Красная дверь

— Это единственный выход для публики? — спросил он у санитара.

— Да, сэр.

— Старшая медсестра примет вас, — сказала Ратлиджу молодая женщина. — Вы из Скотленд-Ярда? Ее предупредили о вашем визите.

Ратлидж поблагодарил санитара за помощь и последовал за стажеркой в оживленный коридор, где сновали медсестры.

— Здесь всегда такая суета?

— Да, сэр. Здесь кабинеты врачей. Палаты за дверью в дальнем конце и наверху. — Она остановилась у двери слева и постучала, прежде чем войти.

Старшая медсестра вышла из-за стола, протянула холодную руку Ратлиджу, когда он представился, и указала на стул.

Это была высокая женщина с прямой осанкой, светлыми седеющими волосами и холодными голубыми глазами. Голос ее звучал так же холодно.

— Добрый день, инспектор. Спасибо, что пришли так быстро.

«Она не любит полицию», — сказал Хэмиш.

Старшая медсестра тотчас же подтвердила это:

— Жаль, что ваше присутствие оказалось необходимым. Но миссис Теллер очень обеспокоена, и, хотя местная полиция делает все, что может, ее подбодрит то, что ресурсы Скотленд-Ярда направлены на поиски ее мужа.

Стажерка, которая привела его, бесшумно закрыла за ним дверь.

Ратлидж подумал, что старшей медсестре пришлось нелегко, сначала обыскивая клинику и общаясь с полицией, а потом отвечая на вопросы взволнованной семьи Теллера.

— У вас есть причины полагать, что мистер Теллер намеревался причинить себе вред? — спросил он ее. — Мне сказали, он был очень болен.

— Мы не смогли диагностировать его болезнь, — сказала старшая медсестра. — Но есть основания думать, что он был чем-то обеспокоен и это беспокойство обрело физическую форму. Тот факт, что он поправился так быстро, позволяет надеяться, что его психическое состояние тоже нормализовалось.

Она не ответила на его вопрос.

— Он мог покончить с собой?

— Мы не можем вам это сказать.

Дверь позади него снова открылась, и та же стажерка ввела высокую стройную светловолосую женщину в синем платье. Ее глаза покраснели от слез, а лицо было бледным.

Ратлидж сразу догадался, кто это. Поднявшись, он подошел к ней, взял ее за руку и назвал себя.

— Миссис Теллер? Сожалею об исчезновении вашего мужа. Ярд сделает все, что в его силах, чтобы вернуть его вам как можно скорее.

— Благодарю вас. — В голосе Дженни Теллер звучали слезы.

Ратлидж подвел ее ко второму стулу, который уже поставили у стола старшей медсестры. Судя по лицу последней, она была недовольна, что он так быстро прекратил разговор с ней.

Дженни Теллер глубоко вздохнула.

— Есть какие-нибудь новости? — с надеждой спросила она.

— Я здесь, чтобы получить информацию, которая поможет нам в поисках.

— Но я говорила сержанту…

— Сержант Биггин отметил это в своем рапорте. Но иногда, задавая вопросы, мы узнаем новые детали, которые могут оказаться полезными. Вы не можете поподробнее рассказать мне о болезни вашего мужа?

Дженни начала сбивчиво описывать поездку мужа в Лондон и ее завершение, когда семейный врач отправил его в «Бельведер» для дальнейшего обследования.

— Я не хотела ехать в Лондон с ним. Мы поссорились накануне вечером — из-за скорой отправки Гарри в школу, — и теперь я виню себя, что не была там, когда ему стало плохо. Мы могли бы быстрее обратиться за помощью, возможно, он быстрее бы поправился, и ничего бы этого не произошло. — Она нашла в кармане носовой платок и прижала его к глазам, потом устало улыбнулась. — Это были худшие пять дней в моей жизни.

— А с вашим сыном ничего не произошло? Тогда или позже?

— Нет, он был и есть в полном порядке. Не представляю, что Монтли подумали обо мне, но я заразилась у Уолтера страхом и боюсь, что говорила несколько… навязчиво.

— У вас были предположения насчет того, что не так с вашим мужем?

— Сначала я подумала, что вернулась его малярия. Но потом, когда я сказала ему, что с Гарри все в порядке, Уолтер попытался выйти из автомобиля и не смог. Понадобилась помощь экономки, чтобы привести его в дом, где доктор Филдинг смог его обследовать.

— Каково было его мнение?

— У Уолтера частил пульс, и доктор Филдинг спросил меня, не перенес ли он шок или не получил ли плохие новости, но я ничего не знала, а Уолтер не мог вспомнить, что с ним случилось. С машиной было все в порядке — аварии не произошло.

Ратлидж повернулся к старшей медсестре:

— И врачи здесь обследовали мистера Теллера, как только его сюда доставили?

— Да. Мистер Теллер жил за границей и болел малярией. Несколько специалистов обследовали его, и один выразил беспокойство насчет паразитов. Но мистер Теллер с начала войны не занимался миссионерством, поэтому воздействие паразитов не кажется вероятным. Доктор Шелдон, эксперт по тропической медицине, приходил осматривать его, но не нашел никаких признаков болезни. — Она посмотрела на Дженни Теллер и продолжила: — Мы попросили другого специалиста поговорить с мистером Теллером и проверить, не являются ли его проблемы результатом душевной болезни. Но мистер Теллер отвечал вполне разумно. Но тем вечером — на второй день его пребывания в «Бельведере» — он отказался от обеда, отвернулся лицом к стене и не разговаривал ни с персоналом, ни с миссис Теллер. Таким он оставался до конца недели. Мы видели, что его паралич прогрессирует, и делали для него все — подносили к его губам стакан с водой, помогали переворачиваться в постели.

«Что-то было у него на уме», — сказал Хэмиш.

Ратлидж едва не ответил ему вслух. Вместо этого он спросил Дженни:

— Вы знаете о чем-то, что беспокоило вашего мужа?

— Нет, я так и сказала врачам. Это я беспокоилась из-за отправки Гарри в школу. Уолтер настаивал, чтобы мы выполнили желание его отца. Но его отец умер шесть лет назад!

— Почему мистер Теллер так хотел отослать вашего сына? Они ладили друг с другом?

Она уставилась на него.

— Конечно, ладили. Они были очень близки. Это вина его отца. Понимаете, Гарри — единственный наследник. У братьев Уолтера нет детей, а его сестра не замужем. В семье есть гемофилия. Ею страдают Эдвин и жена Питера Сюзанна — его кузина, дочь сестры его матери. Поэтому, когда родился Гарри, отец Уолтера решил отдать его в Хэрроу, где учились все наследники в нескольких поколениях. Это семейная традиция. И я не спорю. Просто я не хотела, чтобы Гарри уезжал так скоро.

— Где сейчас семья вашего мужа?

— Занята поисками Уолтера. Они говорили с полицией, а потом уехали. Им кажется, что он все еще где-то поблизости.

— А ваш сын?

— Моя сестра Мэри заботится о нем. Мы постарались не тревожить его. А ему нравится гостить у Мэри. Она его так балует.

Больше спрашивать было не о чем, поэтому Ратлидж откланялся, заверив, что будет сделано все возможное.

После этого он направился в палату Теллера, но ничего не обнаружил. Шкаф, где пациенты хранили свою одежду, был пуст, а поиски в ящике столика у кровати и даже под матрасом не дали никаких ключей к душевному состоянию исчезнувшего или его намерениям.

Следующие полчаса Ратлидж провел, встречаясь с врачами Теллера, которые неохотно признали то, что не имеют понятия, чем болел пациент. По общему мнению, он страдал психическим расстройством.

Поблагодарив их, Ратлидж вспомнил страх Боулса, что у Теллера могла быть какая-то новая болезнь, и спросил, заразен ли Теллер.

Последовали немедленные заверения, что нет. Но Ратлидж не удивился бы, узнав, что они скрестили пальцы за спиной.

— Психика странная вещь, мистер Ратлидж, — сказал доктор Хармон. — Она может создавать несуществующих демонов, помнить события, которых не было, и способствовать телесному заболеванию. — Он улыбнулся. — Мой сын по-настоящему болеет перед свиданием с дантистом — у него даже бывает жар. Это простой пример, но он иллюстрирует могущество психики.

Ратлидж слишком хорошо знал об этом могуществе и о том, что, если оно движется определенным курсом, изменить этот курс почти невозможно. Его интересовало, что бы хороший врач подумал о Хэмише.

— Это могло бы побудить мистера Теллера причинить себе вред? — спросил он.

— К сожалению, могло бы. Думаю, он решил умереть. И когда этого не произошло, он пришел к выводу, что необходимы другие меры. На вашем месте я наблюдал бы за рекой.

Ратлидж поблагодарил его и удалился. Сержант Биггин как раз входил в дверь клиники и остановился, чтобы поговорить с Ратлиджем.

— Мы не обнаружили никаких его признаков, сэр. Час назад я велел обыскивать улицы, мы распространили описание мистера Теллера и его одежды. Миссис Теллер любезно помогла нам в этом. Никогда бы не подумал, что такой больной человек может исчезнуть так быстро. Мы даже поручили одному сотруднику пройтись по залам Британского музея на случай, если он бродит там.

— А вы наблюдаете за рекой?

— Я отдал приказ, сэр. Но река в некотором отдалении. Думаете, он мог добраться так далеко, больной и на своих ногах?

— Мне кажется, он мог сделать все, что решил. Держите меня в курсе, Биггин. Здесь я больше ничего не могу сделать. Вы встречались с остальными членами семьи?

— Да, сэр. Они были очень сердиты. Ну, этого следовало ожидать. Но, по-моему, они были сердиты не только на клинику, но и на самого Теллера. Хотя это звучит странно.

— Тем не менее я это запомню.

Следующим утром Ратлидж рано вернулся в клинику. Он нашел миссис Теллер в маленькой гостиной старшей медсестры, где, кроме них двоих, никого не было. Миссис Теллер спросила его о новостях, как только он шагнул в дверь, но ему нечего было ей сообщить. Он стал извиняться, как будто был виноват, что ее мужа не нашли.

Чтобы отвлечь миссис Теллер, Ратлидж спросил, была ли с ней ее семья этим утром.

Дженни Теллер вздохнула и покачала головой:

— Они вернулись около восьми. Видно было, что они не удовлетворены действиями полиции. Я сказала им, что вы приходили повидать меня, но они остались недовольными. А сегодня утром Эйми — жена Эдвина — сказала мне, что Эдвин и Питер не уверены, что Уолтер все еще в Лондоне. Поэтому они отправятся искать его там, где, как они чувствуют, он может быть. Я знаю, что Сюзанна, жена Питера, поехала в Корнуолл, так как его семья часто проводила там лето, когда он был ребенком. Я думаю, это чепуха, но они так же беспокоятся, как я. — Она отвернулась, чтобы Ратлидж не мог видеть ее лица. — Я спросила Эйми, не может ли она остаться здесь со мной. Но она хотела поехать на ферму Уитч-Хейзел на случай, если Уолтер решил отправиться лечиться домой. Но он знает, что я в Лондоне, и ему не пришло бы в голову ехать в Эссекс.

— Он мог проснуться, не найти вас здесь и отправиться в Эссекс на поиски, — сказал Ратлидж.

— Но он знал, что я бы не поехала так далеко. Что касается его семьи, я чувствую себя брошенной. Братья Уолтера больше беспокоятся о нем, чем обо мне. Это звучит эгоистично, не так ли? Но они были здесь вчера вечером, донимали полицию, и я видела, что им трудно усидеть на месте.

— Думаете, они могут знать что-то, о чем не рассказали полиции? О болезни вашего мужа или его исчезновении?

— Что они могут знать? — Помолчав, она сказала: — Уолтер хороший человек, он пытался соответствовать своему призванию. Он добрый, внимательный и не принадлежит к тем, у кого могут быть секреты. Уолтер не оставил бы меня в таком беспокойстве, если бы был в здравом уме. Я в этом уверена. Безусловно, вчера он сам не знал, что делает. Страшно думать, что он болен, не может верно судить о вещах и позаботиться о себе.

— Понимаю. — Ратлидж посмотрел на старшую медсестру, интересуясь, хочет ли она что-нибудь добавить, но она с беспокойством наблюдала за миссис Теллер и, только почувствовав на себе его взгляд, повернулась к нему:

— Я могу лишь сказать, что мистер Теллер был очень подавлен своей болезнью. Возможно, он боялся, что такое состояние сохранится до конца его дней.

— Тогда улучшение должно было очень ободрить его, — заметил Ратлидж. — Но этого не произошло. Я прихожу к мысли, что у него на уме было что-то еще. — Он снова повернулась к миссис Теллер. — Где он мог, вероятно, объявиться, если был обеспокоен?

— Почему он должен был где-то объявляться? Ему достаточно было спросить одну из сестер, куда я ушла. Они бы сказали ему. — Она заморгала, сдерживая слезы. — Это был единственный раз, когда я оставила его. Я долго не спала — боялась, что он умрет.

— Когда сестра Агнесс заглянула к нему незадолго до трех часов, он казался спящим, — сказала старшая медсестра. — А когда она вернулась в двадцать минут пятого, его уже не было. Прошло чуть больше часа, но он смог одеться. Это кажется невероятным.

— Кто-то мог помочь ему одеться и уйти.

— Кто? С какой целью? — быстро спросила Дженни Теллер. — Все были в доме Эдвина.

«Он ждал, чтобы она ушла?» — спросил Хэмиш.

Это был хороший вопрос. Сама Дженни только что сказала, что ранее не покидала мужа. А он едва ли мог одеться и ускользнуть в ее присутствии.

Ратлидж оставил миссис Теллер на попечение старшей медсестры и отправился ознакомиться с клиникой.

Сестра Вивиан сопровождала его и отвечала на вопросы. Но было очевидно, что пациент вряд ли мог ускользнуть через вход для персонала или дверь, куда доставляли припасы и откуда выносили мертвых.

Ясно было одно: Уолтер Теллер больше не находился в клинике «Бельведер».

«Да, — промолвил Хэмиш. — Если бы не его горюющая жена, он мог бы не существовать вовсе».

Глава 8

Выйдя из палаты Теллера, Ратлидж столкнулся с сержантом Биггином, ищущим его.

— Я не хотел беспокоить его жену, — сказал Биггин. — Но найден труп. Вы должны взглянуть на него.

— Я не смогу опознать Теллера. И не хочу подвергать миссис Теллер этой процедуре, пока не узнаю, нашли вы ее мужа или нет.

— Правильно.

— Подождите здесь.

Ратлидж вернулся в гостиную, где миссис Теллер только что присоединилась к старшей медсестре для утренней чашки чая. Было мучительно наблюдать надежду, вспыхнувшую в ее глазах при виде его и погасшую снова.

— Миссис Теллер, есть в доме вашего деверя фотография вашего мужа, которая помогла бы полиции в поисках свидетелей, видевших его? Я охотно послал бы кого-нибудь за ней.

— Фотография? — Она открыла сумочку и достала оттуда маленький бархатный футляр. — Есть. Но она очень ценная.

— Ей не причинят никакого вреда, — пообещал Ратлидж и вынул из футляра серебряную рамочку.

— Тогда Уолтер был моложе, — предупредила его Дженни. — Он подарил мне эту фотографию перед нашей свадьбой.

Ратлидж увидел мужественное лицо, отмеченное чем-то, что он не мог определить. Повлияли годы, проведенные в Африке? Возможно. Но выражение глаз противоречило улыбке перед камерой.