого себе не позволил.
Из того же разряда свершившееся протаскивание России в ВТО, несмотря на связанные с этим риски. В этом вижу пренебрежение национальной гордостью и нашими способностями. Не так давно беседовал с очень влиятельным человеком, который сказал мне без тени сомнения: нам не нужна своя гражданская авиация, нужны только военные самолёты. Но я помню, как мы гордились, что первый турбореактивный пассажирский лайнер был наш Ту-104!
Мы гордимся приведённым в порядок Большим театром, это слава России, но президент называет его "брендом". Как будто нет достойного русского слова. Почему вместо них всё настойчивее укореняются "менеджеры", "продюсеры" и многое, что портит, обедняет наш язык? Посмотрели бы на французов. У них, например, нет в обороте слова "компьютер", есть своё.
Меня очень волнует тающее чувство российской укоренённости, способности рассматривать свою судьбу в неразрывной увязке с нашим историческим прошлым и нашим будущим, рассматривать свои свершения как продолжение дел предшественников. Забвение коренных моральных устоев просто опасно.
Дом в Лондоне взамен усадьбы под Псковом
Владислав ИНОЗЕМЦЕВ, доктор экономических наук, директор Центра исследований постиндустриального общества:
- Недавнюю статью Владимира Путина в газете "Ведомости" некоторые эксперты поспешили назвать декларацией патриотической экономической стратегии - к этому подталкивают рассуждения о защите национального производителя, призывы бороться с офшорами и вывозом капитала, противостоять транснациональным корпорациям.
Однако вопрос о "патриотичности" бизнеса не решается декларациями. Предприниматели "по определению" менее патриотичны, чем средние граждане. Они открыли для себя мир, им легче сравнивать свою страну с другими. Они ориентированы на прибыль, и, если в своём отечестве её не удаётся получать, они уходят. Они ценят слово и контракт, и, если государство поощряет беспредел, они покидают родные места без сожаления. Наконец, им не хочется терять заработанное, и они размещают деньги там, где безопаснее. При этом ни для кого не секрет, что и в бизнесе существуют привычки. Искать удачи на неизвестных рынках сложнее, чем в собственной стране. Приноравливаться к чужим правилам - тоже. Нельзя просто сказать, что бизнесмены непатриотичны как класс. Они, скорее, более чувствительны к изменениям условий и в гораздо меньшей степени готовы с этим мириться. Или - за намного б[?]льшие деньги.
Собственно, в этом суть российских проблем. В 1990-е годы Россия притягивала к себе бизнес невероятной доходностью. За неё готовы были рисковать многие и многим. И до сих пор предприниматели в нашей стране ориентированы на очень высокие прибыли, но они могут достигаться только в условиях монополизма. В 2000-е годы сформировался консенсус между крупным бизнесом и властью: власть обеспечивала бизнесу монопольно высокие прибыли, но требовала политической лояльности.
А потом потребовали бюрократической дани и чиновничьих откатов. Мелкий бизнес выдавливался, средний не развивался. То, что происходит сегодня, указывает, что и большой бизнес готов покидать страну. У него уже есть всё, чего можно хотеть. Большие прибыли не перевешивают риска, тем более что риски растут, а прибыли снижаются, по мере того как государство становится всё более жадным.
В стране нет нормальной судебной системы, и потому выяснять отношения между компаниями лучше за рубежом - отсюда офшоры. Чиновники сами держат собственность за границей и потому устанавливают пятипроцентный налог на отправляемые за рубеж дивиденды - тем более надо этим пользоваться. Россия так и не стала "своей" в Европе, поэтому нужны паспорта западных стран. У нас запретительные налоги на регистрацию судов и самолётов, поэтому даже лайнеры "Аэрофлота" зарегистрированы на Бермудах. Откуда тут взяться патриотизму?
Бизнесмены - это люди, которые любят страны и государства не из-за сантиментов, а из-за удобства жизни и ведения бизнеса. Они рациональны, а не сентиментальны. Они склонны действовать так же, как и их конкуренты. Если престижно иметь дом в Лондоне и виллу на Лазурном берегу, то их надо иметь - тогда тебя принимают как своего.
А Россия, если считает своих бизнесменов непатриотичными, пусть найдёт, чем их привлечь. Посмотрите, сколько в стране брошенных дворянских усадеб. Их не продают частным лицам, причисляя к памятникам архитектуры. Но скоро этих памятников не останется, они одряхлеют окончательно, а те, кто мог бы в них жить, обзаведутся коттеджами и дворцами в Европе. У нас много земли, но мы не разрешаем строить частные дороги, каких полно на Западе. У нас огромные расстояния, но нет и не предвидится частных аэропортов, так как государство сочло, что должно владеть всеми взлётными полосами. У нас нет свободы, нет закона, нет управы на чиновничьих самодуров и полицейских выродков.
И пока дело обстоит так, удивительно не то, что среди бизнесменов мало патриотов, а то, что они вообще есть в стране. Кроме идеологов "суверенной демократии", разумеется[?]
Нужно добиться, чтобы воровать стало невыгодно
Сергей КАТЫРИН, президент Торгово-промышленной палаты РФ:
- Потенциал ускоренного развития в стране есть - необходима политическая воля, чтобы его реализовать. Преодоление технологического отставания, диверсификация экономики, избавление от сырьевой зависимости, ограничение участия государства в экономике, ускорение развития инфраструктуры, улучшение предпринимательского климата - всё это вполне реально.
Но, конечно, успеха не достичь, если не будет правильного целенаведения всего предпринимательского сообщества и каждого, кто занят конкретным делом - в промышленности, сельском хозяйстве, науке, торговле. Можно вспомнить, что после Великой Отечественной войны страна за семь лет восстановила свой довоенный уровень, хотя прогнозировалось, что на это потребуется четверть века. Дело ведь не в сталинском диктате, а в том, что страна, все наши граждане были сплочены единым патриотическим порывом. От "красных" директоров до рядовых рабочих и колхозников. В последние десятилетия это чувство сплочённости, осознание, что ты трудишься не только для себя, но и для всей страны, было утрачено. А ведь это могучий стимул к труду, да и просто основа хорошего рабочего и человеческого настроения. Что бы у нас подчас не говорилось про США как о стране, которая-де снимает сливки со всего мира, чувству патриотизма у американского бизнеса надо поучиться. Хотя, как я уже сказал, в истории нашей страны есть и собственные вдохновляющие примеры. В том числе сегодня. Я лично знаю многих крупных и некрупных бизнесменов, которые являются настоящими патриотами России, делают всё, чтобы в своей сфере стать лучшими в мире. И надо таких представителей бизнес-сообщества показать стране через телевидение, киноиндустрию, наши СМИ, через литературу. Сколько можно навязывать в качестве образцов для подражания всяких "братков", успешных мальчиков и девочек из шоу- и модельного бизнеса!
Понятно, одними призывами не отделаешься. Нужны такие условия, такой климат в стране, когда бы это помогало людям дела быть честными. Не воровать, не уводить капиталы за рубеж.
У нас, например, все последние годы значительные инвестиции приходили из Нидерландов, с Кипра и тому подобных мест, то есть к нам приходили наши же деньги, выведенные из России под другую юрисдикцию нашими бизнесменами. Если говорить об истинно иностранных по происхождению инвестициях, то мы сильно отстаём здесь. Немалую роль в этом сыграли как раз вертикально интегрированные компании, офшоры, непрозрачность операций[?] Да, для иностранных инвестиций нужны чётко исполняемое благоприятное законодательство, вменяемый уровень налогообложения. Нужна прозрачность. Надо создать такую среду, такое законодательство, когда бы действовать аморально, антипатриотично стало бы просто экономически невыгодно.
Куда и почему текут деньги
Андрей БУНИЧ, президент Союза предпринимателей и арендаторов России:
- Глобалисты и сторонники ВТО часто говорят: капитал транснационален. Приходит, куда и когда захочет, и также уходит. Лишь один расчёт - где и сколько заработать. На самом деле всё не так.
Транснациональный капитал существует, прежде всего спекулятивный - различные хедж-фонды, инвестиционные фонды и т.д. Эти деньги подвешены краткосрочным трансграничным перетоком и могут восприниматься как не зависимые от государства и нации финансы, перемещающиеся по миру. Однако причины и факторы, определяющие это перемещение, вовсе даже не глобальные, а очень даже национальные. Деньги передвигаются в связи с конкретными событиями или драйверами. И в основе лежит информация во всех её видах - информационное поле в целом и специальная информация, знания участников процесса. Важную роль в нём играют международные СМИ, рейтинговые агентства, решения государственных и надгосударственных органов, например, Федеральной резервной системы США или Европейского центрального банка, правительств крупных игроков - маркет-мейкеров. Главные финансовые потоки передвигаются, может быть, и в режиме онлайн, но у всех есть национальное происхождение - чаще американское, реже европейское, ещё реже японское.
С виду космополитическое движение денег на поверку национально ориентировано, выражает "чисто конкретные интересы". И кто-то всегда может направлять потоки в нужную сторону.
